Bondi Beach

***

Закатные лучи солнца ласкали лицо Юнги, пристроившего подбородок на коленях и смотрящего вдаль, где океан и небо слились воедино. Прохладная пена волн едва касалась кончиков пальцев, а еле ощутимый ветер трепал макушку. Юнги запрокинул голову, отдаваясь приятным ощущениям. — Что происходит? — поинтересовался Джин, прикоснувшись к его плечу. Проглотив ком в горле, Юнги заставил себя через силу улыбнуться. — А это правда, что ребёнок ещё в зародыше сильно меняет наш запах? Джин посмотрел на него, вылупив глаза, и только после этого до Юнги дошло, что не стоило это говорить. — Какой ребёнок? — подавшись вперёд, отец заглянул в глаза. — Чей? — Да не беременный я, пап! — подальше отполз от бдительного родителя, принюхивавшегося к нему. — Точно, не беременный, — тот с явным облегчением сел и начал массировать виски. — Но с чего такой вопрос? — Привет, пап. Привет, Юнги, — плюхнувшись между ними, Чонгук поцеловал сначала брата, а после и отца. Как ни в чём не бывало вытянув ноги, улыбнулся, никак не ожидая скорого разоблачения. — Погоди-ка, — вытянулся Джин, потянув младшего на себя. Глубокий вдох и минутная, очень долгая пауза. — Ты с ума сошёл? — А что? Что не так? — вздрогнув, ощетинился Чонгук, ища в глазах Юнги поддержку. — Ребёнок? — лицо отца начало становиться пунцовым. — Я его убью, клянусь, это было последней каплей! — Юнги! — обиженно выкрикнул Чонгук перед тем как встать. — Как я мог не учуять другой запах? — зашипел Джин. — Я ничего не рассказывал, — в своё оправдание проговорил Юнги, и Джин среагировал мгновенно. — Так ты знал? — Совсем недавно. Чонгука и след простыл, пока Юнги пытался остановить разъяренного родителя, и так расстроенного своими подозрениями, что оказалось для него непростой задачей. — Па, они же любят друг друга. — Как же, любят. Они ещё даже не поженились. — Они уже… — Юнги вовремя прикусил кончик языка, дабы не сболтнуть лишнего и не выдать брата ещё больше, — …достаточно взрослые, чтобы решать такие вопросы. — Юнги, они вчера с ракушками игрались. С ракушками! — фальцетом пискнул Джин, разведя руки в стороны. — Не переживай так. — Это ребёнок от Тэхёна, там такие гены! О каком спокойствии ты говоришь? — Это и ребенок Чонгука. — Но он сам ещё ребёнок. — У тебя будет внук, — мягко произнёс он, обняв отца со спины, когда тот перестал оказывать сопротивление. — Ты станешь дедушкой. — Но… но я хотел красивую свадьбу в белых костюмах, отправить сына в медовый месяц с кем-нибудь, кто не Тэхён. Потом получить известие о беременности от кого-то, кто не Тэхён. — Ну пап. — Не папкай мне тут. — Ты плачешь? — удивленно спросил Юнги. — И ничего я не плачу, просто песчинка в глаз попала, — вытерев глаза, альфа решительно встал и посмотрел на него сверху вниз безаппеляционным взглядом. — Только попадись мне этот Тэхён. Юнги удрученно вздохнул и тихонько рассмеялся, понимая, что эта война между ними никогда не закончится, и, поднявшись с песка, пошёл в сторону отеля. Стоило ему остаться одному и тревога опять начала его мучить. Юнги рвал душу на части, возвращаясь к мыслям, стирающим грани счастливого будущего с Хосоком. Красочные вывески баров и яркие витрины сменяли друг друга, вокруг кружил сумасшедший микс ароматов, в вихре которых Юнги уловил любимый лимон. Он начал лихорадочно мотать головой и нашёл, наконец, альфу, которого любит, в объятиях другого омеги. Юнги превратился в каменное изваяние. Веселые лица в тридцати метрах от него выжигали сердце подобно тому, как выжигает огонь сухую траву. Вытянутая рука альфы покоилась на плече стройного омеги, и Юнги в тщетной попытке успокоить сердце, положил ладонь на грудь, сжимая тонкую ткань. Мог ли случиться сердечный приступ в таком возрасте? Если нет, то что это? Сердце сокращалось с такой болью, что на глаза слёзы наворачивались. Юнги сделал