Двадцать первое Руки дождя

98

      Мидден, сразу после ухода Анкано.       Писк злокрысов затих, цокот коготков прокатился за стеной в сторону Кузницы – похоже, грызуны не горели желанием столкнуться с магом. Даже с обездвиженным и полураздетым.       Ледяной сквозняк пронзил меня мучительной стужей, заставив тело мелко подрагивать. Вероятно, наличие озноба – добрый знак, подумала я в надежде, что заклинание Анкано скоро перестанет действовать.       Однако, к моему разочарованию, все попытки пошевелить конечностями оказались тщетными.       Но кое-что, всё же, в моём состоянии переменилось.       Мышцы сокращались, а, значит, наколдованный талморцем паралич уже выветрился. Сдвинуться с места мне не позволяло другое заклятье – сковывающее. Оно не влияло на подвижность мускулов, а действовало только извне, подобно незримым цепям или канатам.       Вполне вероятно, что против этих чар магическая плоть окажется действенной.       Преобразовав необходимое количество жизненных сил в магию, я, как и в тот раз, равномерно распределила её по всему телу и мысленно прочла заклинание. Вырвавшись наружу, каменная плоть полыхнула над кожей сине-зелёным отсветом. И, о чудо, Изменение подействовало. Я наконец смогла вдохнуть полной грудью и пошевелить пальцем на ноге.       Пока Анкано не вернулся, нужно как можно скорее сотворить те же чары повторно.       С каждой новой попыткой телу возвращалась подвижность.       Кое-как поднявшись, я тут же зашаталась и упёрлась лбом в каменную стену – в глазах потемнело, ноги словно стали ватными. Паралич от Анкано вытянул всю накопленную ранее энергию, а ждать, когда ресурс возобновиться, сейчас попросту опасно – талморец может в любой момент вернуться и застать меня в уязвимом положении. Дабы избежать нежелательной встречи я вынужденно использовала часть физических резервов тела. А со здоровьем у меня не всё в порядке – сделав упор на освоение магии, я совсем перестала упражняться с кинжалами и несколько растеряла былую сноровку.       Нужно забрать сумку, кажется, она где-то под столом.       Попутно подвязав штаны, я нащупала мыском сапога деревянную ножку и уселась на корточки, слепо скользящая по полу ладонь вскоре легла на кожаный ремешок.       Хорошо, теперь нужно что-то сделать с рваньём.       Сперма Анкано впиталась в ткань и высохла ещё до того, как я высвободилась из магических пут, батник превратился в гадкое тряпьё – такое можно только выбросить.        Сжечь и забыть, как страшный сон.       Разорвав многострадальную рубаху до конца и кое-как вытянув из-под верхней робы, я доковыляла до Кузницы атронахов и бросила ту в горн. Запахнув удлинённую накидку, я плотно закуталась в шерстяной плащ и как следует перетянула тот пояском, дабы спасти себя от нечаянного и столь нежелательного оголения.       Пора отсюда убираться.       Я сверилась с картой и направилась в нужный тоннель, который вскоре вывел меня в открытый грот.       Щедро зачерпнув горсть снега, я принялась энергично оттирать лицо и волосы. Я игнорировала обжигающий пальцы холод, брала снег снова и снова, до красноты втирала в кожу, пока мерзкий солоноватый запах семени не покинул меня.       Талморская сволочь.       Попадись мне только на глаза, и я задеру тебя, как паршивую овцу. Из кожи вон вылезу, но непременно сделаю это.       И о ком ты там думал, пока самоудовлетворялся моим телом?       Некая особа, которая не смела противиться…       Вдруг вспомнился рассказ Авгури… меня пронзила неприятная догадка.       Родной племянник приютившего её исследователя регулярно позволял себе скабрёзные вольности, а она не имела возможности защититься от его поползновений. Учёного, кажется, звали Анкарион, а племянничка его непутёвого… Анкано.       Неужели это тот самый Анкано?       И как только его не разжаловали, с такими-то замашками? Аж до юстициара дослужиться умудрился?       Отогнав ненужные мысли, я прислушалась – лишь ветер заунывным сквозняком посвистывал в тоннеле на другом конце небольшого грота. Ни шагов, ни каких-либо иных звуков, свидетельствующих о присутствии советника поблизости.       Как знать, быть может, когда мы пересеклись у Кузницы, он уже возвращался от Авгура?       До глубин Миддена я, к счастью, добралась без лишних приключений.       Последняя дверь оказалась приоткрытой, через небольшую щель между полотном и проёмом пробивалось тусклое голубоватое свечение.       – И вновь ко мне посетитель. Твой визит был лишь вопросом времени.       Эфемерным отголоском из комнаты раздался приглушённый голос, тональностью отдалённо напоминающий мужской.       «Вновь посетитель»… звучит как намёк – наверняка, совсем недавно Данлейнский беседовал с Анкано.       – Вы тот самый Авгур? – переминаясь с ноги на ногу, я неловко сцепила за спиной пальцы. – Приветствую вас… и прошу прощения за беспокойство.       Честно признаться, я не представляла как выстроить разговор с тем, кто многое знает наперёд, однако пренебрегать правилами приличия точно не стоит. На мою немного неказистую речь он отозвался незамедлительно:       – Да, когда-то я представлялся этим именем. Но сейчас оно не имеет значения. Как и напускная вежливость, – Авгур сделал секундную паузу, мне представилось, будто он в мимолётной задумчивости качнул головой. – Однако правильные слова открывают многие двери.       Последнее высказывание прозвучало обнадёживающе, есть шанс договориться с ним без неприятных эксцессов.       – Ты говоришь, что твоё имя ничего не значит, почему ты так думаешь? – спросила я о том, что сразу же пришло в голову.       Полагаю, следует аккуратно начать разговор издалека и заодно попытаться расположить Авгура к себе, если это, конечно, возможно.       – Я понимаю, почему ты об этом спрашиваешь – любое разумное существо стремится к определённости. Вам важно всему присвоить название. Однако множество явлений не имеет названия или какого-либо объяснения. Но ты здесь вовсе не ради простого разговора со мной.       Дав абстрактный и довольно размытый ответ, Авгур выжидающе затих, лучи его сияния сделались длиннее, протянулись почти до самого потолка и стен аскетичной обители.       Отлично, он решил перейти к делу.       – Вы правы, – утвердительно произнесла я и сдержанно выпрямившись добавила. – Полагаю, вы уже знаете, о чём я собираюсь спросить.       – Да. Ты, как и многие чародеи, ищешь знаний. Но от многих в Коллегии тебя отличает выраженная тяга к справедливости. Справедливость относительна. Не всегда благие намерения ведут к благому исходу. Однако путь справедливости – это во многих случаях хороший путь, следуя ему, ты не переступишь черту, называемую многими точкой невозврата. Талморец ищет иного. Власти. Он задавал совершенно другие вопросы. Желание единолично завладеть Оком Магнуса приведёт его к забвению.       Я внимательно слушала его, стараясь вытянуть из пространных рассуждений значимые детали. Говорил Авгур много, утверждения его звучали ошеломляюще.       Мой путь справедливости. Жажда власти Анкано.       И прогноз его дальнейшей судьбы. Погибнет? Или сойдёт с ума?       Пока эти слова звучат как туманное предположение.       – Око Магнуса? Это та самая сфера? – лишь выдавила из себя я, поборов секундное замешательство и отринув ненужные думы.       – Именно. Чтобы смотреть через Око и не ослепнуть, тебе нужен Посох. Тот, кто зовёт себя Анкано, почти у цели. Чтобы опередить его, тебе следует поторопиться.       Дав мне свой последний ответ, Авгур сделался невидимым и покинул комнату. Когда магическое сияние его сущности окончательно растаяло, холодное каменное помещение погрузилось во мрак.       Беседа наша сложилась не так уж и плохо – выяснилось, что у шара есть вполне конкретное название и в комплекте к нему должен прилагаться некий Посох. А это уже что-то.       