То, что сильнее...

Домой почти прибежали, молча. Ворвались в прихожую и одновременно громко облегчённо выдохнули. — Вы чего несетесь, будто за вами стая басарров гонится? — нахмурился Берниг, сложив на груди руки. — Ты чего разгуливаешь в чем из яйца вылупился? — вместо ответа спросил Энитир, как бы невзначай прикрыв спиной Яну. — Мылся, потому что, — оскорбился одноглазый, — я после этой выгребной ямы, где вы с насекомышем утопили катер, провонял насквозь. — Гм, — прокомментировал Адаке, — чья макушка виднелась из-за спинки дивана, — по-моему ты так пах, ещё когда впервые ввалился ко мне на борт. Я разницы не ощущаю. — Ты точно несъедобный? — клацнул на него зубами Берниг. — Несъедобный, — спокойно ответил Адаке, — а ещё цивилизованный и не устраиваю стриптиз перед незнакомыми дамами. — А ты дама что-ли? — загоготал эрит. — Я потом глаза помою, — парировал дорианин, — мне тревожно за психическое состояние нашей гостеприимной хозяйки. — Она что голых мужчин, думаешь, не видела? — искренне изумился Берниг, и развернулся в сторону прихожей: — Если не видела, пусть посмотрит, мне не жалко. Вот. — Дед, у тебя глаз лишний? — спросил Энитир, демонстративно хрустнув пальцами и ещё активнее оттесняя Яну от непотребного зрелища — Что я слышу! Мне яйцо недосиженное угрожать решило? Я значит, ради них тину глотаю, надрываю спину, таща проклятый передатчик под свистящими над головой пулями, — начал заводиться Берниг, — а они… Дианирр, ты только полюбуйся на этих негодяев! — Дианирр? — Яна с трудом просунула голову под мышкой Энитира, — какой ещё Дианирр? — Кря! — раздалось из-за дивана. — У вас на Эритрексе случайно не положен трибунал за браконьерство? — осведомился Адаке. — Ну пусти уже! — рассердилась Яна, выбираясь из-за непрошенного поборника нравственности. — Берниг, надень халат. Я в любом случае ничего интересного не увижу, а ты простудишься, сейчас не лето. — Как это ничего интересного? — совершенно уже обиделся Берниг, беря со спинки стула свой пушистый халат. — У вас гуманоидов просто вкуса нет. Хотя… Он прищурился на решительно идущую в его сторону Яну и довольно осклабился, заметив ее припухшие губы: — Пожалуй, нет, вкус у тебя, детка, есть. Да, не самый лучший, но… Эни, поздравляю, когда свадьба? — Сразу после того, как я узнаю, что в моем доме делает утка?! — грозно, как могла, спросила Яна, указывая на толстую, слегка ощипанную утку, вольготно возлежащую у Рафа на спине. — Я вынес ее с поля боя, — выспренно сообщил сварливый дед, — под ураганным обстрелом. — Врёт, как дышит, — сдал его бесчувственный Адаке, ковырявшийся в большом металлическом ящике, который, вероятно, и был тем самым устройством связи. — Лорд Берниг явился прогулочной рысью с означенной Дианирр в зубах и был крайне собой доволен. Сказал, что напугал до заикания двух гуманоидов, возомнивших себя охотниками и упер у них из-под носа добычу. — Залезь на веник и там стрекочи, сверчок, пока по усикам не прилетело, — пожелал Берниг, и тут же накинулся на внука и Яну, — а вы чего мешки у дверей побросали, святотатцы? Кто ж еду на пол кладет? Был бы у меня Свод Трапезных правил, я бы им сейчас кое-кого по башке огрел, раз в детстве плохо запомнил. Берниг взял на руки утку, пересадил ее себе на плечо на манер пиратского попугая и, бурча, пошел разбирать покупки. — Спасибо, Берниг, — вслед ему сказала Яна, считая, что Адаке и Энитир всё-таки уж чересчур кошмарят вздорного одноглазого вояку. Да и шрамы она успела разглядеть, пока он не оделся. Такие же жуткие, как у Энитира. Пережить такое и остаться способным к шуткам, пусть даже весьма злобным — это надо огромную силу духа иметь. Берниг, подобравший разбросанные пакеты