Лайнер 347

Дни полетели один за другим, мы начали круиз в обратную сторону - Рим, Палермо, день в море, Барселона, Пальма де Майорка, Марсель и, наконец, конечная точка, Савона. Отдыхать почти не получалось - Диана продолжала грузить меня работой. Казалось, я выполняла все задачи, которые только возможно на лайнере - проводить пассажиров в театр и вообще, куда только им угодно, приветствовать их на входе в ресторан, развлекать их детишек, разносить по каютам буклеты, разбираться с их документами, проводить всевозможные мероприятия в зоне отдыха, и что только ещё мне не приходилось делать. Но ежедневно в 10 вечера я неизменно приходила в её каюту, в её кровать, в её объятия. Ира начала, наконец, встречаться с Эндрю, как я и предполагала. Мы продолжали общаться в перерывах между работой, я была рада за эту парочку и, наверное, даже слегка завидовала, что им не нужно было скрывать свои отношения, не стесняться появляться вдвоём на публике, не бояться взглядов, не притворяться. Им не нужно было прятаться в каюте, ограничиваясь временем с 10 вечера до 7 утра, в отличие от нас с Дианой. Буду откровенной, в глубине души меня это очень обижало. Мне не хватало её, я мечтала о том, чтобы хоть раз она проявила свои чувства во время рабочего дня. Но этого не случалось - она всегда держалась отстранённой, проявляла лишь холод по отношению ко мне. Я доверяла ей, не могла обесценивать то, какое тепло было между нами в её каюте, но совсем не понимала, почему она так боится. Если раньше она позволяла себе хотя бы какие-то взгляды в мою сторону, то сейчас мне было даже сложно представить, как она вообще всего неделю назад решилась на секс в джакузи. Сейчас от её равнодушия всё, что было раньше казалось каким-то несбыточным сном. Помутнением разума. А затем, не выдерживая её безразличности, я стала опасаться, не являются ли для неё наши отношения обычной интрижкой ради развлечения или от одиночества? Я стала ревновать. Много ревновать. Ничего не могла с собой поделать. Меня задевало, что она проявляет дружелюбие в сторону любого пассажира, что её улыбка никогда не посвящена мне, что она приветлива почти со всеми, кроме меня. Мне кажется, со стороны казалось, что между нами дикая неприязнь. Но мне не оставалось ничего, кроме как принять её правила. Я не могла давить на неё, слишком ценила хотя бы то, что между нами есть, даже если это жалкие пару часов перед сном. Но я очень боялась, что в один прекрасный момент она просто не откроет дверь. Что я надоем ей, она от меня устанет, устанет скрываться, скажет, что я того не стою. От этих мыслей у меня леденела душа, но ночью снова оттаивала под её взглядом, от её прикосновений, от близости между нами. В один из дней мы поссорились. Я случайно ляпнула о том, что Ира знает о нас, и что на всём лайнере я доверяю лишь ей. Это случилось совершенно случайно - как и всегда мы лежали в едва освещённой ночником каюте. В тот вечер Диана была ещё более нежной и ласковой со мной, и я решила, что мы можем обсудить то, что волнует меня больше всего, и она меня не оттолкнёт. - Почему тебе так важно, чтобы никто не знал? - я лежала на её плече, медленно поглаживая мягкую грудь и вдыхая запах её нежной кожи. - Ты ведь сама понимаешь. - Не совсем, если честно. Ты целыми днями не обращаешь на меня внимание. - Даш, ты как обиженный ребёнок, - она произнесла это мягко, без доли раздражения или злости, - Я ведь здесь, с тобой, - она тихонько поцеловала меня в лоб, рукой коснувшись моей щеки. - Жаль, что только ночью. Не представляешь, как мне одиноко без тебя днём. Она ласково посмотрела на меня, так, что вся моя обида вмиг испарилась, и я коснулась её сладких губ своими. В этот момент я ещё раз осознала, насколько слаба перед ней. - Знаешь, если бы не Ира, я бы наверное сошла с ума от тоски без тебя. - Ира? - Да, мы вместе начали работать, помнишь? Она бармен, как и Эндрю, её парень. Диана улыбнулась: - Ну вот видишь, а говоришь одиноко. - Да, они правда поддерживают меня, говорят, это нормально, что нам приходится скрываться, и я с ними соглас... - Что? - она неожиданно отстранилась, в её взгляде читался испуг, и моё сердце забилось так часто, что стало сложно дышать, - Зачем ты им сказала? Я же просила, - страх в её взгляде сменился разочарованием, и она встала, прикрываясь одеялом, всё сильнее отстраняясь от меня, как будто ей вдруг стало противно находиться рядом. - Диан, прости, она бы и сама догадалась, я же не ночую в своей каюте уже недели две, - я затараторила, пытаясь оправдаться, и в моё сердце снова начала закрадываться обида на такую реакцию. - Я как-то не думала об этом, - она устало села на стул, смотря куда-то вдаль, как будто бы в себя. Я встала, приблизилась к ней, села на корточки рядом и взяла её руки в свои. - Тебе не о чем переживать, они точно никому не скажут, - продолжала убеждать её я. Но она холодно ответила: - Нельзя быть уверенными, я вообще мало доверяю людям. Я не нашла слов, чтобы что-то ответить. Мне стало до одури обидно, неужели она не доверяет и мне? - Мы ведь не сможем скрываться вечно, - спустя минуту констатировала я. - Нам придётся. Её тон стал настолько холодным, что волна страха пробежалась по моему телу. Она даже не смотрела на меня, как будто я вмиг стала её врагом. Я встала и отошла к стене, почувствовав слабость от бессилия, и инстинктивно опёрлась о неё, не в силах ничего сказать. Мы молчали с минуту. Она опёрлась локтями о стол, прикрывая ладонями лицо. Моё сердце