Думаю, стоит рассказать об этом Энтиру или Архимагу – две головы лучше одной, так поиск дальнейшей стратегии действий сложится куда продуктивнее.       Плотно затворив дверь обиталища Авгура, я создала шарик света и сверилась с картой подземелий. Покинуть Мидден через Башню Поддержки казалось вполне разумной идеей – если я и встречу там советника, он вряд ли решится лезть ко мне в присутствии Мастеров Коллегии.       Неприветливые коридоры быстро вывели меня к подъёму в общежитие преподавателей, на обратном пути я не повстречала никого, кроме пары пугливых злокрысов.       Первый этаж встретил меня спёртым воздухом и тягучим безмолвием. Пожертвовав накопившиеся к этому моменту скромные единицы энергии на заклинание обнаружения живых, я проверила все помещения. Перед глазами вмиг вспыхнули мерцающие зелёным проекции горизонтальных силуэтов – здесь все спят. Та же картина открылась моему взору и на втором уровне, каморка талморца пустовала.       Надеюсь, он не отправился прямо сейчас на поиски того самого Посоха.       Подумав об этом мере, я к собственному удивлению не испытала каких-либо сильных эмоций. После разговора с Авгуром все треволнения словно поблекли, инертным осадком осели на дно колбы моего разума.       Ноги сами вывели меня к выходу на крышу Башни. С трудом толкнув дверь, я вывалилась наружу и подставила лицо морозному ветру с моря. Окружившая внутренний двор крепостная стена соединяла собой все постройки Коллегии. Погрузившись в отрешённое созерцание гор и дрейфующих у берега льдин, я неспешным шагом дошла до вершины Башни Достижений, немного помедлила, прежде чем зайти внутрь. Плотные тучи укрыли Винтерхолд тяжёлым пуховым одеялом, порывы ледяного чуть солоноватого воздуха беспощадно выстужали тело и голову, словно уносили с собой все невзгоды, очищая ум от шума бесполезных дум.       Увы, созерцать захватывающие дух виды вечно невозможно. Довольно скоро я продрогла насквозь и потому решила не испытывать себя и спешно нырнула в родные пенаты. Винтовая лестница быстро привела меня вниз, на этаж кураторов, повернув ключ, я отворила дверь и влетела в свою спальню.       Скинув тёплую накидку, я осмотрела штаны и робу – повреждений и следов… биологических жидкостей не обнаружила. Отправив вещи в корзину для стирки, достала из шкафа аналогичный сменный комплект.       В тишине нежданные тревоги вновь пленили всё моё существо. Перед глазами мимолётным воспоминанием мелькнула перекошенная в безобразной гримасе физиономия советника, отчего желудок скрутило удушливым спазмом.       Трясущимися руками я упёрлась в небольшой металлический умывальник на кованой подставке из тонких стальных прутьев. В ведре у подножия было немного воды, наполнив черпак, я достала из тумбы поблизости тёмную бутыль и добавила в ковш примерно четверть ароматного лавандового настоя. Смочив небольшое полотенце, я принялась остервенело обтираться в надежде смыть с себя запах этого противного талморца.       От разорванного мером исподнего было твёрдо решено избавиться, и словно грязное тряпьё я отшвырнула лиф с панталонами под кровать.       Не забыть бы потом сжечь...       Завершив своеобразный ритуал очищения, я высушила кожу другим полотенцем и сразу же накинула чистое бельё. Разложила на кровати одеяния эксперта, накинула вешалку на дверцу шкафа, подхватила батник, и вдруг…       В комнату как ошпаренный влетел Энтир.       Боги, я забыла запереться...       Первым делом в стремлении прикрыться я прижала к себе рубаху и попятилась к стене.       Сердце отчаянно заколотилось, гулким эхом отстукивая в ушах – какое счастье, что непрошенным посетителем сюда вломился именно он, а не треклятый талморец.       Учёный, завидев меня, в облегчении выдохнул, откинулся спиной на закрытую дверь и нервно зачесал пятернёй волосы.       – Мара милосердная, как я рад, что ты в порядке… – полушёпотом выдохнул он.       Я, продолжая вжиматься в рубаху, в смятении бросила:       – Ты… постучался бы, что ли…       Голос мой предательски дрожал, Энтир сомкнул веки и накрыл измученное усталостью лицо ладонью.       – Прости. Я… успел предположить самое худшее.       Пока я, не до конца отделавшись от ступора, торопливо натягивала на себя сменное одеяние, босмер, не глядя в мою сторону, заговорил вновь:       – Я встретил Анкано, он упомянул, что пересёкся с тобой в Миддене. Мне его тон совсем не понравился, я сразу же бросился на поиски в подземелья и дошёл до Авгура. Он мне и намекнул, что ты уже поднялась наверх.       Сложно представить, каким образом выражался советник, чтобы заставить Энтира так переполошиться.       Погрузившись в молчание, учёный утомлённо помассировал пальцами переносицу. Когда я оделась, он открыл глаза, его беглый взор на миг задержался у корзины с полотенцами и грязной одеждой, а после сразу же метнулся к ножке кровати, где валялось порванное талморцем бельё.       Его зрачки едва заметно сузились – кажется, Энтир догадался, что произошло в Миддене.       Я завязала на поясе кожаный ремешок и оправила полы верхней робы, оставив без комментариев его застывшее в неприятном смятении лицо, неопределённо пожала плечами.       – Наверно, мы где-то разминулись.       – Наверно, – эхом отозвался мер и тут же вопросил, – что говорил Авгур? Тебе удалось что-то выяснить?        – Он говорил много, абстрактно. Выяснилось немногое, но уже кое-что, – я приблизилась к учёному и вполголоса заговорила, – оказывается, у этой сферы из Саартала есть конкретное название – Око Магнуса. А ещё, – Энтир затаил дыхание, я почти припала губами к его уху и тихо-тихо прошептала, – чтобы смотреть через это Око и не ослепнуть, нам нужен некий Посох.       Учёный озарённо щёлкнул пальцами, едва слышно произнёс:       – Кажется, про Посох говорила Мирабелла. Она сейчас должна быть у себя, наведаюсь к ней.       Он шагнул к двери и хотел было выйти из комнаты, но, помешкав, развернулся и задержал на моём лице обеспокоенный взгляд.       – Ты в порядке? Я… могу тебе чем-то помочь?       – Я… сносно. Пожалуй, мне нужно побыть в тишине, – скомкано пробормотала я и кивнула в сторону выхода. – Запрусь. Когда вернёшься, постучи три раза.       Коротко кивнув, Энтир покинул комнату.       Я захлопнула за ним дверь и предусмотрительно задвинула шпингалет.       Рухнула на кровать лицом в подушку.       Мне нужно побыть в тишине…

***

      В комнате Мирабеллы спустя двадцать минут.       – Око Магнуса?.. Вы шутите?!       Заместительница Архимага шокировано опустилась в кресло.       – Я предельно серьёзен, Мирабелла, – Энтир скрестил на груди руки и смерил чародейку тяжёлым взглядом. – Оком Магнуса тот предмет назвал Авгур, а не я.       Мер утомлённо потёр переносицу, смахнул со лба испарину – ему пришлось в прямом смысле пробежаться по Коллегии, чтобы как можно скорее отыскать бретонку, ведь, вопреки оптимистичным предположениям, её комната пустовала. Непривычное к интенсивным нагрузкам тело силилось восстановить дыхание, загнанное сердце неистово отстукивало учащённый ритм, а ноги гудели от усталости.       Мирабелла обнаружилась в Башне Поддержки, на верхнем уровне в каморке Анкано. Там где Энтир меньше всего ожидал её увидеть.       Когда учёный постучался и отворил дверь, талморец встретил его надменной презрительностью, а на лице Мирабеллы отразилось неловкое замешательство. Вероятно, они обсуждали артефакт из Саартала, однако, возможно и нечто иное – по языку тела мера и бретонки Энтир явственно понял, что их взаимоотношения вышли далеко за рамки деловых. Мирабелла стояла совсем близко к Анкано, почти вплотную, а советник выражением лица и взглядом несколько походил на голодного волка, у которого отняли сочный кусок мяса.       Раздражение Мирабеллы прослеживалось в её дёрганных движениях, тяжёлой смолью пропитывало речь – вынудившая покинуть Анкано просьба Энтира вызвала в ней бурю негодования.       