Ошибки

Темнота, вновь она. Только теперь она была не из-за того, что Эмиля вырубили, он упал в обморок или ему завязали глаза. Это была темнота от отсутствия света. Она убивала не меньше... Иманов пытался привыкнуть к нехватке освещения. В скором времени у него это получилось. Парень стал осматриваться. Младший находился в какой-то заброшке, привязанным к батарее. Вокруг валялись осколки стекла, использованные шприцы, разбитые бутылки, бычки и прочий мусор. Само здание было в ужаснейшем состоянии, это доказывали дырки в полу, отходившие доски от стен, разрушенный потолок и разбитые окна. Находился он примерно на втором этаже. За окнами густой лес, от чего тьма сгущалась ещё лучше и больше. Ему стало очень холодно и только сейчас он понял, на теле почти не было одежды, только штаны. Эмиль дёргался, пытаясь выбраться, но всё его попытки были тщетны, он слишком крепко привязан. Не оставалось ничего, кроме как кричать. — Помогите, пожалуйста! — голос охрип. Да и вообще, это было бес-смыс-лен-но! Это лес, а не людное место. Началась паника. Руки заболели сильнее. Снизу послышались шаги. Всё время до этого он старался не сойти с ума и хоть как-то согреться. Человек приближался, а паника нарастала всё больше и больше. Эмиль не знал, что с ним будет. И вот дверь открывается, а наш Иманов просто притворяется спящим. — Видно, что ты не спишь, давай вставай! — младший не реагирует. Удар пришёлся в область скулы и ещё один в живот. Он начал кашлять от боли, глаза заслезились. Парню хотелось орать, но он держался, — Будь хорошим мальчиком или закончишь свою жизнь как Распутин. Понял? — Зачем я вам? — попытался узнать младший, но удар в затылок не заставил себя долго ждать. — Я спросил: ты понял? Отвечай. — Д-да-а... — слёзы потекли вместе с кровью. Было больно, очень, но ещё больнее было осознавать, что так ничего и не добился, а про Диму Иманов вообще молчит. Тот, скорее всего, в скором времени, забудет про него и будет жить дальше. — Ты нужен не нам, а одной суке. Если бы ты не был ценным для неё, я бы тебя лично грохнул, но нет, она что-то хочет у тебя узнать! Вот же дрянь, но платит неплохо, — мужчина начал говорить совсем о другом, а Эмиль вообще не слушал, он пытался прийти в себя после серии ударов. Это не скрылось и от мудилы, — Ах ты, сученыш! Не слушаешь меня значит? — преступник стал его материть и избивать, сильно избивать. А когда Иманов отключился, напоследок сказал, — Ты будешь моей игрушкой до конца своих дней. Никто, ты слышишь, никто тебе не поможет. Завтра только попробуй молчать, всё будет хуже, чем сегодня! И опять темнота... *** — Проснись и пой, тварь! — это был грубый женский голос, который прозвучал так громко, что младший резко двинулся и всё тело сильно заболело, — Хм, не советую. Лучше не дёргайся. Я смотрю, тебе вчера преподали урок. Если не будешь отвечать на мои вопросы всё повторится, ты понял? — Эмиль наконец-то открыл глаза. На него смотрела девушка лет двадцати пяти, у неё были длинные каштановые волосы, рост под метр семьдесят, одежда спортивная. Больше ничего увидеть не удалось, было темно и его вновь ударили по лицу, — Я не слышу ответа! — Д-да. Иманов слегка пошевелился и ощутил по всему телу множество засохшей крови, зудящих ран, проявляющихся синяков и ушибов. Эмиль не знал, как отсюда выбраться и выберется ли он вообще? Одно он знал точно, ему никто не поможет. Парень находится в какой-то пизде, никто не знает его похитителей, а Масленников вообще круглосуточно занят. Иманов вновь перевёл взгляд на суку. Впереди его дожидались мучительные пытки. — Ну что ж, начнём. Помнишь ли ты меня? — она чуть вышла на свет. — Нет, не помн… — улар прилетел по ноге. — Неправильный ответ! Дам подсказку, вспомни тот момент когда всё пошло по жопе, — почти ровно год назад. Эмиль стал копаться в памяти, пытаясь игнорировать боль. Прошло минуты две и он осознал. — Ты Аня! Та сука, которая пыталась обмануть Диму! Что тебе от меня нужно?! — Что нужно?! А ты разве не помнишь?! Ты мне всё испортил! И как думаешь, кому я буду мстить? Конечно же тебе! Ах да, это тебе за суку! — девушка схватила