Двадцать первое Руки дождя

100

      Мерсер и Энтир догнали нас на подходе к главным вратам Коллегии.       – Этот талморец окончательно свихнулся, – просипел эльф, силясь выровнять сбившееся дыхание. – Нужно срочно вывести всех в город, мы обойдём Башни и Арканеум.       – Делайте, что считаете нужным, – отрывисто бросила я.       Как только мы забежали во внутренний двор, босмер и бретонец разделились, хлопнув дверьми, скрылись в общежитиях учеников и преподавателей. Толфдир остановил меня у подножия статуи Шалидора и в общих чертах описал происходящее.       Анкано сотворил магический барьер на входе в Зал Стихий, чтобы никто не помешал ему провести некие манипуляции с Оком, Архимаг и Мирабелла в течение нескольких часов тщетно пытаются разрушить пелену чар и остановить его. Другие Мастера и ученики побоялись приближаться к забаррикадированному альтмером залу, благоразумно решили не рисковать и разошлись по своим комнатам. Арен перепробовал все известные ему заклинания разрушения, но наколдованный советником щит не только не развеялся, но будто бы сделался ещё плотнее.       – Думаю, с вашей помощью мы совместными усилиями уничтожим эту преграду, чем бы она ни была.       Толфдир с надеждой взглянул на меня и взялся за увесистое кольцо дверной ручки. В преддверии главного лектория Коллегии царила напряжённая тишина, Архимаг Арен утомлённо прислонился к стене, а его заместительница устремила неотрывный взор сквозь рябь магического заслона – по ту сторону возле колодца с Оком виднелся размытый силуэт талморца. Понять какие именно эмоции отяжелили её душу не представлялось возможным – лицо бретонки никак не выдавало внутренние переживания. Одно можно сказать наверняка – то, что творил Анкано, ей, определённо, не нравилось.       Завидев меня, Арен воодушевлённо вскинул голову. Взметнув ладонь с искрящимся электрическим разрядом, коротко скомандовал:       – Попробуем снова вчетвером. На счёт три. Один, два…       Нацелившись на полупрозрачную колдовскую преграду, я приготовила самое простое, но самое действенное заклинание, изученное мной ещё в Фолкритском убежище Тёмного братства.       Когда Архимаг выдохнул «три», мы с Толфдиром атаковали барьер струями пламени, из рук Мирабеллы вырвалось морозное облако, а сам Магистр из последних сил призвал мощные молнии. Ко всеобщему облегчению, защита Анкано под действием четырёх заклятий начала ослабляться. Похожая на водную рябь плёнка покрылась сетью мелких волн, распалась на поблёскивающие в свете факел лоскуты и вскоре полностью растаяла в воздухе.       – Анкано! Прекрати сейчас же! – выкрикнул Архимаг и стремительным шагом направился к талморцу.       – Арен, не надо…       Возглас Мирабеллы пустым эхом отразился от безразличной каменной тверди стен и затих.       Савос Арен, игнорируя всех и вся, подлетел к советнику и дёрнул того за плечо. Даже не удостоив первое лицо Коллегии взглядом, альтмер небрежно махнул рукой, так, словно к нему пристала надоедливая мошка.       Однако это был вовсе не простой жест.       Тут же всех ослепила вспышка света. Я зажмурилась и дополнительно накрыла лицо ладонями, чтобы не ослепнуть насовсем. Вдруг раздался резкий хлопо́к, внутри всё содрогнулось от ощутимой ударной волны последующего взрыва, уши заложило, все окружающие звуки будто канули под воду. От падения меня спасла ближайшая колонна, едва держась на ногах, я по наитию спряталась за ней и присела на корточки у массивного основания.       Спустя несколько секунд, когда звон в ушах немного утих, я разлепила глаза. Талморец накрыл центр зала защитным куполом, поверхность которого переливалась и поблёскивала, как полотно быстрой горной речки. По правую руку я заметила Мирабеллу, ей повезло куда меньше – приложив ладонь к подреберью, бретонка припала спиной к колонне и болезненно скрючилась. Толфдир, силясь выпрямиться, схватился за створку входных ворот зала, Архимага Арена не было видно.       Плохой знак. Вероятно, он принял на себя всю мощь заклинания советника и сильно пострадал.       – Мирабелла… – шепнула я, подкравшись ближе на корточках. – Мы выяснили где Посох. Двемерская Окулатория указала на Лабиринтиан.       Её измученное лицо вытянулось в изумлении. С трудом выдохнув, бретонка прервала тягучее молчание.       – Лабиринтиан… Это не может быть просто совпадением. Несколько дней назад Архимаг вскользь обмолвился об этом месте и отдал мне кое-что. Сказал, в нужный момент я пойму, что сделать... – она надсадно закашлялась. – Тогда это показалось мне странным, но сейчас всё стало на свои места.       Она в отчаянии стиснула пальцы на моём запястье и как могла склонилась ближе, чтобы никто кроме меня не услышал.       – Ты найдёшь это в моей комнате, тумба, первый ящик... круглая резная ручка из тёмного металла.       – Хорошо. А теперь пойдём отсюда, – я попыталась перекинуть её руку через плечо. – В городе тебя подлатают.       – Нет, – Мирабела решительно оттолкнула меня и прижалась к колонне, напряжённо содрогнулась и зашипела от боли. – Я попробую вразумить его, – она кивнула в сторону застывшего подле Ока Анкано. – Может, ещё не всё потеряно… он одумается…       В её взгляде помимо мучительной надежды едва уловимо промелькнуло, что-то ещё. Нечто щемящее, стеклянным осколком кольнувшее у самого сердца.       Боги, неужели Мирабелла и вправду прониклась к этому талморцу светлыми чувствами? Она наверняка понимает, что Анкано не захочет сдаться, но глупое сердце жаждет ответного отклика. Воистину, любовь в ярчайшем своём проявлении. Такая странная, нелогичная, побуждающая жертвовать всем ради спасения родной души.       – Архимаг Арен?!       Надтреснутый возглас Толфдира окатил меня ледяной волной трагичного недоумения, я тут же выбежала во двор. Открывшаяся моему взору картина подтвердила самую худшую догадку. Арен лежал подле статуи Шалидора, на спине которой виднелся отчётливый скол от сильного удара. Тело Архимага переломалось и неестественно скрючилось, его величественное голубое одеяние насквозь пропиталось кровью и разорвалось в местах открытых переломов, а на лице застыла мученическая гримаса боли.       – Анкано ответственен за гибель Архимага… – ошеломлённо произнёс Толфдир, склонившись над изувеченным трупом Магистра. – Надеюсь, его смерть была мгновенной.       – Великие боги…       Не веря своим глазам, Энтир приложил ладонь к сердцу и поддался парализующему всякие телесные реакции ступору.       Вероятно, он услышал прогремевший в Зале Стихий взрыв и поспешил на помощь. Что ж, без Посоха мы не в силах противостоять Анкано, не в силах повернуть время вспять и сберечь Архимага.       – Толфдир, Энтир…       Когда ошеломлённые горем мужчины пришли в себя и обратили на меня внимание, я дрожащим от смятения голосом тихо произнесла:       – Тело Архимага нужно доставить в город… пожалуйста, займитесь этим, – стараясь не смотреть на умершего снова, я поднесла ладонь ко лбу и напряжённо вжала пальцы в надбровные дуги. – Арена нужно чем-нибудь накрыть – никто не должен увидеть… как он искалечен.       Мастер Изменений сразу же со мной согласился и предложил в качестве временного савана своё покрывало. Но Энтир в замешательстве покачал головой.       – В городе сейчас творится что-то странное. Манипуляции талморца спровоцировали появление неких летающих сгустков эктоплазмы, которые ведут себя как живые существа и целенаправленно атакуют всех на своём пути… – мер напряжённо завёл руки за спину. – Но наши вроде неплохо справляются – сбивают их заклинаниями, Мерсер ловко мечом орудует.       – Просто вот так вот бросить здесь Арена? Немыслимо, – Толфдир твёрдо качнул головой. – Решено! Я быстренько схожу за покрывалом и мы заберём его, а Марго защитит нас от этих летающих аномалий.       Не дожидаясь чьего-либо одобрения, Мастер устремился в Башню Достижений, я тут же побежала следом.       – Я должна кое-что забрать из комнаты Мирабеллы, это важно!       За спиной раздался недоумённый возглас Энтира.       Взлетев по винтовой лестнице на второй этаж, я пулей ворвалась в комнату заместительницы Архимага, выцепила взглядом прикроватную тумбу, резко дёрнула выдвижной ящик, схватила испещрённое древней нордской резьбой внушительное кольцо дверной ручки из Лабиринтиана и пихнула то под поясной ремень.       Спускаясь обратно, я неожиданно врезалась в Энтира, нога предательски соскользнула со ступени, и я полетела лицом вниз. Но, к счастью, мер успел подхватить меня под локоть и тем самым помог удержать равновесие.       В ответ на немой вопрос в моих глазах, он отрывисто бросил:       – Возьму свои свитки с чарами. Чую, в Лабиринтиане они нам пригодятся, – он похлопал меня по плечу. – Толфдир уже накрыл тело. Уходите в город, я вас догоню.       Мастер Изменений уже ждал меня возле главных ворот, накрытое плотным шерстяным покрывалом тело Архимага поддерживаемое заклинанием телекинеза парило в воздухе на высоте около метра от пола. Без лишних слов мы ступили на мост.       В Винтерхолде в это самое время творилась полная неразбериха. Обрубок единственной улицы заполонили поблескивающие оттенками зелёного и голубого юркие шары, шныряющие из стороны в сторону как хвостатые кометы. До моего слуха донёсся ошеломляющий гвалт. Вопили от боли те, кому не повезло соприкоснуться с аномалиями – они жгли одежду и оставляли на коже глубокие идущие пузырями язвы. Голосили вошедшие в раж маги, Мерсер, защищая небольшую группу первокурсников, уверенно рассекал эктоплазменных тварей мечом, Фаральда метко разила молниями, а ученики постарше прикрывали тылы и уничтожали враждебные явления с безопасного расстояния. Стражники, горожане, некоторые Мастера и часть студентов скрылись либо в таверне, либо в длинном доме ярла.       На мост эти аномалии по какой-то причине не залетали. Прежде, чем отправиться на подмогу товарищам, Толфдир бережно уложил тело Арена под сенью стрельчатой арки, на литой медальон с гербом Коллегии.       Надеюсь, здесь Архимаг будет в безопасности. На короткий миг я склонила перед ним голову.       Мы проводим тебя в последний путь сразу же, как только защитим Винтерхолд.       Почтив память Магистра, я сбежала по ступеням и поспешила к Мерсеру – на него ринулись с десяток аномалий сразу, те будто чуяли, что силы бретонца на исходе. Я сконцентрировала в руках как можно больше внутренней энергии и, выпустив ту вовне, накрыла сгенерированные Оком враждебные элементы облаком огня. От воздействия экстремально высоких температур эктоплазма тут же оплавилась и опала на утоптанный снег сгустками слизи, обнажились сердцевины «летунчиков», вероятно, то, что и делало их одушевлёнными – камни душ.       Огненный шквал, в который за какие-то секунды вылилось весьма большое количество магии, дался мне нелегко – накатила сильная слабость, а мозг словно стал тяжёлым булыжником. Кое-как я доковыляла до остова стены разрушенного во время Обвала дома. Краем глаза увидела Мерсера, он вёл первокурсников в сторону таверны, с другого конца улицы донеслись воодушевлённые возгласы – Фаральда и Толфдир деактивировали последние аномалии.       Но, похоже, одной удалось скрыться.       И сейчас она летела прямо на меня. Из последних сил метнув в неё несколько огненных стрел, я едва успела увернуться от раскалённого хвоста и забежала в четырёхугольник руинированного жилища. Юркой рыбиной шар эктоплазмы просочился следом, в надежде вырваться на улицу я отскочила к входной двери, но, к моему несчастью, та оказалась запертой.       Возле каменного зева забытой на долгие десятилетия печи преследующее меня эфемерное существо настигли чьи-то молнии. Электрическая атака стала для аномалии фатальной, бесформенной жижей та навсегда замерла на заиндевелом дощатом полу. Разряды явно ударили откуда-то сверху, бросив взгляд на мост, я обнаружила под аркой того, кто их использовал.       Это был Энтир.       На его плече болталась утяжелённая свитками холщовая сумка. Эльф тут же сорвался с места и подбежал ко мне. Убедившись, что я не пострадала, он облегчённо выдохнул. И в следующую секунду выбил с ноги дверь.       – Не лучшее место для укрытия, – мер взял меня за руку и требовательно потянул за собой. – Пошли в таверну.       