Уже в родных покоях Эрвин выслушала рассказ о походе Марго в Мидден и о её разговоре с Авгуром, учёный так же не забыл упомянуть о загадочном Посохе.       – Что ж, – Мирабелла отвела взгляд. – С моей стороны нет никакого смысла что-либо от вас утаивать, – прочистив горло, она заговорила вновь, – утром в Коллегию наведались некие люди, представившиеся магами из Синода. Они рассказали, что ведут изыскания в Мзулфте и весьма настойчиво попросили поделиться секретами могущества, рассказать, что находится в нашей Коллегии. Я тактично объяснила, что никаких таких секретов у нас не имеется, – чародейка тяжко вздохнула. – Мой ответ никого не устроил. Их главный перешёл на повышенные тона и обвинил меня во лжи, после чего они покинули Коллегию.       Мирабелла закончила и с вызовом взглянула на Энтира, поймав его вдумчивый взор.       – Раз вы двое самостоятельно проявили инициативу и побеспокоили Авгура… – поджав губы, она скрестила на груди руки. – Так уж и быть, отправляйтесь в Мзулфт и разыщите тех учёных. Они явно как-то вычислили, что мы заполучили крайне мощный артефакт, в таком случае, вероятно, им известно и местоположение Посоха.       – Спасибо что поделились этими сведениями, вы нам очень помогли, – Энтир сдержанно кивнул на прощание, а перед тем как выйти мягко произнёс, – извините за беспокойство.       Когда мер подошёл к обители Марго, его сердце пропустило удар – дверь её комнаты была приоткрыта. Заподозрив худшее, Энтир поспешил осмотреть помещение и стрелой влетел внутрь.       Чтобы тут же встретить на себе недоумённые взгляды двух пар глаз. Марго и Фрея.       – Ах… вы домашнее задание разбираете. Тогда я позже зайду.       Энтир неловко развернулся на каблуках.       – Нет, стой. Мерсер в курсе.       Не глядя под руки, мер запер спальню и задвинул шпингалет, после медленно подошёл к товарищам. В воздухе напряжённой струной повисло молчание.       Фрей ему, мягко говоря, не особо нравился, но, несмотря на былые прегрешения, бретонец ни у кого более не вызывал дурного впечатления – к учёбе относился ответственно, не ввязывался в конфликты. Энтир с уверенностью мог заявить, что видит всех насквозь, и потому он отчётливо ощущал перемены в личности бывшего Гильдмастера воров.       Возможно, когда-нибудь он взглянет на Фрея под иным углом.       Но сейчас Энтир мог только стиснув зубы выполнить просьбу Марго.       Усевшись на край кровати, учёный поведал обо всём, что удалось выяснить у Мирабеллы.       – Мзулфт, Мзулфт… кажется, это в горах Велоти, на границе Истмарка, – Мерсер почесал подбородок, собрал свои листы с заданиями в аккуратную стопку. – Я пойду с вами. Двемерские города в Истмарке и Рифте просто кишат фалмерами, сунуться туда вдвоём – равно подписать себе смертный приговор.       Фрей уложил домашнюю работу в папку и кивнул Марго.       – Я понял, как решать такие задачки, потом доделаю.       – Хорошо, – бросила она и перевела взгляд на Энтира. – Уже почти утро, скоро в Винтерхолд явится Альфаринн, мы можем дождаться его в таверне. Думаю, нет смысла ложиться спать, можно подремать в дороге.       Её предложение не встретило возражений, было решено выделить несколько минут на сборы и отправиться в город по отдельности, чтобы не привлечь нежелательное внимание со стороны Мастеров или советника.       Мерсер, захватив свою работу, тут же направился вниз за мечом и тёплой накидкой, Энтир ушёл к себе.       Порывшись в платяном шкафу, мер бросил в дорожную сумку несколько мелких камней душ и пару свитков с мощными заклинаниями, стянул с вешалки меховой полушубок. Уселся в кресло, чтобы спокойно окинуть комнату внимательным взглядом и решить, что ещё обязательно стоит взять с собой.

99

8-й день Середины года, 4Э 209 год. Вечер.

      – Волосатая задница Малаката!       Телега покосилась и завалилась назад, захлёбываясь отборными ругательствами, возница остановил лошадей и спрыгнул с козел.       Перемежающийся с чуткой дрёмой сон безвозвратно улетучился, я кое-как продрала слипшиеся глаза, выспросталась из повозки и на шатких ногах поплелась к обочине.       – Задняя ось переломилась, – отрешённо констатировал Энтир, его задумчивый взор бегло скользнул по моему лицу.       – Альфаринн и Фрей пошли за укатившимся колесом… – мер кивнул назад, на срывающийся с крутого холма изгиб дороги. – Нам с тобой придётся «держать» ось. До самого Виндхельма.       Он нервозно растёр замёрзшие ладони и спрятал их в карманы шерстяного плаща Коллегии.       Да уж… меня сия перспектива тоже не обрадовала. Бездарно израсходовать львную долю энергии и заявиться в Мзулфт с опустошённым резервом – так себе затея. Но к несчастью ситуация не оставляет нам иного выбора.       Поддерживать разговор настроения не было, дожидаясь Мерсера и Альфаринна, мы просто стояли в стороне и угрюмо буравили взглядами поломанную повозку. Когда они вернулись, я при помощи телекинеза приподняла телегу, Фрей помог Альфаринну замотать ось в месте перелома бечёвкой и закрепить выскочившее колесо.       Закончив с промежуточным ремонтом, возница подхватил лошадь под уздцы, телега протяжно скрипнула и медленно тронулась с места. Энтир присоединился ко мне с телекинезом по другую сторону оси, Мерсер уложил ладонь на рукоять верного клинка и неспешным шагом замкнул нашу злополучную процессию.       Лёгкий ветерок трепал белоснежные шапки сугробов, срывая и закручивая в вихрь поблёскивающие в свете слабого зимнего солнца снежинки. Мелкие невзрачные птички чирикали среди тяжёлых лап горных елей, да постоянно перепархивали с ветки на ветку. Где-то вдалеке крикливо залаяла лиса.       Противовесом гармоничному спокойствию природы были мы да поломанная телега, страдальчески отзывавшаяся на каждое движение то треском, то скрежетом. Мерсер настороженно озирался по сторонам, опасаясь вовремя не засечь голодного волка или затаившегося бандита. Лоб Энтира блестел от пота, а ближе к виску вздулась извилистая венка – заклинание телекинеза отнимало у него много сил.       – Давайте, ребята, поднажмём! До Виндхельма всего ничего!       Альфаринн ускорил шаг.       – Вы мне очень помогли, я в долгу не останусь – договорюсь в конюшне, чтоб вам лошадей даром выделили… спокойно доберётесь до этого… Мза… Мзу… лофта?       Он озадаченно почесал голову – двемерские названия многих вгоняют в замешательство.       – Мзулфта, – вполголоса бросил Энтир.       Мер тщетно пытался выровнять дыхание, казалось, он вот-вот свалится в обморок. Усилив своё магическое воздействие, я постаралась взять больше веса на себя.       – Да, точно! – Альфаринн всплеснул руками. – Как же я сразу не вспомнил?       Вопрос стал риторическим, не дожидаясь ответа, возчий рассмеялся и затянул какую-то малоизвестную трактирную песню.       На подходе к северной столице у меня закружилась голова. Как только лошадь приволокла телегу под соломенный навес у конюшни, я сразу же растянулась на стоптанных ступенях городского моста, прильнула лбом к сковавшей камень толстой наледи и облегчённо выдохнула – гадко пульсирующая головная боль наконец начала отступать. Мельком я глянула на Энтира – тот зачерпнул горстями рыхлый снег и принялся растирать с ним лицо.       – …Нет, не стоит. Чёрный с лёгкостью унесёт двоих.       До слуха донёсся невнятный обрывок разговора. Как я поняла, Мерсер уже выбирал нам скакунов.       – Госпожа поедет с мером? – вопросил конюх, скользнул оценивающим взглядом по фигуре Энтира и в задумчивости почесал подбородок. – Вдвоём они и за одного сойдут.       – Нет, со мной, – хмуро отрезал Фрей. – Мер на гнедого сядет.       Коневод безучастно пожал плечами.       – С вами, так с вами…       – Нет, – поспешил возразить Энтир. – У нас с собой слишком много вещей – необходима ещё одна лошадь.       