его за волосы и ударила о стену. Кровь пошла из ранки на затылке, голова закружилась, в глазах потемнело, — Какие ты знаешь слабые места у Масленикова? Лучше говорить правду, я же всё равно узнаю. Сказать правду младший не мог, совесть не позволит. Он умел врать, научился за последние несколько месяцев . Эмиль старался быстро придумать какую-нибудь легенду, а если правда всплывёт он готов отдать и жизнь, всё равно так и так ему не спастись. — Я не знаю его настоящего! — отговорка, что первой пришла в голову. — А каком это смысле? Ты мне врёшь. Мальчики! — в сторону связанного направили пистолет. Всё затряслось, глаза заслезились, он вспомнил тот самый момент. Нет, он должен успокоить и довести дело до конца. — Я говорю правду. Дима скрытный человек и ничего о себе не рассказывает. Мы просто работаем вместе и всё. Нас больше ничего не связывает, — Иманов постарался сделать самое убедительное лицо. — Боюсь, что нет. А как ты тогда в него влюбился или почему он заботился о тебе?! — Ему это выгодно, а влюбился я только во внешность и деньги! — Эмиль изо всех сил пытался их в этом убедить, что более-менее хорошо получалось. — Если это так, то ты нам бесполезен. Мальчики, — она отвернулась от парня, — Повыбивайте из него дурь несколько дней, а потом можете делать то, что хотите. Ну а пока пусть вздремнёт. Мудилы стали приближаться. Один схватил парня за волосы, чуть приподнял и швырнул в стену. Другой тоже не остался ждать в стороне, а подошёл и, наступая на ногу, ударил со всей силы в лицо. Эмиль издал истошный крик, после чего сразу вырубился. *** Всю неделю, или даже больше, преступники его пытали, и не только физически. Было больно, особенно от осознания того, что никто тебе не поможет. Даже Дима... Эмиль никогда не был верующим, но когда в него тыкали пистолетом, он молился всем богам мира. За эти дни они смогли даже воплотить в реальность тот страшный сон. Иманов никогда ещё так не орал как тогда, после этого младший не мог сказать ни слова, слишком уж болело горло. Единственное, что его радовало - это футболка, которую на него надели, чтобы парень не умер от холода, ведь на улице уже осень. Когда ему для этого сняли наручники Эмиль рванул к выходу, но от истощения и боли упал. Знатно его тогда отхерачили, даже ногу сломали, больно было, жуть. Он всё проанализировал и понял, что лучше больше так не делать, всё равно не получится, только хуже будет. — Ну так что, может всё же скажешь правду? — спросила Аня, подняв его голову за волосы. Соображать было трудно из-за всех проблем со здоровьем, но он не сомневался в своём ответе. — Я уже всё тебе сказал и не один раз, — взгляд у Эмиля опустел. Он заболел, устал морально и физически, выплакал всё слёзы, он весь в побоях и теперь ничего не чувствует, кроме отвращения к себе. — Ну, как знаешь... Тогда теперь ты не моя забота, а их, — девушка кивеула в сторону бандитов. — Уж поверь, мы хорошо проведём время! — на лице одного из мужчин растянулась злобная ухмылка. *** Это было прекрасно, он ещё так никогда не просыпался. Тепло. Кто-то гладит его спину, один минус: твёрдо. Парень начал потихоньку приходить в себя и шевелиться, но не в полную силу, ведь был… привязан? — Ну наконец-то ты очнулся, сладенький! — над ухом прозвучал голос мужчины лет сорока, а то и больше. Значит он его и гладил?! Иманов резко открыл глаза, щурясь от света. Эта была всё та же заброшка. Эмиль лежал вниз животом на столе, с привязанными конечностями к каждому углу. И почему-то полностью голый. Младший стал не на шутку паниковать. Он уже был готов умереть, лишь бы с ним не случилось то, о чём он думает. Эмиль начал дёргаться, за что получил сильный удар по ягодице, — Ну что ты? Всё будет хорошо, это не больно. — Захотел быть геем, так буть им до конца. А то как это, прожить жизнь и не придаться утехам? Будем исправлять! — послышался смешок одного из мудил. — Нет, пожалуйста! — парень закричал и забрыкался ещё сильнее, за что его опять несколько раз ударили и надели кляп. Он продолжал вырываться. — Ну, сладкий! Я, конечно, хотел обойтись без этого, но по другому я не могу, — по манере