«Забияка». В броне и пламени…

К майору Крассу сержант Аккерман лично ездить не стал. Будучи прожженным ветераном всей кампании на Кайре, Йорг разумно полагал, что чем больше собственное начальство тревожить, тем быстрее оное начальство изыщет для подчиненных какое-нибудь очень срочное и важное, но совершенно не нужное никому поручение. Меньше выделяешься — спокойней и дольше проживёшь, когда инициативные пойдут в атаку первыми. По этой простой причине, рапорт о получении экипажем Аккермана новой штатной бронеединицы отправился к командиру сводной группы прикрытия «Бранд» самым кондовым, простым и медленным способом: через канцелярию базы ремонта и восстановления военной техники, которая на ближайшие семь дней — именно такой срок был указан в рапорте, — становилась местом обитания самого сержанта и всех его подчиненных. Правда, имелся совсем не иллюзорный шанс на пропажу донесения где-то в извилистом и тернистом пути тылового документооборота, однако Йорг верил в силу имперской бюрократии. — Вы уж передайте там, куда надо, — с улыбкой попросил сержант многозадачного сервитора, который занимался сортировкой всей бумажной волокиты на рембазе. — Прошение. Тчк. Принято. Тчк. Ожидайте. Тчк, — скрипел изношенный длительной эксплуатацией киборгизированный кадавр, вмонтированный прямо в стойку за приемным окном. — Вот и славно! — Заключил Йорг, с улыбкой покидая святая святых бюрократического аппарата. Аккерману сегодня везло. Сначала на месте не оказалось въедливого и дотошного клерка Муниторума, который и должен был регистрировать рапорт, затем удалось, отстояв короткую очередь в бухгалтерии, получить талоны на топливо и продовольствие для своих людей, а под конец сержант, выбравшийся из канцелярии, перехватил спешащий куда-то по своим делам «Атлант». — Подкиньте к пятому цеху, — крикнул он мехводу бронированного эвакуационного тягача, чья голова как раз торчала из распахнутого люка. — Залазь, бронелобый, — лениво махнули ему из полутьмы ходового отделения. — Домчим быстро, ты и моргнуть не успеешь. С удобством разместившись на пышущих жаром решётках системы охлаждения турбины, Йорг подумал, что иногда быть заслуженным ветераном-фронтовиком всё же очень и очень удобно. Не зря цеплял нашивки за ранения и рядился в форменный комбинезон, чисто выстиранный накануне Ильясом… У пятого цеха «Атлант» уже ждала делегация из более чем десятка воентехников разной степени засаленности. Как и полагалось ему по должности, самым изгвазданным в моторном масле был Карл Фошше, чьё лицо буквально светилось от довольства и жажды кипучей деятельности. — Герр сержант, — опознал первый капрал своего командира, — во исполнение вашего утреннего приказа мной не ранее как полтора часа назад завершена полная всестороння проверка топливной системы полученной боевой машины. Разрешите доложить о результатах? — Разрешаю, — важно кивнул Йорг сверху. Он слишком пригрелся на радиаторе тягача и просто не хотел слезать ради официоза. Промозглая сырость, сменившая недавнюю метель, располагала к такой телесной слабости. Мерзкий климат Кайры не уставал напоминать о себе простым труженикам фронта. — Двигательную установку прогрели, патрубки проверили, основной мотор запустили, — обстоятельно рассказал капрал. — У резервной турбины заводской брак на лопатках компрессора, уже окалина лезет. В камере сгорания — забытый кем-то гаечный ключ. Тут необходимо сделать небольшое отступление. Все танки и большинство боевых бронированных машин, поставляемых и производимых для сил Имперской Гвардии на поверхности Кайры, как и положено по СШК, комплектовались комбинированной силовой установкой. Она включала в себя и обычный двигатель внутреннего сгорания мощностью в тысячу лошадиных сил, и установленную параллельно полуторатысячесильную турбину, предназначенную для эксплуатации при благоприятных погодных условиях. С