Гнетущее безмолвие разрезал плач любопытного мальчишки, высунувшегося на улицу вопреки запрету – произошло нечто, заставившее всех замереть и устремить взгляды к стенам Коллегии. Энтир машинально прижал меня к груди и накрыл собой. С глухим протяжным гулом над башнями стремительно раздулся огромный купол, подобный тому, которым Анкано накрыл Око. Остановив свой рост, поражающий воображение пузырь поглотил всю Коллегию, Мидден и часть моста.       По всей видимости, Мирабелле не удалось повлиять на талморца.       И маловероятно, что она всё ещё жива.       Кто теперь будет Архимагом? Есть ли какой-то смысл искать кандидата, когда само существование Коллегии под большим вопросом? А если под вопросом и существование всего мира?       Мелькающие в уме вопросы становились всё мрачнее. Ни на один из них не было ответа, уткнувшись лбом в плечо Энтира, я вновь взглянула на сокрытые под пеленой Ока башни, спустя столько лет ставшие такими родными… и по моей щеке прокатилась солёная капля. В глазах защипало, а в горле застрял горестный ком скорби. Сердце остро защемило, я вжалась в шею Энтира и, не имея больше сил сдерживаться, сдавленно всхлипнула.       Мне снова придётся уйти в никуда? Или погибнуть… теперь уже по-настоящему.       Мер почувствовал, как ворот его нательной рубахи насквозь пропитался слезами, и не говоря ни слова погладил меня по спине, на затылок мягко легла его тёплая ладонь.       – Энтир, мне очень плохо… и страшно.       К виску прильнула его щека, тёплая и немного колючая из-за мелкой щетины, лоб щекотнула лёгкая вибрация тихого голоса.       – Мне тоже страшно, Марго. Очень.       Рядом с Энтиром мне становилось чуточку лучше, проблемы в лице обезумевшего Анкано и пленённого им Ока словно померкли и отошли на второй план. Мер позволил времени остановиться, не поторапливал меня, не порывался разорвать объятия. Быть может, он и сам находил в моём присутствии утешение, с отчаянием утопающего держался за последний островок спокойствия, так не желая отпускать его в небытие прошедшего.       Но рано или поздно всё равно придётся.       Подтверждением тому стал бодрый голос Мерсера, нещадно разрушивший столь хрупкий миг.       – Я договорился с Альфаринном, он отвезёт нас прямо к Лабиринтиану за полцены, – выглянув из-за плеча Энтира, я поймала на себе насмешливый взгляд Фрея, бретонец подчеркнуто цинично бросил, – отлепляйтесь друг от друга, хватайте свои вещи у Бирны и скорее прыгайте в телегу, возчик долго ждать не намерен.       Настало время отравиться за Посохом.       Пока город приходил в себя после проявления деструктивных аномалий, Мерсер и Энтир перетащили в повозку часть вещей, кроме спальников – задерживаться в Лабиринтиане мы не планировали. Поесть и передохнуть можно в таверне Морфала, благо забытый миром городок находился неподалёку от необходимых нам руин нордского транспортного узла.       Толфдир сообщил всем о безвременной смерти Архимага, Мастера прошествовали на мост, чтобы забрать тело и предать то огню, согласно древним традициям данмеров.       Энтир тронул меня за плечо и кивнул в сторону тяжело гружёного экипажа – пора выезжать.       Без лишних слов мы натянули над телегой парусину от ветра и непогоды, прыгнули на скамьи. Альфаринн щёлкнул кобылу по крупу, и та резво тронулась с места рысью. Сильное животное увлекало телегу всё дальше и дальше от города, редкие крыши домов и шпили Коллегии вскоре растаяли в белёсой мгле усиливающейся метели. Вскоре остались только мы, скалистые склоны гор, снег и безучастная сонная тишина, какая бывает только зимой.       Мерсер приобнял свой рюкзак, опустил на холщовый клапан лицо и тут же провалился в тягучую дрёму. Энтир отрешённо наблюдал за кружащей позади телеги позёмкой, а я, слушая скрип колёс и приглушённый топот копыт, погрузилась в пучину собственных мыслей. Перед глазами мелькнуло круглое младенческое личико Вермунда. Интересно, какой он сейчас? Так уж сильно похож на меня, как говорил Мерсер? Я тягостно выдохнула и накрыла лицо ладонями – воспоминания об оставленном у скаалов сыне несли только боль и гнетущее чувство вины. Я всегда стремилась прогнать неудобные эмоции прочь, утешала себя тем, что сын растёт в безопасности, рядом с отцом, который так ждал его рождения, есть кому о нём позаботиться.       – Эй, что такое?       На мою спину легла тёплая ладонь, встрепенувшись, я поймала обеспокоенный взгляд Энтира.       – Воспоминания… о сыне, – я с тяжким вздохом сожаления глянула себе под ноги. – Наверно, я плохая мать, раз так просто скинула его совсем маленьким на попечение отца и скаалов.       Мер молча притянул меня к себе, его острый подбородок мягко ткнулся в лоб.       – Поверь, у тебя были причины уйти. Не поступи ты в Коллегию вовремя, и малыш лишился бы матери навсегда, – он утешающе потёр моё озябшее плечо. – Я собственными глазами видел, что с тобой творилось.       Энтир отстранился и в беззлобной задумчивости дыхнул на замёрзшие пальцы. Возле его рта заклубилось небольшое облачко пара, объявшее сцепленные перед лицом ладони.       – Отец – такой же родитель. Ты точно знаешь, что твой сын жив и находится в относительно безопасном месте, – отстранившись, мер пожал плечами и неопределённо хмыкнул. – Есть шанс когда-нибудь встретить его снова… если мы переживём грядущий ужас.       Его увещевания прозвучали весьма обнадёживающе.       – Есть шанс… если мы всё это переживём, – удручённо пробормотала я и высказала тут же пришедшую в голову мысль, – можно позже связаться с ним, приехать или написать письмо. Но я страсть как не хочу иметь дело с Вигге. Боюсь, он просто не отцепится от меня…       Выслушав сии надежды, Энтир задумчиво кивнул и едва слышно буркнул:       – Что-нибудь придумаем.       Учёный замолчал. Я уже успела подумать, что он больше ничего не скажет, и очередное заявление останется лишь бесплотным духом оптимизма и веры в лучшее. Но неожиданно во взгляде мера мелькнул отблеск озарения, он тут же поделился своей идеей:       – Уверен, Вермунд унаследовал твой магический потенциал. Когда ему исполнится двадцать, отправим скаалам листовки-приглашения от Коллегии. Приедет учиться, так и свидитесь, – улыбнулся Энтир и, откинувшись на борт телеги, мечтательно прикрыл глаза. – Наверняка, к тому времени ты станешь непревзойдённым Мастером… будешь преподавать… возьмёшь сына под своё крыло. Только придётся немного подождать...       