Космос для тебя

После хорошей вечеринки трудно вливаться в будни, и уж тем более усваивать материал на парах. Сегодня, как назло, три семинара, к которым Вильгельм не готов. Преподаватели прощают, ведь его только-только зачислили в университет, но поблажки не помогут долгое время держаться на плаву. Как бы Вильгельм этого ни хотел, но придется все свободное время проводить за изучением материалов, прошедших мимо него, а еще — заглядывать в библиотеку за учебниками, которые не найдешь в свободном доступе. Перспектива тухнуть целыми днями за скучными делами не радует, но зато удается узнать, как можно добраться до своего города на общественном транспорте, а дальше уж и забрать свой мотоцикл на ночь. Мысли о том, что удастся провести пару часов наедине с собой, гоняя по городу и ощущая каждой клеточкой тела воющий ветер, приободряют и даже мотивируют. Вильгельм пытается быть хорошим студентом и проявлять интерес к занятиям. Ему даже удается вступить в дискуссию на паре и получить «отлично» за отстаивание своей точки зрения. И даже в комнате он продолжает заниматься, чем, кажется, удивляет Симона. Тот иногда косится на него и наверняка думает, как такой оторва и человек, которому плевать на все, сидит за столом и пишет конспект. К концу недели сил практически не остается. Образ примерного студента слишком хорошо въелся под кожу, и настало время возвращаться обратно. После комендантского часа Вильгельм начинает переодеваться, но не в домашнюю удобную одежду, а в уличную. Он специально взял с собой те вещи, в которых обычно разъезжает по городу, и сейчас вместо объемного бомбера он надевает кожаную куртку и берет с собой перчатки. Симон прослеживает каждое действие вопросительным взглядом. Не будет же Вильгельм в самом деле в этом спать? И эти мысли тут же испаряются, когда тот подходит к двери и тянет за ручку. — Ты куда? — Симон неожиданно вскакивает с кровати, словно его напугали. Вообще-то он действительно взволнован тем, что происходит. — Умеешь хранить секреты? — спрашивает Вильгельм на грани шепота. — Я собираюсь сбежать. — Что?! — Симон буквально шипит и тянет его обратно. — Боишься за меня? — что-то внутри екает, когда Симон пытается его удержать, и Вильгельм не может не улыбнуться. — Нет. Вовсе нет, — будто опомнившись, Симон убирает руку с плеча, и мертвая хватка тут же пропадает. — Ты просто уходишь, ничего не сказав, а когда тебя придут искать, спросят первым делом меня. Я без понятия, что отвечать. — И не нужно говорить правду, — Вильгельм наклоняется к нему, становясь еще ближе. И шепот уже не нужен, но он все равно продолжает это делать. — Прикроешь меня? Меня не будет пару часов. Симон очаровательно моргает, смотря на него. Вильгельм принимает это за положительный ответ и выходит из комнаты.

***

Когда он возвращается, Симон уже спит. В комнате темно, стоит идеальная тишина, из-за чего страшно издать любой звук и разбудить соседа. Вильгельм старается раздеваться тише, но то дверца шкафа скрипнет, то пряжка ремня зазвенит. Но Симон продолжает мирно спать, укутавшись в одеяло. Вильгельм тоже сразу падает на кровать и мечтательно пялится в потолок. Первая вылазка прошла успешно, эмоции до сих пор бушуют в крови, и сразу уснуть под такими впечатлениями тяжело. Хочется скорее вернуться в ночь, к единению с городом, к адреналину. В голове уже созревает план, когда сделать это в следующий раз, а пока за окном небо становится светлее. Наступает новый день.