первый шаг и так же медленно, как шёл до этого, направился к отелю, вмиг ставшему таким чужим. Скрип двери, и номер, где он познал, что такое любовь, встретил его густым полумраком, усугубляя и без того безнадежную ситуацию. Юнги не в силах выслушивать очередные оправдания, быстро снял кольцо; оно принадлежит не ему. На ватных ногах начал двигаться по номеру, собирая мелкие вещи, расставленные на полке и кучей сваливать в небольшую сумку. Юнги открыл коробку, где были собраны самые счастливые моменты с Хосоком в виде маленьких полароидных фотокарточек, и в очередной раз потерял дар речи: она пуста! Не может быть, чтобы он избавился от них. Юнги метнул взгляд на полки с сувенирами и в глаза бросилось отсутствие снежного шара. Это стало последней каплей. Он разочаровался так сильно, что слёзы начали литься из глаз, обжигая кожу. Юнги обессилено опустился на пол и закрыл ладонями лицо. Надежда, затаившаяся в самом дальнем уголке наивного сердца, испарилась, покрывая его тошнотворно знакомой оболочкой отчуждения. Скрип двери, а затем щелчок выключателя. К Юнги тут же подлетел Хосок, обдавая запахом лимона вперемешку с чужим запахом — клубникой. Того это вмиг отрезвило и, собрав всю свою волю в кулак, он оттолкнул альфу. — Что случилось, Юнги? — обеспокоенный голос безумно разозлил его, и он зажал уши ладонями. — Почему ты плачешь? — Не подходи! — отчаянный крик. — Не подходи и не трогай меня! — Да что произошло? Полное непонимание на лице альфы ещё сильнее обижало и злило. — Долго ты собирался скрывать? Как долго это всё продолжалось? — отполз от альфы и оперся спиной о деревянный столик. — Как ты узнал? Педро проболтался? — нетвердым голосом спросил Хосок. — Да! — солгал Юнги, пытаясь ложью вытащить истину наружу. — Педро мне всё рассказал. — Вот сука! Чтоб я ему ещё что-либо доверил, — гневно дёрнулся Хосок. — Тебе не понравился? Почему ты плачешь, малыш? — сделав один шаг Хосок замер, когда вытянутые руки остановили его. — Понравился?! — горько усмехнулся Юнги и встал. — Да, Хосок. Мне он очень понравился, да видимо не только мне, раз от тебя несёт клубникой. — Какой ещё клубникой? — Ради всего святого, перестань лгать. Я понял теперь, с кем ты пропадал всё это время. Я видел вас у «Тропы Здоровья», и, пожалуйста, избавь меня от объяснений. Просто дай мне спокойно уйти, — Юнги продолжил собирать вещи под растерянным взглядом Хосока. — Погоди. Ты про Эштона? Ты что, подумал, что я про него спрашивал? — смех альфы добил Юнги. — Да как ты смеешь? — хлёсткая пощёчина на секунду оглушила Хосока. — Как ты мог? После всего, что между нами было, тебе следовало мне в лицо сказать, что нашёл другого, — опасливо глядя на покрасневшую щеку альфы. — Да что ты несёшь, чёрт побери! Какой ещё другой? Нет у меня никого. — Тебя с утра до ночи нет, на работе тоже не появляешься, постепенно освобождаешь номер от всего, что связано со мной. Думал я не замечу, да? — кивок головой в знак подтверждения своих же слов. — Тебе стоило только указать на эту грёбанную дверь, и духу моего тут не было бы. Неужели я рождён для лжи и предательств, Хосок? Неужели это снова происходит со мной? — застегнув сумку и крепко сжав её ручки, Юнги направился к двери. — А ну-ка стой. Да, я на самом деле пропал и в этом моя вина. Я хотел сделать тебя счастливым и совершенно не подумал о том, что… — Хотел изменой счастливым сделать? — Юнги рванулся из его рук. — Да стой же ты! Нет никакой измены! — Пошёл ты знаешь куда? — Знаю! — выхватив сумку из его рук, Хосок откинул её в сторону, отчего конструкция Лего на столе полетела к чертям. — Домой. Крепко сжав ладонь Юнги, он буквально потащил его за собой. — Что ты делаешь? Отпусти, Хосок. — Просто помолчи, Юнги. Иначе я заставлю тебя замолчать другим способом, — крепче сжав его руку, Хосок размашисто шагал через толпу отдыхающих