«Забияка». В броне и пламени…

Сбой системы ориентирония… Дорога не опознанна… Обнаружены признаки варп заражения… Аварийный переход в аналоговый древнетерранский метод ориентирования… Сброс настроек аутспика до версии 1.0… Через триста метров поверните направо…

***

Ждали долго. Примерно шесть часов спустя двигатель всё так же работал, но стала чудить измерительная техника. Когда у Йорга начал идти в обратном направлении даже высокоточный двойной хронограф, танкисты снова проверили уровень топлива. Изменений не было, отметка на механическом щупе раз за разом показывала стабильные пять сотен литров прометиума только во внутренних баках. Напряжение внутри боевой машины нарастало… — Никто наружу не полезет, — отмёл все добровольные поползновения Аккерман. — Вспомните главное правило варп-перелётов: никогда не нарушать целостность поля Геллера. Иначе всем крышка. Так и тут, считайте, что наш танк это своеобразное поле Геллера. Вылезешь — умрешь. — Диего вот вылез и ничего, — справедливо заметил Ильяс. — Ничего я не вылез! — Возразил наводчик. — Только люк открыл, как мне снега сыпануло, словно из бочки! Опять замолчали, мрачно переглядываясь между собой. — Еды нам хватит на десять дней, — перешёл к более приземленным вещам Йорг. — На двадцать, если растянуть как следует. С водой проблем нет, будем открывать люк по необходимости и кипятить от аккумуляторов, раз уж они у нас тоже «бесконечные». — Вопрос, куда нужду справлять, — буркнул Мурадов. — Если в какую-то тару здесь, то уже через сутки мы от вони начнём броню изнутри скоблить. Даже вентиляторы не помогут. Проблема была действительно серьёзной. Пятеро здоровых мужчин ежесуточно вырабатывали до нескольких килограмм биологических отходов, с которыми нужно было что-то делать. Самый простой вариант — использовать куски брезента с плащ-палаток и выбрасывать отработанное через эвакуационный люк, — отмели сразу же. — Во-первых, мы не знаем, что под нами: снег, земля или какая-нибудь потусторонняя ерунда, — рассудил Аккерман. — Во-вторых, ну сделаем мы так раз, другой, а потом либо брезент кончится, либо свободное пространство под танком… Есть желающие первыми сунуть задницу наружу? Желающих, судя по кислым лицам, не было. — Может, попробуем сдвинуться, командир? — Озвучил посещавшую каждого мысль Карл. — А если там, — судя по звуку, долбанул Ильяс гаечным ключом в люк: — только этого и ждут? Вот ты за рычаги сядешь, газку поддашь, а в нас сверху какая-нибудь молния — шарах? — Не будет такого. Император защитит, — без особой уверенности пробормотал капрал. Разговор сам собой заглох. Время без дела тянулось донельзя медленно, словно жировой концентрат на фабрике или какая-нибудь мифическая патока, о которой Йорг часто слышал от старших офицеров, но ни разу не пробовал и даже в глаза её не видел. Зато в сортах рыбы разбирался на зависть столичным гурманам, да… Сержант опять приник к средствам наблюдения, тщетно пытаясь разглядеть хоть что-то. Картина снаружи не поменялась — было темно, шёл снег и по-прежнему темнели в паре десятков метров чёрные стволы сосен. Сугробы и те, казалось, совершенно не увеличились в размерах, но тут Йорг ручаться не мог. В ожидании непонятно чего прошло ещё несколько часов, хотя Аккерман не исключал, что минут. У экипажа просто не осталось ни одного способа даже для примерного определения времени. — Да сколько можно ждать-то! — Сдали нервы у Диего. — Герр сержант, и правда, на одном месте мы так ничего не высидим, — поддержал наводчика механик-водитель. Йорг на всякий случай ещё раз выглянул наружу — там всё равно ничего не поменялось, покосился на маленький образ имперской аквилы, аккуратно прикрепленный к пульту управления совмещённым многоканальным прибором наблюдения, и подумал, что Бог-Император, кажется, подбросил