***

— Ты собираешься вставать? — Вильгельм не сразу понимает, что вопрос звучит не во сне и задает его вполне реальный человек. Удивительно только, как он вообще что-то услышал. И даже будильник Симона не смог его поднять, хотя звучит он гораздо громче. Вильгельм, кстати, хотел пожаловаться на это, потому что просыпаться на полчаса раньше положенного он отказывался. — Сколько времени? — Без пятнадцати восемь, — ровным, спокойным тоном отвечает Симон, даже как будто снисходительно, явно осуждая режим сна. — Черт, — Вильгельм трет глаза и пытается принять горизонтальное положение, но голова тянет тело вниз. Он лег почти с рассветом и проспал несколько часов. Усмирить поток мыслей было трудно, а еще невозможно было оторваться от фотографий города, которые он успел вчера сделать. Сейчас они служили единственным напоминанием о ночной поездке, за которую пришлось расплатиться сном. — Вчера никто не заметил твоего отсутствия, — Симон стоит у зеркала и мажет губы гигиеничкой слишком долго, когда ловит в отражении взгляд. — Если вдруг тебе интересно. — Интересно, — в ответе усмешка. — Спасибо в любом случае, что согласился прикрыть. — Надеюсь, это был первый и последний раз? — настрой Симона уже понятен. Он буквально говорит, что это было исключение из его правил, и больше так делать он не собирается. Утро не задается. Несколько секунд назад Вильгельм и не думал, что будет спорить со своим соседом, и это перебьет все полученные за вчерашнюю ночь эмоции. Желание уткнуться в подушку пропадает моментально, поэтому, громко простонав, Вильгельм встает. Это выходит скорее не из-за того, что нужно за считанные минуты собраться и уже оказаться на паре, а из-за того, что Симон слишком много душнит. — Не обещаю. — Я не собираюсь тратить нервы из-за тебя, — продолжает Симон куда серьезнее. — Если я начну отмазывать тебя, то мне тоже прилетит, а я не хочу иметь проблемы. — Вы здесь как в тюрьме, честное слово. Нельзя туда, нельзя сюда, а что вообще можно? — Видимо, ты не до конца понял, где оказался, — Симон встает перед ним, явно пытаясь вразумить и достучаться. Ростом он значительно ниже, и его грозный настрой больше забавляет, чем заставляет задуматься. — Нет, это ты не до конца понял, что ни одно правило не остановит меня от моих желаний, — Вильгельм к нему наклоняется, понижая голос, и вновь замечает, как подрагивают ресницы. Какие выводы делает Симон — неизвестно, но больше он не теряет ни минуты и выходит из комнаты.

***

Несколько дней Вильгельм ждет подходящего момента, когда в очередной раз можно будет совершить ночную вылазку. Если делать их слишком часто, наверняка возникнут подозрения не только в университете, но и в городе. Договориться с охраной парковки было куда проще, но рано или поздно новостные паблики вновь будут пестрить громкими заголовками. Все время после учебы Вильгельм уделяет проектам, которые, собственно, и задают в качестве домашних заданий, а еще наблюдает за Симоном. Не делать этого просто невозможно, ведь большую часть дня они проводят в одной комнате. Конечно, режим Симона не был устроен по принципу «университет-домашка-сон». Вильгельм бы точно испугался, если бы его сосед был заучкой до мозга костей и не имел сторонних увлечений, помимо учебы. Симон часто созванивался со своими друзьями по дискорду, и вместе они играли в какие-то игры на ноутбуке. Такие несколько часов Вильгельму очень нравились, потому что Симон рассказывал про свой день или просто вспоминал какие-то истории из жизни, много смеялся и рассуждал на отвлеченные темы. Иногда он заходил в комнату, чтобы кинуть вещи, переодеться и пропасть до самого вечера, наверняка проводя все это время с друзьями. Бывало, что к нему заходили одногруппники, и они делали совместные проекты и просто болтали. Вильгельму нравились эти редкие моменты, когда можно было хоть немного узнать о соседе.

***

Очередное утро начинается с будильника Симона. Он всегда встает раньше, чтобы успеть принять душ и выполнить легкую тренировку перед парами. Все прошлые разы это ужасно раздражало, но сегодня у Вильгельма был план, и он собирался его исполнить чего бы это ни стоило. Симон встает в планку и то и дело поднимает голову, чувствуя на себе пристальный взгляд. Все время Вильгельм наблюдает за ним (сам не понимает, зачем это делает, ведь можно было бы заняться своими делами и не смущать другого человека) и ждет подходящего момента, но Симон «нападает» первым. — Ты чего так смотришь? — Хотел кое-что предложить. В этот момент Симон как раз стягивает футболку, чтобы отправиться в душ, так что его буквально застают врасплох повисшей интригой. — Прогуляешь сегодня занятия? — спрашивает Вильгельм, а затем уточняет. — Со мной. — Чего? — Симон, кажется, не верит в услышанное и застывает у шкафа с футболкой, совершенно забывая про то, что нужно найти чистую. — Просто прогулка по городу, ничего криминального. — У меня экскурсия с группой в театр, я не могу, — эти слова звучат больше для собственного убеждения, что посещение мероприятия действительно важно. — Так это отлично, — Вильгельм успевает остановить его у двери, вырастая прямо перед носом. Взгляд непроизвольно падает на голые ключицы и торс, который так старался прикрывать Симон все это время. — Мы выйдем вместе и отдалимся, никто не заметит. Симон смотрит на него снизу вверх, чуть запрокинув голову, и почему-то в голове всплывает момент, когда он пытался отчитывать за ночную выходку, про которую Вильгельм так ничего и не рассказал. Тогда Симон выглядел мило в своей ярости. Сейчас же он милый в непонимании, что ему делать. — Ты боишься. — Нет, — ответ резкий, без промедлений. — Тогда чего ждешь? — Мы вроде договорились не сближаться, — вспоминает Симон их уговор еще в первые дни. Это так забавно. Все время он действительно думал о том, чтобы сохранять дистанцию. — Считаешь меня плохим парнем? — усмехается Вильгельм, но по-доброму. — Если согласишься провести со мной сегодняшний день, я докажу, что я не такой ужасный. В глазах Симона вновь сопротивление. Он закрывает глаза и глубоко вдыхает, будто пытаясь сосредоточиться на ответе, который первым выдаст подсознание. — Ладно. Окей, — и следом шумный выдох. — Только в душ я все равно схожу. Это правило можно оставить в своей жизни? Вильгельм улыбается и отходит от двери, театрально поклонившись.