людей на пляже. Минуя «Тропу Здоровья» и приблизившись к дому, что давно облюбовал Юнги, Хосок открыл дверь так, что та ударилась об стену. Затуманенный ревностью и отчаянием разум никак не мог догнать, каким образом у Хосока оказались ключи от этого дома. Альфа вёл его через узкий коридор в большую комнату, и Юнги, в очередной раз за день, чуть удар не хватил. Большой коллаж из их фотографий в красивой раме, был прислонен к голой стене, а снежный шар, исчезновение которого он только сегодня заметил, стоял рядом. — Это гостиная, а вон там спальня. Тут, — указал рукой и продолжил таким тоном, будто в сотый раз одно и то же повторяет маленькому капризному ребёнку, — ванная комната. Там, гостевая. А тут, и тут тоже, детские. — Что? — Что-что? Настолько приревновал, что альфу от омеги не смог отличить? Эштон всего лишь помог мне с покупкой этого дома. И всё это время я был занят только этим, — сложив руки на груди, он смотрел на то, как менялось выражение лица Юнги. — Как ты узнал? Этот дом… — Я давно заметил, как ты любовался им, и еще в Корее написал Эштону, чтобы нашёл хозяина. Было непросто уговорить того продать дом, но, как видишь, я смог. — Ты не мог нормально об этом рассказать, а не обжиматься по углам? — дёрнулся Юнги. — Я не виноват, что ты альфу от омеги отличить не можешь. — Он больше на омегу похож. И вообще, какой альфа клубникой пахнет? — бросил первое, что пришло на ум. — Как видишь, пахнет, — Хосок приподнял бровь на хмыканье омеги и, всё ещё хмурясь, глаз не сводил с Юнги, подошедшего к коллажу, следя за тем, как он кончиками пальцев проводит по каждой карточке. — Это ещё что такое? Где твоё кольцо? — схватив руку без обручального кольца, Хосок развернул его к себе. Цепляя глубокие глаза своими колючими, он заледенел, когда подумал о том, что Юнги и правда мог уйти. — До такой степени, да, Юнги? — Я думал, ты полюбил другого… — жалобно протянул тот. — Юнги, — тоскливо произнёс Хосок. — Я люблю тебя, слышишь? Только тебя люблю. Слышишь меня, колючка? — Хоби, — Юнги всхлипнул, когда его внезапно накрыло волной облегчения. — Прости, малыш. Я думал о нашем счастливом будущем и забыл, что о настоящем надо думать не меньше. Прости, что заставил усомниться в себе, что причиной этих слёз являюсь я. Юнги-я? — прижал к себе, лёгкими поглаживаниями успокаивая дрожащее тело. — Я думал… — Тебе не идёт думать, — Хосок усмехнулся, получив несильный удар в бок. — Не скрывай от меня больше ничего. Ты не представляешь, о чём только я не подумал, — обиженно произнёс Юнги, наконец поднимая голову и млея от нежных прикосновений. — Представляю, раз уж до снятия кольца дошло. Я просто хотел тебе сюрприз сделать, и вот что получилось. Я и подумать не мог, что ты такой собственник и истеричка, — целуя глаза, щекоча губы пушистыми ресницами. — Но к чему такая спешка? Сказал бы мне, вместе купили бы. Это же большие деньги, Хосок. — Никакая это не спешка, я не хочу заводить детей в номере отеля. — Ты думал о детях? — тихонько забормотал Юнги, заглядывая в любимые глаза. — Чего так смотришь? Конечно же, я думаю о них. И я буквально чувствую каждой клеточкой тела, как твой запах усиливается, — альфа шумно вдохнул, наполняя себя жгучей мятой. — Что ты делал на пляже в разгар течки, колючка? — с опасными нотками произнёс он. — П-подавители, — запнулся тот, когда горячий язык мазнул по шее, присасываясь к нежной коже там, где была метка. — Выброси их, — проложив дорожку поцелуев и недовольно почти что зарычал, когда его легонько оттолкнули маленькие, но как оказалось, довольно сильные руки; его щека ещё помнила силу удара Юнги. — Что? Что ты делаешь? — удивленно зашептал альфа, наблюдая, как омега опускается перед ним на колени, как ловкие пальцы расстегивают ремень и спускают брюки. — Сам же сказал, что заставишь меня замолчать другим