обернулся, подмигнул Яне и брякнул: — Спасибами сыт не будешь, могла хотя бы поцеловать. Вот этого глазуна сопливого целуешь непонятно за что, могла бы и старика порадовать. — Давай я тебя поцелую, — предложил Адаке. — Тьфу! — в сердцах сплюнул Берниг и скрылся на кухне. *** К приготовлению обеда Яна беззастенчиво припахала эритов, оставив Адаке заниматься настройкой передатчика, который после падения катера все-таки немного пострадал. Впрочем, дорианин уверил, что поломка незначительная, и он разберётся с ней подручными средствами. Берниг чистил картошку для рагу и рассказывал о своих военных приключениях, некоторые из которых звучали не слишком правдоподобно, но захватывающе, как хороший приключенческий роман. Утка с красивым именем Дианирр бродила по кухне, наступала всем на ноги и требовала еды — так по крайней мере перевел ее возмущенное кряканье ее «спаситель». Помня о вреде хлеба для уток, Яна намешала в миске разных круп и саркастически порадовалась, что они живут не в Африке, и Берниг не «спас» какого-нибудь бегемота или носорога, а то и целого слона. Берниг, конечно, живо заинтересовался что это за звери такие — он любил все большое. Яна хмыкнула, переместила одноглазого к компьютеру вместе с картошкой и включила ему мультик «Следствие ведут колобки». Больше ничего подходящего со слонами у нее под рукой не было. Адаке на это ребячество пощелкал снисходительно, но Яна заметила, что и он косился фасетками на экран, просто не так заметно. Они остались на кухне вдвоем. Яна понимала, что стоило обсудить произошедшее по дороге домой, но все умные, логичные фразы, про то, что они и суток не знакомы; про то, что она ничего толком про него не знает; что это не то, что не третье, а даже и не первое свидание, да и не свидание вовсе; про то, что он вообще другой биологический вид, внезапно превратились в какой-то нечленораздельный винегрет. А Энитир смотрел на нее выжидательно и тоже молчал. Не понимал разве? Все понимал. Ведь точно не юноша. Совсем взрослый. Даже если наврал про себя. Даже если не полицейский, а космический проходимец. Он все и так знал. И… ни капли не жалел. — Ты же не женат? — озвучила запоздалую мысль, которую с трудом удалось вычленить из бурлящего хаоса в голове. — И никогда не был! — заорали из гостиной. Кому он такой страшный нужен? Яна вздрогнула, «страшный» холостяк закатил глаза. — Ну почему он так с тобой? — неожиданно за Энитира стало обидно, не обидно даже, а откровенно больно. — Не обращай внимания, — тихо ответил Энитир, — у него самого в браке проблемы. Его жену выдали за него насильно ещё в те времена, когда это вовсю практиковалось, а она все эти столетия любила другого… — Недостойного мерзавца Кинн-Уэнна, чтоб его мухи засидели! — доложил Берниг. — Подслушивать неприлично, — пожурил его Адаке. — Я подслушиваю? Это они галдят, обсуждая мою интимную жизнь. Это ещё более неприлично. — Зато теперь понятно, почему ты такой дурной. Матриарх-то в роду есть? — Ну есть… — И ты до сих пор не запечатлен с ней? Ответа Бернига Яна не расслышала, зато Энитир весьма красноречиво дёрнул острым ухом и ухмыльнулся. Яна очень хотела порасспросить Энитира про этот самый эритский матриархат, но учитывая бессовестно острый слух деда и его страсть к похабным комментариям, решила дождаться более уединённого момента. *** После сытного обеда Энитира загнали на перевязку. И хотя Адаке был не слишком доволен скоростью эритской регенерации, обошлось без хирургии, чему разумеется огорчился добрый дедушка Берниг, которому очень хотелось отыграться за остроты в свой адрес. Узнав, что лидокаином он сегодня работать не будет, Берниг ушел во двор выгуливать Рафа и свою утку. — Как сразу