***

Улизнуть оказывается проще простого. В театр собиралось идти несколько групп, что составляло больше пятидесяти человек, поэтому никому не было дела до двух студентов. Возможно, позже придется придумывать уважительные причины отсутствия, но до этого есть еще много времени. Изначально Вильгельм предложил обычную прогулку, тем более он не знал город и где отдохнуть, поэтому это был бы отличный способ познакомиться с местностью. Но Симон, видимо, не смог смириться с тем, что одну экскурсию он уже пропускал, поэтому предложил сходить в исторический музей. — Нет-нет, пожалуйста, успокойся, — Вильгельм вытянул руки, как бы сдерживая порывы Симона направиться в сторону каких-либо достопримечательностей. — Мы просто погуляем. Судя по карте, здесь есть старая часть города, которая пользуется популярностью, и там должно быть красиво. Сойдет за исторический музей? Симон только закатил глаза. Город был маленьким, довольно тихим, и в самом деле создавалось ощущение, что ты вернулся в прошлое. Одна архитектура чего только стоила. — Так и куда ты уходил несколько ночей назад? — Симон первым задает вопрос, чем нарушает затянувшуюся между ними паузу. Все это время они задирали головы, чтобы рассмотреть причудливые домики, и обменивались односложными фразами. — Гонял на мотоцикле, — Вильгельм решает не уклоняться от ответа и не придумывать какую-то историю. Он обещал открыться с другой стороны. Не такой, как представляют в СМИ, поэтому лгать не хотелось. По правде говоря, с Симоном в принципе хотелось быть честным. — Тебе разве разрешено? — А все ты про меня знаешь, — Вильгельм усмехается и переводит взгляд, ожидая увидеть смущенного Симона, который проболтался и выдал, что следил за всеми новостями, но тот как смотрел на камешки на асфальте, так и продолжает смотреть. — Всем известно, по какой причине ты попал в Лунд. Просто вопрос. — Не разрешено, но я нашел способ, как разрешить. — И после этого я должен поверить в то, что ты хороший парень, — Симон говорит с усталостью в голосе, мол, действительно, как я на это клюнул? Он смотрит на Вильгельма, ожидая, что слова заденут или хотя бы достучатся до сознания, что пока он не видит ту положительную сторону, о которой ему говорили. — У тебя бзик на идеальности, — и снова колкость в ответ. — А у тебя на полном беспорядке, — отвечает уже с раздражением Симон и, к своему удивлению, не прячет взгляд. Вильгельма ответ более чем устраивает, и он заинтересованно склоняет голову, ожидая продолжения «злого Симона», буквально одним своим видом просит «ну же!», но этого не происходит. Он не может сказать всего, о чем думает. Нет, он этого не сделает. — Я не знаю, что мне делать и как общаться с такими, как ты. — С такими, как я? — он протягивает руку осторожно, будто спрашивая, можно ли коснуться, и, не встречая сопротивления, укладывает на плечо. — У нас с тобой совершенно разные жизни, компании и интересы, — поясняет Симон, и этого вполне достаточно для аргумента, хотя в голове много невысказанных мыслей. И если он начнет все озвучивать, то просто задохнется и закопает себя с потрохами. — Но я же сейчас с тобой. Значит, мне интересен ты, — Вильгельм его успокаивает, несильно сжимая плечо и чувствуя напряжение в теле. — Тебе не нужно что-то делать, чтобы общаться со мной. Просто будь собой. Симон моргает несколько раз — это означает положительный ответ — и, стряхнув с себя руку, уходит вперед. — Как я вообще влип во все это? — говорит себе под нос и надеется, что его не услышали. Добраться до какой-либо части в Лунде не занимало много времени. Университет находился практически в центре, и, казалось, что от него никуда не деться. Лунд вообще можно было назвать городом студентов. Столько учащихся, пожалуй, нет нигде. Ребята заполняют кафе, учатся прямо на улице или ходят на те же самые экскурсии. Буквально все здесь располагает к учебе, и Вильгельм в очередной раз поражается этому культу. Симону все-таки удается затащить его в одно место: ботанический сад, поражающий своими размерами и обилием растительности. Создается ощущение, будто посреди города вырос оазис. Они