способом, — оставив поцелуй на возбужденной плоти сквозь ткань боксёров, он потянул их вниз и бесстыдно начал водить языком по головке члена. От вида Юнги, с покрасневшим лицом на коленях перед ним, крышу снесло окончательно. То, как он старался, как пытался взять наполовину, подавляя рвотные позывы, распаляло всё сильнее. Но сегодня его хотелось исключительно нежно. Погладив Юнги по голове, Хосок аккуратно отстранился, поднимая его с колен. — Говоря, что заставлю замолчать, я имел в виду поцелуй, — улыбнувшись забавной реакции Юнги, Хосок поцеловал его прежде, чем тот успел ответить колкостью. Сминал губы, прокладывая языком путь глубже, вылизывая и прикусывая пухлую нижнюю губу. Снимая с него одежду, Хосок легонько подтолкнул его в сторону спальни, не разрывая поцелуя, пока не дошёл до старенькой кровати. Кожа Юнги была будто пронизана высоковольтными проводами, где ни тронь, тело отзывалось моментально. Маленькие ладони скользили по крепкой груди, и Юнги позволил себе утонуть в черноте глаз напротив. Прижался к кадыку и спустился ниже, оставляя за собой доказательства того, что этот альфа принадлежал только ему; никто не имел права даже обнимать его. — Ауч, кусаться вздумал? — альфа сжал ягодицы Юнги и хищно улыбнулся громкому стону. — Если хочешь, не медли с этим. — Я не знаю как, — целуя шею. — Инстинкты сами всё подскажут, малыш, — Хосок стиснул челюсти, почувствовав, как в шею вонзились зубы, и блаженно закатил глаза, когда горячий язык начал слизывать алые капельки с метки. Не сдерживая напора страсти, повалил разгорячённое тело на кровать и навис сверху, не прикасаясь ни одной частью тела, сканируя взглядом лицо Юнги, что в ожидании поцелуя сам потянулся к нему, обвивая шею руками и притягивая к себе. Хосок, готовый позорно кончить только от поцелуя, сдерживаясь из последних сил, прокладывал влажную дорожку от шеи к плечам, оставляя красно-бордовые отметины, что за последнюю неделю уже успели сойти. Поцеловал впалый живот, сжимая узкую талию. Запах мяты с лимоном смешался, возбуждая и заставляя хотеть друг друга ещё сильнее. — Хоби, — зашептал хриплым голосом, — пожалуйста. Хосок удобно устроился между раздвинутых ног и начал пальцем массировать вход, медленно проникая внутрь. Юнги сорвался на крик, когда убрав руку, Хосок полностью заполнил его собой. — Да, котёнок, не сдерживайся. Мы дома. Хосок закинул его ноги себе на плечи и начал покрывать колени поцелуями, мучая омегу то нежно-тягучими толчками, то резко-грубыми. Юнги потянулся к своему возбуждению, требующему внимания, и начал надрачивать в такт движениям альфы, взрывась миллионами атомов, когда их одновременно накрыло ошеломляющим оргазмом. Хосок опустил его ноги на кровать и с восторгом заметил, как увеличились зрачки Юнги от совершенно новых ощущений. — Хоби? — приподнимаясь на локтях и испуганно глядя на него. — Расслабься, малыш, я не знаю сколько это продлится. — Сцепка? — Не бойся, всё будет хорошо, — поспешил он успокоить, обнимая Юнги и ощущая тепло, расплывающееся не только внизу живота, но и в области груди. Юнги обнимал в ответ, окончательно и бесповоротно отдаваясь и тая в руках альфы, как мороженое под горячим сиднейским солнцем. Очертил линии скул и надавил на верхнюю губу Хосока, где расположилась совершенно очаровательная родинка. Оставил невесомый поцелуй на ней и чувство эйфории унесло его за грани немыслимого счастья, о котором он мечтал и на которого надежды не было буквально час назад. Поразительно, как события могут кидать человека из одной крайности в другую, погрузить в пучину тяжелых мыслей и вмиг поднять до небес счастья. — Как ты? — поинтересовался Хосок, чувствуя, как Юнги расслабился окончательно и вышел, располагаясь рядом и притягивая к себе разморенное тело. — Лучше, чем когда-либо, — замурлыкал Юнги и погрузился в безмятежный сон.

