То, что сильнее...

Первые двадцать минут было тяжко. Тяжко бороться с желанием каждые десять шагов спрашивать у эрита о самочувствии и предлагать отдохнуть. Сколько Яна себя ни уговаривала, что самому Энитиру хромота уже давно привычна, и он даже идёт довольно быстро, но дурацкая жалость не давала покоя. Наверное, всё-таки стоило выпросить у Адаке шлем, было бы хоть о чем поговорить сейчас. Хотя Энитир ведь ее понимает, она может рассказывать. А если ему будет неинтересно, то она, к счастью, этого даже не узнает. — Такое странное ощущение, — сказала она, — вот смотришь фильмы про космос и инопланетян, и представляется, что это все фигня и на Землю они, конечно, прилетят, как цивильные — с флотом, с официальным визитом, и будет такая громкая встреча с правительством, цветами и речами. Потому что инопланетян в этот полет собирали всей планетой и, конечно, они сразу выйдут на контакт… А оказывается, в большинстве фильмов не врали… Три грязнющих мужика в огороде среди ночи, — Энитир улыбнулся, а Яна продолжила: — Хотя в фильмах вы все равно другие… Не понимаете назначения большинства человеческих вещей и попадаете в нелепые ситуации. Энитир пожал плечами и обвел рукой поле, через которое они шли, выйдя с территории поселка. — Ну, да, я согласна, это тоже нелепая ситуация, — улыбнулась Яна. — А вот Берниг тебя гвардейцем называет. Это что-то типа нашей полиции? Они занимаются охраной порядка, ловят преступников и все такое. У вас тоже? Энитир кивнул. — А уровень преступности у вас вообще высокий? — заинтересовалась Яна, и, увидев вопросительное выражение на лице эрита, пояснила: — Ну это грабежи, убийства, угоны машин, — она замялась, — изнасилования… Даже из-за очков стало видно, как Энитир вытаращил глаза, словно Яна говорила о чем то немыслимом. — Или я неправильно поняла назначение гвардии, — отрицательное мотание головой, — или у вас таких преступлений нет, — кивание. — Серьезно? А чем же вы тогда занимаетесь? Энитир наморщил лоб, думая, как коротко и ёмко выразить ответ. — Берниг, — для этого слова переводчик точно не требовался. — Серьезно? — Яна захохотала. — Или Берниг, как самый яркий пример хулигана? Энитир тоже засмеялся и закивал. — Ой, напомни, я тебе один фильм хороший покажу про перевоспитание хулигана с помощью студенческой смекалки. Энитир кивнул и медленно проговорил по-русски: — Хоррошо. Без переводчика его голос звучал чуть иначе, глубже, шершавее, с урчащей «Р», Яна невольно повела плечами от пробежавших мурашек. К счастью, пришелец ничего не заметил. Но остаток дороги прошел гораздо веселее, потому что оказалось очень забавно играть в смесь угадайки и испорченного телефона и таким образом вести даже некое подобие диалога. Энитир улыбался редко и не слишком охотно, но искренне, и Яне было невероятно приятно, что нет неловкости и языковой барьер вовсе не барьер. Наконец на панели телефона появилась вожделённая шкала связи. Яна тут же набрала отцу: — Привет, пап! Как дела у вас?.. А Димка? … Нормально себя чувствую, температуры нет.… Да… , в магазин иду. Я тепло одета. Нет... Ты не беспокойся, у нас в доме завелись инопланетяне, и нам с Рафом не скучно. Как в каком смысле? В прямом конечно! Пап, ну ты астрофизик, ты сам говорил, что во вселенной мы точно не одни… Ага… Нет, не нужно, все есть. Сейчас ещё продуктов куплю. Да, про баллон помню. Не волнуйся! Раф и инопланетяне меня в обиду не дадут. Разумеется, симпатичные… Щупальцев ни у кого нет. У одного четыре руки. Ну какие хвосты? Пап, хвосты — это атавизм. Ха-ха! Ну я поняла твой намек. Все целую! Димке привет! Пока. — Симпатичш-шные? — повторил лукаво Энитир, когда она отключила вызов. — А что, разве нет? — Яна хихикнула. — Не чешуйчатые, не осклизлые, вполне себе мягкие и пушистые, кроме Адаке, конечно, но он на ощупь не противный, у него пальцы как пластмассовые. Я раз на выставке мадагаскарского таракана потрогала. Вот, похоже очень. — Он рррад был бы услыш-шать, — Энитир старался выговаривать слова из того небольшого арсенала, что узнал от Яны, правда, если нужно будет сказать более сложную фразу, ему понадобится более объемный словарный запас. — Вот нет! Не вздумай ему говорить. Он же разумное насекомое, вдруг ему будет обидно, что его сравнивают с неразвитыми собратьями. У нас, кстати, тоже сравнение с нашим животным предком — обезьяной тоже обидно