тихо стало, — заметила Яна, едва за ними захлопнулась дверь. — В доме без животных всегда тихо, — Адаке, как заправская медсестра, сворачивал салфетку в аккуратный тупфер. — И микробов меньше. Не представляю, сколько он дряни сюда с дикой птицей притащил. Энитир, если рана загноится, ты знаешь кому нос ломать. — Поди достань до его носа, без его желания, — хохотнул Энитир. — Это он только дома позволяет наряду себя винтить — закон есть закон, хоть ты орденоносный адмирал Шен-Далайн, хоть сам Артха. — Что и без сопротивления? — не поверил Адаке. — А, ну это по настроению, — Энитир поморщился, когда Адаке начал чистить от остатков лекарств первую рану. — Но всерьез со своими он не бьется никогда. — У нас, если бы какой-нибудь консул влетел по хулиганке, он моментально перестал бы быть консулом; очень советую взять на вооружение. Перспектива позорно потерять звание неплохо дисциплинирует. А у гуманоидов с этим как, Яна? — У нас ни один адмирал точно в болото не будет за рацией нырять. У него для этого толпа подчинённых, а вся кибернетика прописана в уставе. — С точки зрения эритов ты говоришь ужасно скучные вещи. Одна есть, — Адаке полюбовался на дело своих четырех умелых рук и пришпандорил на рану салфетку с мазью, Яна подала ему полоски пластыря. — Потерпи немного, — сейчас будем чай пить, я шоколадку купила, — наклонилась она к Энитиру, который наивно полагал, что вцепился зубами в собственное предплечье совершенно незаметно — Угум, — кивнул он, не разжимая зубов. Адаке приподнялся и посмотрел что происходило в «носовой» части пациента. — Для существ, которые на допросах лишались кожи и конечностей с каменными физиономиями, ты на удивление чувствителен. — Индивидуальные особенности, — буркнул Энитир, разворачивая руку так, чтобы землянка не видела дырок от зубов — кровь он успел быстренько слизнуть. — Вряд ли, — Адаке потыкал пальцем в один из длинных шрамов с рваными краями. — Электрохлыст с утяжелением. Шипы вырывают плоть кусками, а электроразряд заставляет тщательнее обдумывать ответы на вопросы. Используется, как крайняя мера для самых упёртых. Мощность разряда с каждым ударом увеличивается на четыре с половиной единицы. На четвертом ударе штаны мочат даже те, у кого нет почек, на пятом вы дергаетесь в агонии с кровавой пеной изо рта. На шестом допрашивать становится некого… У тебя семь. Нет, ты, конечно, не молчал. Ты откровенно ржал им в лицо, иначе не пытались бы добивать. — Ну ты сравнил допрос и вот это, — Энитир пытался казаться невозмутимым, но не заметить, насколько ему была неприятна эта тема, было невозможно. Яна в ужасе смотрела на серо-розовые рытвины на белой шкуре. Осмелившись, она протянула руку и потрогала одну. Под лишенной шерсти кожей прощупывался тугой рубец. — Они не болят? — На погоду точно болят и при тренировках, пока не разогреется, — со знанием дела ответил Адаке. Энитир почувствовал, как Адаке наклеил последнюю полоску пластыря, подтянул под себя локти и резко поднялся. — Ничего у меня не болит, — зло сказал он, — и если ты работал на актирцев, экзекутор, лучше тебе не озвучивать этот факт. Не все из нас оставили войну в прошлом. И они очень, очень злопамятны, особенно те, у кого остался всего один глаз. — Разговоры на отвлеченные темы помогают отвлечь пациента от неприятных ощущений, — доверительно поведал Адаке. — Спасибо, отвлёк так отвлёк, — процедил Энитир сквозь зубы. — Ребята, что-то у нас совсем чернушные настроения, давайте пойдем чай пить, — сказала Яна. — Прекрасная мысль! — бодро сказал Адаке: — Надеюсь, мы можем рассчитывать ещё минут на двадцать тишины. Энитир молчал, отвернувшись к окну. Толстая синяя коса делила пополам изуродованную спину. Яна