Мерсер с долей насмешливого скепсиса повёл бровью.       – Предлагаешь нагрузить бедное животное нашими тюками?       Столь дурацкий вопрос прозвучал для учёного глупо, он стиснул зубы и смерил Фрея неприятным колким взглядом.       – Марго поедет отдельно.       Голос Энтира прозвучал непривычно низко и сухо. Босмер поднялся и направился прямиком под навес, где стояли Фрей и конюх.       Надеюсь, им хватит ума не затевать ссору.       Пришло время взять инициативу в свои руки, я отлепилась от ступени и резко села.       – Эй, а вы не забыли поинтересоваться у меня, как я хочу поехать, одна или с кем-то из вас?       Мерсер, видимо не ожидав моего вмешательства в дискуссию, несколько растерянно поджал губы, а Энтир, напротив, встрепенулся и хитро зыркнул мне в лицо.       – И как же ты хочешь поехать?       Мер выжидающе прищурился, я устало вздохнула, поднялась на ноги и отряхнула полы плаща.       – Начнём с того, что я не знаю, как управляться с лошадью, и мне было бы проще с…       – То есть как не знаешь?.. – в смятении воскликнул учёный и ошарашенно на меня уставился. – В той экспедиции три года назад, помнится, ты не испытывала с этим никаких затруднений.       – Так нас много было, около дюжины, – я развела руками и вымученно улыбнулась. – Мне и делать-то ничего не пришлось – лошадь сама шла вслед за остальными. Я сомневаюсь, что сейчас будет так же.       Энтир в задумчивом отрешении почесал подбородок, а когда ум посетило озарение, его губы изогнулись в плутливой ухмылке.       – Велика вероятность, что и в этот раз всё будет точно так же.       Мер подвёл под уздцы соловую кобылу и заботливо огладил её покрытый попоной бок.       – Надеюсь, ты помнишь, как правильно садиться в седло? С какой стороны подходить? А что такое «стремя»?       Энтир горделиво вскинул голову, в его взгляде явно читалось надменное чувство превосходства. Сейчас он поразительным образом сделался похожим на Анкано, почти точь в точь, несмотря на существенную разницу строения черепа босмера и альтмера.       Ух, как захотелось мне содрать с его лица эту гадкую ухмылочку.       Всё я замечательно помню.       Подойдя к лошади слева, я мягко запустила пальцы в её густую гриву. Когда она перестала прясти ушами, сунула левую ногу в стремя, схватившись за рожок, оттолкнулась от земли и устроилась в седле, не забыв вдеть в стремя другую ногу.       – Отлично! Теперь дело за малым.       Учёный вдруг со всей дури шлёпнул кобылку по крупу, та коротко фыркнула и припустила вперёд. Я едва успела схватиться за уздечку и направить животное в сторону Рощи Кин.       На полсекунды обернулась, в это самое время Энтир лихо вскочил на гнедого. Мерсер, подвязывая к седлу черныша очередную сумку, что-то неразборчивое и наверняка неприличное гаркнул тому вслед.       Спустя пару мгновений мер поравнялся со мной.       – Неплохо для неумехи. Кое-что после той экспедиции ты всё-таки помнишь.       Он улыбнулся и, чтобы не пугать лошадей, чисто для вида тихо хлопнул в ладоши.       – Только не забывай крепко держаться в седле, на повороте ты чуть не вывалилась.       Мои руки слегка потряхивало от хлынувшего в кровь адреналина, улыбка Энтира выглядела совсем не к месту.       – Хлебом тебя не корми… лишь бы лекции читать.       Голос предательски дрожал, я, раздражённо скрежетнув зубами, отвернулась от насмешливого мера. Соловая кобыла, словно почувствовав моё внутреннее напряжение, ускорила шаг и оставила гнедого коня Энтира позади. Эльфа моё раздражение лишь позабавило, из-за спины раздался его чуть хрипловатый ироничный смех.       – Энтир – жопу подтир!       Гневная ругань обозначила присутствие Мерсера.       Успевший поравняться со мной учёный с едкой ухмылкой покачал головой.       – А вот и жрец Ауриэля…       Фрей проигнорировал шпильку и пренебрежительно пихнул меру под локоть пузатый холщовый рюкзак.       – Забирай свой мешок, мне он ни к селу, ни к городу.       Лёгким движением поводьев бретонец побудил своего скакуна подойти ближе, чтобы Энтир смог дотянуться до кожаных лямок своей поклажи. Чёрный жеребец Мерсера не упустил возможность задиристо щипнуть гнедого за гриву, за что тут же получил от Энтира розгой по шее.       Стараясь исключить вероятность «конфликта» между животными, Фрей пришпорил черныша и вышел вперёд.       Солнце склонилось к закату, тяжёлые кучерявые облака запестрили оттенками синевы, гармонично перемежающимися с теплыми переливами персикового. Вскоре мы миновали брошенный лагерь великанов, Мерсер своевременно спугнул заклинанием притаившегося в кустах саблезуба – среди высушенных ветром трав мелькнул его куцый хвост с крупной пушистой кисточкой на конце. В низине по правую руку от дороги розоватыми клуба́ми стелился пар над знаменитыми горячими источниками Истмарка. Благодаря им климат здесь преобразился – неприветливый мороз с севера выпустил эти земли из своего плена.       – Мы почти на месте, – Энтир остановил коня и развернул видавший виды пергаментный свиток. – Если верить карте, Мзулфт здесь. Нам нужно подняться в гору по этой тропе.       Обогнув выложенный из округлых камней сигнальный столб – сейд, гнедой скакун мера направился вверх по склону. Моя кобыла сама зашагала следом – умница, избавила меня от необходимости понукать её.       Спешились мы у подножия невысокой башни из грубо обтёсанного серого камня.       – Да-а, – Мерсер шумно выдохнул, окинув тяжёлым взором кровавые разводы на металлической двери. – Здесь явно хозяйничают фалмеры.       Бретонец пнул весьма характерную чёрную стрелу из мелких панцирей глубинных членистоногих.       – Вряд ли мы встретим там учёных из Синода… живыми.       Фрей мельком зыркнул в сторону, там, ниже по склону под разлапистыми елями скрывалась обособленное двемерское сооружение неясного назначения. Энтир, проследив за его взглядом, в задумчивости хмыкнул.       – Что ж, похоже, эта постройка изолирована от коридоров Мзулфта. Можно там переночевать.       Предложение мера прозвучало вполне разумно.       Без лишних промедлений Мерсер спустился к этому приземистому склепоподобному зданию и проверил замок. В его руке шустрым бликом мелькнула отмычка, спустя мгновение тяжёлые створки двери с протяжным скрежетом отворились, фигура бретонца тут же растворилась в спёртой мгле забытого на века помещения.       Совсем скоро он вернулся.       – Это некое хранилище двемеров, – Фрей кивнул Энтиру. – Ты прав, помещения замкнутые. Только лошадям там будет тесновато, а оставить их снаружи всё равно, что подписать смертный приговор – наверняка ночью объявятся фалмеры.       Доводы Мерсера прозвучали весьма и весьма мрачно, с удручённым вздохом эльф снова развернул карту.       – К югу в горах сигнальная башня Братьев Бури, здесь как раз неподалёку. Я могу сходить туда и как-нибудь договориться с патрульными, чтобы присмотрели за лошадьми.       Спорить с Энтиром никто не стал – иного варианта попросту не было. Когда мы занесли вещи в хранилище гномов, мер увёл лошадей.       Развернув на холодном древнем камне спальный мешок, я тяжко вздохнула – наверняка, солдаты откажутся помогать нам безвомездно и запросят за передержку копытных немало септимов.       Пока я занималась дальнейшим обустройством скромного лагеря, Мерсер смастерил простенький засов, чтобы мы могли запереться на ночь. Как напалмом, он оплавил огненным заклинанием крючковатые обломки двемерских механизмов неясного назначения и присоединил их в качестве держателей к массивным дверям, а оставленная у стены длинная резная балка, видимо, станет основной частью импровизированного запирающего устройства.       Смахнув со лба пот, Фрей уселся на пол.       – Осталось только развести костёр… – бретонец мельком глянул на потолок и озадаченно чесанул подбородок. – Ни единой щели. Может, есть какое-нибудь согревающее заклинание?       