То, что сильнее...

— Извини нас за дурацкий первый контакт, я конечно в таких экспедициях ни разу не бывал, но можем попробовать познакомиться, как положено, — эрит протянул ей ладонь, — Энитир Шен-Далайн. — Яна Сергеевна Кузнецова, — улыбнулась девушка. — Это точно не как положено, но сойдет. Я Адаке, — дорианин последовал примеру эрита и протянул ей одну из правых рук, стащив с нее перчатку. — Просто Адаке? — уточнила Яна, осторожно пожимая тонкую, словно пластиковую кисть. — Полное имя слишком неудобное для произношения твоим ротовым аппаратом, — ответил дорианин. — Как скажешь, — согласилась девушка. — Так, товарищи пришельцы, пожалуйте красоту и чистоту наводить. Ванна тут, а туалет, если кому надо, на первом, дверца белая узкая. Надеюсь, как всем этим земным пользоваться, вы сообразите. — Сообразят, — снисходительно заверил Адаке, — ящерки они грозные, но смышлёные. Ты только для Бернига нарисуй на бумажке обозначение, у него с ориентированием на местности проблемы. — Тогда с Рафом на улицу пойдет, — не растерялась Яна, заходя в ванную и включая нагреватель — лес большой, главное под ёлкой не садиться, попу колоть будет. Энитир на это заявление как-то странно хохотнул и переглянулся с Адаке. — Иди первым, — предложил Адаке Энитиру, когда Яна объявила, что вода в котле нагрелась и выдала им по большому махровому полотенцу и кое-что из Димкиной одежды. Вместо тапок пришельцам досталось по паре толстых вязаных носков. Едва за Энитиром закрылась дверь, Адаке тихо спросил у Яны: — У тебя есть аптечка и какой-нибудь перевязочный материал? Пока Энитир вытаскивал своего отвратительного родича из заварушки, в нем сделали пару дырок. Я конечно, подлатал, как мог, но у меня медицинский бот оснащен по минимуму, плазменные ожоги не лечит. Корабль вообще чисто для прогулок. Был. Пока не рассеялся на атомы, — мрачно закончил свою речь Адаке. — Эх, вам повезло нарваться на семейку медиков, — сказала Яна, — даже хирургический инструмент есть. Если надо обработку раны сделать, я могу попробовать — брат учил кое-чему. Другое дело, я с инопланетянами дела не имела, эритской анатомии не знаю. — Ничего страшного, — ответил Адаке, — я обладаю необходимыми знаниями, да и Берниг наверняка тоже. Военных этому учат. Эритских точно. — А откуда ты знаешь, что он военный? — удивилась Яна. — Берниг ну совсем не похож. — И тем не менее. Они воевали, это очевидно. Гражданский пилот не смог бы так легко и непринужденно угнать звездолет неизвестного ему вида. Я даже и не стал сопротивляться, когда они вломились ко мне на борт — я впервые видел настолько неосторожных пиратов. — То, есть ты хочешь сказать, что ты заложник? — Нет, просто у меня образовалось немного свободного времени, — развел верхние руки Адаке, — я понял, что это не пираты, а два болвана, попавшие в передрягу — так почему бы не помочь? — Значит у нас с тобой похожая ситуация, только я не сразу поняла, что вы не грабители. — На твоём месте, когда ни переводчиков, ни оружия под рукой нормального, я бы тоже растерялся, — признался Адаке. — Сатегвар арш! — крикнул Берниг. Яна вопросительно посмотрела на дорианина. — Мы вышли из зоны действия переводчика, — пояснил Адаке, — чтобы ретранслятор переводил для тебя эритский, нужно, чтобы все участники разговора находились рядом. Он говорит, что вода кипит. — А ты его отсюда понимаешь, — заметила Яна. — Верно, потому что микросхемы универсального переводчика у меня и эритов встроены внутрь тел, а для тебя я использую наружный передатчик, который в шлеме. Он необходим в ситуации, когда устанавливаешь контакт с видами, у которых микросхем нет, но, как видишь, у него есть небольшие недостатки. — Ну все равно это лучше, чем ничего, — возразила Яна, — иначе пришлось бы, как в фильмах, долго показывать друг другу разные предметы, называть их и выяснять с миром вы пришли или с войной. — Арвирр! — Ну кое-то определенно пришел с хорошим аппетитом. — Адаке сделал шаг в сторону, пропуская Яну обратно к лестнице, — жрут они очень много. — А такие худые! — подивилась Яна. — Метаболизм бодрый. Вид, как биологический казус. И, насколько известно, не обошлось без искусственной