нормальной погодой на Кайре всегда было плохо, поэтому все экипажи тяжелой гусеничной техники, провоевавшие на своих машинах дольше двух-трех месяцев, забывали о вечно барахлящей и капризничающей турбине, как о страшном сне. Точнее, почти все… Сто второй отдельный танковый полк с планеты Гаммельёрд стоял тут особняком. Слишком уж его офицеры привыкли иметь под рукой солидный запас мощности, а значит — возможность вовремя сменить позицию, быстро сократить простреливаемый участок или банально проломить корпусом особо толстую феррокритовую стену. Потому и возился первый капрал Карл Фошше над ремонтом капризного агрегата, к тому же поступившего экипажу с явным заводским браком… — Решаемо? — Для порядка уточнил Йорг. Сержант уже прикидывал, что в случае невозможности восстановления турбины он просто спихнет проблемный «Аннигилятор» обратно на руки зампотеху рембазы. Перспектива получить под командование огнемётную «Химеру» пугала не так сильно, как риск внезапно заглохнуть и не завестись в мешанине уличных боёв где-нибудь в предместьях Якобштадта, которые полк должен был начать отбивать обратно в самом скором времени. — Вполне, — не распознал командирских чаяний механик-водитель. — Снимем турбину с одного из линейных танков, там в ангаре как раз стоит один такой, уже без движка и расканнибаленый по оборудованию. — Так это вы тут тягач ждёте, чтобы агрегат к нам в бокс перевезти? — Сообразил Аккерман. — Хвалю за инициативность, занимайтесь. А я пока остальных проведаю, надо же узнать у Диего, что там с вооружением. — Яволь, герр сержант! — Молодцевато вытянулся и рявкнул довольный похвалой капрал. Покивав в ответ, Йорг спрыгнул с нагретого корпуса «Атланта» и, протолкавшись через бесцеремонно полезших на тягач ремонтников, двинулся вдоль стеночки к временно своему боксу. Можно было, конечно, и по центру пройти, не замарав сапоги в лужах технической жидкости, но бронетехника здесь гоняла весьма габаритная, а проверять реакцию чужих мехводов на своей шкуре Аккерман не собирался. Выделенный его экипажу бокс встречал сержанта визгом углошлифовальной машинки, стойким запахом отработавшего автогена и разбросанными в творческом беспорядке железяками. А ещё, что было особенно неожиданно, мощным потоком тепла из крайне ценного агрегата — переносного химического отопителя, установленного в торце помещения. В центре всего этого бардака высился «Аннигилятор», бронированный корпус которого был открыт во многих местах. Из технических лючков торчали провода и электронные блоки, бортовые экраны сняли, а массивная компрессорная камера турбины висела над танком на эвакуационных тросах, зафиксированных через потолочные балки. Импровизация, как она есть… — Где взяли и на что сменяли? — Деловито поинтересовался у выглянувшего из-под танка Ильяса сержант, для наглядности ткнув пальцем в завывающий на высоких оборотах отопитель. — Махнулись с технарями в курилке, им как раз нивелир для проверки горевших стволов у «Гидры» понадобился, — доложил стрелок вспомогательного вооружения, оправив задравшийся до пупка вязаный свитер. Кажется, рядовой как раз занимался сборкой станины под курсовой тяжелый болтер. Сам крупнокалиберный агрегат лежал на брезенте справа от танка, аккуратно разобранный и тщательно смазанный дотошным Мурадовым. — Вернут хоть? — Для порядка уточнил Йорг. — Пусть только попробуют не вернуть, — веско заверил Ильяс и взвесил в могучей руке разводной ключ на пятьдесят: — Догоню и ка-ак отберу — моргнуть не успеют! Он мог и уже не раз догонял. Родная Ильясу планета Дашт, что в Сегментуме Пацификус, отличалась увеличенной на тридцать процентов от нормы силой тяжести и обширнейшими прериями, по которым от немного одичавших колонистов бегали шустрые козлороги. Чтобы юноша там прошёл ритуал становления мужчиной, ему предстояло принести в родовое селение самостоятельно