«Забияка». В броне и пламени…

Термос, под горловину заполненный самым настоящим кьётом, неугомонный Карл откуда-то притащил вечером четвёртого дня с начала ремонта «Аннигилятора», и поначалу явления капрала народу, в общем-то, никто даже не заметил. Слишком уж занят был остальной экипаж, аккуратно приваривая правый спонсон на его законное место. Сам спонсон, оснащённый весьма нетипичным для экипажа Аккермана тяжелым огнемётом, просто так вставать на место совершенно не желал. Пришлось повозиться с заклёпками, а затем нудно перепаивать оригинальную проводку. Как обычно, помогали в этом нелегком деле лишь чья-то мать, Бог-Император и, неожиданно, тухлые волки. Что уж тут, родная планета Ильяса выделялась очень колоритными и подчас весьма прилипчивыми ругательствами… Лишь спустя полтора часа, когда спонсон наконец установили на крепления, довернули все болты, какие нужно было, убрали домкраты и даже проверили изменившуюся развесовку танка, Йорг обратил внимание на необычно тихое и какое-то даже одухотворенное поведение капрала. — Рассказывай, Фошше, какая мошка тебя покусала? — Вопросил Аккерман и продолжил под беззлобные смешки остальных, — Или может быть это была совсем не мошка, а миленькая служительница Экклезиархии? — Если вы, командир, сможете разыскать где-нибудь в радиусе сотни километров действительно милую, но при этом свободную монашку, то я лично возведу памятник в вашу честь, — неожиданно официально отвечал Карл. Выглядел он при этом столь благодушно, что у Йорга закрались вполне законные подозрения. На монашку, конечно же, рассчитывать не приходилось, но хитрый пройдоха вполне мог разыскать в окрестных руинах согласную на всё вдовушку, готовую скрасить досуг бравого ветерана. Вопрос был отнюдь не праздный. Если Фошше действительно провернул такую аферу за спинами всего экипажа, в то время как его посылали за продуктами, то капрала требовалось непременно наказать. И чтобы другим неповадно было бегать по бабам — а дисциплина и без этого фактора была никакущая, — и чтобы вернуть много о себе возомнившего Карла обратно на бренную поверхность Кайры. В первую очередь ради его, капрала, блага. Слишком уж часто Йорг видел, к чему приводили такие расхолаживания в казавшейся мирной обстановке. Слишком многих друзей успел похоронить за последние семь лет… Тем временем сам Фошше определенно заметил подозрительные взгляды остальных членов экипажа и хитро подмигнул. — Идите мыть руки, грешные, и я представлю вам настоящее чудо, достойное самого Императора, буде он ступит в этот забытый Им мирок! Оценив экспрессию в голосе капрала, Йорг понял, что тут замешана определенно не женщина. Карл, хоть и любил потрепаться о своих редких любовных похождениях, никогда не превозносил и не выпячивал это перед остальным экипажем. Здесь же в его тоне определенно звучало почти благоговение… — Чего это он? — С удивлением поинтересовался только выбравшийся из боевого отделения танка Диего, глядя в спину Фошше. — Наверное, пикт-камеру где-то спер, — предположил сержант Аккерман, знавший о невысказанной страсти подчиненного к синематографу. — Не, тут другое, — в сомнении протянул наводчик. — Вот и узнаем, — решил Йорг. — Выбирайтесь все. Посмотрим, что он там притарабанил. Честно говоря, Аккерману просто надоело стоять и думать, когда можно было пойти, всё выяснить и уже тогда сделать что-нибудь. Возможные варианты действий колебались между почти невозможным «отнять и вернуть владельцу», более реальным «похвалить и разделить на всех» и самым вероятным «наорать и выкинуть». Своего мехвода Йорг знал