модификации, но об этом ты можешь у Бернига спросить, он точно те времена застал — у него замашки дремучего феодального воеводы. Они спустились на первый этаж, Яна засыпала в кастрюлю пельмени из морозильника и выдала Адаке бинты, салфетки, ампулы с лидокаином, спиртовой антисептик, перекись, мазь с антибиотиком и одну из Димкиных стерильных хирургических связок, инструменты для которых он за свои деньги купил в магазине медтехники, аккуратно раз в год перестерилизовывал на работе по договоренности с девчонками из ЦСО и хранил в городской квартире и на даче на всякий хирургический случай, который, наконец, и представился. — Ого, какой антиквариат! — на насекомом лице дорианина невозможно было прочитать никаких эмоций, но они, определенно, были, судя по колебаниям механического голоса. — Не знаю, чем еще могу помочь, — виновато сказала Яна, — я даже не знаю, подействуют ли наши лекарства и не станет ли хуже. — Да что ему сделается, — авторитетно заявил Берниг, появившийся в кухне на заманчивый пельменный аромат, — иссеки оплавленные края, а остальное не трогай, сам залижет. Я вот постоянно так делаю. — Ого, да ты акробат, оказывается, — съязвил Адаке, — я посмотрю как ты себе лоб залижешь. — А у тебя даже языка нет, — огрызнулся эрит. — Знаешь, я не скорблю по его отсутствию. — А ты вкус еды ощущаешь? — Яна вытащила из буфета тарелки. — Конечно, — Адаке даже удивился, — у меня для этого есть соответствующие рецепторы. — Судя по вашей кухне, тебя надо кормить ракетным топливом. Дитя, у тебя есть топливо? — Бутылка керосина есть, но… — Не слушай его, — раздраженно сказал Адаке, — он слопал весь мой паек и глазом не моргнув. — Потому что я жертва хорошего воспитания, — эрит крутился возле кастрюли, искренне радуясь каждому всплывающему пельменю. — Какое ж тогда плохое? — изумился дорианин. — Кто следующий? — Энитир в Димкином спортивном костюме вошел на кухню. — Я быстро, а то еда остынет! — Берниг снова пихнул Адаке и порысил наверх. — А можно мне ребенок спинку намылит? — Я сам тебе сейчас намылю, — нежно пропел Энитир, — и спинку намылю и шейку намылю и зубки пересчитаю. — Че, спросить нельзя? Азкури, яхак, касарр… — Берниг вышел из зоны действия переводчика, лишив Яну возможности познакомиться с колоритом эритской нецензурной лексики. Энитир замотал волосы полотенцем в самую обыкновенную чалму и без какой либо просьбы стал помогать Яне накрывать на стол. Адаке продемонстрировал Энитиру перевязочный материал. — Готовься морально. Эрит поморщился, но кивнул, ничего не сказав. Берниг появился на кухне просветленный, довольный, в Димкином банном халате и красных носках с оленями, полотенце также было водружено на голову чалмой. — Смотрите что у них есть, — и выложил на стол допотопного резинового утенка Яны, который на дачу переехал с момента ее постройки и создавал уют. — Что это? — спросил Адаке. — Я не знаю, но пищит, как наши кно-кно, — умилился Берниг и нажал на уточку. Уточка задавленно пискнула. — Ну нет, не похоже, — сказал Энитир. — Мне похоже! — заявил Берниг, садясь за стол и устраивая уточку рядом с тарелкой, на которой возвышалась горка пельменей. — Он в войну в каком чине служил? — спросил у Энитира дорианин. — Ты не захочешь знать, — ответил тот. — Наверное часто в плен попадал, били много, — с сочувствием покачал головой Адаке, отстегивая от костюма шлем и оставляя его на полке: — Не буду лишать вас радости общения. — Спасибо, — поблагодарила Яна. — А ты чего не ешь? — спросил Берниг, заметив, что девушка сидит перед пустой тарелкой. — Я потом чаю с вами попью. — Мне так стыдно, — Берниг надулся, — из-за меня ребенок потерял аппетит! А если заболеет? — У тебя совесть, оказывается, есть? — усмехнулся Энитир. — Ни за что бы не подумал… — Есть, да не про твою честь, — перевел афоризмом шлем ответное бурчание одноглазого, чему Яна немало удивилась. Какие, однако, у них продвинутые переводчики. В отличии от дорианской кухни, земная пришлась эриту по вкусу, и Яна поспешила положить Бернигу добавки, когда он уничтожил свою порцию и заинтересованно уставился на тарелку Адаке. Дорианин пришел, когда Яна включила чайник и насыпала во френч пресс