ему то самое дело, о котором сержант Аккерман грезил, засыпая, всего сутки назад. Почему-то от осознания этого хотелось ругаться… Преимущественно — матом. — Экипаж, внимание, — включил Йорг громкую связь. — Своей волей принять решение не могу, вопрос вне моих компетенций. Посему выношу на голосование вопрос: двигаемся или стоим дальше? Отвечать под запись, «да, двигаемся», либо «нет, стоим». — Аргументация принимается, герр сержант? — Ехидно уточнил Диего. — В случае провала всей этой затеи будешь аргументировать сначала комиссару, а затем и Богу-Императору лично, — отмел несвоевременные юморески Аккерман. — В протокол не впишу, но если хочешь — аргументируй. — Яволь! — Изобразил служебное рвение наводчик. — Разрешите приступить к голосованию? Йорг вытащил ежедневник, быстро вырвал чистый лист желтоватой бумаги и расчертил от руки более-менее ровную табличку, куда собирался заносить результаты. Не только для истории, но и в качестве отчётности. Сержант знал: когда «Забияка» доберется-таки до расположения сто второго Гаммельёрдского, их будет ждать непременное разбирательство. О том, что будет в случае, если найти полк не выйдет, он старался пока не думать. Хватало более важных и срочных проблем… — Начинаем, — велел он. — Диего? — Я за то, чтобы ехать, командир, — пожал плечами наводчик. — Раньше тронемся — сразу всё решится. А то сидеть и гадать, будет что или нет, очень уж напряжно. Да и нервы совсем не железные. — Нервы — это важно, — согласился с ним Йорг, вписав результат в табличку. Один — «да». — А я вот против, — не дожидаясь приглашения, буркнул снизу Ильяс. — Дернуться и помереть всегда успеем. Тут обстоятельно нужно, аккуратно. Не рывком, как привыкли… Один — «нет». У Аккермана не были ни малейших сомнений в ответе Мурадова. Каждый, кто знал стрелка сколь-нибудь долго, понимал, что Ильясу просто нужно ещё немного времени, чтобы примириться с суровой реальностью и тоже решиться на бросок прочь с осточертевшей поляны. Вероятно, через сутки-двое он бы сам предлагал попытку прорыва в неизвестность. С другой стороны, сержант специально хотел провести голосование сейчас. Надежда на то, что всё разрешится само собой, всё ещё теплилась в Аккермане. — Карл, твоё мнение? — Продолжил Йорг. — Надо двигаться, герр сержант, — отозвался капрал. — Чем дольше стоим — тем меньше шансов потом с места тронуться. Предчувствие у меня нехорошее, кровью Императора клянусь! Два — «да». Предчувствиям мехвода Аккерман доверял, особенно высказанным на трезвую голову и в боевой обстановке. Пару раз они уже спасали экипаж от противотанковых мин и артобстрелов, а однажды так и вовсе уберегли всю роту от засады вражеских противотанкистов. Помнится, лейтенант Ниссен даже хотел представить капрала к награде за тот случай… Недолго, потому что буквально через пару дней хитрый Фошше обменял у соседей по левому флангу целый грузовик отличнейших трофейных рукавиц. Соседи — вечно голодные, но по-своему удачливые СПО-шники, получили взамен десять мешков такой же трофейной крупы. Правда, снизу они были конкретно подмочены, из-за чего начали немножко гнить… А «покупатели» слишком хотели жрать, чтобы разбираться и досконально проверять товар. В общем, рукавицы рота таки получила, а капралу достался выговор в личное дело вместе со всеобщим признанием как крайне хитрого и предприимчивого типа… — Радомир? — Отвлекся от воспоминаний Йорг, за переживаниями чуть не забывший о втором стрелке. — Можем ехать, можем и стоять, — задумчиво протянул Славич и смолк, будто бы не от его ответа зависело конечное решение. — А поконкретнее? — Уточнил Аккерман. — Воздержусь… Один — вообще прочерк. Зачем тогда эту таблицу рисовал, спрашивается? Йорг задумался. Выходило так, что результат голосования во многом зависел от