воспринимается. — Не буду, — пообещал эрит. — Они перешли по мосту через железнодорожные пути и направились к магазину. — Мужчин в доме прибавилось, поэтому, — она решительно взялась за тележку, — уходим в отрыв. Народа в магазине в утренний ненастный час было немного, две старушки копошились в деревянных ящиках, выбирая яблоки, у полок со спиртным топтались три помятых типа с такими же помятыми полтинниками в руках. Пришелец флегматично катил за Яной тележку, казалось, ничему особенно не удивляясь. А чему удивляться? Магазин он и в Африке и на планете Блук магазин. Впрочем, отметив заинтересованное принюхивание у мясного отдела и припомнив зубную формулу подопечного и его дедушки, Яна без сомнений увеличила мясную часть продовольственной корзины. Да оно и не сильно било по карману, это в городе продукты дороже. — Ты точно унесешь? — на кассе Яна пожалела, что дала волю внутреннему хомяку, но с другой стороны, все вроде бы нужное, и даже вооон та большая двухсотграммовая шоколадка, у пришельцев наверняка такого дома нет. А печеньки к чаю — это не излишества портящие фигуру, а добрость. Без добрости никак, сами понимаете. Яна вздохнула и стала выгружать продукты на ленту. После магазина Яна решила сводить пришельца в единственную в поселке кофейню, приютившуюся на платформе между железнодорожными путями. Взяла по стакану кофе а-ля капучино и по сдобному рогалику, гордо именующемуся в ценнике круассаном. Чтобы не привлекать внимания, они уселись в уголке и продолжили расширять словарный запас переводчика. Судя по тому, что редкие посетители и сам бариста не проявляли к Энитиру никакого внимания, маскировка удалась. — Как тебе кофе? — спросила Яна. — У вас есть что-нибудь похожее? — Есть, но этот напиток больше похож на iringirex glo — аналогов словосочетанию в русском языке конечно же не было, поэтому Энитир произнес его по-эритски. — Это тоже для нас инопланетная кухня. — Но все-таки это интересно, когда можешь летать на другие планеты. — Наверное, — пожал плечами Энитир, — я без дела редко летал. В космосе у меня другие… — Задачи? — подсказала Яна. — Да, — кивнул Энитир, — задачи. — Адаке сказал, что вы с дедом военные. Но я из ваших разговоров поняла, что война закончилась. А почему ты на гражданке выбрал такую профессию? А в войну ты кем работал? — В войну я работал kitrresh корабль, — Энитир изобразил в воздухе движение рукой, — летать. — Ты пилот! — догадалась Яна. — Да, — ответил Энитир и принялся обдумывать второй вопрос, который требовал несколько больше незнакомых слов. Хорошо, подумала Яна, что он и эти слова запоминает сразу и правильно воспроизводит, пусть и путая ударения. Вот она бы этот kitrresh неделю учила. Скорее всего это тоже функция переводчика, который не только понимает язык Яны, но и записывает для Энитира новые слова. — У нас, — Энитир показал два пальца, — ur професс… — Две профессии, — подсказала Яна решив озвучивать все догадки, чтобы переводчик Энитира записывал по максимуму. — Да, — кивнул эрит, — я пилот и гвардеец. — А Берниг? — поинтересовалась Яна. — Он адмирал в космосе, а дома… Энитир задумался. Не найдя подходящих слов он выпалил: — Inharra ar hitaa nu, — и уставился на Яну с несчастным видом. — Хитаа ну? — Яна удивилась. — Ты так сказал, когда отобрал меня у Бернига. Что такое хитаа ну? Энитир снова завис, обдумывая ответ. К перрону в этот момент подъехала электричка, и в окно Яна увидела, как из двери вышла группа то ли дошкольников, то ли первоклассников сопровождаемых двумя молодыми женщинами. Лицо Энитира просветлело. — Hitaa nu, — он ткнул пальцем в малышей, а затем показал на женщин, — inharra. — Ты хочешь сказать, Берниг учитель в начальной школе? — с недоверием спросила Яна. — Или воспитатель в детском саду? — Что такое детский сад? — уточнил Энитир, а затем, выслушав объяснения Яны горячо закивал. — Да это близко. — С ума сойти, — покачала головой Яна, ложечкой счищая остатки молочной пены со стен стаканчика, — этот вот бешеный типчик — воспитатель в детском садике. Его дети, наверное, боятся безумно. — Нет, — улыбнулся Энитир, — не так, обратно. — Любят? — Очень, он хороший инхар… воспитатель. — Никогда бы не подумала… Слушай, а почему я ребенок-то? Я вообще даже совершеннолетняя, по закону вполне взрослая женщина. Хотя в сравнении с возрастом твоего дедушки… — Он очень любит взрослых