сворачивают на менее людную тропу, что проблематично сделать в довольно популярном месте, и останавливаются у пруда. Тот немного зарос и потемнел, но красоты не потерял. Тем более отсюда открывался отличный вид на несколько оранжерей. — Ты знаком с кем-то со старших курсов? — тишину вновь разрезает внезапный вопрос. На этот раз от Вильгельма. — Почему ты спрашиваешь? — Ну, мне казалось, мы сегодня задаем вопросы друг другу, чтобы пообщаться и все такое, — уже ироничнее продолжает Вильгельм и смешно жестикулирует, объясняя элементарные вещи. — Сегодня я тебе ответил на один. — Близко ни с кем не общаюсь, — Симон пожимает плечами. — Просто пересекаемся иногда на вечеринках. — И как они тебе? — Вечеринки? — И старшекурсники, — Вильгельм не может не уточнить, его любопытство побеждает. — Для меня это просто тусовки, ничего больше. Как способ расслабиться от рутины и почувствовать себя подростком, хоть мне уже и не пятнадцать, — поясняет Симон, и его ответ даже удивляет. Значит, был период, когда он был «другим Симоном», по которому сейчас иногда скучает. Вильгельму хочется узнать о нем больше, засыпать вопросами, но все, что он делает, это демонстрирует навыки сарказма: — Я думал, ты не ходишь на такие мероприятия. Вдруг там у всех разные компании, интересы, жизни, в конце концов. — Придурок, — Симон толкает в плечо и не может не засмеяться. Вильгельм идеально передал его интонацию, и это действительно вышло забавно. — Если честно… — Симон поджимает губы, из-за чего гигиеническая помада размазывается чуть выше и блестит, и задумчиво смотрит вперед, решаясь, говорить или нет. — Иногда мне страшно на что-то согласиться. Вот есть условие моей жизни, как в задаче, и до конца решения я должен просчитать все правильно, чтобы ответ сошелся. Как будто не могу отойти в сторону или попробовать другой способ, даже если он окажется правильным, — заканчивает Симон и взглядом просит дать хоть какую-то реакцию. И он сказал бы больше, если бы мог и если бы не «условие жизни» и установки в голове, но Вильгельму этого достаточно. От признания у него загораются глаза. — Я могу тебе помочь, — произносит он, выдерживая паузу, и этот момент не может стать еще более напряженным. — Доверишься мне? — Я даже без понятия, что ты собрался делать, — Симон качает головой и проклинает себя, что развязал себе язык. Все пойдет против него. Он уже хочет уйти, но Вильгельм перегораживает путь, вырастая буквально у носа. — Назовем это игрой. Или сделкой, говори как хочешь, — он вновь касается плеча Симона, и в этот раз он взволнован куда сильнее. — Я буду загадывать действия, а ты должен их выполнять. — Что?! — кажется, это было слишком громко, и несколько людей на противоположной стороне пруда обратили на них внимание. — В данный момент ты выполняешь одно из них, — слишком самодовольно говорит Вильгельм и не может сдержать улыбки от вида удивленного лица Симона. — Я предложил прогулять сегодня занятия, и ты согласился. В этом же нет ничего страшного? Симон в растерянности смотрит себе под ноги, и Вильгельму приходится наклониться, чтобы заглянуть ему в глаза. — Ты сказал, что внутри тебя что-то останавливает от каких-то действий, и я готов с тобой делать маленькие шаги, чтобы это чувство убрать. — А тебе какая выгода от этого? — задает вполне себе логичный вопрос Симон, и в голове моментально теряются все мысли. — Я буду получать такой же кайф, как и ты, — ответ звучит слишком пафосно, и Симон хмурится. — Мы будем делать все вместе? — Да. — И отказываться нельзя? — Фактически можно, но тогда я придумаю действие жестче, — говорит Вильгельм и, чтобы усилить эффект интриги, наклоняется чуть ближе, переходя на шепот. Гигиеничка на губах Симона все еще красиво блестит. — И сколько это будет продолжаться? — Пока я не пойму, что тебя ничего не сдерживает. Значит, долго. В голове крутится та же мысль, что и в начале прогулки: «Как я вообще влип во все это?», но Симон ее не озвучивает. Он сам все разболтал, поэтому отступать было поздно. — Надеюсь, в конце твоей игры мы не окажемся за решеткой, — и это означает положительный ответ. Да, он влип.