хорошо… Как выяснилось спустя считанные минуты, всё же не так хорошо, как предполагал сержант. Почему-то это совсем не расстроило Аккермана. — Это же… — хмурился слишком серьёзный Ильяс. — Нет, ну Карл, ну пройдоха! — Искреннее восхищался сослуживцем Диего. — И как только удалось? Молодцом! — Что там? — Проявил интерес даже всегда тихий и вежливый Радомир, примостившийся в уголке у верстака, заваленного деталями, бумажными схемами и мотками разнотипных проводов. Среди всех своих сослуживцев сержант Аккерман в очередной раз оказался самым практичным, с чем не преминул сам себя поздравить. Что бы они без него делали… — Где взял и есть ли там ещё? — Спросил Йорг, проникновенно взглянув в кристально-честные, а потому подозрительные глаза Карла Фошше. — Не поверите командир, встретил в городе ребят из роты Микельсена! — И на что сменял? — С большим подозрением уточнил Ильяс. — Ни за что не поверю, что эти жмоты так просто отдали тебе полный термос такого… дефицита. О нелюбви выходца с Дашта к гаммельёрдской кухне знали все, поэтому слева зафыркали, справа громко хмыкнули, а сам Аккерман просто тяжело вздохнул. — Чем хотите поклянусь, герр сержант, но так и было! — Вскричал Фошше, почему-то воспринявший это, как упрек в свой адрес: — Их куда-то дернули в срочном порядке, полным составом и с коек! Форс-мажор, понимаешь! Даже легкораненым сказали оружие получать, к марш-броску готовиться. Куда уж тут с супом? Заслышав о такой суете в соседнем подразделении, Йорг нахмурился и задумался. Мотопехотная рота Микельсена в настоящее время напоминала скорее хорошо разожравшийся взвод выздоравливающих, но никак не полноценный штурмовой отряд, каковым и числилась. Учитывая некоторые новости, которые сержанту по большому секрету сообщил давний знакомый в службе обеспечения ещё сегодня утром, картина вырисовывалась нехорошая… — Ладно уж! — Решительно оборвал дурные мысли Аккерман. — Добыл — честь тебе и хвала, Карл. Хвалю за смекалку! А теперь ложки достать, к обеду присту-у-упить! — Яволь, герр сержант! — Дружно рявкнули его подчиненные в четыре голодные глотки. Дальнейшее совместное поглощение пищи сопровождалось лишь бульканьем разливаемого по котелкам бульона, громким стуком ложек о латунь, лязгом челюстей и довольным сопением. Даже Ильяс, обычно с подозрением относившийся к любимым блюдам остальных, с аппетитом поглощал живительное горячее варево. Вообще, в рецепте кьёта не было ничего секретного или слишком уж редкого. Просто очень сытный и несложный в приготовлении суп, который готовился из потрошков молодого гроксёнка, с добавлением различных имевшихся под рукой овощей, вроде картофеля, моркови, лука, и риса, но в конце обязательно начинялся большим количеством всяких специй. Кьёт пленял воспоминаниями о Родине, растапливал заледеневшие и огрубевшие сердца ветеранов, навевал мысли про дом, тепло очага и нежные руки матери… Что ещё нужно было людям, не первый год сражающимся на позабытой войне в тысячах световых лет от своей планеты? — Настоящий, родной, нажористый… — с благоговением протянул Диего пятнадцать минут спустя, когда термос очень значительно полегчал, а голод уступил место сытой расслабленности. — Это точно, — словно обожравшийся гроксовых сосисок кот, щурился Карл. — Угум, — Радомира можно было и не спрашивать. — Вкусное, — кажется, сам удивился тому, что сказал, Ильяс: — И правда вкусное, не вру… Сержант лишь благодушно кивнул, поддерживая экипаж в поразительном единстве мнений. Наводчик уже разливал кипяток по алюминиевым кружкам, в то время как механик-водитель чёткими, взвешенными