женщин, — двусмысленно сказал Энитир. — Лучше ты будешь ребенок. — О! — сказала Яна, до которой дошел намек. — Да, лучше я буду ребенок, от греха подальше. Они переглянулись с Энитиром и рассмеялись. — Слушай, а тебе сколько тогда лет? — шепотом спросила Яна. — Долго, — покачал головой он, — не знаю ваши… много, мало… — Числа, — догадалась Яна, — а у меня вот, калькулятор есть, давай покажу… — Ещё заказывать будете? — недовольно окликнул их бариста, — у нас перерыв через десять минут. — Блин, — поморщилась Яна, — дома тогда со счётом разберемся, пошли. — Интересно, твой дедушка уже вернулся? — Яна сделала ещё одну безуспешную попытку отобрать у Энитира один из тяжелых пакетов, но пришелец демонстративно переложил ручки пакетов в левую руку, а правой взял под локоть Яну. — Ну типа я тоже пакет, только с ножками, — фыркнула она, стараясь не обращать внимания на такой весьма непосредственный жест. Эриты, вероятно, очень тактильные существа, и не надо в этом пытаться увидеть ничего такого… Может ему вообще идти больно и нужна опора? Нет, она вовсе не против, даже «за», но, наверное, они действительно набрали в магазине лишнего. — Тебе правда не тяжело? — жалобно спросила она, прикидывая, как выманить у него хотя бы три кило картошки. Энитир остановился, отдал ей один из пакетов, а потом подхватил под бедра и поднял. Яна взвизгнула, одной рукой обнимая покупки, а другой шею пришельца. — Ну зачем? — запротестовала она, но Энитир посмотрел на нее поверх очков и проговорил: — Ещё одно слово, ребенок, и я тебя укусить. — Не надо укусить, — Яна пыталась припомнить, когда она успела научить эрита такому ужасному слову. Кажется, когда предлагала побыстрее добраться до начинки рогалика. — У тебя очень большие зубки. — Я не больно, — Энитир улыбнулся во весь «саблезубый» рот, и Яна решила, что он все-таки изрядно привирает. — Я после твоего «не больно» без куска тела останусь, — сказала она. — Сними мои очки, — попросил Энитир. Яна удивилась, но выполнила его просьбу, однако едва успела сложить дужки, как Энитир ловко и быстро схватил губами ее губы и… «Вот это поворот!», подумала Яна. Вот так в чистом поле целоваться с едва знакомым инопланетянином, трепетно прижимая к груди два кило свиного окорока. Р-романтика. Не в каждом любовном романе такое напишут. И про острые зубы, и про раздвоенный, как у настоящей ящерицы язык, и про сам поцелуй, вроде бы такой обычный, и очень даже нежный, но одновременно странный, как и все, что с ней в последние сутки приключилось. — Не больно укусить? — спросил Энитир, отстраняясь. — Не больно, — сказала Яна, — но у нас такой «укусить» называется поцелуем. — У нас тоже, — улыбнулся эрит, и они не сговариваясь снова потянулись друг к другу… *** Охотничий сезон для Генки всегда считался временем священным. Священным в плане законного отдыха от шумных домочадцев и домашних дел, тяжелых не столько физически, сколько утомляющих мозги своей суетностью и общей бессмысленностью. Генке нравилось считать себя человеком одухотворенным. Он даже презирал тех, кто на выходных пропадает в гаражах, возясь от рассвета до заката с металлической коробкой на колесах, в которую сколько денег и времени не вбивай… То ли дело бродить по лесу на свежайшем воздухе в компании лучшего друга Виктора и русского спаниеля Тимки. Вести негромкие мужские беседы, наблюдать за природными явлениями, выслеживать птицу и зверя — вот где настоящий отдых русской раздольной душе и реализация фундаментальных человеческих инстинктов, хоть мамонты нынче и существуют в основном в виде презренных полуфабрикатов на магазинных полках. А сегодня и погодка выдалась отличная, пусть и моросило с утра, пока Генка собирался на охотничий променад под нудное ворчание жены, и утиные тушки в болотце перед ними вон какие жирные расселись. Покрякивают, да перышки вычесывают. — Готов? — шепнул Генка, прицеливаясь в приглянувшегося пухлого селезня, дремавшего на кочке. Виктор кивнул, повторяя его жест — ему понравился другой зеленый красавчик, важно покачивающийся на воде. Тимка, опытный подружейный пес, нахмурил рыжие «бровки» и обратился во внимание, ожидая команды хозяина. — Sotreharr orna ger kassar!!!!! — страшным звуком взревело болото. Разбуженное утиное общество порскнуло в панике свистящим серым облачком над вскипевшей, заплескавшейся, бликующей неестественной