его, командира, решения, и это сержанту не нравилось. В первую очередь из-за отсутствия у Аккермана какого-либо внятного решения… Думаете, это так просто — взять и послать всех на верную смерть? Вот и Йорг не думал, но и затягивать не хотел. Тоже предчувствовал — чревато последствиями. А ещё, как бы банально это не звучало, сержант Аккерман верил. Верил не только в помощь и заступничество Бога-Императора, которому, будем честны, до затерявшихся где-то на Кайре танкистов никакого дела не было, но и в свой новый танк, в экипаж и удачу, помогавшую раньше выбираться из самых кровавых передряг. — Едем, — наконец решился он, ещё раз взвесив все аргументы: — Карл, заводи. Мы ж бронелобые, вот и подставим броню под удар. Двигатель «Забияки» торжествующе взревел, набирая обороты. — Так куда ехать-то? — Уточнил механик-водитель. — Прямо! — Рубанул Йорг. — Вот как стоим, так и гони на полных оборотах, как будешь готов! Экипаж, пристегнитесь все, что ли… — Яволь, герр сержант!!! Поддерживая двигатель внутреннего сгорания, завыла, сначала негромко, а потом всё сильнее, вспомогательная турбина силовой установки. Заледеневшие катки провернулись, с гусениц полетела снежная пыль. — Электронику по-возможности вырубить, все имеющиеся предохранители вниз, — продолжал раздавать команды Аккерман. — Диего, башню на сто восемьдесят, орудия на ручной стопор! Смотровые приборы — в холодный режим, внешние щитки опустить, идём по триплексам. Загудела гидравлика разворачиваемой башни. Тумблеры и переключатели были опущены в крайнее нижнее положение, несмотря на то, что агрегаты всё ещё работали. Приникнув к триплексу, Йорг напряжённо следил за беспорядочным мельтешением снега снаружи. По ощущениям сидящих внутри танка, «Забияка» двигался вперед неторопливо, почти медленно, но с каждым мгновением всё быстрее набирал скорость. Завывающий снаружи ветер стал громче, а вокс-станция, которую так и не удалось отключить физическими способами, вдруг наперебой захрипела десятками чуждых неразборчивых голосов. — О, Бог-Император, возлюбленный всеми!.. — Начал громко читать молитву Диего, стараясь перекрикивать какофонию из динамиков и рёв силовой установки. — Будь к нам милосерден, хоть мы и недостойны того, — подхватил Аккерман, зубы которого вдруг принялись отстукивать чечётку. Ветер бил в броню, швыряя снег и лёд навстречу прорывающемуся сквозь полуметровые сугробы «Забияке». Чёрные стволы деревьев, теперь видимые даже через триплексы, угрожающе качались навстречу танку, словно хотели помешать. Шум в воксе сменился рваным шипением, откуда-то завоняло горелой проводкой и, почему-то, озоном. Тьма снаружи сгущалась и колебалась, будто живая. Что-то громко скребануло по навесным бронеэкранам и Йорг грязно выматерился, схватившись за хрипящий вокс. — Во имя Твоих мук и кровавого пота… — Продолжал молиться наводчик. — Во имя гибели Твоей и воскрешения, как Бога Человечества… — Поддерживал его сержант, стараясь не обращать внимания на ползущий по броне внутри башни иней. Что-то вспыхнуло и грохнуло. Йорга мотнуло назад вместе с креслом, к которому он был примотан ремнями. — Храни и укрепляй нас, сражающихся ради Тебя! Освещение вдруг вырубилось, двигатель заглох. Уплывая в спасительное забытие, Йорг краем сознания подумал, что ничего у них из этой дурацкой попытки не вышло…

