Гость, которому не рады

Дотторе его испытывает. Дотторе его улучшает. Доктор ломает и сращивает его кости. Он вливает живую кровь в его вены. Он собирает его по частям, как какой-то механизм. Дилюк почему-то все еще жив, хотя другие, такие же как он, уже сдохли. Порой, он слышит голоса в своей голове. Порой, он чувствует, как внутри него нечто копошится. Он ненавидит Дотторе, он ненавидит всех их. Но Дотторе сильней. Дотторе все еще его сильней. От него нельзя сбежать, поэтому он живет с ним. Он живет в замке Монстра. Монстр взволнован тем результатом, которого ему удалось достичь. Рагнвиндр превзошел его ожидания. Дилюк не развалился на части, как предыдущий. В своем сознании Дилюк скорее отсутствует, чем присутствует. Память начинает его подводить. Он вряд ли вспомнил бы дату своего рождения. Он уже не помнит имя своего отца. Холод сковывает его внутренности, ведь на нем нет одежды. Она ему не нужна, вскоре его снова будут улучшать. Дотторе распоряжается им со знанием дела. Он трогает Дилюка везде, где хочет. Его руки всегда в перчатках, сквозь них Рагнвиндр чувствует его потусторонний холод. У доктора к нему профессиональный интерес. Дотторе не видит в нем человека, для него он лишь образец. С Дотторе бесполезно говорить, он никого из них не слушает. Дотторе давно привык к их мольбам и крикам, он их не замечает. Его глаза мертвы, в них нет ничего человеческого. Он больше не носит рядом с Дилюком маску, поэтому Рагнвиндр запомнил все мельчайшие детали. Он смог бы по памяти нарисовать его портрет. Эту картину он бы подписал «Бездушный». Его воспоминания о прошлой жизни истончаются. Лежа на ледяном полу, он все еще помнит то чувство, когда кто-то теплый прижимается к нему в грозовую ночь. Этого мальчишку зовут Кэйя и он ищет у него защиту, ведь его до ужаса пугают раскаты грома. Кажется, в нем опять что-то исправили. Все цвета стали ярче, запахи теперь мешают ему спать. Он облизывает холодный металл своей клетки, он все заново пробует на вкус. Ему не нравится большинство из того, что он пробует. Он чувствует вонь от людей, что приносят ему еду. Все они похожи на разлагающиеся куски мяса. Он чует, как они гниют. Но Дотторе не такой. Дотторе от них от всех отличается. Его запах сводит с ума, его запах неимоверно сладкий. Дилюк сглатывает слюну всякий раз, как чует, что он приближается. Он всегда узнает его по походке. Когда Дотторе его о чем-то просит, ему тяжело отказать. Когда Дотторе что-то запрещает, ему почти невозможно не повиноваться. Он называет Дилюка Дикий кролик, и тот откликается на это имя. Сознание Дилюка теперь делится на до и после. Он все еще ненавидит Дотторе. А еще, он самый желанный в этом безнадежном месте. Дилюк стал сильнее, теперь он с легкостью может разогнуть прутья своей клетки. Но Дотторе все еще сильней. Дотторе скоро объясняет ему его место, когда Дикий кролик нападает на его слуг. Дотторе его учит, учит по-своему. Он рассказывает Дикому кролику о его недостатках через наказания. Дикий кролик становится лучше, он становится умнее и терпеливее. Он копирует повадки своего Хозяина, так он теперь его называет. Интерес Дотторе к нему самый противоестественный. Он испытывает на нем разные сплавы. Теперь, его кожу не берет сталь, а раны от химических ожогов затягиваются. Тело Дилюка все еще в шрамах, которые ранее оставил на нем Дотторе. Дикий кролик запомнил их все. Возможно, поэтому они не исчезают. Он не может забыть расширившиеся глаза своего Хозяина, когда вырывает из его глотки кусок мяса. На вкус оно именно такое, какое он себе представлял — божественное. Дотторе пытается закрыть рану руками. Выходит скверно. Все вокруг в его крови, он сам в своей крови. Ему сейчас бы не помешала помощь, но Дикий кролик совсем ему не помогает. На него накатывает эйфория. Он наблюдает за беспорядочными действиями доктора, а затем начинает смеяться. Ему в самом деле смешно. Это была самая смешная шутка в его жизни. От этого Дотторе пахнет иначе. Дикий кролик беззастенчиво смотрит за тем, как он стягивает с себя грязную одежду. На его бледной коже застыли кровавые разводы. Они похожи на распустившиеся цветы. Дотторе запретил ему смотреть, но Дикий кролик никогда его не слушался. Он скользит глазами по белоснежной спине доктора и сглатывает накопившуюся слюну. Доктор все замечает, даже когда он не видит. Он уже сталкивался с подобной неконтролируемой агрессией. Что же, это опыт, который он должен пережить на собственной шкуре. Его одежда перепачкана кровью, другой под рукой у него нет. В деревне его встретили настороженно, но завидев рядом с диковинным иностранцем Рагнвиндра, люди расслабились. Местные его знали, они называли его молодым господином и неуклюже кланялись. При