A seulement trois heures de Paris à Deauville

      Станция поездов рассекала покоящуюся тёплую реку, вздымая водяные скалы, обрызгивая высаженные в вазонах цветы, выложенные булыжником дороги. В центральных кафе стояли деревянные столики и стулья с подушками сине-белых цветов. Красные черепичные крыши держали на себе голубей и чаек, воюющих за место под солнцем. Жаркие деревянные своды площадей грели стопы сквозь сандалии. Повсюду развевался триколор флагов, влажный от морского бриза, призывающего скорее всё бросить и явиться в песчаное королевство.       Домик в центре Довиля заселён. Стиль бохо: перья, переплетённые цветами ткани, широколиственные растения, покрывающие тюль и постель, небрежность, яркие тона, хаотично расставленная мебель, валяющиеся повсюду подушки или мелкий декор в виде слонов и вазочек. Паутина бамбука на спинках стульев, обрезной стол с обедом в стиле средиземного моря. Фрикасе с креветками и сырный гратен — хотелось пообедать таким только на балконе с видом на море.       Маленькие камни царапали босые ноги Сонхуна, в то время как лицо Хисына гладил влажный прохладный ветер. Вокруг почти никого, лишь прекрасный пляж, свет солнца и радость, льющаяся рекой из двух любящих и бьющихся в унисон сердец.       Всё вокруг дышало пришедшим летом. Казалось, будто каждое дерево хотело впитать в себя как можно больше медовых солнечных лучей, дабы сохранить их внутри себя, как воспоминание об ушедшем времени и напоминание о том, что оно скоро вернётся, принеся на своих крыльях пьянящий аромат медовой бумаги, соли и солнцезащитного крема.       ─ Эй! ─ кричал Хисын вслед Сонхуну, соревнуясь с криками кружащих чаек. ─ Ты же знаешь, что я тебя догоню!       На лицах парней сияли лучезарные, наполненные жизнью улыбки. Ветер насвистывал им в уши оду моря и трепал волосы, бережно отделяя тоненькие прядки и вздымая их к верху. Глаза Хисына слезились, невозможно было разобрать: то ли он плакал из-за долгожданного воссоединения с любимым, то ли исполнения каждой из мечт его жизни.       ─ Попробуй догнать! ─ озорным, поистине ребяческим тоном ответил Сонхун, петляя по мягкому песку, утопая в нём ногами, загребая пальцами. Его не волновал дискомфорт, что причиняли ему нередкие камешки и ракушки, ещё не смоченные морской пеной. Он наслаждался моментом, о котором он так давно мечтал — море.       ─ Остановись хоть на минутку! ─ кричал Хисын, пытаясь бороться с отдышкой — лёгкие разрывались.       Сонхун пропустил просьбу мимо ушей, сделав вид, будто она ничего не стоила. Вдруг что-то щёлкнуло в его голове, и он резко остановил бег. Заметив это, Хисын, который до этого стоял, скрючившись пополам и оперевшись руками о колени, поднял голову и посмотрел вперёд. Его возлюбленный стоял посреди пляжа, расставив руки и направив взгляд на небо. Ветер играл с его тонкой летней рубашкой, гоняя её по телу и очерчивая.       По огромному полотну, окрашенному в голубой цвет, плыли огромные овцы. Они отражались в взволнованной глади моря, бьющей волнами о берег и утягивающей за собой крохотные песчинки.       Сонхун стоял неподвижно, делая длинные глубокие вдохи, наполняя себя чистейшим эфиром счастья и юности, смотря в безграничное небо. Он понимал, что с возвращением в город в его жизнь вернётся безжалостная взрослая рутина, что напрочь уничтожит всё его счастье. От этого невозможно убежать, но можно выжать из этого момента всё до последней капли, упрятать на самую дальнюю полку в кладовке души.       Отдышавшись, Хисын решил воспользоваться весьма выгодным положением и застать Сонхуна врасплох, подбежав со спины. Лицо солнцеглазого парня заискрилось белоснежной ухмылкой, в которой отчётливо читались лёгкая эйфория и некий коварный замысел. Хисын медленно выпрямился и уже начал бежать, как шелест одежды и песка выдал его. Сонхун обернулся и, взглядом намекнув, что его невозможно победить, бросился вперёд изо всех ног.       ─ Сонхун! ─ привлёк к себе внимание. Юноша сразу же обернулся и увидел перед собой растрёпанного Хисына. Первые пуговицы его рубашки предательски расстегнулись, а колени и стопы полностью покрылись сухим песком. Таким жизнерадостным и счастливым он не выглядел никогда.       Из-за сложившейся ситуации он напрочь забыл о своём побеге. Ноги налились свинцом, а хрупкое тело поддалось крепким объятиям.       ─ Вот ты и попался, ─ тихо прошептал Хисын слегка дрожащим от нехватки воздуха голосом, после чего повалил Сонхуна на песок.       Ослабленное бегом тело нависло над ним, словно величественный лев над только что пойманной жертвой. Его глаза по-прежнему полны солнца, и он свалился рядом на тёплый берег, раскинув руки в стороны и полностью открываясь голубому небу, оставляющему широкие пятна тени размазанными облаками.       ─ Я так рад, что мы смогли приехать на море, ─ с лёгким еле слышимым вздохом произнёс Хисын. Солнечный диск практически полностью скрылся за овечкой облака, остужая на короткий миг оба нагретых тела.       