***

Он открыл глаза, словно очнулся от беспокойного сна. На языке опять было сухо, а в глотке першило. Затылок пронзала резкая колющая боль, как после контузии, всё тело казалось ватным. Тихо застонав, Йорг откинул голову назад и облизал губы. В башне было темно и необычайно тихо. Все датчики погасли, ни один из экранов не горел. Пахло озоном, сгоревшими проводами и, почему-то, химией из порошкового огнетушителя, а в воздухе висел заметный даже без света дымок. Иней куда-то исчез, словно его не было… — Твою ж ма-а-ать… — Простонал Аккерман и ткнулся шлемофоном в холодную броню. Немного полегчало. — Командир, живой! — Обрадовались справа. Башенный люк вдруг распахнулся, чужие руки бесцеремонно обхлопали Йорга по плечам, расстегнули ремни и скинули шлемофон. Сил мешать им не было, поэтому Аккерман лишь вяло отмахнулся. — Тащи! — Скомандовали сверху. Спустя мгновение его с кряхтением и руганью выдернули из нагретого кресла, чувствительно приложив боком о прицельный комплекс, и подсадили на башню, ногами в боевое отделение. От резкого изменения положения у сержанта закружилась голова. — А, Карл, — наконец узнал в вытаскивавшем его человеке своего мехвода Йорг. — Кто разрешил открыть люк? — Так это, герр сержант, мы ж выбрались, — заулыбался своими желтоватыми зубами капрал Фошше. — Сбежали оттуда, где бы это варпово место ни было! — Да ну! — Не поверил сперва Аккерман, от столь обнадеживающих новостей почти обретший второй дыхание, и даже позабывший про боль и усталость в разных частях тела. Капрал помог ему слезть с башни на корпус «Забияки», с другой стороны его поддержал слишком уж молчаливый Диего. Теперь Йорг понимал действия подчиненных — внутри танка определенно что-то горело, а весь опыт ветеранов Кайры требовал покинуть боевую машину в случае обездвиживания, либо получения обширных повреждений в заброневом пространстве. Если округа была безопасной, конечно… Аккерман выпрямился в полный рост, уже твёрдо стоя обеими ногами на гусенице, отстранил подчинённых и огляделся. Почему-то всё вокруг воспринималось в бледно-зелёных оттенках. Трудно было сказать, рассвет это, закат или просто сумерки, но Йорг счёл такие выкрутасы своего зрения лишь последствиями отравления угарным газом. Всё же внутри подгоревшего танка он просидел, судя по ощущениям, не один десяток минут… Небо было затянуто однотонной серостью облаков. Слева и справа, насколько хватало глаз, простиралась припорошенная снегом каменистая тундра с редкими перепадами высот. Из-под белого покрова кое-где пробивалась незнакомая трава и мелкий красноватый кустарник. На горизонте справа виднелись бело-серые кривые пики гор, с другой стороны громоздились массивные, но довольно пологие сопки. Йорг обернулся. Позади «Забияки» оставалась такая же равнина, хоть и без гор вдалеке. Следы танковых гусениц обрывались в десятке метров от нынешнего положения боевой машины, земля и камень вокруг были засыпаны плотными, почти тридцатисантиметровыми сугробами. Возле танка справа копошился Ильяс, из эвакуационного бортового люка торчали ноги Радомира, активно вытаскивавшего что-то наружу. — Вернулись? — С надеждой спросил у Карла Йорг. Капрал лишь покачал головой в растерянности, и как-то криво улыбнулся, а потом молча ткнул рукой назад и вправо. Аккерману оставалось лишь ещё раз обернуться… — Где бы мы ни были, это точно не Кайра, — резюмировал он, разглядывая громадный — почти на четверть небосвода, — грязно-зелёный шар близкой луны. Сразу стало понятно, почему отводил глаза Карл, с чего вдруг мялся снизу Ильяс, да из-за чего переминался с ноги на ногу никогда не унывающий Диего… Вырваться они смогли. Оставался вопрос — куда именно. При взгляде на чуждый спутник неизвестной планеты у сержанта вновь с двойной силой заболела голова. Обхватив череп руками, он согнулся, кривясь и до хруста сжав зубы, чтобы сдержать рвущийся наружу крик. Подышал пару раз, ожидая, пока боль отпустит, и выпрямился, стараясь вернуть преувеличенно бодрое и уверенное выражение лица. Помолчал, пытаясь родить хоть одну уместную в этой ситуации фразу, но лишь махнул рукой. — Совсем jopa, да? — Употребил как никогда уместное валлхальское ругательство Карл. Йорг просто кивнул. Говорить что-то ещё не хотелось и не получалось…