Любовь в Ламбе

      Питер не спит никогда. И Кирилл Гречкин – один из тех ярких представителей «золотой молодежи», что готов веселиться всю ночь напролет. Время – с двадцати трех и примерно до пяти утра. Лучшие клубы в Санкт-Петербурге для таких, как он. Коктейли, музыка, пьяные выходки и трансляция всего непотребства в интернет.       Впрочем, с того момента, как Кирилл в очередной раз попал в отделение полиции, и там его на полном серьезе откачивал от наркоты вперемешку с коктейлями стажер Дима Дубин, жизнь Гречкина пошла по другим рельсам. Во всяком случае, он пообещал тому самому Диме не садиться за руль пьяным. Потому что Ламба разгоняется за три секунды до сотни, а предельная ее скорость триста пятьдесят, а то и четыреста километров в час. Даже по полупустым ночным улицам гонять под градусом чревато неприятностями. Кирилл сам показывал Диме свои видео, как он дрифтует на любимой тачке вокруг Исаакия. Дима воздержался от нравоучений и просто попросил: - Если вдруг будешь под наркотой или алкоголем, звони мне, ладно? Я заберу тебя. - Ла-адно – протянул мажор. С того разговора прошло три месяца. Гречкину можно было выдавать большую медаль – ни одного привода в полицию, ни одного штрафа за вождение в нетрезвом виде или превышения скорости. Дима не без гордости думал, что в этом есть и его заслуга. Особенно с того дня, как Кирилл появился на пороге его скромной квартиры и сумкой вещей с вопросом: - Можно я поживу у тебя? Пока в квартире Дубина идет ремонт, пара снимает студию. С видом на Обводный, высокими окнами и парадной с лепниной на потолке. Обычно Кирилл приезжает за Димой и тихо-мирно сидит в телефоне, пока Дубин доделает все протоколы. Но сегодня Кир укатил в клуб с чуднЫм названием «Каракатица». Вроде бы, у кого-то из приятелей – День Рождения. Что же, праздник – так праздник. Диму разбудил звонок телефона в три часа ночи. - Дим… ты обещал забрать меня. Голос Кирилла звучал на фоне общего шума и музыки. - Хорошо. Ты где? - Ща локацию скину. - Только дождись, ладно? - Дим, я же обещал, бухой за руль не сяду. Хотя выпил всего ничего… я вообще на ногах не стоял, и то мог ехать. - Да знаю я. Скоро буду.       Ночной тариф вдвое дороже обычного. Плевать – сейчас главное забрать Кирилла. А то приятели могут так увести за собой, что до утра искать придется. Дима уже знает. «Каракатица» гремит басами, сверкает светомузыкой. Четыре часа утра. Кир нашелся на стоянке, возле своей Ламбы, припаркованной между «Бугатти Вейрон» и «Кайеном». Он курил и втыкал в телефон. Увидев Диму, рванул навстречу подъехавшей машине: - Димка! А я ждал-ждал! Едем домой! Все, я устал, хочу любви… И повис у него на шее. Диме стоило немалых трудов оторвать его от себя и усадить на пассажирское сиденье. - Дим, а у нас вода в тачке есть? Пить хочу, сушняк давит. - Кирь, это твоя тачка! Откуда мне знать? - Тогда давай купим воды. Умира-а-а-ю. И с блаженной улыбкой растекся по сиденью. Пришлось тормозить возле круглосуточного и покупать воду. Дима надеялся, что до дома они доедут без приключений, и это удалось… почти. Когда Ламба заняла свое парковочное место, Дима хотел было выйти из машины, но Кир поймал его за рукав: - Не спеши. Давай посидим еще… отдохнем. И притянув к себе, стал неистово целовать, шаря под рубашкой. Руки у Гречкина были холодные. Дима даже ойкнул сначала. Но затем стал отвечать на поцелуи с таким же жаром. И сам притянул к себе Кирилла. У мажора была очень нежная кожа, и Дима, оставляя засосы на шее, был уверен – завтра тому придется надевать бадлон. Следы останутся еще на несколько дней. Но кого волнует такая мелочь, когда вдвоем с любимым человеком в машине, а на улице ночь? Отопление включили на полную. Даже в мае в Питере не тепло, особенно под утро. И вскоре от жары стало нечем дышать. Кир помогал Димке раздеваться в тесноте машины. Видно, сам он привык жить в любимой тачке и снял легко куртку, цветастую рубашку и чуть подольше провозился с узкими облегающими джинсами. - Нравлюсь? – спросил он Диму, облизнув губы. - Ага… очень. Ты красивый, Кирь. - Я знаю. А покажи, насколько я тебе нравлюсь. И провел языком по губам Димы, побуждая его приоткрыть рот. Диме нравятся волосы Кирилла. Нравится зарываться волосами в высветленные пряди, перебирать их, угадывая под наведенной белизной родной темный оттенок. Нравится, когда самого Кирилла полностью слетает всё "наведенное" - маска богатенького избалованного мальчика, нахальная улыбка, пьяный блеск глаз. Когда всё это сменяется другим, настоящим. Когда Кирилл выгибается, как кошка, бесстыдно, нетерпеливо, его губы влажно блестят от поцелуев и чуть дрожат, выпуская стон, когда Дима сжимает пальцами мягкие пряди. - Дим... Сильнее. Дима улыбается, дразнит, нарочно чуть разжимает пальцы, поглаживает, щекочет за ушами. Кирилл щурится от удовольствия, но голос - хриплый, умоляющий: - Пожалуйста-а-а-а... Последняя буква размазывается в стон, когда Дима снова тянет послушные пряди - не до настоящей боли, но Кириллу именно это и нужно. Дима чувствует, как тело Кирилла дрожит, точно в лихорадке, он ерзает нетерпеливо, часто дышит, раскинув колени. Напряженный до предела член подрагивает в такт сбитому дыханию, частому ритму сердца. Кажется, одного касания будет достаточно, но сегодня Кирилл хочет другого. Дима тоже. Дима входит медленно, плавно, со стоном - сверху ему приходится бывать часто, но жаркая узость Кирилла каждый раз обволакивает, увлекает в себя, заставляя забыть всё на свете. - Дааа... - стонет Кирилл. Глаза у него совершенно пьяные. Без вина и наркоты. Ощущение заполненности сводит с ума, хочется принять на всю длину, сжать там, внутри, горячо и шелково, обнять собой, и весь мир сжимается до этого невероятного ощущения внутри, что рядом с этим теснота и неудобство машины! Он не просит быстрее и сильнее - Диме и самому нужно именно так. Толкается внутри до звездочек в глазах, выгоняя все мысли, выпивку, вообще всё, и модно только всхлипывать и хвататься за Димины плечи, царапаясь, как девчонка. Собственный член дергается, толкается в Димину ладонь, и надо совсем немного, чтобы... Мысли прерываются мокрой и жаркой вспышкой. Кирилл сопровождает коротким стоном каждый выплеск. - Дима-а-а-а-а... Распахивает глаза, впивается взглядом Диме в лицо. Ему надо видеть, как затуманятся эти глаза, когда Диме станет запредельно хорошо. Надо увидеть - и прочесть в этих газах то, что словами не всегда выскажешь. Но Кирилл увидит - и проверит, ни минуты не смея сомневаться. И пускай заниматься любовью в Ламбе совсем неудобно, тесно и душно. Но им сейчас очень хорошо – просто потому, что они есть друг у друга.