заварку. Поскольку ничего с четырьмя рукавами у Яны не нашлось, Адаке удовольствовался майкой и трениками, отчего сразу стал выглядеть не столь инфернально. — Надеюсь, не нарушаю ваших обычаев, — смущенно произнес он, вероятно переживая за отсутствие рукавов. — Ты мне аппетит портишь, — «откомплиментил» Берниг, едва Яна успела открыть рот, чтобы уверить, что хитиновые серые пластины на руках дорианина даже не выглядят, как голое тело. — Значит есть шанс, что ты не истребишь весь запас продуктов в доме, — Адаке сел за стол и приступил к еде. Неизвестно, были ли эриты в большей степени хищниками, но печенье и чай с лимоном обрадовали Бернига не меньше, чем полкило пельменей в одно лицо. Энитир с Адаке вели себя значительно скромнее. Впрочем, какое-то воспитание имелось и у старого «пирата», который деловито занялся мытьем тарелок, пока Яна убирала со стола, а Адаке повел Энитира менять повязку. — Ничего себе «пара дырок»! — присвистнула Яна, когда Энитир снял рубашку, улегся на застеленный одноразовыми пеленками диван, а Адаке отклеил со спины Энитира широкие прямоугольные наклейки. На спине эрита и без того исполосованной так, что живого места не было, старыми шрамами, красовались две длинные глубокие раны с обугленными краями. — Чем это его? — спросила она, глядя на черные горелые края, окружавшие уже кое-как очищенную, сочащуюся сукровицей темно-розовую плоть. — Известно чем - плазмой с импульсной пушки. Выкрутили, сволочи ушастые, на поражение, — цыкнул Берниг, критически рассматривая раны. — А шрамы? — спросила Яна, с трудом пытаясь представить чем, а главное, за что так можно мордовать человека, ну не человека, но какая разница? — У-у-у, шрамы-то с войны еще, я такой же красивый, если разденусь, — хмыкнул Берниг. — Хватит разглядывать, можно подумать в первый раз видите. Адаке, делай быстрее, — буркнул Энитир, явно занервничав. — Быстро тебе Берниг залижет, не мешай, — Адаке подставил Яне все четыре ладони, чтобы она полила их антисептиком. — Перчатки надевать не буду, они не под мою анатомию. Пока он растирал ладони, Яна раскрыла одноразовую пеленку и открыла на стерильную поверхность упаковку с хирургической связкой, салфетки, шприц. Инструмент звякнул, стукнувшись о поверхность, и отчего-то эрит вздрогнул всем телом и спрятал лицо в подушку. — Лидокаином можно обезболить сначала, — подсказала Яна, — Энитир у тебя аллергии на анестетики нет? Из подушки что-то отрицательно промычали. — А зачем вообще его обезболивать? — не понял Берниг, плюхаясь в кресло напротив дивана. — Потерпит. — Хорошо, что вы пленных не брали, — заметил Адаке, отламывая носик у ампулы. — Да зачем нам пленные? — удивился Берниг. — Кормить их еще. — Вот-вот, — Адаке набрал в шприц лидокаин и начал обкалывать ткани вокруг раны. — Не уверен, что на тебе это сработает, но хоть немного. Насчет аллергии не беспокойся, у эритов такого явления нет. Закусите подушку, господин гвардеец, я начинаю. Яна, обрабатывай руки, мне пригодится ассистент. Судя напряжению, с которым Энитир сжал кулаки, когда Адаке начал аккуратно срезать некротизированные края раны, лидокаин не подействовал. То есть вообще. — Один из наглядных минусов их ураганного метаболизма, — пояснил Адаке Яне, вручая салфетки, чтобы сушить рану, — все, что попадает в тело, почти мгновенно перерабатывается. Их сложно отравить, их сложно обезболить. Наркоз, я так понимаю, вас тоже плохо берет. — Ну, — пожал плечами Берниг, — бывает, конечно, поорешь немного… Но если хирургам мешает, могут в нервный узел кольнуть и лежишь тихо… — Парализует что-ли? — удивился Адаке. — Как тряпку. — А ощущения? — ужаснулась Яна. — А что ощущения? Те же самые, только орать и двигаться не можешь. — Изверги, — вздохнул дорианин. — Да ну прям, капеллана же позвать можно. — У вас прямо в операционной исповедуют умирающих? — округлила глаза девушка. — Что делают? — не понял Берниг. — Умирающих лечат в операционных. Вот приходит капеллан, делает с тобой Слияние и лежишь балдеешь. — Что делает? — теперь уже переспросила Яна — Это такая форма транса. Капелланы — это священницы с воинскими чинами, их еще называют «далини» или «сестры» — жрицы древней