движениями резал вываленный на более-менее чистый кусок фанеры брикетированный концентрат, заменявший танкистам рекаф холодными зимними вечерами. На стихийно образовавшийся стол из перевёрнутой днищем вверх бочки сыпали кто чем богат, не стесняясь и не сдерживаясь. Галеты из сухпайков, мелкие ириски здешнего производства, которыми обычно подкупали младший служебный персонал женского пола, банка гроксового жира, намазываемого на тонкие крахмальные хлебцы… Стихийный праздничный ужин не поражал разнообразием и уж точно не стал бы самым вкусным, но здесь и сейчас это была лучшая совместная трапеза одной небольшой семьи, неразрывно связанной через броню стального колосса за их спинами. — Может, по пятьдесят? — Предложил разошедшийся капрал. В вытащенной им из-за пазухи фляжке булькало что-то явно высокоградусное, но совсем неуместное прямо сейчас. Сержант Аккерман вздохнул. Портить хорошее настроение сослуживцев не хотелось, однако вопрос требовал обсуждения. Он и без того откладывал всё уже почти сутки… — Позже, Карл, — остановил Йорг мехвода. — Есть проблема, важная. Танкисты подобрались. Не знакомый с ними человек вряд ли бы заметил это, но Аккерман видел, как за мгновения меняются позы Диего и Радомира, как хмурится Ильяс, или как сосредотачивается ещё пару секунд назад расслабленно-веселый Карл. Теперь на своего командира смотрели четыре ветерана сто второго Гаммельёрдского танкового полка, прошедших огонь, холод и кровавую баню нескольких лет бесконечных боёв на передовой Кайры. Сержант выдохнул, прикрыл глаза, сосредотачиваясь, и приступил к рассказу. — Я выяснил, почему нам дали этот конкретный танк, — он обвёл сослуживцев взглядом, убеждаясь, что они внимательно слушают, и продолжил: — Мы — уже третий экипаж за два месяца, который на него сажают. Ильяс и Диего переглянулись, Радомир лишь кивнул, показывая, что понял. Карл дисциплинированно приподнял руку, в его голове явно крутился не один вопрос. — А где остальные два? И почему зампотех нам сказал, что танк только неделю как с завода прибыл? — В земле, — жестко припечатал Йорг. — Первый — вчерашние салабоны из учебки, они танк едва получить успели, как их на передовую бросили под Суалавеси. Во встречный бой, чтобы прорыв бронегруппы повстанцев остановить. Мехвод там был, говорят, криворукий, вот и спалил фрикционы на рывках. Следом привод башни закоротило, ну а молодняк, понятное дело, машину свою тут же бросил. Капрал Фошше скривился, будто червя в своей кружке с концентратом нашёл. Диего почесал затылок, криво ухмыляясь, словно не понимал, как такое можно учудить. Ильяс просто сидел насупленный, а Радомир молчал и громко прихлёбывал любимое варево. — Короче, на отходе попали под миномёт, всех — насмерть, — продолжил повествование сержант Аккерман. — Прорыв остановили соседи, затем мятежников отогнали, а танк спустя пару недель вытащили сюда, на рембазу. Привели в порядок, конечно, всё как надо, ну и передали сводному экипажу из тридцать шестого ударного Хальдмарского дивизиона. — Это которые пижоны из «Слепых Куриц»? — Ехидно уточнил Карл. — Спесивые ублюдки, гонору в них много, а на деле хуже местных СПО. Эти хотя бы не корчат из себя невесть что. Диего хохотнул, Радомир отвлёкся от кружки, даже сержант позволил себе пародию на улыбку и только Ильяс продолжал насуплено молчать. — Кажется, они именовали себя «Стальными Кирасирами», но и так пойдёт. — Главное, чтобы не «Суслики-Кровохлёбы», — буркнул Ильяс. — Чем дело кончилось, командир? — Все умерли, — пожал плечами Йорг. — Взяли этот танк, сразу собрались выдвигаться, как