подошла к нему и поднявшись на цыпочки, погладила по лопатке. — Не сердись пожалуйста. — Мне по должности сердиться нельзя, — Энитир повернулся к ней и слегка приобнял за плечи. — Я в порядке, правда. Ставь чайник, мне не терпится попробовать эту твою шоколадку. Яна почему-то не поверила его чересчур спокойному тону, но подыграла улыбкой и таким же беспечным «ладно». Едва она вышла, Энитир привалился спиной к ближайшей стене и оскалился в безмолвном вопле, не в силах больше сдерживать гримасу боли. Десятки крошечных пастей терзавших сейчас каждый нерв в его теле, отвлекали от дорианского врачевания куда эффективнее разговоров про актирские казематы. Электрохлыст с тяжёлыми шипованными кольцами. Летальное орудие пыток. Семь ударов. Да, было дело, давно, еще в самом начале войны, когда актирцы еще не понимали, что допрашивать эритов бесполезно, а издеваться было интересно. Попал после тяжелого боя в лагерь для военнопленных с надзирателями-энтузиастами, которые во что бы то ни стало хотели выбить из него информацию. Ну и выбивали, в финале дойдя до этого хлыста, да так старались, что в какой то момент от шока кровь перестала сворачиваться и потекла отовсюду, откуда только могла — прав был Адаке про мокрые штаны, ой как прав. Тогда Энитира спас только его дар. Проклятый ледяной дар запустивший обращение подыхающего растерзанного тела. И ставший причиной того, что Энитир однажды станет трофеем безумного космического маньяка, считавшего себя гениальным ученым… Актирские палачи думали, что знали о способах причинить боль всё. Наивные кно-кно! Ох, как же больно! Словно жрут заживо… А так оно и есть. Почему оно проснулось? Зачем напомнило о себе после долгого затишья? Обычно это истязало его только в сезон гроз, а ещё в минуты серьезной опасности, превращая в обезумевшую машину смерти, одержимую лишь инстиктом выживания. Это почти как дар, только со знаком «минус». В обращении ты всё-таки хоть что-то соображаешь… Но дар, в отличие от паразита, давно молчал. Упаси Ллана, если креатура Магура увидит в дорианине или землянке угрозу! Что могло его спровоцировать в этот раз? Неужели тот невинный поцелуй? Полный бред. До того даже полноценный секс не будил — да, и на него, страшилище красноглазое, находились сердобольные дамы. Скорее всего суммарно набралось: непрошенное приключение с дедом, погони, ранения и прочий стресс, которого можно было избежать, пошли он Бернига в яйцеклад подальше. Работа и редкие в мирное время вылеты в патрулирование дальних рубежей обходились обычно без потрясений, даже несмотря на перестрелки с нарушителями. Надо было сидеть дома. — Чай стынет! — Яна высунулась из кухни. — Иду, — боль неохотно отпускала, Энитир отлип от стены, в надежде, что чересчур прозорливый Адаке не будет до него докапываться. Чаепитие было в самом разгаре, когда вернулся Берниг со своим зверинцем. Лучась восторгом, дед ввалился на кухню с уткой в левой руке и активно жестикулируя правой, на которой, намертво вцепившись в палец, висел… ёж. Раф неистово молотил хвостом, лаял и пытался обнюхать нового гостя. — Вы не поверите! — радостно начал Берниг. — Пули свистели над головой, — продолжила Яна, покатываясь от смеха. — Ну а его-то ты где нашел? Ежи уже спать ложатся! — Этот страдал бессонницей, — доложил одноглазый, — ему было одиноко. Он ходил и грустно фырчал. — Он искал кому в своих владениях морду набить, — сказала Яна, — это очень агрессивное территориальное животное. Адаке подошёл к Бернигу и внимательно осмотрел зверька. — А по-моему он решил запасти тебя на зиму. Столько глупого и вкусного мяса… — Дианирр, в атаку! — скомандовал Берниг, утка вспорхнула с его руки и боевым утиным кличем