богини. Старая религия нынче не актуальна, а сестры с их полезными талантами очень востребованы. Один из них — слияние. Грубо говоря, ты погружаешься в состояние, как на пике оргазма, вроде бы я правильно этот термин называю, и все внешние раздражители перестают иметь значение. Есть только ты и чистейшее, концентрированное наслаждение. Так они, в частности, выкручиваются в ситуации с анестезией, — объяснил Адаке, — или в заведомо проигрышной драке. — Ух ты! А мужчины так могут? — Яна посмотрела на Бернига. — Могут, но не совсем так, — ответил Берниг. — Я не могу подарить ему оргазмическую радость слияния, но могу сделать так, чтобы Эни не рыпался, ну и слегка разделить болевые ощущения. Но не хочу. Две царапины не стоят головной боли после. А вообще, насекомыш подозрительно хорошо осведомлен о нашей физиологии. — Верно, — согласился Адаке, — и тебе лучше радоваться, что мы не встретились при иных обстоятельствах. — Какого ты пола? — спросил Берниг, нисколько не напуганный угрозой. — Какая разница? Берниг хитро улыбнулся и внезапно сорвался с кресла в сторону Адаке, делая вид, что собирается ударить. …И остановился в миллиметре от острия хитинового стилета выскочившего из основания одной из ладоней дорианина. — Я так и думал! — торжествующе воскликнул Берниг. — Элька? Энитир на диване заметно напрягся. — Был бы элька, вы бы порог моего корабля не перешагнули бы… Сядь обратно, балбес! Расстерилизуешь мне все тут! Охота была с идиотами оснащением мериться, как дети в самом деле! — Адаке убрал стилет или, вернее, жало и вернулся к работе. — Эни, я говорил надо было мукарский угонять, — цыкнул Берниг, — всего-то обрыгались бы пару раз при ускорении. — В следующий раз полетишь с Фартом, угоняйте хоть саллийский, и можете там остаться — прошипел Энитир. Из-под руки Адаке потекла тонкая кровавая струйка. Дорианин тут же прихватил сосуд зажимом, раздвинул ножницами ткани и сказал мрачно: — Держи его. Тут нервный узел задет, надо удалить. — Иду, — Берниг встал с кресла, подошел к дивану и придавил Энититира за плечи. — Молиться начну, глуши, — попросил тот. — Что ж делать… Дитя, иди к себе, — обратился Берниг к Яне, — мы с букашечкой сами доделаем. — Все в порядке? — нахмурилась она. — В порядке, — безмятежно ответил Берниг, — но узел это действительно больно, мальчик покричать немного может, побрыкаться… Напугаешься с непривычки. — Куда уж больше… — Яна, тебе лучше уйти, — Энитир приподнял голову и вымученно улыбнулся, — пожалуйста. — Хорошо, все ближайшие соседи в городе, — сказала Яна, снимая перчатки, — а то бы уже ворота ломали. Может ещё лидокаина добавить? — Добавим, — кивнул Адаке, — не переживай, отдыхай, и так тебе весь вечер испортили. — Закончите, инструмент киньте в тот белый лоток с крышкой, а я вам пока кровати постелю, — Яна вымыла руки и отправилась наверх, захватив с собой шлем Адаке, чтобы понять, когда ее позовут. Но поднимаясь по лестнице, она услышала, как Адаке чуть ли не зашипел: — Молиться? Что значит «молиться»? Энитир ты что, из ЭТИХ, из проклятых? — И я тоже, представляешь? — радостно ответил Берниг. — А ты думал, три урода не смогут в одном месте собраться, экзекутор? Так, кажется, вас называют? Бедной девочке бежать надо отсюда со всех ног, а не чаем нас поить. — Зачем бежать? Здесь сейчас самое безопасное место на планете, — загадочно ответил Адаке. — Ваш выход, лорд Берниг. Молитвы нам сейчас ни к чему. Яна, стараясь ступать бесшумно, поднялась на второй этаж, но больше не услышала ничего, кроме глухого звука удара. Возмущённо гавкнул Раф. Да уж, анестезиология у эритов точно не процветает. Яна застелила кровати в большой комнате, а потом пошла к себе и разобрала свой двухместный диван, стараясь не прислушиваться к происходящему внизу. В самом деле им видней, как Энитира чинить. И, кстати решают, кто где ночует, тоже сами, хотя делить постель с гигантской разумной осой было страшновато. И вообще на ее широкую кровать лучше бы Энитира класть, с его раненой спиной, а сама Яна может поспать на диване на первом этаже, и Рафчик будет ее охранять. Но у того были свои планы. Пёс важно процокал когтями в комнату, что-то бормоча на