Спрятав за высокий ворот тёплого плаща смущённую улыбку, я пихнула мера в бок. Скажет – хоть стой, хоть падай. Но это видение меня спустя пару десятков лет из его уст прозвучало неожиданно и приятно – мне всегда казалось, что Энтир о моей персоне не столь высокого мнения.       – Ну вот, совсем другое дело, – рассмеялся он, похлопав меня по плечу. – Выше нос, долой уныние.       Что ж, Энтир таки сумел поднять мне настроение.       – Эх, я тоже временами вспоминаю своего мальчишку, – вдруг вздохнул он и покачал головой. – Всё думаю, а не слишком ли я на него давил? Не слишком ли навязывал своё мнение?       Но в отличие от меня он не поддался печали, махнул рукой и пресно усмехнулся.       – В любом случае я сделал для него всё, что мог, постарался дать лучшее. И вырос он самим собой.       Умозаключение Энтира прозвучало исчерпывающе и стало завершающим аккордом тяжёлого разговора о детях – нет смысла сыпать соль на рану и сокрушаться из-за прошлого.       Надо попытаться хотя бы сберечь настоящее. И шаткое будущее, которое может не наступить вовсе… или оказаться совершенно невыносимым. Кто знает, какой замысел мог зародиться в воспалённом уме Анкано?       После разговор свёлся к бытовым мелочам, мер немного посетовал на лютую холодину и высокую влажность, из-за которой у него постоянно мёрзнут руки, да пошарившись в своём заплечном мешке, выудил из его недр шерстяные варежки. К счастью, чем дальше мы отъезжали от побережья вглубь континента, тем меньше свирепствовали пронизывающие морозные ветра с моря.       Дабы скоротать время и немного сэкономить силы перед вылазкой в Лабиринтиан, я улеглась на свой рюкзак и смежила веки, позволив робкому дорожному сну ненадолго усмирить беспокойный ум да измождённое тело.

101

9-й день Середины года, 4Э 209 год. Поздний вечер.

      Морфальская таверна приняла новых гостей с угрюмым безразличием.       Редкие посетители из числа горожан смерили нас пустыми взглядами, хозяйка, не преминув сухой вежливостью, задала несколько дежурных вопросов. Энтир, как самый харизматичный, направился к корчменной стойке, чтобы заказать нам поесть и перекинуться с трактирщицей парой слов. Альфаринн оплатил себе койку, чтобы выспаться после долгой дороги, мы с Мерсером заняли большой стол подальше от выхода. Бретонец с удовлетворением протянул ноги к пышущим жаром оранжевым углям и, прикрыв глаза, тихо замурчал. Тепло очага приятно обволакивало тело, словно мягкое одеяло, просачивающийся через узенькие слюдяные оконца тусклый свет растворялся в густом полумраке, от тяжести которого веки стали слипаться. Разомлев, я уткнулась подбородком в скрещенные на столе предплечья и, чтобы раньше времени не заснуть, принялась рассматривать бесхитростное тиснение под кромкой металлической пивной кружки.       Из мягких лап дрёмы меня выдернул вскоре возвратившийся Энтир, босмер бухнул в центр стола тяжёлый поднос с пузатым котлом горячей наваристой похлёбки, тремя деревянными тарелками, вилками, ложками и парой тканных салфеток. Когда эльф любезно разлил суп по мискам и поставил передо мной щедрую порцию, я сперва возмутилась, но, взглянув на варево, тут же удивилась – то приятно пестрело разнообразными ингредиентами. Плоды снежноягодника, молодые нераспустившиеся побеги папоротника и стебли некоего болотного растения, напоминающего хвощ, под плотной подушкой зелени я заметила крупные белёсые икринки, нескольких варёных мальков рыбы-убийцы и два каких-то причудливых гриба, похожих на клинья.       – Это плодовые тела гигантского лишайника, – буркнул Энтир, проследив за моим озадаченным взглядом. – Хороши для восполнения магии и необычны на вкус. Я лично предложил Джонне добавить их в похлёбку.       – Что ж это выглядит… необычно. Я попробую.       Приятный красно-оранжевый цвет и вязкую текстуру придавал блюду томатный соус с добавлением перетёртых снежных ягод и обилия неких специй, среди которых угадывались пряные нотки аромата собачьего корня и морозной мириам. Я намотала на зубья вилки мягкие стебли папоротника, отправила их в рот и не пожалела – под аккордами приправ угадывался нежный травянистый привкус.       Почва здесь слишком влажная и кисловатая, морфальцы, не имея возможности выращивать знакомые всем овощи и злаки, довольствуются привозными продуктами и дарами самой природы – собирают всё, что произрастает на болотах, да вылавливают водоплавающую живность. Так и зародилась в этих отдалённых местах эндемичная кухня, блюда непохожие на те, что привыкли готовить в других провинциях.       – Ага, я понял… – Энтир, глядя как я поглощаю морфальскую похлёбку, многозначительно заулыбался. – Значит, рецептик запишем, поставку ингредиентов наладим. Откормишься, наконец, до нормального состояния.       Тот легонько похлопал меня по плечу, я лениво отпихнула обнаглевшую руку, да коротко и ёмко послала этого несносного мера куда подальше. Больше в шутку, нежели всерьёз. Подтрунивать снова Энтир не стал – капитуляционно приподнял ладони и обратил внимание на свою ещё нетронутую порцию.       Мерсер расправился с ужином раньше всех, взял у Джонны ключ от одной из трёх комнат, за которые уже заплатил Энтир, и ушёл отдыхать.       – А убрать за собой не удосужился. Таков вот наш жрец Ауриэля, – рассмеялся Энтир, кивнув на приоткрытую дверь занятой Фреем спаленки.       Почти тут же оттуда раздалось рассерженное и весьма красноречивое напутствие: «Пошёл нахер!»       – И этот меня посылает…       Энтир с усмешкой махнул рукой и таки поставил тарелку бретонца на поднос к опустевшему чану.       – Я больше не могу…       Со дна деревянной миски на меня меланхолично взирали похожие на мелкие куриные яйца икринки рыбы-убийцы. Желудок заполнился под завязку, смотреть на какую-либо пищу было тошно. Покачав головой, Энтир поворчал немного из-за недоеденной порции, но потом, всё же похвалил меня за хороший аппетит, забрал плошку и шустро отправил остатки себе в рот.       Я же забрала у Джонны ещё один ключ и отправилась спать.