их первой встрече Дикий кролик сказал, что это была его территория. Его слова подтверждали плебеи. Люди ему доверяли, поэтому оставили их одних в доме. Они принесли воду, бинты и даже чистую одежду. Дотторе брезговал что-то у них брать. Он должен перебороть в себе это. Убрать следы крови важнее. Мокрая ткань прикасается к его коже, и он морщится. Кровь давно засохла, поэтому ему пришлось добавить больше воды. Сама мысль о произошедшем сбивает его с толку. Движения Дотторе резкие, его разум сейчас в другом месте. Его способности никогда не давали сбой. Его грезы были безупречны. Дикий кролик улыбается. Он видел разных клонов Хозяина, но этот клон — особенный. Его запах щекочет нервы. Дикий кролик делает шаг ему навстречу, и доктор тут же замирает. Он видит все, что у него за спиной, хотя у него на затылке нет глаз. Дикий кролик делает еще один шаг и Дотторе напрягается. Все его мышцы готовы к рывку, но он пока не оборачивается. — Назад, — предупреждающе шипит он. Дикий кролик замирает. — Назад, — повторяет свою угрозу доктор, — только попробуй. Дикий кролик делает шаг вперед, сокращая расстояние между ними, и в этот момент Дотторе поворачивается. Его глаза сверкают яростью, зверь опять его ослушался. Дикий кролик успевает перехватить его руку, на руке нет перчатки. В ней все еще зажата, пропитавшаяся влагой и кровью ткань. Они смотрят друг другу в глаза и Дотторе понимает, что одним только взглядом ему не усмирить этого зверя. Ему потребуется все его силы и все его терпение. Место, где их кожа соприкасается, в разуме Дотторе горит, словно обожженное раскаленной сталью. — Я сделаю это за тебя, — произносит Дикий кролик. — Ты уже и так сделал достаточно, — голос клона хозяина мог бы разрезать металл. Но Дилюку все равно, ему это нравится. По спине пробегают мурашки. Этот Дотторе опасен, и это пробуждает то самое позабытое ощущение, когда ты ходишь по краю. Воспоминания накатывают на него словно волны. Он хочет вспомнить больше деталей. Он хочет вспомнить все. Дикий кролик отступает, оставляя Дилюка с их общими воспоминаниями. Дилюк смотрит на то, как на его теле появлялись шрамы. Он видит, как оставлял на Дотторе свои. Рука клона дрожит в хватке Рагнвиндра, но не от того, что ему страшно, а от того, что он задействовал свою силу. Дилюк давил на него, но клон Дотторе ему не уступал. Этот Дотторе сильный и прочный, совсем не такой, как тот из воспоминаний. Доктор ядовито ухмыляется. Любое действие, рождает равное по силе противодействие. Дотторе тихо смеется, когда видит, как зверь сглатывает слюну. Этот хищник готов вцепиться ему в горло прямо сейчас. Он моделирует у себя в голове различные ситуации. И все они сходятся в одном направлении. — «А что если?» — «Цель оправдывает средства» — думает доктор. И Дотторе «Гамма» перестает давить в ответ.

***

Когда пальцы Гео Архонта сжимаются вокруг шеи Тартальи, он думает о том, что Чжун Ли может одним движением свернуть ему шею. Ноги Тартальи не касаются пола, так как подняться в воздух ему помог Моракс. Единственное, что останавливает его от приведения приговора в действие, это голос мальчишки, который привел Чайльда сюда. — Остановись! Глаза дракона отрываются от побледневшего лица предвестника и сталкиваются с зелеными глазами Архонта Ветра. Он полностью утратил свою беззаботность, он серьезен, как никогда прежде. — Я не позволю тебе чинить самосуд на моей земле, — произносит Барбатос. — Думаешь, мне нужно твое разрешение, — глаза Моракса потеряли человечность. — Если это для тебя не аргумент, задумайся над тем, что смерть этого человека тебе даст. Разве получишь ты с этого выгоду? Пальцы Чжун Ли сжались еще сильнее, Чайльд вцепился в его руку, но не смог никак повлиять на происходящее. Учитель был зол. Чайльд видел его недовольным, видел раздраженным, но злым никогда прежде. — Мы должны сначала допросить его, — вмешался Кэйя. Заключение Альбериха казалось здравым, но Моракс к этому моменту накопил достаточно эмоций, чтобы отыграться на ком-то. Чайльд был отличной мишенью. Он каким-то магическим образом всегда оказывался рядом, в подобные минуты слабости и впитывал в себя все, что у дракона накопилось. — Думаю, что я смогу помочь вашему другу, — переключил на себя внимание Альбедо, — как помог капитану Кэйе. Но мне понадобится и ваша помощь. Моракс взглянул на алхимика. Он был полон решимости, Архонт это чувствовал. Альбедо сделал шаг вперед, протягивая к нему руку. Таким образом, он просил помощи у Архонта. Таким образом, он предлагал свою. Чжун Ли оставалось только сделать выбор. Свернуть Тарталье шею или же, отправиться на помощь Сяо. Он отбросил Чайльда, как надоевшую куклу, тот ударился о стену и упал вниз. Что-то внутри