***

Джин слонялся по отелю, не зная что делать, если вдруг увидит Тэхёна. Как можно было допустить такое? Как вышло так, что его сын в столь раннем возрасте станет отцом. Ему бы жить в своё удовольствие, чтобы с появлением ребенка не думать, что малыш — препятствие к получению радостей жизни, которыми он не сможет насладиться в полной мере. Ребёнок должен стать самой большой радостью для родителей, а не обузой. Скрипя зубами, он вышел на улицу и, бросив косой взгляд на кафе рядом, надел солнцезащитные очки, поправил полотенце на плече и пошёл на пляж загорать. — Чёртов Ким Тэхён, — проговорив, начал двигаться между отдыхающих, ища себе удобное место. — Сокджин! Джин обернулся на голос, морща нос от запаха рыбы. — Не знаешь, где я могу найти Хосока? — Откуда я могу знать, — как можно вежливее произнёс он. — Оу, — замялся Намджун. — Ну тогда, может, составишь мне компанию, пока он не появится, — вдруг выдал тот, обнажив ряд белоснежных зубов, и Джин с головы до ног обвёл его своим фирменным взглядом. Он, конечно, тоже альфа, но этот мужчина настоящий самец: высокий, с мощным телом, длинными ногами и накаченными руками. Если он ещё и умный, то это критическое комбо. Он очень горяч, но Джин лишь наморщил нос, потому что запах рыбы, исходящий от него, всё портил. Но это не имело никакого эффекта на омег, что пожирали его взглядом. — Никак не смогу. Пришёл побыть наедине со своим горем. — Горем? — засуетился тот, подойдя ближе. — Я могу чем-то помочь? — О, нет. С этим горем ни тебе, ни мне не справиться. Но, спасибо, что предложил помощь, — Джин кивнул ему, сделал пару шагов вперёд, а потом, обернувшись, прищурился. — Мне твоё лицо кажется очень знакомым. Мы нигде не встречались? — Мэнли-бич, — ответил тот, улыбнувшись ему. Джин был готов поклясться, что слышал вздохи рядом с собой, потому что на щеках у альфы появились ямочки. — Точно. Вы купили мой сувенир, — вспомнив, где именно он его впервые увидел, Джин ещё более настороженным взглядом посмотрел на него. — Купил для тебя. — Неужели? — Да. Но ты был слишком возмущен, чтобы подождать, пока я подарю. — Ты буквально выхватил его из моих рук. — Чтобы вручить в них же. — Это было нагло. Причём, я не люблю проигрывать. — Но это разве соревнование было? Джин замолк, глядя на него. В принципе, зачем ему покупать что-то неизвестному человеку? Тем более, учитывая тот факт, что он не омега. Либо у него корыстные мысли, либо он маньяк. Третьего не дано. — Как бы там ни было, мне пора. — Куда? — Думать, — скептично подняв бровь, он поспешил убраться подальше от странного альфы. — Меня зовут Ким Намджун. — Рад за тебя, — фыркнул Джин, помахав ему рукой даже не обернувшись, и сказал так, чтобы тот непременно его услышал. — Я на память не жалуюсь, — петляя между отдыхающих, нашёл удобное место подальше от всяких подозрительных альф и продолжил своё любимое дело. — От Кимов хорошего не жди. Только попадись мне, Ким Тэхен! Джин лёг на циновке и слушая шум прибоя, наслаждался пассивным отдыхом. — Вот Чоны совсем другое дело.