он заглох… Прямо в разгар воздушной тревоги. Прометиум смерзся, ну да вы знаете, три дня возились, чтобы работало всё. В общем, экипаж рванул в укрытие, и на них сверху упала фугаска на двести фунтов. Танку хоть бы хны, а треть двора в ошмётках человеческих… Тут даже офицеры заволновались, отправили машину на полное техобслуживание с профилактическим освящением именем Омниссии, да только слухи уже поползли и все экипажи от такого «счастья» отказывались. Теперь вот мы — следующие. В боксе повисла напряженная и густая, хоть ножом режь, тишина. Радомир молча ковырял носком сапога рокрит, Диего потирал затылок, словно надеялся, что Император ниспошлёт ему ответы на все вопросы Мироздания, Ильяс угрюмо глядел в пустую кружку, а капрал теребил щетину. — Да не, слухи это всё, — не выдержал первым рядовой Ривас. Механик-водитель был иного мнения. — Слухи-то слухами, да только третьими быть не хотелось бы. Примета очень уж скверная. — Нормально всё будет, хороший танк. Отзывчивый… Взгляды скрестились на боевой машине. Бронированный монстр, весящий всего пятьдесят четыре тонны против стандартных пятидесяти восьми из-за отсутствия левого спонсона, безучастно стоял позади разговаривающих танкистов. Стволы лазерных орудий холодно смотрели в пространство, блестя новенькой шаровой краской, тщательно нанесенной на кожухи систем охлаждения. Штрихованный камуфляж из белых, черных и серых полос придавал «Аннигилятору» немного потусторонний вид. Сержант Аккерман жестом предложил каждому высказаться по ситуации. — Ну, они без уважения-то к танку, — первым взял слово Ильяс. — Неправильно это — так машину бросать. Вот танк и осерчал на них. — Согласен, — рубанул Диего. — Сами виноваты, курицы трусливые, кто ж своего боевого товарища вот так кинет? — Ещё и не обкатали его как следует, не прогрели и не проверили, — подхватил капрал Фошше. — Это мы его со всех сторон вылизали, турбину поменяли, да забытую шестеренками железяку наружу вытащили… А эти — одно слово что танкисты! Оставался только Радомир. — Как ты к машине, так и она к тебе, — коротко высказался бывший заряжающий, зябко кутая обожженные и перебинтованные руки в толстые рукавицы. Снова замолчали. — Ну, значит определились, — через пару минут переглядываний и настороженной тишины принял окончательно решение сержант Аккерман и прокашлялся. Он поднялся, остальные танкисты последовали примеру командира. Споро дошагав до боевой машины, Йорг развернулся к подчинённым и принялся сыпать командами, словно пёс — лаем. — Ра-а-авняйсь! Сми-и-ирна! Значит, слушать боевой, чтоб его, приказ! — Сержант Аккерман оглянулся на танк, чтобы хлопнуть боевую машину по гусенице: — Стального зверя нашего ценить и уважать, в беде не бросать, тщательно обслуживать и нужные литании машинным духам вовремя читать! Вопросы? — Никак нет, герр сержант!!! — В четыре глотки рявкнул его экипаж. — Раз так, значит вольно, — резюмировал Йорг. Он шагнул было обратно к столу, но остановился, вспомнив один важный момент, о котором со всей этой нервной суматохой едва не забыл. — И вот ещё что, придумайте-ка нашему «Аннигилятору» имя. — Чтоб враги боялись? — Уточнил Карл. — Чтоб ему, — ткнул пальцем в танк Аккерман, — понравилось. Остальное уже вторично. Кто засмеялся первым, сержант так потом и не вспомнил. Просто всем было хорошо, легко и снова весело. Даже танк за их спинами, казалось, стал чуть живее и больше не виделся в полумраке бокса эдакой бледной громадой. Взмыленный посыльный притащил лично в руки Аккерману пакет от майора Красса всего через девять часов после того разговора…