Я встретила его вопросительный взор с улыбкой.       Ещё на первом курсе Толфдир научил меня простенькому заклинанию, создающему согревающий сгусток света.       Когда переливающийся рыжими всполохами шарик отделился от моей руки и застыл над полом между тремя развёрнутыми спальными мешками, Мерсер, поджав губы, удовлетворённо закивал.       – Так близко к спальникам, – бретонец в смятении стиснул пальцами подбородок. – Не загорится ничего?       На его хмурое лицо мягко легли блики от наколдованного мной светца.       – Не загорится, это же не огонь. Только руками трогать не советую – обожжёшься.       Фрей в недовольстве закатил глаза, раздавшийся с улицы насмешливый голос возвестил о приходе Энтира.       Мер сумел сторговаться с часовыми на сумму втрое меньше заявленной, и те согласились придержать лошадей за сотню септимов – это не могло не порадовать, даже Фрей довольно улыбнулся.       Засов бретонец сделал добротный – дверь держал крепко. Для подстраховки мы с Энтиром наложили на дверь деиллюминационные и звукоизолирующие чары, чтобы скрыть все признаки нашего присутствия внутри древнего хранилища.       Мерсер тем временем уселся на свой спальник и достал из заплечного мешка деревянную тарелку с краюхой хлеба, отрезал дорожным ножом два грубых ломтя. Вскоре бретонец отвлёкся на поиски сыра в чреве рюкзака, Энтир оглядел сей натюрморт и резко вскинул бровь.       Да-да, кажется, кто-то по мнению Фрея должен остаться без ужина. Кто именно, стало ясно, когда тот протянул готовый бутерброд мне, а второй жадно надкусил сам.       Мало кому понравится подобное отношение, да ещё столь демонстративно преподнесённое. Энтир закатил глаза и тут же плутливо заулыбался – ну точно что-то задумал.       – Мерсер Фрей, штаны подшей.       Раздавшийся в тишине кладовой насмешливый голос с издёвкой отчеканил каждое слово, Энтир смерил нерадивого бретонца колким взглядом.       – Отвали, – холодно буркнул Фрей и хищно вгрызся в свой бутерброд.       Мер с картинной растерянностью пожал плечами.       – Ну, у тебя там и правда дырка. Справа, возле колена.       Мерсер хмуро фыркнул, но штанину всё же осмотрел и, убедившись в правоте эльфа, раздосадовано вздохнул.       Энтир же выудил из своего мешка несколько полосок вяленого мяса и морща нос заверил всех, что он вообще не собирался есть что-либо из рук Фрея, даже если бы тот любезно предложил.       Я понемногу начинала сомневаться в собственном решении отправиться в Мзулфт в компании этих двоих – как бы их острословие не перешло в активные действия. С другой стороны, ехать вдвоём небезопасно, а помимо Мерсера в Коллегии нет никого, кому я могла бы доверять.       Но куда сильнее беспокоило меня кое-что другое. Одна немаловажная «деталь», которая могла бы пустить под откос всё.       – А Мирабелла к талморцу липнет.       Моё громкое во всех смыслах заявление заставило мужчин отвлечься от молчаливых изъявлений обоюдной неприязни. Мерсер лишь повёл бровью, да пожал плечами, продолжая уминать хлеб с сыром, а Энтир устремил на меня долгий пронзительный взгляд.       Моё утверждение немало возмутило его… как мне кажется. Так или иначе, выдержать тяжёлый взор мера было непросто, я растерянно глянула на подушку своего спальника, возле которой сидела, и поспешила объясниться.       – Вместе всё время ходят… наверняка ты и сам замечал, как она на него смотрит.       – Ну, допустим, – Энтир с лёгкой улыбкой скрестил на груди руки. – К чему ты клонишь? Думаешь, она поддерживает Талмор?       Я коротко кивнула, на что он мягко вздохнул и отрицательно качнул головой.       – Нет. Точно нет. В Мирабелле я уверен на все сто процентов, я знаю её много лет – она никогда не предаст интересы Коллегии и никогда не возведёт в приоритет личные чувства.       Ответ его прозвучал твёрдо, даже немного резко. Но строгость голоса расходилась с языком тела – расслабив плечи, мер не сводил с меня задумчивого взгляда. Может, он всё же сомневается в ней? Неопределённо хмыкнув, я обратила внимание на небрежно зашнурованные ботинки Фрея, которого обсуждение преданности мастера-волшебника мало волновало.       А его взгляды… казалось, будто Энтир может взирать на кого угодно в упор хоть целую вечность. Эта причуда порой действовала на нервы. Думаю, кто-либо другой на моём месте так же не чувствовал бы себя комфортно под прицелом долгого изучающего взгляда.       Энтира моё недоверие, похоже, задело – поджав губы, он отрешённо посмотрел на магический шар.       – Знаешь, тот парень, шарившийся в моей комнате, был её племянником, – тихо произнёс мер и снова глянул мне в лицо. – Она помогла ему поступить в Коллегию, но решение Архимага об отчислении за воровство не оспорила. Скажу больше – охотно поддержала.       Лицо моё вытянулось в изумлении – я бы и не подумала, что тот воришка вообще приходится Мирабелле родственником. Она и в самом деле из учеников и преподавателей никого не выделяла, относилась ко всем с одинаковой строгостью.       – Ладно. Но я всё равно буду за ней присматривать, – хмыкнула я, пожав плечами.       Доверяй, но проверяй, как говорится.       Энтир поджал губы в явном неудовольствии из-за моей мнительности, вероятно, излишней на его взгляд. Но хмурился мер недолго – его настроение плавно переменилось, продолговатое лицо смягчила умиротворённая улыбка.       – Хорошо сидим. Не могу не вспомнить об одном профессоре из Алинора, изучавшем двемеров. Я был у него стажёром. Он набирал группу доверенных учёных и мы вместе отправлялись в длительные экспедиции, лазили по давно брошенным городам, осматривали там каждый камушек… так же сидели у костра или магического шара…       В его раскосых янтарных глазах мелькнул тёплый блик от призванного мной светца, босмер подцепил с тарелки полоску вяленого мяса и немного надкусил.       – Однажды к нам в Алиноре прибилась одна бледноватая девчонка, – рассмеялся Энтир, прожевав плотные волокна солонины. – Напросилась в стенографистки… очень настойчиво к нам просилась, и уверяла, что сделает всё в лучшем виде за смешные деньги, – мер покачал головой. – Услуги стенографистов повсеместно стоят очень дорого, поэтому мы всегда делали записи сами. Профессор был рад такому пополнению, тем более девочка хорошо себя показала. И я был несказанно рад, наконец, заняться чем-то поинтереснее сухих очерков.       Мер немного отхлебнул из фляги, дабы промочить горло, и вскоре продолжил рассказ:       – Все решили, что она – вчерашняя студентка, которая только начинает работать. Но профессор, несмотря на абсолютную неподготовленность к путешествию по морю, всё равно принял её и в дальнейшем снисходительно закрывал глаза на всевозможные глупые вопросы, излишнюю эмоциональность и прочие мелкие огрехи, – покачав головой, Энтир по-доброму хохотнул. – Я даже подумал, что он на старости лет влюбился! Всю ночь с нашей стенографисткой в каюте просидел, когда она плакала в ужасе во время сильного шторма.       Учёный затих. Его блуждающий по холодным каменным стенам взгляд выдавал глубокую отрешённость. Нарушить тишину в такой момент было бы по отношению к нему очень грубо, даже Мерсер терпеливо ждал, когда Энтир заговорит снова.       Или Фрей просто заскучал, глядя в потолок…       Мне же этот рассказ показался каким-то знакомым, будто я его уже от кого-то слышала. Или где-то прочитала. Может, некто из той экспедиции книгу написал?       – Жаль, что она вскоре погибла…       Опечаленный вздох нарушил тягучую пелену тишины. Голос Энтира едва заметно дрогнул.       – …Как и все остальные участники экспедиции. Когда я отошёл проверить, нет ли фалмеров в ближайших коридорах, в глубинном зале, где мы разбили лагерь, произошёл обвал.       Мерсер тихо кашлянул и таки выдернул мера из плена горьких воспоминаний.       – Хм… бледноватая стенографистка в группе альтмерских двемерологов… – он хрипло усмехнулся и многозначительно взглянул на меня. – Где-то я эту историю уже слышал.       Я не сразу поняла, к чему клонит Фрей, но спустя пару мгновений перед глазами всплыл костёр в ельнике на Благой земле и проигрываемые синхронием образы – откровения Авгури.       Дабы прояснить ситуацию для растерянно хлопающего глазами Энтира, мы с Мерсером поведали ему всё, что эльфийка рассказала нам о бегстве от нерадивого дядьки и работорговца Ракшаса, который собирался выкупить её за сущие гроши; о дальнейшем путешествии в Хай Рок.       – Вот так дела! – воскликнул Энтир и озадаченно почесал подбородок. – Авгури… нам она как-то по-другому представилась… не помню уже. Я сразу понял, что та история о потерянной сумочке – выдумка, – по-доброму рассмеялся он и, по неясным причинам глянув на меня, меланхолично произнёс, – но выдавать девчонку не стал, на мошенницу или воровку она ну никак не походила – взгляд уж больно затравленный был. Подумать только – девочку, которую ты воспитал и вырастил… – Энтир возмущённо обхватил голову руками. – Почти родную взять и продать этому отщепенцу. Каким нужно быть циником, чтобы пойти на такое?       – И я рад, что она в итоге выжила, – добавил мер, когда успокоился, и тем самым поставил в своём отчасти исповедальном монологе точку.       Дальнейший разговор получился поверхностным, одна тема плавно перетекала в другую, Мерсер рассказал, как скрывался после изгнания из Гильдии. Вектор беседы резко сменился, когда Энтир вспомнил похождения в Чёрный предел в составе местных исследовательских экспедиций. Густо населённые фалмерами подземелья Скайрима навевали ужас на многих искателей приключений, последняя его вылазка завершилась весьма трагично – Энтир потерял всех товарищей… и свою любовь.       – Она была замечательной альтмеркой… прекрасной. Ей не стоило особого труда покорить моё сердце, красота в сочетании с острым умом – страшная сила.       Эльф нежно улыбнулся, но в уголках янтарных глаз трагично застыли капли слёз, которые он поспешил незаметно смахнуть.       Я живо представила, сколько боли он испытал, потеряв всех друзей и близких. В горле вдруг встал тугой ком, а сердце тяжёлой сетью стянула пелена скорби.       Мягкое прикосновение к плечу, заставшее меня врасплох, быстро прогнало уныние прочь. Растерянно встрепенувшись, я встретилась взглядом с Энтиром, он ободряюще улыбнулся, будто без слов произнеся: «Не переживай, всё в порядке. Всё позади. Я это пережил».       Пережить столько потерь, остаться в здравом уме и не зачерстветь далеко не каждый сумеет. И как после такого Энтир находит силы утешать других? Его безмолвная поддержка помогла мне прийти в себя, лёгкий кивок стал знаком моей благодарности. Когда эмоции улеглись, Энтир заговорил снова, но уже о другом:       – Одно время мы жили в Рифтене… поженились. Почти тридцать лет назад она родила мне сына и нарекла его Гвилином в честь любимого учителя, который заменил ей отца и научил всему, что знал сам.       Я и представить себе не могла, что у Энтира есть ребёнок. Моё удивление наверняка выдали округлившиеся как монеты глаза – этот своенравный и свободолюбивый мер ну никак не виделся мне в роли заботливого папочки.       – Мы надеялись, что Гвилин унаследует её живой ум и мой исследовательский энтузиазм…       Покачав головой, он иронично хохотнул, и я сразу разгадала в этом намёк на извечную сложность взаимоотношений отцов и детей. Похоже, Гвилин не соответствовал их ожиданиям, был хорош в чём-то ином, интересовался другими вещами.       Наверно, не стоит обременять детей собственными амбициями, вместо этого – просто помогать стать теми, кем они хотят быть.       Вероятно, Энтиру было сложно смириться с «неповиновением» сына.       – А где он сейчас? – осторожно вопросила я, прерывая неловкое молчание. – Вы поддерживаете связь?       Учёный тяжко вздохнул, но с ответом тянуть не стал, удручённо пробормотал:       – Я не знаю. Когда мы с женой отправились… в нашу последнюю экспедицию, сын уже был статным юношей. Вернувшись, я, к своему неприятному удивлению, дома его не обнаружил, – мер потерянно развёл руками. – Все, кого я спрашивал, говорили, что Гвилин покинул Рифтен и ушёл то ли на север, то ли на запад, и никто не мог сказать, куда именно. Возможно, он покинул Скайрим, – Энтир задумчиво кивнул самому себе, словно расценив эту версию как самую правдоподобную; отрешённо пробормотал, – я всегда говорил Гвилину, что весь мир открыт перед ним, что он, если того пожелает, может пойти куда угодно, увидеть множество интересных вещей и явлений, – после непродолжительной, но гнетущей паузы он тихо вздохнул. – Надеюсь, хоть к этим словам сын прислушался…       – А вероятность его смерти где-то по пути, ты, конечно же, исключаешь… – безразлично хмыкнул Мерсер, чем тут же вызвал у Энтира шквал негодования.       – Исключаю, конечно же! – рявкнул он, скрестив на груди руки. – Гвилин выучился превосходно стрелять из лука и управляться с кинжалами. Так что в обиду он бы себя точно не дал.       Фрей кивнул, соглашаясь больше для вида, и достал из поясной сумки толстую нить да иглу – не иначе, собрался заштопать ту злосчастную дырку на штанине у колена.       – А у вас, – мер обвёл взглядом меня и Фрея. – Дети есть?       Мерсер от столь бессовестного вопроса дёрнулся и нечаянно укололся иглой, рыкнул от боли и едко прошипел:       – Ты сейчас видишь болтающихся на мне спиногрызов?! Похожих на неё и на меня.       – Ну… мы с Мерсером через год разошлись, о свадьбе даже и речи не шло, – смущённо пробурчала я, пытаясь свести на нет неловкость общего положения.       Энтир, взглянув на наши лица, сардонически расхохотался.       – Да я про «вообще» поинтересовался, – округлив глаза, он в смятении развёл руками. – Разве я мог предположить, что вы истолкуете мой вопрос вот так?       Мерсер самодовольно вскинул подбородок, смерив Энтира надменным взглядом, усмехнулся и с лёгкой дерзинкой в голосе протянул:       – Может, и есть где-то – я неплохо повеселился в молодости.       – Но предусмотрительно старался ни в кого не кончать, – цинично добавил он, приподняв указательный палец.       Плотно поджатые губы и сдвинувшиеся на переносице брови весьма однозначно выдали отношение учёного и к Мерсеру, и к подобному образу жизни в целом. Махнув на него рукой, мер повернулся ко мне.       – Ну, а у тебя, Марго… есть дети?       По телу прокатился колкий холодок. Так уж вышло, что раньше мы не беседовали о личном – Энтир не интересовался моим прошлым, да и мне откровенничать с ним, мягко говоря, бвло неловко. Но сейчас скрывать что-то и говорить уклончиво мне совсем не хотелось и потому я ответила как есть:       – Да… сын. Вермунд. Сейчас ему должно быть пять лет.       – Видел его, славный мальчишка, – буркнул Фрей, не скрывая умильной улыбки.       – И кто же его отец?       Сердце холодным камнем ухнуло в пятки, но утаивать правду от Энтира я не видела смысла – он точно не станет злословить и пускать гадкие слухи. Положившись на добропорядочность мера, я рассказала о молодом вожде скаалов по имени Вигге и о том, как мы с ним познакомились в двести первом. Не в мельчайших подробностях, конечно.       Выслушав эту краткую историю, Энтир закономерно завалил меня вопросами.       – Почему он на тебе не женился?       – Так понимаю, оставила ты его и ребёнка не только из-за проблем с распределением магической энергии?       – Что ты вообще делала на Солстхейме?..       Сперва я описала наши с нордом непростые взаимоотношения, а потом мы с Мерсером наперебой поведали, как отбивались в Пределе от околдованных Мираком культистов. Бретонец задрал штанину и продемонстрировал протез, попутно в красках описывая полученные в той стычке ранения. А под конец мы даже рассказали о Виртуре, естественно не упоминая, что он – древний неизменившийся снежный эльф и сам Викарий Аури Эля.       