***

10-й день Середины года, 4Э 209 год. Раннее утро.

      – Не ругайте меня, господа дорогие, но дальше я вас не повезу даже за тройную плату. Слыхал, там тролли водятся.       Альфаринн кивнул в сторону показавшихся впереди аркоподобных конструкций, возвышающихся над внушительными стенами древнего нордского города. Мы без лишних возражений спешились, забрали свои вещи и заплатили возчику обговорённую в Винтерхолде сумму. Он, прежде, чем уехать в Морфал, снова рассыпался в извинениях и горячо поблагодарил нас за помощь с обломившейся осью в прошлой поездке.       – Придётся нам вспомнить уроки Мастера Толфдира.       Энтир красноречиво потряс пустой флягой.       Мерсер с недоверием уставился на него, как на полоумного, а я согласно кивнула – пополнить запасы воды будет не лишним, подземные туннели Лабиринтиана могут оказаться весьма протяжёнными. Осознав, что мы таки не шутим, Фрей достал свою флягу и прежде, чем передать ту мне, сунул деревяную затычку в карман. Подготовив все три ёмкости и убедившись, что они в достаточно устойчивом положении, мы с босмером взметнули руки к небу. Несложное заклинание, отделяющее из воздуха молекулы воды, стянуло к нашим ладоням влагу, осевшую на коже крупными каплями конденсата.       – С твоих рук я пить не буду – кто знает, как ты жопу подтираешь… себе всё сцеживай, – ворчливо рявкнул Мерсер в адрес Энтира, не отрываясь от напряжённого наблюдения за действием магии Изменения.       – …жрец Ауриэля, где ваша хвалёная выдержка?       Мер сардонически хохотнул и направил тонкую струйку с кончиков пальцев в свою бутыль.       Когда запасы воды были пополнены, мы, помня о троллях, осторожно двинулись дальше. Мерсер обнажил клинок и вышел вперёд, Энтир ступал следом и на всякий случай держал наготове огненное заклинание, я же внимательно сканировала пространство, чтобы как можно раньше засечь вознамерившуюся напасть тварь.       От ладони Фрея отсоединился красный светящийся шарик, а в следующий миг раздался леденящий душу гортанный рёв, от которого у меня затряслись поджилки. Из-за стены на лестничную клетку тяжёлой поступью вышел высоченный, под три метра, ледяной тролль, его жёсткая белая шерсть сально поблёскивала в лучах утреннего солнца, мелкие глазёнки источали злобу, а из пасти тонкой струйкой сочилась слюна. Оголодавший приматоподобный монстр заколотил по груди похожими на великаньи молоты трёхпалыми кулаками и грозно рыкнул.       Мерсерово заклинание страха не подействовало.       Бретонец ловко увернулся от мощных лап и полоснул тролля по раскрытым когтистым ладоням, а Энтир, не теряя времени, яростной очередью отправил в безобразную рогатую голову несколько огненных стрел, на которые лютая зверюга отреагировала лишь лёгкой растерянностью. Я уже готовила атакующее заклятие, когда трёхсоткилограммовое чудовище, предположительно определив для себя самую слабую цель, метнулось в мою сторону. Дезориентировав смертоносную махину стеной пламени, я шустро юркнула вниз по лестнице, а Мерсер, воспользовавшись замешательством, подобрался к троллю со спины и подрезал тому коленные связки, а следующим движением вонзил меч в поросшую густой шерстью спину и с гадким приглушённым хрустом рассёк толстый позвоночник.       Когда тролль с булькающим хрипом шлёпнулся на каменную плиту, Фрей добил его точным ударом в сердце.       – Не битва, а казнь, – пренебрежительно бросил он, не без труда выдернув из мёртвой туши свой клинок.       – Прибереги этот пафос для кого-нибудь другого. А не то меня сейчас стошнит.       Энтир скривился и смерил бретонца презрительным взглядом, а тот лишь закатил глаза и протёр остриё меча льняной тряпицей.       – Пошли дальше. Постарайтесь слишком не шуметь. Помимо троллей там могут быть сильные драугры, – бросил Мерсер и осторожной поступью двинулся вдоль стены одного из древних сооружений.       Энтир, стиснув зубы, последовал за ним. Видно было, ему очень хотелось ввернуть свои пять копеек, выплюнуть в адрес Фрея очередную колкость, но мер благоразумно молчал – всяко лучше, чем отбиваться от полчищ местной хтони.       Драугров снаружи, к счастью, не обнаружилось – возможно, их пожрали не гнушающиеся мертвечиной тролли. Нескольких особей, уступающих по размерам встреченной нами ранее, Мерсер отпугнул заклинанием страха. Мы обошли весь комплекс и остановились напротив огромных массивных дверей с гнездом под ручку-кольцо – ту самую, что передала мне Мирабелла. Ошибки быть не может – других входных групп, подобных этой, в Лабиринтиане попросту нет.       Я достала из наплечной сумки увесистую резную деталь и шагнула вперёд, чтобы вставить ту в гнёзда основания. Но кое-что заставило меня замереть. Прямо передо мной материализовались призрачные фигуры в плащах и тут же исчезли.       – Вы это видели?       Я испуганно шарахнулась назад и случайно налетела спиной на Мерсера, бретонец придержал меня за плечи, не дав упасть, и отошёл в сторону.       – Я видел. И одного из них даже узнал, – Энтир помрачнел и перешёл на полушёпот. – Это Архимаг Арен.       – Ещё бы выяснить, что именно мы увидели… – Мерсер в задумчивом напряжении поскрёб щетинистый подбородок. – Духи погибших или спрайты когда-то происходивших здесь событий.       – Вот как? Ты, оказывается, настолько осведомлённый… – Энтир саркастично ухмыльнулся. – Ну-ка, расскажи, что такое спрайт.       Вряд ли мер спрашивал из-за незнания, всем своим видом он источал пытливость строгого учителя.       