синевой водной поверхностью. Лишь многолетний опыт и выдержка не дали перепуганным не хуже уток охотникам палить без разбору по птице и синему смерчу, только Тимка не выдержал. Не рассчитаны оказались собачьи нервы на такие спецэффекты — залился лаем храбрый русский спаниель. Что-то в синем смерче противно булькнуло, и мерзкая бурая тина полетела в стороны, являя оцепеневшим людям долговязое человекоподобное существо, грязное, с мертвецки белой костистой одноглазой рожей, в пасти которого била крыльями и истерически вопила утка. В черных руках грязный монстр держал автомобильный аккумулятор. — Витенька, что делать-то? — белыми от ужаса губами шепнул Генка. — Замри, — шепнул в ответ рассудительный товарищ, — может не заметит. Тимка, дурак, цыц! Существо между тем выбралось на кочку, обернулось на охотников, злобно зарычало сквозь утку, перехватило поудобнее аккумулятор и скрылось в зарослях рогоза. Тимка дружелюбно вилял хвостом вслед неведомой херне. — Че это было, Палыч? — сипло спросил Генка и закашлялся, прочищая горло. — Да я ж почем знаю? — Виктор задумчиво смотрел на покачивающиеся стебли, которые, показалось ему, тоже вдруг подернулись синим. — А утку-то оно как схватило! — Генка поднял ружье и прошел к берегу. — Как крокодил, — все звуки затихли, слышно было только чавканье Генкиных сапог по мокрой грязи, тревога отпускала, и Виктору даже стало немного смешно, что испугался такого пустяка… — Да откуда ж здесь крокодилы? — не унимался Генка. — Оно на двух ногах пошло. — Так мутант, — синее свечение пропало, Виктор совсем успокоился и повесил ружье обратно на плечо. — А аккумулятор зачем тащил? — Генка вернулся и испытующе посмотрел на товарища. — Ну, может, машину кто утопил по пьяни, а этот электролитом питается. — Да досюда никакая машина не доедет, вездеход надо, — фыркнул Генка. — Значит вездеход утоп. — И никаких следов? — Генке неожиданно понравилось проявлять скепсис, а еще безумно хотелось найти хоть сколь-нибудь научное объяснение тому, что приличнее было бы назвать алкогольным бредом, если бы оно произошло после поллитры-другой. Но на охоте Генка никогда себе не позволял ни грамма. — Он летающий что-ли, вездеход твой? — Не, — нахмурился Виктор, — если летает, это уже НЛО. Может это нихрена не мутант, а марсианин какой? — А чего ему тут делать-то? — Так бухой может был? Планетой ошибся. — А утка ему нахрена? — Сожрет, наверное, — предположил Виктор, — или клонирует. Потом ученые на Марсе уток найдут, во открытие будет! — Там дышать уткам нечем, подохнут, — авторитетно парировал Генка, — паскуда одноглазая, ни себе ни людям. Таких толстяков спугнул, гад болотный. Шмальнуть бы его по жопе… Под ногами негромко гавкнул Тимка, Генка посмотрел вниз. Зрачки спаниеля светились кобальтовым цветом. — А потом посадят, как за гожего, — вздохнул Генка, — не посмотрят, что марсианин. Пошли, Вить, не первая утка и не последняя. Можно до водохранилища дойти, там полно их должно быть. Крюк, конечно через товарищество делать, лишние сорок минут. Инка мне потом башку оторвет, что допоздна шлялся. — Дура, — резюмировал Виктор. — Да умная за меня замуж бы не пошла, — засмеялся Генка, — радуется, что Мишка наш к охоте интересу не проявляет. А то помповое в сейфе это я себе сдуру взял. Мы ж с ним по очереди ходим, чтоб не палиться. — Добро, — хохотнул приятель, — и то еще он не женился у тебя. Попадется невеста, как твоя Инка… — Сплюнь! — ужаснулся Генка. — Две Инки нам чересчур уже будет! Посмеиваясь, охотники вышли к асфальтированной дороге, с которой начинался съезд к товариществу, а чуть подальше и тропка в сторону водохранилища. На обочине самозабвенно целовалась влюбленная парочка. Рослый мужик в косухе и бандане с черепами держал на руках возлюбленную и туго набитые магазинные пакеты. — Эй, байкер! — крикнул весело Генка, — У тебя мотоцикл угнали! Но парень с девицей не обратили на охотников внимания, продолжая целоваться. — Молодо-зелено! — засмеялся Виктор. — Слушай, надо бы их про марсианина предупредить, — встревожился Генка, и закричал: — Ребята, вы осторожнее! Тут по лесу марсианин бродит, — и добавил, — с аккумулятором. У него еще утка, если не съел… Парочка расцепилась, девчонка натянула на парня темные очки и спрыгнула с его рук. Молодые люди о чем-то зашептались и быстро свернули на тропку в сторону товарищества.