речи было понятно, что мужчина под чем-то. Эмиль стал следить за тем куда, и за чем он идёт. Наркоман тоже был голым. Ком подступил к горлу парня. Неизвестный подошёл только через несколько минут, в руках у него находилось огромное количество шприцов. Младший стал вырываться с новой силой, стол под ним уже не выдерживал и должен был вот вот сломаться, но его вовремя остановили мудаки. — Дам совет, лучше не дёргайся, хуже будет... Иманову по одному вкалывали препарат. К последнему шприцу он уже мало что соображал, но всё ещё мог контролировать свои действия. Тот мужик, убрав в сторону шприцы, стал его выцеловывать, начиная от лопаток и двигаясь вниз по позвоночнику. Эмилю было противно, он несколько раз протестующе мычал и, на сколько было возможно, шевелился, но всё было тщетно. И вот, наркоман спустился к самому заветному месту - анусу. Он так противно его вылизывал и расцеловывал, что если бы не наркота, младший блеванул. Но парень соврёт, если скажет, что это неприятно. Ну всё, препараты начали действовать! — Ну что ты выёбываешься! Сладкий, стони, сколько хочешь, — Иманов держался из последних сил, но тело его уже не слушало. Из губ вырвался похабный звук, — Ну вот, хоть не я один в этом участвую. Иманову стало противно от самого себя. Теперь он весь грязный внешне и внутренне, от этого ему уже никогда не отмыться. Теперь парень молил об одном: лишь бы сейчас никто не пришёл. Пока он ненавидел всех и всё, насильник, отстегнул ему ноги, согнул их, устроился по удобее и резко вошёл. Сломанная нога адски заныла. Эмиль закричал. Сильно, громко, раздирающе душу. Даже сквозь кляп звук пронёсся по помещению и вернулся обратно, отдаваясь эхом. Ему было больно, но не физически, а морально, он уже не выдерживает, ему просто хотелось умереть. Если бы его тогда не спасли... Неизвестный имел Эмиля во все дыры, а тело только потакало. Он стонал изгибался и кончал. Ему было так плохо и хорошо одновременно. Иманов корил себя за эту слабость и будет делать это до конца своих дней. Этот подонок насиловал его долго и мучительно, до того, пока парень не вырубился, а может и после тоже. *** — Пожалуйста, очнись! Эми... — кто-то гладил изнасилованного по щеке. Он нехотя улыбнулся, возможно, всё ещё в состоянии аффекта. Тело ломило. Всё было липким, даже думать не надо из-за чего. Его стали поднимать и Эмиль резко открыл глаза и стал пятиться назад. Наконец-то отходит! Но это продлилось недолго, он наступил на стекло и упал, прижав колени к груди. Парень уже не ощущал боли. Перед ним стоял Масленников с пледом в руках. Дима? Он смотрит на него?! Иманов сильнее вжался в плечи и лишь тихо шептал. — Не подходи ко мне! Я грязный, ты не должен смотреть на меня, трогать меня, помнить… — лтарший лишь с болью наблюдал, как Эмиль всё больше и больше сходит с ума. Что же он наделал? Зачем отпустил его? Почему не уследил? Блогер подошёл к нему и накинул на измученное тело плед, а после, опустившись на колени, просто обнял. Он хотел забрать всю его боль себ , лишь бы не видеть слёзы, лишь бы он не страдал... — Пойдём, мы тебе поможем. Я тебе помогу! Только не закрывайся, только не уходи в себя. Держись, — кровь всё текла и текла с его ступни. Дима аккуратно поднял и понёс младшего вниз. На выходе из здания взору Димы открылась следующая картина. Из-за ранней перестрелки некоторые преступники лежали с тяжёлыми ранениями, корчась от боли. И как этим придуркам вообще пистолеты продали? Но слава богу они сейчас стояли в наручниках, так что друзьям ничего не угрожает. Старший положил Эми на кушетку в скорой помощи. Свет открыл обзор на искалеченное тело. Зрелище не для слабонервных. У Масленикова заслезились глаза. Некогда счастливый и успешный Эмиль бегал по студии и смеялся, а теперь лежит и чуть не умирает здесь. Его быстро повезли в больницу. — Поспи, пожалуйста, тебе не помешает, — Иманов не ответил другу. Было больно и стыдно. В таком виде его увидел он, не кто-то другой, а именно Дима! Почему Бог его так не любит?! Парень просто закрыл глаза и уснул, ему обязательно нужно набраться сил. Но одному он рад точно, его спасению.