Мерсер насмешливо хмыкнул.       – Да я ещё будучи в Гильдии об этом читал. Кратковременное явление, своеобразная запись каких-либо событий, запечатлевшаяся в энергетически-информационном поле места и воспроизводимая в виде полупрозрачной проекции при определённом триггере. Например, когда кто-то приходит и своим присутствием…       – Ладно-ладно. Я понял, что ты знаешь, – рассмеялся Энтир и махнул рукой. – Лекции мне читать не нужно, достаточно краткого ответа.       – Не очень-то и хотелось тебе отвечать…       Фрей поджал губы и, нахмурившись, отвернулся от мера. Ещё бы язык ему показал…       – Может, вы перестанете друг друга подкалывать? Надоело, – смерив их обоих ледяным взглядом, я закатила глаза и уверенно двинулась вперёд. – Пора уже открыть эту махину.       Ручка встала на своё место как влитая, щёлкнули язычки запирающего механизма и дверь приоткрылась, изнутри в лицо пахнуло спёртой затхлостью и пылью. Не без труда отворив тяжеленные створки, мы ввалились внутрь.       Вещи решено было оставить прямо здесь, на столе в преддверии загадочной крипты. Скинув на вытесанную из цельного камня плиту столешницы тёплую накидку и заплечный мешок, я пихнула в сумку самое необходимое – зелья, пару магических свитков и немного еды. Флягу с добытой из воздуха водой я закрепила на поясе по соседству с ножнами верных кинжалов. Хоть я последние несколько лет и привыкла больше полагаться на магию, но клинки на всякий случай всегда держала при себе. Только вот вспоминала я про них нечасто…       Перед глазами мельком промелькнул Мидден и перекошенное лицо талморца.       Прогнав непрошенные мысли прочь, я оглянулась на Энтира и Мерсера – они последовали моему примеру и сгрудили свою поклажу на тот же стол. Мер сунул синюю бутыль со снадобьем в сумку и вдруг замер, неотрывно глядя мне за спину. У противоположной части зала, там где уходил вниз широкий тоннель, вновь материализовались призрачные силуэты мужчин. Теперь и я смогла разглядеть лицо Арена – данмер что-то возбуждённо объяснял остальным, вероятно, пытаясь убедить их в своей правоте.       – Думаю, это всё-таки спрайт, – тихо протянула я, когда видение вновь исчезло. – Сцена эмоциональная, вполне могла оставить в информационном поле отчётливый след. Го́лоса и других звуков я не услышала, это характерно для подобных явлений.       Вспомнились пожелтевшие страницы хранящегося в Арканеуме старинного дневника некого исследователя, описавшего свой богатый опыт взаимодействия с духами и спрайтами в древних сооружениях.       За моей спиной тихо кашлянул мер.       – А я услышал… Савос уговаривал их пойти с ним дальше, говорил, что это очень важно, чуть ли не вопрос жизни и смерти… оч-чень любопытно.       Энтир подошёл к тому самому месту, где стояли бесплотные фигуры и вдумчиво осмотрел грубую каменную плитку под ногами.       – Но согласен с тобой, это очень похоже на спрайт. В редких случаях они таки могут сопровождаться звуком. Например, когда присутствует крайне сильное эмоциональное напряжение, как в увиденной нами сцене. А почему услышал их только я… – Энтир отрешённо почесал подбородок. – Вероятно, я чуть более восприимчив благодаря бо́льшему опыту практики магии.       В дневнике из Арканеума не было ни слова о спрайтах со звуком. Возможно, Энтир читал некие книги, которых нет в Коллегии, либо с чем-то подобным сталкивался лично. Учёный много где побывал, присутствие в его арсенале подобного опыта более чем вероятно.       – Не подхватил ли ты заумь, мой остроухий друг?       Мерсер вгляделся в его лицо, чтобы вскоре красноречиво поджав губы и качая головой отвернуться. Потеряв к оторопевшему от такой наглости эльфу всякий интерес, Фрей мягким шагом двинулся по коридору вглубь крипты.       – Я пойду первым. Ступайте за мной. Постарайтесь не задевать нажимные пластины и костяные колокола.       Ход вывел нас в подземный склеп с каменными гробами драугров. Зажжённые ими редкие свечи не справлялись с густым полумраком. На верхних уровнях норды обычно захоранивали слуг и низкоранговых воинов, чтобы и после смерти те продолжали работать – поддерживать порядок во всех помещениях и защищать святилище от проникновения мародёров. Бывшие при жизни простолюдинами наверняка обрадуются простенькому подношению и не станут на нас нападать. В одном из пустых альковов у подножия серебряных подсвечников каждый оставил что-то от себя – несколько септимов, парочку слабых зелий и свиток с заклинанием. С надеждой, что предложенные нами дары удовлетворят мёртвых, мы осторожно двинулись дальше, стараясь не тревожить их покой.       Угодить военачальникам и вышестоящим чинам будет куда сложнее, я предложила отдать им свиток с редким заклинанием Разрушения, но Энтир был непреклонен – мер собирался сохранить его на крайний случай, чтобы использовать в бою, когда собственные силы иссякнут.       Все настроились на сражение, Мерсер, готовый разрубить каждого, кто посмеет напасть, обнажил клинок. Благо, его гейс «не убивай без необходимости» не распространялся на нежить, к коей и причислялись драугры, чьи лишённые жизни тела давно иссушило время.       