загнанного до смерти зверя. Чем крупнее и быстрее был трофей, тем больших почестей удостаивался охотник. Сержант Аккерман знал это, потому что Ильяс Мурадов любил рассказывать об оставленном много лет назад доме, куда он, похоже, и не надеялся вернуться. — Верю, — кивнул подчиненному Йорг и скинул с плеч шинель, в которой уже становилось слишком жарко: — А где Диего? — Ривас проверяет, чтобы эти, как он сказал?.. А, точно, pollas estúpidas! Так вот, чтобы эти самые не сломали его нивелир, а заодно и посмотрит фокусирующие линзы для пушек. Говорит, могут быть не обнаружимые в полевых условиях дефекты. — Это правильно, это хорошо, — согласился с бойцом сержант. Он быстро нашёл среди общей кучи вещей в углу — совсем небольшой, справедливости ради, — собственный черный баул с рабочим комплектом и уже натягивал на себя замызганный, протёртый, но такой привычный комбинезон. Скинув в сторону кожаный командирский планшетник, Йорг подпоясался, подумал немного, вернул на место кобуру с лазерным пистолетом и полез на башню своей новой боевой машины. Ветераны не расставались с личным оружием даже в глубоком тылу, не говоря уже о прифронтовой зоне, каковой считалась Канкаанпяа. Вражеские диверсионно-разведывательные группы иногда забредали в самые неожиданные места, пользуясь превосходным знанием горных троп и старых городских коммуникаций. В округе также хватало мародёров, дезертиров из числа окруженцев или просто неадекватных солдат. — Займусь пока воксом и ауспиками, — сообщил Аккерман вопросительно обернувшемуся подчиненному. — Меня не отвлекать, только если не вернётся Карл со сменной турбиной. Ильяс одобрительно кивнул, мол, всё понял, командир, не дурак, и вернулся к прикручиванию на место опорной тумбы для болтера. Перестав обращать на Мурадова внимание — повторять ему дважды обычно не требовалось, — Йорг погрузился в трудозатратный, но весьма занимательный процесс разбора вокс-станции паттерна «Анвиллус-Кварта». Не следовало отлынивать от работы, раз все остальные были заняты. Экипаж танка — одна большая семья, которой вместе и служить, и воевать, и гореть, в конце-то концов…

***

— Ниже, ниже спускай. Тяжеленный агрегат, весивший почти три тонны при близкой к нормали гравитации Кайры, опасно накренился на тросах и едва не задел поднятые от греха жалюзи над масляным радиатором. — Гроксово дерьмо! — Заорал Йорг, что есть мочи уперевшись обеими руками в выхлопной патрубок: — Назад, назад, Карл! — Нас тут щас размажет, — присоединился к своему командиру Диего, подпиравший компрессор высокого давления с другой стороны. Подозрительно дрогнув, из-за чего у Аккермана сердце аж удар пропустило, танковая турбина медленно поползла вверх. Удерживающие её тросы угрожающе потрескивали, с лебедки снова летели частички ободранной ржавчины, а за шиворот так и норовил капнуть солидол. Кажется, невидимый отсюда Диего на всякий случай забормотал одну из малых литаний Катехизиса Машины. Служители Омниссии когда-то требовали неукоснительного соблюдения ритуалов обслуживания, но прагматичные и не слишком набожные танкисты предпочитали собственные формы поклонения Деус Механикус. Помогло и на этот раз… — Теперь как? — Уточнил капрал пару минут спустя, когда нестабильная система была застопорена в более-менее надёжном положении. — Норма, — устало откликнулся Йорг. — Сейчас выставимся и опустим. Процесс монтажа другой турбины, снятой с тяжелой осадной бомбарды «Колосс» во дворе, проверенной и теперь уж точно рабочей, шёл нервно, медленно, но достаточно успешно. Хоть посадочные кольца на основании агрегата немного отличались от стандартных для «Аннигилятора», однако габариты позволяли разместить механизм в тандеме с «родным» танковым дизелем. Кроме несколько увеличенного расхода топлива, у такой комбинации были свои несомненные плюсы, вроде дополнительной сотни лошадиных сил мощности