Выслушав нас, Энтир, казалось, впал в лёгкий ступор – ему потребовалось некоторое время чтобы переварить всё ранее изложенное.       – Мирак, первый Драконорождённый, – тихо произнёс мер, придя в себя. – Так, значит, из-за него небо позеленело в двести третьем… – он перевёл ошеломлённый взгляд на меня. – И с ним ты сражалась в царстве Хермеуса Моры. В такое, действительно, трудно поверить.       Едва он закончил говорить, как Мерсер, не стесняясь в выражениях, бесцеремонно наградил Вигге парой «ласковых» эпитетов. Однако на сей раз учёный не стал закатывать глаза и отворачиваться. Я не смогла сдержать улыбку – ну хоть в чём-то они, в кои то веки, были одного мнения.       – Твоим побегом я не удивлён, – произнёс Энтир и шумно выдохнул в явном негодовании. – Этот Вигге – бестолковый варвар, неспособный понять, к чему может привести такое паршивое пренебрежение. И как он только додумался упрекнуть тебя лишним весом? Которого не было, – он вдруг пылко всплеснул руками. – Боги, ты пришла к нам в Коллегию с нормальным, здоровым телосложением и за годы учёбы заморила себя чуть ли не до истощения. И всё из-за этого придурка и его слов о «неидеальной» фигуре? Умоляю, забудь о нём и перестань себя корить за каждый «лишний» кусок. И съешь уже, пожалуйста, этот хлеб с сыром.       Резким кивком мер обратил моё внимание на позабытый бутерброд, покоящийся в тарелке у поджатых ног. Возмущённая тирада Энтира возымела действие, я надкусила угощенье от Мерсера, и по языку тут же разлился солоновато-пряный вкус эйдарского сыра со специями – моего любимого. Учёный, заметив, как я в блаженстве прикрыла глаза, в шутку пообещал составить для меня сырную диету, а Мерсер всерьёз обязался договорится с одной из скайримских ферм насчёт регулярных поставок в Коллегию.       На такой вот весёлой ноте затяжной полуночный разговор подошёл к завершению. Я подновила магический светец, чтобы ночью никто не замёрз, и забралась в спальник почти с головой.       Сон пока не шёл, голову белым шумом пленил ворох разных мыслей. Не давали покоя замеченные сегодня неприлично долгие взгляды Энтира, сопровождающиеся улыбкой. Ну неужели он ко мне неровно дышит? В голове не укладывалось. Хотя, пожалуй, это многое объясняет. И то, что он так печётся о моём рационе, как он переполошился, когда я задержалась в Миддене. И даже его любовь к дурацким подколкам в мой адрес.       Действительно ли в нём зреет некое влечение, или я ошибаюсь, и это что-то иное? Просто приятельское внимание и забота? С уверенностью сказать, что именно движет мером, я пока не могу. Надеюсь, что всё это он делает лишь из хорошего ко мне отношения, по доброй дружбе.

***

9-й день Середины года, 4Э 209 год.

      – Их тут просто тьма тьмущая… Может, хотя бы сейчас заставишь фалмеров драться друг с другом?       Энтир с надеждой воззрился на Мерсера, но тот был непреклонен – стоит хоть раз нарушить гейс, и Аури Эль навсегда лишит его благословения.       От Окулатории Мзулфта нас отделял большой зал с высоченными сводами… и полный вооружённых до зубов фалмеров. Похоже, все те, кого Фрей отпугивал заклятиями ранее, сбежались сюда. Мы же с Энтиром не были столь одарёнными по части школы Иллюзий, и посему наложить на фалмеров сильное «Безумие» мог только Мерсер.       – И что же нам делать? – сбивчиво прошептала я и снова обвела взглядом полчища изменённых меров. – Напасть на них в лоб – верное самоубийство.       – Теоретически я мог бы заставить их пропустить нас без боя… Но для сотворения мощного заклинания мне требуется больше энергии, – Мерсер придвинулся к Энтиру и тронул того за плечо. – Подсобишь по-товарищески?       Тот закатил глаза, но иного выхода не было. Пошарив в сумке, учёный выудил увесистый чёрный камень душ. Бретонец сел напротив мера и нарисовал углём на каменном полу небольшой круг, в центре которого уложил опалесцирующий пурпуром кристалл.       То был обряд временной передачи магических сил. По глазам Энтира явно читалось, что происходящее ему крайне не нравилось.       – Может, возьмёшь мои силы? – предложила я, пока Фрей не начертал внутри круга все необходимые руны. – У меня их больше.       Но Мерсер и слышать не хотел какие-либо возражения.       – Нет. Ты мощный боец, в случае неладного сможешь нас защитить, – бескомпромиссно буркнул он, покосившись на мера. – И Энтир, в отличие от тебя, не забыл, как пользоваться кинжалами.       Что ж, его довод прозвучал вполне резонно. Я коротко кивнула в знак согласия и огляделась по сторонам, дабы убедиться, что фалмеры нас не обнаружили.       Вскоре всё было готово, Фрей прочёл коротенькое заклинание и тут же из груди Энтира к центру круга хлынул голубовато-белёсый поток энергии, которая, пройдя сквозь камень душ, устремилась к Мерсеру и впиталась в его тело. На щеках бретонца вспыхнул бодрый румянец, пружинисто подскочив на ноги, он опьянённо заулыбался, по его предплечьям зеленоватыми змейками заплясали отголоски заклинания «Умиротворения».       Энтиру же ритуал дался непросто, тяжело дыша, он кое-как поднялся и тут же привалился боком к стене.       – …Думал, ты крепче будешь, – Фрей, оглядев мера с головы до ног, с ехидной усмешкой покачал головой. – Марго, дай ему какое-нибудь зелье, а то помрёт ещё.       Саркастичное замечание в момент уязвимости неприятно задело Энтира, сверкнув злющим взглядом исподлобья, он невнятно выругался в адрес обидчика.       Нащупав в сумке маленький красный пузырёк зелья здоровья, я спешно протянула тот учёному, он выдавил пробку и залпом осушил содержимое. Бледное как полотно лицо почти сразу же обрело здоровый для босмера цвет, Энтир выпрямился и кивнул – можно приступать.       В фалмерском зале Мерсер принялся за дело – широко развёл руки, аккумулируя всю мощь миротворческих чар, и ударил сконцентрированным заклинанием оземь. Вмиг над головами ослеплённых эльфов заклубилось синевато-зелёное марево, лишающее их всякой агрессии. Те, как ни в чём не бывало, разбрелись по своим делам. Энтир кивнул в сторону ведущих к дверям Окулатории лестниц, где на промежуточном пролёте восседала эксцентричного вида худощавая шаманка фалмеров.       – Наверняка фокусирующий кристалл у неё.       Фрей кивнул и направился прямиком к этой даме с очередным усмиряющим заклинанием наготове.       Об Окулатории и фокусирующем кристалле, необходимом для корректного функционирования механизмов, мы узнали из дневника погибшего имперского учёного, обезображенное тело которого обнаружилось в преддвериях Мзулфта. Там же имелась и подробная карта двемерского комплекса, а на последнем развороте он, видимо, уже будучи смертельно раненным, выцарапал собственной кровью лишь одну последнюю в своей жизни фразу: «Парат в Окулатории».       Когда мы приблизились, шаманка склонила остроухую голову и недоверчиво принюхалась. Юркий зелёный шарик отделился от пальцев Фрея и метко нырнул в переносицу безглазой фалмерской колдуньи, под действием чар та пошатнулась и неуклюже повалилась на пол. Как только она заснула, я расстегнула её небрежно пошитую из грязных холщовых лоскутов сумку и вытащила зажатый в металлический обод причудливый камень со вставками из этерия.       – Всё… теперь я вам не помощник. Скоро они очухаются… пора валить.       Мерсер утёр со лба пот и обессиленно поплёлся вверх по лестнице.       – Я думал, ты куда дольше продержишься, – прозаично хмыкнул Энтир, элегантно возвратив Фрею его же шпильку.       Он же никак не отреагировал, замер у входа в Окулаторию и дёргано усмехнулся.       – Кто дверь открывать будет? У меня руки трясутся – отмычки поломаю.       Энтир молча выдернул из его побелевших ладоней заточку вместе с тонкими крючковатыми спицами и прильнул к замку.       