Чем глубже мы спускались, тем тяжелее становился воздух. Коридоры петляли, иногда приводили нас к очередным камерам с гробами и альковами. Захороненные не спешили подниматься, в Лабиринтиане было тихо. Темно и подозрительно тихо. Зажечь магический свет никто не рискнул, видя благодаря единичным свечам лишь смутные очертания коридоров и предметов, мы шли наощупь, ступая след в след за Мерсером, чтобы не попасться в ловушки. Чёрт знает, как бы отреагировали драугры, потревожь мы их сон хотя бы одним блёклым сгустком сияющей энергии. Есть вероятность, что они нас не игнорируют, а просто не замечают. В таком случае любое применение магии спровоцирует нападение.       Древним ходам не было ни конца, ни края. Казалось, будто мы незаметно для себя переступили некую незримую грань и спустились в саму Преисподнюю.       Ощущение потустороннего развеялось, когда путь озарила полоска света, льющегося из-за очередного поворота. Потеряв всякую осторожность, мы рванули вперёд почти бегом и влетели в некое помещение. В глаза сразу бросился альков с невысоким столиком, на котором покоилась старинная книга. Внимание тут же привлекло ещё кое-что – стоило нам ступить на выложенный камнем пол этой загадочной залы, как снова возник спрайт с теми же действующими лицами. Проекция Арена срывалась на беззвучный крик, маг уговаривал своих соратников идти дальше, но на лицах тех читался неподдельный испуг, приправленный глубоким сомнением в решении товарища.       Когда видение растворилось, вдруг раздался крик, громогласный, пробирающий до самых костей. Силясь вычленить на слух отдельные слова, я пыталась идентифицировать язык, на котором прозвучало это пугающее послание. Но вместо осознания почувствовала резко нахлынувшую слабость – в глазах потемнело, а ноги будто стали ватными и шаткими. Чтобы не упасть и не удариться головой, я шагнула назад и шлёпнулась спиной о стену.       – Довазул… это, определённо, довазул, – сипло выдохнул Энтир и, широко расставив ноги, прижал ладонь ко лбу.       Видимо, ему как и мне, стало плохо.       – Этот крик подчистую вытянул магию, – бегло проговорил Мерсер, послышался лязг вынимаемого из ножен клинка.       Бретонец явно чувствовал себя лучше, чем мы. Вероятно, небольшой магический резерв в этот раз был ему на пользу – резкий отъём малого количества магии не вызывает сильного недомогания.       – Энтир, готовь свитки. Желательно, огненные.       Раздался звон стали о лёд. Когда зрение прояснилось, я, наконец, увидела перекрытый ледяной глыбой проход и воинственно настроенного привратника – словно сотканного изо льда и морозной дымки драугра с двуручным молотом наперевес. Пока мер рылся в сумке, Фрей едва сдерживал натиск атакующего его духа, меч из двемерского сплава покрылся причудливой сетью инеевых узоров, от переохлаждения клинок грозил вскоре треснуть и разлететься на мелкие осколки.       Внутренняя энергия после крика на драконьем восстанавливалась предательски медленно, не хватало даже на самое слабое заклинание пламени. Ноги и руки сковала вязкая тяжесть, сердце загнанным зверем забилось в клети рёбер, отдавая в висках приглушённым барабанным боем. Глядя, как Мерсер из последних сил блокирует размашистые удары ледяного молота, и не имея возможности помочь, я мысленно молила его продержаться ещё немного.       Моей ладони неожиданно коснулась прохладная гладь стекла – это Энтир тянулся передать мне пузырь с восполняющим магию снадобьем. Сам он тем временем силился развязать свободной рукой тонкую бечёвку на свитке. Я незамедлительно забрала у него бутыль, выдавила пробку и залпом вобрала её горьковатое содержимое. Зелье сразу же начало действовать, я ощутила несущий приятное облегчение прилив энергии. Мы с Энтиром почти одновременно атаковали морозного стража огненными стрелами, тот немного отшатнулся в растерянности, пропустив пару ударов от Мерсера.       Но сдаваться он не собирался.       Воин холода вошёл в раж, отпихнул бретонца древком молота как назойливого щенка и мощным ударом ноги отправил Энтира в полёт до ближайшей стены. Мер кулем осел на пол и схватился за голову, по его виску тонкой струйкой сочилась кровь. Привратник твёрдо вознамерился завершить начатое и ринулся на эльфа, явно желая умертвить его. Попытавшийся отвлечь его на себя Фрей был весьма скоро сбит с ног, мои атаки огнём лишь немного оплавили его ледяные латы. Игнорируя нас, он пёр на мера, будто уничтожить его было идеей фикс.       Энтир пришёл в себя очень вовремя. Завидев стремительно надвигающегося стража, он сделал первое, что пришло на ум – взмахом ноги отправил огненный шар тому в голову. Древний воин явно не ожидал подобного приёма, яростно взревев, он отшатнулся, выронил молот и прижал ладони к вытекающим глазам.       Только что моя «провальная» научная работа спасла ему жизнь.       Воспользовавшись оплошностью, Мерсер сильным ударом сбил раненого привратника с ног, а я концентрированным воздействием пламени полностью расплавила его голову.       Тело с приглушённым звоном глыбой рухнуло на пол и, подёрнувшись сетью глубоких трещин, разбилось на множество осколков. Перекрывшая проход ледяная стена после гибели стража сама собой истончилась и стремительно расплавилась, растекаясь лужей по стыкам напольной кладки.       – И что это, блин, только что было… – отрешённо протянул Фрей.       В его возгласе не было вопроса, однако Энтир ответил.       – Некий стихийный стражник испытывающий всякого, кто здесь проходит, – учёный смерил останки привратника задумчивым взглядом. – Истинный норд времён Первой эры… что ж, ненависть к мерам сыграла с ним злую шутку.       – И что это за крик такой на драконьем языке? – тихо вопросила я, устремив взгляд в обширный пещерный грот, куда открылся проход. – Какие-то защитные чары?       – Не было в те времена такой магии… – скептично возразил Энтир и покачал головой. – Это крик того, кто ждёт нас в самом конце. А ту'умом, помимо Драконорождённых, владели немногие. Древние Языки или, хм… высокопоставленные драконьи жрецы.       Услышав о драконьих жрецах, Фрей тяжко вздохнул – одолеть такого противника крайне тяжело. Задерживаться здесь надолго не было смысла и потому, когда внутренние резервы магии восстановились, мы с осторожностью отправились дальше.       И то, что ждало нас по ту сторону разрушенного барьера, изумило всех и изменило мои взгляды на эту крипту. Переход к потустороннему свершился именно в этот самый момент, а те утопающие во мраке коридоры с гробами низших были лишь подобием чистилища на пути к неизведанному. Чем дальше мы продвигались, тем нелогичнее казалось всё вокруг. Коридоры гробницы выходили в поросшие папоротником пещеры, в одной из которых даже ютились мелкие тролли. Потом – ещё одна комната с хранителем, но на сей раз огненным. Наученные неприятным опытом, мы предположили наличие в Лабиринтиане ещё одного стихийного стража и заранее подготовили зелье магии да свитки с морозными заклинаниями.       И крик на довазуле.       Ту'ум подчистую высасывал всю магию аккурат в самые неподходящие моменты – перед очередным привратником, перед охраняемым военачальником проходом, перед пещерой с троллями. Этот кто-то очень не хотел, чтобы мы добрались до него.       Когда мы пересекли ещё один высоченный грот и добрались до очередных коридоров, ту'ум сотряс стены крипты вновь.       – Ты не отвечаешь, Арен. Я что, должен говорить на вашем несуразном языке!?       В этот раз я отчётливо услышала каждое слово – владелец загадочного голоса перешёл на тамриэлик.       С лёгким головокружением из-за отъёма небольшого количества энергии, едва накопившейся после предыдущего воздействия крика, мой организм справился куда быстрее – всё же, есть хоть какой-то плюс в малом её количестве.       – Что это он про нашего Архимага вспоминает... – в смятении пробормотал Энтир, прислонившись к металлическому откосу древней двери. – Что мог натворить Арен здесь, в Лабиринтиане?       Я выхватила старый добрый Несущий смерть и толкнула тяжёлое дверное полотно.       – В любом случае разбираться с этим придётся нам.       Мерсер бодрый настрой поддержал и без лишних возражений нырнул за мной в затхлый зёв покинутого живыми коридора. Вопреки его утверждениям, орудовать кинжалами я не разучилась – Несущий смерть стал хорошим подспорьем в моменты угнетения магических резервов древним ту'умом.       Из пещеры мы вышли в нетипичные для нордских захоронений трубообразные ходы. Мертвецы, патрулирующие их, немало удивили нас своим внешним видом – их тела состояли из плотной эктоплазмы, сквозь которую частично просвечивал скелет. Энтир предположил, что они – призраки ранее убитых драугров, продолжающие отвержено защищать гробницу по приказу хозяина. Однако, в отличие от призраков, эти ребята были вполне осязаемыми, как и их необычное оружие – выкованное из полупрозрачной материи, почти невесомое и весьма смертоносное. Один из таких мечей Мерсер забрал себе и закрепил для него кольцо держателя на поясе по левую руку, рядом с кинжалом. Энтир взял с тела поверженного исподтишка военачальника такой же призрачный лук и окрестил тот «Бичом мага», так как ощутил на нём след отнимающего энергию зачарования. Он, как и многие босмеры, очень неплохо владел стрельбой и потому решил использовать новоприобретённое оружие против загадочного носителя довазула.       Тот, кстати, ещё несколько раз обращался к Арену на тамриэлике, конечно же, не забывая вытягивать из нас силы.       Миновав тоннели с эктоплазменными драуграми, начинённые питаемыми камнями душ коварными ловушками, мы оказались в очередном гроте с руинироваными стенами неких построек.       Многоуровневая крипта, уходящая глубоко под землю, вызывала навязчивую ассоциацию с кругами ада, полнящимися душами грешников. Сейчас мы вышли на новый виток, внутреннее чутьё подсказывало – главная цель уже близко.       – Ты… ты не Арен! Он послал тебя вместо себя?       Ту'ум прогремел вновь. Я заозиралась – хозяин места либо уже увидел нас, либо явственно ощутил присутствие.       – Надеешься получить мою силу? Ты здесь только для того, чтобы Я стал сильнее!       Эти слова сдавили голову ледяными тисками и тяжёлым эхом отпечатались за грудиной.       – К кому из нас троих он обращался, интересно... – бросил Энтир, оглядывая грот, его тихий голос окрасили отголоски сомнения.       Мерсер лишь пожал плечами, но я точно понимала – всё сказанное было адресовано мне.       – Впереди мать дымок.       Фрей, упреждающе выставив руку, просканировал небольшое кладбище за высокой стеной, бывшей когда-то частью оборонительных укреплений.       – Однажды я столкнулся с таким духом, по какой-то причине он не стал нападать…       Энтир с недоверием покачал головой и смерил бретонца скептичным взглядом.       – Хочешь пойти туда и попытать счастья?       – Думаю, в тот раз сказалось влияние даэдрической тьмы – тогда я ещё был соловьём Ноктюрнал, – Мерсер пресно усмехнулся. – Сейчас подобный финт вряд ли сработает.       Ещё раз зыркнув на снующие меж каменных надгробий мерцающие огоньки-дымки, бретонец понизил голос.       – Пока нас не заметили, нужно определиться с примерным планом действий. Придётся немного побегать…