своем, собачьем — действие переводчика на него, очевидно, не распространялось. Следом Берниг и Адаке втащили бесчувственного, основательно забинтованного Энитира. — Лидокаин подействовал, — бессовестно соврал Адаке, который естественно представлял, что препарат местного действия никак не может вырубить двухметрового мужика. — Да, меня теперь так и зовут — лорд Лидокаин, — Берниг сгрузил половину своего внука на кровать и потёр сбитые костяшки на кулаке, — горная порода, а не башка. Детка, мы правильно его сюда положили? Пушистик нас привел. — Правильно, — поспешила ответить Яна, радуясь, что всё-таки тут будет спать не дорианин. — Ему с больной спиной тут удобнее будет. — Слушай, а у меня тоже что-то спина болит, — Берниг пощупал себя за поясницу, — может я тут с вами прилягу? — Я вниз пойду, — ответила Яна, — ваши с Адаке кровати в соседней комнате и они вполне широкие. — Как это вниз? — удивился Берниг. — Неужели мой раненый внук будет тут лежать в одиночестве в холодной постели? — Ну, Раф может тут остаться, — пожала плечами Яна. — Раф будет греть меня, — заявил Берниг, — он мне сам сказал. — Раф сказал? — У меня переводчик лучше дорианского, — заявил Берниг. — А ты, дитя, не таскайся по всему дому, а ложись рядышком. Эни теплый и не кусается, да и не очухается раньше утра. Я его хорошо это… отлидокаинил. Яна с сомнением посмотрела на два метра инопланетного счастья на своей кровати и подумала, что повести Кира Булычева ее к такому не готовили. А с другой стороны, вдруг Энитиру что-то понадобится: в туалет там или попить, он хотя бы сможет ей сказать. Видя, что она колеблется, Берниг бесцеремонно спихнул внука к стенке и умильно улыбнулся Яне крокодильей пастью. — Не бойся. — Да я и не боюсь, спокойной ночи. — Разврат… то есть приятных снов, — пожелал Берниг и утицей выплыл из комнаты. — Похоже, это мне сегодня ночью нужно опасаться за свою невинность, — покачал головой Адаке, — кто знает, что ему там приснится? Если мне придется ещё и отбиваться от любвеобильного эрита… Мой первый отпуск за десять лет. Зачем я взял отпуск? Я ведь и на работе особенно не уставал… Мда… — А где вы работаете? — спросила Яна. На минималистичном лице дорианина появилось какое-то сложное выражение, он неопределенно хмыкнул, потрепал Яну по кудряшкам по голове и, пожелав спокойной ночи, вышел из комнаты. Опасливо поглядывая на эрита, Яна быстро переоделась в пижаму, погасила свет и забралась на кровать. Одеяло было только одно, и она решила, что лучше всё-таки накрыть им раненого, а ей в принципе не так уж и холодно. Она накинула одеяло на Энитира и свернулась клубочком на краю кровати. По идее, вечернее приключение должно было заставить ее свалиться без чувств, но сон не шел. Эрит дышал ровно и редко, наверное, так и должно быть. Не понимая зачем она это делает, Яна воровато протянула руку и потрогала волосы, темной длинной волной лежащие между ней и Энитиром. Гладкие, густые, плотнее человеческих. Интересно… Эрит завозился, Яна торопливо отдернула руку, но тут же с края кровати почему-то оказалась в ее центре, а вокруг нее свернулось клубком длинное тело инопланетянина. Она замерла, ожидая каких-то нехороших поползновений, но ей просто выдохнули рваным болезненным вдохом в макушку и продолжили спать. Сразу стало гораздо теплее, страннее и приятнее, хотя с чувством приятным не менее тесно соседствовало чувство неловкости. Вряд ли Энитир обнял её специально. Наверное, он так у себя дома спит, вот так же обнимая любимую мягкую игрушку. Любопытно, а какие у них игрушки? Но развить мысль она не успела. — Проклятые насекомые, пялится в потолок своими буркалами, не поймёшь — то ли спит, то ли подох! Брррр! — Кровать прогнулась, Берниг, бурча, примостился ещё одним клубком так, что Яна оказалась в середине с пылающими от смущения щеками и ушами. — Чего не спишь? — фыркнул вредный дед. — Дай мальчику отдохнуть, потом вместе будете не спать. Яна только открыла рот, чтобы возмущённо высказать Бернигу про его пошлые взаимопротиворечащие шуточки, но ей внезапно словно влили хорошую дозу наркоза, и она провалилась в сон, ощущая лишь уют и абсолютную правильность происходящего.