Сонхун сильнее прижался к Хисыну, дабы согреться. Рядом с ним всегда тепло и уютно. Почувствовав неожиданное сближение, мужчина ухмыльнулся и посмотрел на лицо возлюбленного. Такое же по-детски невинное и чистое оно сияло, заменяя солнце. Всё вокруг потускнело, волосы напитались рыжими оттенками. В них до сих пор витал аромат мёда, хлеба и духов, которые каким-то магическим образом не успели выветриться за время поездки. И вдруг Хисына осенило. Он понял, как сохранить сегодняшний день до тех пор, пока на его место не станет другой, более яркий и запоминающийся эпизод. Эта задумка звучала в голове, будто бред сумасшедшего, но он всё же решил поделиться ею.       ─ Давай заключим сделку? ─ это неожиданное предложение удивило. Сонхун даже не успел ничего ответить, как Хисын продолжил: ─ Всё, что нам нужно делать по её условиям, — это не меняться. Я больше не стану от тебя ничего скрывать, а ты не будешь меня бояться. Как и прежде. Таким образом мы сможем сохранить счастье намного дольше. В твоих волосах всё так же будет жить аромат медового хлеба, а в моих…       Сонхун неожиданно закрыл указательным пальцем губы своего возлюбленного, не дав ему продолжить свою мысль. Он сделал это сам.       ─ А в твоих глазах будет полыхать солнце, напоминая мне о том, насколько сильно я тебя люблю, ─ тихо-нежно. ─ Запомни раз и навсегда: до тех пор, пока на нашем пути не встретится воспоминание ярче этого, мы должны безукоризненно выполнять условия сделки, а иначе всю жизнь будем несчастны. Как только появится что-то ещё, мы расширим сделку…       — По рукам.       Сонхун наклонился ближе к слегка загорелому лицу и тихо, практически шепча сказал:       ─ Словесной подписи недостаточно. Слова и клятвы ─ пустой звук без подписанного документа или расписки.       В его голосе чётко ощущался намёк, который Хисын смог уловить, словно бабочку в сеть. Он слегка приподнялся на руках и, дотянувшись до губ, импульсивно поцеловал вторую сторону сделки. Страх неизвестности пропал мгновенно, разбиваясь осколками и зарываясь вглубь песка. На мгновение лицо медового юноши искривилось в улыбке. Он оттолкнул возлюбленного, уложив его обратно на грубый песчаный ковёр, и поднялся, протягивая руку.       ─ Ха, ты действительно думаешь, что обычный поцелуй станет стопроцентной гарантией выполнения уговора? ─ дерзко заявил Сонхун, меняясь на глазах. ─ Нет, тут нужно кое-что посильнее. Пошли.       Доверие. Хисын ухватился за руку и позволил себе быть ведомым, чтобы прочувствовать на себе всю тягость влюблённости. Широкие волны падали тяжёлым одеялом на ноги, пузырясь и щекоча кожу. Томный горизонт едва виднелся из-за далёкого тумана. Они даже и сами подумать не могли, что видели друг в друге никого другого, как себя. Хисын ─ сам сладкий мёд, что дарил возлюбленному наслаждение и символизировал их тягучую привязанность друг к другу, а Сонхун ─ слепящее солнце. Такое же невинное и прекрасное, как и он сам.       — Последний шаг…       — М? — щурясь от ярких лучей выглянувшего светила, Хисын повернул голову и тут же почувствовал толчок.       Равновесие пошатнулось, море вдруг стало везде, укрывая шлейфом плечи, забирая в плен ноги. Мягкое тёплое море солью оставалось на коже, а ракушки царапали ладони и бёдра, открывшиеся из-под шорт. Коварный смех Сонхуна прервался из-за мести: он оказался утянут в пучину за руку и навалился сверху на жертву собственных злодеяний, чувствуя мгновенную прохладу и исходящий от тела шипящий пар. Красные щёки покрылись россыпью от поцелуя солнца.       — Ты подлец.       — Ты не лучше, — ухмылка.       — Сонхун. Что бы ни случилось, я всегда буду с тобой. Я защищу тебя от всего на свете, обещаю. Даже если ты меня толкнёшь с обрыва в море.       — Эй, теперь это всё звучит просто ужасно! — сев удобнее, закинув обе ноги за спину возлюбленному, он убрал с лица влажные волосы и прибрался на чужой голове, массируя кожу. — На самом деле, я до последнего чувствовал сомнение и страх. Это всё странно. Разве мы не были просто друзьями все эти… сколько лет? Пять? Семь? А сейчас… это всё очень странно.       — Ты жалеешь?       Солнце отражалось в его карих глазах, бликами разливаясь по всё ещё влажным щекам.       — Наверное, нет. Это даже лучше, чем я мог себе представить.       — А ты представлял? — дерзкая улыбка; Хисын наклонил голову набок, наблюдая за вспышкой эмоций на лице.       — Если я задам тебе этот же вопрос, ты мне скажешь «нет»?       — Твоя взяла, — смех.       Сонхун посмотрел на модельера взглядом, наполненным неподдельной благодарностью. Тёмные волосы, склееные солью, пухлые губы цвета суданского гибискуса, округлое румяное лицо и неаккуратно подведённые глаза, пылающие неописуемой яростью чувств в одночасье влюбили в себя ещё раз. Он совершенно не готов к серьёзному и большому — навеки, но это не преграда для того, чтобы отдать сердце, подарить грёзы и поселить в своей душе.       — Je pense que je t'aime vraiment. C'est vraiment vrai.       — Je sais, — Хисын улыбнулся и оставил поцелуй на лбу. — Je t'aime aussi, mon cygne.