сжалось в один тугой и ноющий комок. Мы всё молчали, как будто нам нечего сказать друг другу. Всё это показалось мне каким-то безумием, и постепенно от обиды во мне зародилось раздражение. - Я что-нибудь для тебя значу? Ты так реагируешь, как будто это конец света. Зачем всё это? - довольно резко бросила я, и тут же немного пожалела. Вопрос Диана проигнорировала. - Скажи, что это не просто секс, - полушёпотом, почти умоляюще, выдавила из себя я. Она молчала. Я почувствовала, как в мои глаза подступают слёзы. Насколько же я слаба перед ней. Неужели всё, что было, для неё действительно пустяки? - Скажи, и я уйду. Молчание затянулось, первая слезинка упала на мою щеку. - Пожалуйста, - я почти умоляла её, не веря, что всё это происходит. В моей голове завис вопрос: неужели она настолько труслива? Неужели мнение какого-то персонала для неё важнее чем то, что она чувствует ко мне? Неужели ей безразлично, что чувствую я? В моей голове это не укладывалось, я продолжала отрицать, что она ничего не чувствует, что не любит меня. А она продолжала молчать в свои ладони. Во мне снова возникло раздражение, подступила тошнота. Я села на кровать и начала натягивать на себя брюки, рубашку, сидя к ней полубоком и не поднимая взгляда от проснувшейся злости. - Мне нужно тебе кое-что рассказать, - наконец, она подала голос, когда я уже встала, чтобы уйти. Я напряглась всем телом и развернулась, подняв на неё взгляд. Она отвела взгляд, и казалось, её глаза стали стеклянными, совсем неживыми. Я вернулась к кровати и заняла прежнее место спиной к ней, чтобы тоже не смотреть на неё от обиды. - Примерно на второй год работы на лайнере у меня появилась интрижка с одним работником, - волна боли поднялась от сердца прямо к горлу, и я, кажется, потеряла способность дышать, - Не сказать, что к нему у меня были какие-то особые чувства, весь этот роман вряд ли можно назвать счастливым и взаимным. Она на секунду прервалась, а затем продолжила: - Он красиво ухаживал, покупал в местном магазине цветы и приносил почти ежедневно, помогал по работе, как мог, был заботливым, а мне, наверное, именно этого и не хватало, - от боли я сжала руками колени, опустив голову и зажмурившись, пытаясь вздохнуть. Мне хотелось кричать во всё горло, чтобы она остановилась, - Это было глупо, но я поддалась, хотя прекрасно знала, что мне не положено заводить отношения с подчинёнными. Это буквально прописано в моём договоре. Всем обычно плевать на романы между рядовыми сотрудниками, но не на руководство. Ты ведь знаешь, что надо мной тоже есть начальники, я работаю не сама на себя, - она перевела извиняющийся взгляд на меня, как будто, наконец, обратилась именно ко мне, а не просто в воздух, - И они не прощают ошибок. Она снова замолчала, как будто задумалась, стоит ли продолжать, видя мой обеспокоенный взгляд. Моё сердце готово было выпрыгнуть из груди. Казалось, даже Диана могла его услышать. Но я ждала продолжения. - Слухи на лайнере распространяются очень быстро, все работники те ещё крысы, жаждущие всех самых интимных подробностей. Про меня стали говорить, что я сплю чуть ли не с каждым подчинённым, постоянно косились на меня, как будто я совершила непростительный грех. И назло всем мы с ним продолжали встречаться. Я знала, что он любил меня, и меня очень злило всё происходящее. Всем своим видом я старалась показывать, что они не смогут меня задеть своими перешёптываниями и всем прочим. Я всё молчала, неотрывно глядя на то, как её глаза стали наполняться болью, и мне вдруг захотелось обнять её со всей нежностью, на какую я только способна, и забрать хотя бы часть боли, даже если я её не выдержу. - Меня тогда мало что волновало, кроме как вернуть свой авторитет. Я даже почему-то не подумала о том, что слухи могут дойти и до руководства - это совсем глупо, ведь именно этого стоило бояться и ожидать. И в один прекрасный момент меня просто в лоб спросили, что меня связывает с этим мужчиной. Было глупо оправдываться. Диана снова замолчала, пытаясь перевести дух, а затем встала, подошла ко мне и присела с боковой стороны кровати, так, что мы оказались в полуобороте, спиной друг к другу. - Его уволили в тот же день и высадили в первом же порту. Мне сделали выговор, сказав, что если такое повторится, со мной будет то же самое, - Диана говорила почти шёпотом, как будто пытаясь сгладить свои слова, - Его взгляд до сих пор мне снится, такой боли в глазах человека я ещё никогда не видела, это до ужаса страшно. Он умолял меня высадиться вместе, говорил, что не сможет без меня. Но я не могла, у меня были причины помимо того, что я его не любила по настоящему, как он меня. Мы сидели в гробовой тишине, казалось, что воздух стал полностью пропитан напряжением, повисшим между нами. Мне почти физически стало больно, грудная клетка как будто сжала рёбра, ведь наша ситуация аналогична - по всей видимости, она не любит меня достаточно, чтобы решиться на какой-либо шаг. И вообще любит ли? Что-то держит её на этом чёртовом лайнере, она полна загадок и тайн, от которых я не могла спокойно существовать. Мне оставалось лишь сделать выбор - быть с ней по ночам и скрывать чувства, жить в ожидании, что она всё-таки когда-нибудь решится на что-то большее. Или не быть с ней вовсе. Я ушла, то ли от злости, то ли от бессилия или раздражения. Я была не в силах вытерпеть свои мысли и её задушившее меня откровение. Я ушла, оставив её в одиночестве, оттого, что сказать что-то было просто не в моих силах.