него все же треснуло, поэтому он принялся кашлять кровью. Дыхание его не слушалось, мир вращался перед глазами и через какое-то мгновение померк. Барбатос подскочил к нему, чтобы проверить его состояние. Рыжеволосый предвестник все еще был жив, но ему тоже требовалась медицинская помощь. Он был серьезно ранен и совсем не драконом. Барбатос подозвал Альбериха, чтобы тот помог ему перенести Чайльда. К этому моменту Альбедо уже успел увести Моракса наверх. На своих руках дракон нес охотника на демонов. Они отправили слугу в Храм для того, чтобы привести в поместье Барбару. Кэйя давно пользовался ее услугами, как целителя. Раны предвестника были не такими, как раны второго юноши, их можно было вылечить при помощи глаза бога. Об этом ему сказал Венти. Барбатос понял, что-то случилось. Ему об этом подсказали ветра. Он чувствовал охотника на демонов благодаря своей связи с ним. Но пришел ему на помощь слишком поздно. Там он застал одиннадцатого предвестника, который склонился над телом Сяо. В его глазах читалась паника. Как только он заметил барда, то готов был с ним сразиться, несмотря на свое плачевное состояние. Он держался на ногах из последних сил и больше походил, на загнанного в угол зверя. Такие были опасны вдвойне, но Венти умел приручать драконов, с этим он тоже сможет справиться. Архонт узнал его имя, он его успокоил, он пообещал помочь. Только после этого Чайльд немного расслабился. Тарталья был один, здесь он был совсем один, и было видно, что полагаться он привык только на себя. Ему нужна была помощь, это он неохотно признал сам. Барбатос не знал, какие цели преследует Чайльд. Но он очень хотел спасти охотника на демонов. Барбатос догадался. Возможно, Чайльд хотел спасти себя. Моракс очень злопамятный. Обычно, он игнорирует слабые тычки, которые едва ли смогут оцарапать его шкуру. Но если кто-то позволил себе отколоть кусок его чешуи, то он не успокоится, пока не отомстит. Он своего обидчика из-под земли достанет. Кэйя стоит скрестив руки, он смотрит на Барбатоса в упор. Бард наблюдает за тем, как Барбара возносит молитву, чтобы активировать свой глаз бога. Они перевязали Чайльда до того, как она прибыла в поместье. Бинты на нем пропитались насквозь. Нечто замедлило его метаболизм, иначе он бы уже давно истек кровью. — Что думаешь? — произнес вслух Барбатос. — Тот парень очень важен Гео Архонту, — заметил Альберих. — Он ему, как сын. — Что будет, если он умрет? — этот вопрос уже напрашивался. — Думаю, он перестанет контролировать свои эмоции, — Венти наконец повернулся к Кэйе. — И что будет тогда? — В этой стране прибавится гор. Слова барда могли показаться шуткой, но Кэйя знал, что тот не шутит. Он тяжело выдохнул и схватился за голову. — Выходит, что наша судьба и судьба нашей страны сейчас находится в руках Альбедо. — Получается, что так. Мне бы не хотелось, чтобы до этого дошло, но не думаю, что я буду в состоянии успокоить скорбящего Моракса. Никто не сможет. — Боги в самом деле страшны, — эту мысль Кэйя озвучил, как истину. — В отличии от людей, нам часто приходится удерживать свои эмоции. Для того, чтобы этот мир мог оставаться таким, как он есть. Но и у нас бывают тяжелые времена. Нам тоже нужна бывает поддержка. Кэйя грустно усмехнулся. Он не разу в своей жизни, так и не смог поддержать своего брата. Только всегда сам брал от него помощь. Возможно, будь Дилюк здесь, он бы сейчас подобрал правильные слова. Одно его присутствие укрепляло. У него всегда хорошо получалось успокаивать, даже без слов. — Предвестник не сказал тебе ничего про Дилюка? — Я не успел его об этом расспросить. Думаю, охотник на демонов отправился на поиски Дилюка по приказу Моракса. Но его постигла неудача. Тот, кто сделал это с Сяо, очень опасен. — В гостинице мы узнали, что Фатуи сняли два номера. Думаю, один номер принадлежал ему. Дилюк мог сражаться с ними обоими или с кем-то из них, — размышлял Кэйя, — мы поймали одного, но второй еще на свободе. А Дилюк словно сквозь землю провалился. — Ответь мне честно. Ты думаешь Дилюк все еще жив? — Альберих не позволил своему голосу дрогнуть. — Мы нашли Сяо и нашли одного предвестника. Этот след нас к нему приведет. — Присмотри за ним, ладно. А я пойду проверю, как там обстоят дела, — Барбатос прошел мимо Кэйи дальше по коридору. Рыжеволосый парень был без сознания. Альбериху хотелось хорошенько встряхнуть его и выбить из него всю информацию. Но еще было рано. Барбара едва начала свой ритуал, предвестник был ранен серьезно. Ей потребуется минимум несколько часов, чтобы облегчить его состояние. Капитан облокотился на стену и принялся ждать. Нельзя было расслабляться. Он был уверен, что тот попытается сбежать, как только очнется. Кэйя ему не позволит.