или повышенной износостойкости самой турбины. «Колоссы» издавна отличались лучшей надёжностью двигательных установок среди всех самоходных орудий Имперской Гвардии, а применяемые в их конструкции переделанные ходовые части танков «Леманн Русс» позволили взаимозаменить многие механизмы с «Аннигилятором». — Ну, заканчиваем, — решил Йорг и скомандовал капралу, — Карл, спускай помаленьку. Разберёмся с турбиной и можно будет помыться, наконец! — Яволь, герр сержант, — пропыхтели из-за корпуса «Атланта». Ремонтно-эвакуационный тягач здорово послужил экипажу Аккермана за последние дни. Во-первых, с его помощью удалось быстро и без особых сложностей растащить наименее целые остовы уничтоженных бронемашин во дворе. Бонусом шёл дополнительный топливный бак, реквизированный с повреждённого «Таурокса». Бочкообразная конструкция сильно воняла прометием, но предприимчивый Карл уже залил её концентрированным содовым раствором и выставил на въезде в ангар, чтобы протянуло. Бак собирались использовать в качестве импровизированной купальни… Во-вторых, благодаря встроенной кран-балке, мощной лебёдке и удобным зацепам «Атланта», получилось аккуратно снять с одного из сгоревших танков вполне целый спонсон. К сожалению, только правый, потому что левый был разбит прямым попаданием из чего-то очень крупнокалиберного, но Йорг не расстроился. У него просто не было ещё одного лишнего стрелка на оборонительное вооружение. По всем документам стрелок на самом деле был, однако сержант знал: рядовой Абд аль-Халик Яхья бин Али аль-Калули, всё ещё числившийся за экипажем, пропал без вести при прорыве из Якобштадта больше недели назад и с тех пор о нём никто ничего не слышал. Как подозревал Йорг, хитрый талларанец, попавший в сто второй полк после разгрома собственного подразделения полгода назад, просто решил втихаря дезертировать и отсидеться где-то в тылу нескончаемой мясорубки. Честно говоря, Аккерман не мог винить своего подчиненного. Годы непрекращающихся сражений без отдыха и внятных успехов на фронте, а также эфемерность окончательной победы подтачивали веру и стойкость даже самых, казалось бы, сильных духом солдат. С тем, что не могла совершить пропаганда восставших, в конце концов справлялись мерзкий климат, отсутствие ротации и банальная усталость от войны. Бесконечно сражаться могли лишь богоподобные Астартес… Сержант знал — рано или поздно, но конфликт на Кайре завершится победой верных Империуму войск. В то, что он сможет дожить до этого благословенного Императором дня, он уже давно не верил. Слишком много друзей и сослуживцев Аккермана легли в сырую землю за те семь лет, в течение которых сто второй Гаммельёрдский бился на этом забытом верховным командованием серо-голубом шарике в номерном секторе Сегментума Темпестус. Слишком мало осталось тех молодых и бесшабашных героев, что когда-то пришли сюда, надеясь на быструю, славную и почти бескровную победу. Всё изменилось. Война сожрала и извратила главное — надежду на лучшее, хоть и несбыточное будущее. Об этом свидетельствовала даже главная танкоремонтная база в Канкаанпяа, некогда возведенная, чтобы восстанавливать до сотни боевых бронированных машин в неделю, но теперь выдающая едва ли два десятка танков в месяц… Про то кричали вымершие улицы разбитых боями и бомбёжками городов. Так говорили шумные цеха мануфакторумов, давно не производивших ничего, кроме самого простого, необходимого и востребованного на фронте… Кайра ломала. С безжалостностью слепого рока крушила жизни, судьбы и веру… Силы истощались. Резервы сгорали в бесконечных атаках, оборонительных боях и контратаках, а в мясорубку сражений шли сводные подразделения, собранные из остатков частей. Война уже стала смыслом жизни, величайшим испытанием и единственно возможным будущим как коренных жителей Кайры, так и тех, кто пришёл к ним на помощь в этот тёмный час.