Любовь в Ламбе

      Раньше Дима не знал, что в короткие выходные можно получить такое множество впечатлений. А Игорь Гром, у которого не было ни выходных, ни отпусков, доказывал своим примером, что такие излишества стажеру ни к чему. Мол, надо ловить преступников, а не отдыхать.       Но после того, как Кирилл Гречкин появился в жизни Димы, и не просто появился, а занял главное место в ней, выходные стали столь насыщенными, что порой голова шла кругом от впечатлений. В короткие новогодние каникулы выбраться куда-то было сложно. Лететь или ехать далеко нет смысла. А оставаться в Питере не хочется, хотя там тоже есть на что посмотреть. Но разве это отдых – дома? - А давай рванем в Прагу? Всего два часа в небе, и мы на месте. Для мажора, разъезжавшего по Питеру на самой дорогой тачке слетать в Прагу, Мадрид, Париж – все равно, что для обычных людей съездить на электричке за город. И Дима никак не может к этому привыкнуть. А Кирилл не может привыкнуть к тому, что Диме сложно собраться с мыслями, прежде, чем рвануть куда-то. - Кир, как ты? - Нормально. Сейчас посижу еще… Дима гладит его по руке. Гречкин допивает пару глотков минералки без газа. В полете немого укачало, но это не беда. Пока ждут багаж, неприятные ощущения пройдут. И вот желтое такси, похожее на старинный автомобильчик везет их к отелю. Забронировать номер в новогодние праздники не так-то легко. Но когда деньги есть, то нет ничего невозможного. Едва закинув вещи в номер, Дима и Кирилл отправились осматривать вечернюю Прагу. Любовались старинными улочками причудливыми башенками и домами, а отогревались в маленьких кафе. - Дим, мне надо в аптеку, - сказал Кир, допивая кофе. - Что с тобой? – Дима даже слегка испугался. - Да так все нормально, обветрились руки и лицо. А Бепантен дома оставил. Бепантена тут не было, и им предложили какой-то жирный, похожий на вазелин, крем. Перед тем, как выйти снова на улицу, Дима сам намазал Кириллу нос и щеки. И заставил надеть перчатки.       И снова прогулка, почти до полуночи. Под конец пришлось вызывать такси, ноги уже не слушались. Зато как приятно было плюхнуться в отеле на огромную кровать с ортопедическим, не хуже домашнего, матрасом. И раздевать друг друга, шепча нежности. Еще в такси они целовались, мечтая скорее оказаться вдвоем. И Кирилл шепнул на ухо Диме. - Я покатаю тебя на красном автомобиле. Хочешь? М-м-м-м, это не Ламборджини, но уверяю, тебе понравится. - Не сомневаюсь, - шепнул в ответ Дима. Смазку купить уже не успели, и Кир порадовался, что хоть крем с собой есть. Тот самый, купленный в аптеке.

***

- Прокатишься, красавчик? Звучит уже не игриво-насмешливо, а так, что у Димы невольно алеют уши. У Кирилла какой-то талант произносить самые обычные фразы так, что они превращаются в непристойность. Хорошо еще, что Кирилл этим не злоупотребляет. А сейчас, в эту самую минуту Дима вовсе и не против. Скорее, наоборот. Дима сглатывает, видя, как Кирилл нетерпеливо блестит глазами, оглаживает себя, размазывая по напряженному члену крем - медленно, напоказ и при этом явно нетерпеливо. Движения пальцев и жирный маслянистый блеск завораживают. Хочется присоединится к этому, поддержать игру. Дима откуда-то знает, что крема уже достаточно. Будет легко, скользко и чертовски приятно. Перекинуть ногу через бедра Кирилла, секунду помедлить, примериваясь - и медленно начать опускаться. И правда - легко, скользко, и невероятно горячо. Распирающее чувство внутри не болезненно - приятно. Хочется еще и еще, скользить, насаживаясь до предела. - О-о-ох, Дим, какой же ты узкий... - выдыхает Кирилл, глядя прямо в глаза. Сбитое дыхание - точно в такт пульсации внутри, и Дима удивляется этому. - Обалдеть можно... Да я прямо сейчас... - Только попробуй, - Дима шутливо ведет пальцами по груди, не царапает, но кожа возле сосков такая чувствительная... Кирилл стонет снова: - Прости, прости, не буду... - Поехали, - Дима, кажется, и понятия не имеет, какой коварной и соблазнительной кажется сейчас его солнечная улыбка. Он начинает двигаться неторопливо, приноравливаясь, ища нужный темп. Впрочем, он находится почти сразу. Нужно только ощутить суматошное биение сердца Кирилла под своими пальцами. - Быстрее. Прибавь скорости, малыш! Можно и прибавить. Быстрее, резче, не выпуская из себя больше, чем наполовину, снова насаживаться до основания. Странное чувство - отдаваться, одновременно управляя. Ведь это Кирилл сейчас покорно принимает всё, что Дима дает ему - тугой жар внутри себя, неприличный, хлюпающий, но сводящий с ума звук, шлепки бедер о бедра, и сердце от этой скачки замирает сильнее, чем в несущейся на полной скорости ламбе. Кирилл подается навстречу, подмахивает бедрами, хочет больше, глубже и быстрее, хочет дотянуться, ощутить то чувствительное, нежное местечко внутри... Только найди и Дима вскрикнет в голос. И еще, и еще. Вечно бы слушал. Вечно насаживал на себя, сильно и сладко, чтобы звезды перед глазами, чтобы димины бедра дрожали под стиснувшими их до отметин пальцами, чтобы стоном в ответ на стон обжечь собой изнутри, и ощутить горячие капли на своем животе, за секунду до того, как Дима, мокрый и горячий, обмякнет, растечется по его груди, целуя. Потом нежно, почти целомудренно целоваться в душе и свалиться вдвоем под огромное одеяло, чтоб заснуть до утра. А утром продолжить «катание» прежде, чем идти на завтрак и на экскурсию по всяким достопримечательностям, вроде Карлова Моста или в Пражский Град. На то он и отпуск. Хотя б длиной в три дня.