Возможно, ключ от этой двери есть у шаманки, но спуститься и проверить сумку с поясом снова я не решилась – эльфийка уже начала слабо пошевеливаться. Да и остальные фалмеры, похоже постепенно отходили от действия успокаивающих чар – настороженно прислушиваясь, они крадучись приближались к лестнице.       Дзыньк!       Моё напряжённое как перетянутая струна тело дёрнулось от резкого звука.       – Твою мать…       Энтир вполголоса выругался – поддавшись панической спешке, он не успел поймать выпавшую из замка обломившуюся отмычку.       Один из фалмеров рысью устремился в нашу сторону, я тут же приготовилась парализовать его электрическим разрядом – по моим рукам тонкой проволокой заструилась разрушительная магия. Однако, на промежуточном пролёте мер застопорился, над лестницей показалось причудливо закрученное навершие посоха шаманки – он либо помог соплеменнице прийти в себя, либо просто присвоил её оружие.       – Есть!       Из-за спины раздался экспрессивный возглас Энтира. Щёлкнул замок, кто-то резко вцепился в плечо и дёрнул меня за собой. Когда мы ввалились в пустой тёмный коридор и затворили за собой массивное двухстворчатое полотно, быстро пришедший в себя Мерсер ловким поворотом отмычки заклинил замок так, чтобы фалмеры не смогли открыть его своим ключом.       Преодолев множество истёртых тысячами пар ног ступеней, мы очутились перед очередной дверью.       Фрей подёргал за изогнутую ручку.       – Заперто, – он попытался втолкнуть отмычку в скважину. – Никак. С той стороны вставлен ключ, – бретонец пристально осмотрел безразличный металл и огладил кончиками пальцев невзрачное побежалое пятно на уровне своих глаз. – Зуб даю, в этом месте приварили щеколду. И ещё по одной снизу и сверху.       Энтир, недолго думая, уверенно постучал по холодной тверди костяшками. По ту сторону послышался шорох, сопровождаемый невнятным бормотанием.       – Гаврос? Гаврос, это ты?       Этот кто-то торопливо провернул ключ, отодвинул шпингалеты, коротко скрипнули петли. Опасливо выглянув через узкую щель, имперский исследователь быстро понял, что перед ним не его коллега. Но Мерсер протиснул между створками свой протез и не позволил мужчине закрыться.       – Прошу вас, не делайте поспешных выводов, – мягко произнёс Энтир. – Мы здесь не для того, чтобы навредить вам.       Взгляд имперца беспокойно заметался из угла в угол, а когда, наконец, зацепился за фокусирующий кристалл в моих руках, представитель Синода сразу изменился в лице, тут же шагнул в сторону и позволил нам войти. Энтир с осторожностью оповестил его о смерти Гавроса и всех остальных участников их экспедиции.       Тот в ответ представился и сокрушённо посетовал на заполонивших Мзулфт воинственных фалмеров, которые своим присутствием нарушили все планы Синода.       – Так, значит, вы тот самый Парат. Гаврос писал про вас в своём дневнике, – произнёс Энтир, протянув исследователю записи его погибшего товарища.       – Вы всё ещё не назвались, – Парат недоверчиво сощурился. – Кто вы такие?       – Я – Энтир, а это Марго и Мерсер. Мы из Коллегии Винтерхолда.       Стоило Парату услышать слово «Коллегия», как из его уст в наш адрес хлынул шквал негодования.       Но выбора у имперца не было – скрепя сердце он провёл нас в главный зал Окулатории, почти всю площадь которого занимала огромная шароподобная конструкция – вероятно, тот самый описанный в дневнике Гавроса механизм, который должен показывать проекции карт звёздного неба. Каким образом эти карты укажут нам местоположение Посоха? Или, может, типу из Синода что-то известно? Попробовать спросить напрямую? Нет – посмотрит как на дурочку и не скажет ни слова. Значит, сперва поможем ему с этим устройством, а потом, стребуем ответную услугу. Согласившись с собственным выводом, я едва заметно кивнула самой себе.       Мерсер, спохватившись, отделился от нашей группы и вышел в коридор – ему показалось, что мы забыли запереть дверь. Пока бретонец отсутствовал, Парат объяснил Энтиру принцип работы Окулатории и отправил того на верхний ярус помещения, где на высоких подставках обретались кнопки от вращающей фокусирующие элементы системы. У меня же он забрал кристалл и разместил тот в причудливом ободе с этериевыми линзами, после чего попросил при помощи огня и холода откалибровать эту конструкцию, чтобы пучки света от неё попадали чётко на те самые контролируемые Энтиром огромные настенные кольца с отражающими пластинами.       Когда всё было готово, и проекция отобразилась на стене у подножия пьедесталов с переключателями, лицо Парата вытянулось в неприятном удивлении – вместо астрономической схемы перед всеобщим взором предстала карта Скайрима с отмеченными на ней точками. Одна сверкала посередине, а вторая – правее, на севере. Энтир поспешил спуститься, чтобы поскорее узреть, что именно показала Окулатория.       – Лабиринтиан, значит, – протянул вовремя подоспевший Мерсер и задумчиво поскрёб щетинистый подбородок.       – А другое место – ваша Коллегия.       Голос Парата сквозил презрением, он вдруг, запрокинув голову, истерично расхохотался.       – Вы что-то скрываете, не так ли? – имперец пронзительно зыркнул на Энтира. – Определённо! Иначе как бы вы смогли повлиять на работу фокусирующего механизма?       – Может, и скрываем, – мер резко скрестил на груди руки. – Но, поверьте, мы и сами тому не рады.       Исследователь из Синода на это лишь гадко усмехнулся и с пренебрежением выплюнул:       – Ещё бы вы были рады! Горстка недоумков, неспособных совладать с по-настоящему мощным артефактом.       Мерсер скептично смерил его взглядом и неопределённо хмыкнул.       – По-моему, он свихнулся.       – Я?!... Свихнулся!!? Да вы…       Парат захлебнулся в негодовании.       – Мой вам совет: покиньте Мзулфт как можно скорее, если не хотите умереть от лап фалмеров.       Энтир похлопал по плечу застывшего в ступоре имперца и устремился на спускающийся прямо к двери каменный серпантин, мы с Мерсером без лишних слов последовали за ним. Из предбанника, где валялись пожитки Парата, к выходу наружу вёл ещё один короткий коридор.       Расправившись с тяжёлым деревянным засовом, мужчины вывалились на улицу, я мягко ступила на притоптанный снег следом за ними. Остаётся только забрать вещи, лошадей, и вернуться в Коллегию – нужно немедленно доложить Архимагу обо всём, что удалось узнать о Посохе и его местоположении.

***

      Несколько часов спустя.       Винтерхолд встретил нас пугающим затишьем. Куда-то запропастились даже немногочисленные стражники, по обыкновению патрулирующие куцую улицу.       Спешившись возле длинного дома ярла, мы похватали тюки со своими вещами и поковыляли к распростёртому над провалом мосту в Коллегию.       Но поравняться с лавкой Бирны не успели – навстречу из-под остроконечной арки на шатких ногах выбежал Толфдир. За грудиной неприятно похолодело, а ноги свело мелкой дрожью – тщедушная фигура мастера Изменений словно беспокойно мечущийся на ветру флаг возвещала о нежданно приключившейся беде.       – Марго! Слава богам, вы вернулись!       Чую я, случилось неладное…       – Нам нужна ваша помощь, – сипло прошептал старый маг, едва отдышавшись, и в следующее мгновение сумбурно выпалил, – Анкано захватил Зал Стихий и что-то делает со сферой!       От безмолвных наблюдений талморец стремительно перешёл к активным действиям. Что бы он там ни задумал – всем нам несдобровать. Сердце, шумным боем отдавая в ушах, ускорило ритм, взгляд подёрнулся густой пеленой тревожного смятения.       На плечо легла чья-то тёплая ладонь, придя в себя я обернулась и поймала обеспокоенный взгляд Энтира.       – Иди. Мы с Мерсером пока отнесём все вещи к Бирне, – отрезал мер и стянул с меня тяжёлый рюкзак.       Я молча передала меру наплечную сумку и вслед за Толфдиром побежала к мосту.