налетела на Адаке. — Белоснежка, отзывай истребитель, ты чай будешь? Специально тебе половину шоколадки оставили, — Яна налила чашку чая и подвинула в сторону «юного натуралиста». — А колючка шоколадку будет? — забеспокоился Берниг. — Колючка в природе ест насекомых. — Какая удача! — Берниг отцепил ежа от пальца и нежно прижал к груди колючий шипящий клубок. — Мы будем держать насекомыша в страхе! Адаке всеми четырьмя руками иммобилизировал Дианирр и попросил Яну: — Я тебя прошу, не выпускай больше этого сумасшедшего на улицу, он же действительно слона приведет. — Полосатого! Редкого! — поддакнул адмирал. — Так, все! — у Яны лопнуло терпение, она отобрала у Адаке утку, а у Бернига ежа. — Дианирр пора лететь в теплые края, а ёжику спать с ежином логове! Кому хочется большого и пушистого, может тискать Рафа сколько пожелает, а устраивать живодерство с дикими животными в доме я не позволю! Она сунула ноги в ботинки и вынесла зверьё во двор. Но те не спешили убегать: утка топталась на крыльце, а ёж вообще сделал вид, что он всю жизнь тут живёт. Яна вернулась в дом. — Как ты их удерживаешь? — Я? — фальшиво удивился Берниг заталкивая в рот полшоколадки целиком. Я никого не удерживаю. Меня сами все любят. — Дед, — предостерегающе произнес Энитир. — Ой все, злой дядя-гвардеец мне пальчиком погрозил. Развлечься уже нельзя, — проворчал Берниг, и его жёлтый глаз внезапно поменял цвет на тёмно-синий, а потом опять стал жёлтым. На улице захлопали крылья. Яна выглянула и увидела, как утка набирает высоту. Ёж втихую тоже куда-то свалил. — Довольны? — плаксиво вопросил эрит. — Теперь я снова одинок, а целовать меня не хотят. Насекомыш, не вздумай! Ты тоже не хочешь, а то жвалы отломаю! — Это и есть твое «проклятье»? — спросила Яна, пропустив мимо ушей адмиральское нытье. — Ты умеешь влиять на сознание живых существ? — Он и пылесос довести может, — фыркнул Энитир, — такой себе талант. — И всё-таки, — настаивала Яна. — С точки зрения науки, вы существовать можете, а волшебство, увы, нет. — Это не волшебство, — вмешался Адаке, — а технология. Очень и очень продвинутая. Как это работает, можешь ни у кого из нас не спрашивать, эриты сами не знают, я — тем более. — Да, инструкции не прилагалось, — огорчённо вздохнул Берниг, — просто некоторые такими рождаются. С разными… талантами. Яна обратила внимание, что пришельцы стараются как можно быстрее съехать с неудобной темы. Возможно, на этот счёт существовали какие-то табу. Но ей, признаться, за неполные сутки чудес по уши хватило. Хотелось вечер провести, тупо валяясь на диване и смотря фильмы, что она и предложила своим гостям. Тем более, что она ещё не совсем выздоровела, и организм начал ненавязчиво на этот факт намекать лёгким ознобом. Тему выбрала магическую, экранизации любимых книжек Пратчетта. Ну не «Звёздные Войны» же смотреть с настоящими инопланетянами. Засмеют, блин. *** В процессе просмотра фильма выяснилось, что кучковаться эриты обожают не только ради сна. Сначала все чинно сидели на диване рядком. А потом Яна обнаружила, себя где-то на Энитире, уютно привалившейся ему на грудь. Под колени к ней вполз Берниг, завернулся какой-то дулькой и уложил голову ей же на бедра. Глядя на это безобразие, на диван забрался Раф и придавил всю компанию своей мохнатой тушей, ну и Адаке не остался в стороне, хотя Яна подозревала, что он облокотился на Бернига, как на подушку, чисто ради того, чтобы адмирала бесить. Чтобы одноглазый не лягался и не тряс Адаке и диван, пришлось чесать его за острым ухом, совсем как Рафа. Яна сама не поняла, как решилась на подобную фамильярность. Наверное, дед Энитира вновь пустил в ход свои гипнотические штуки, а еще он прикольно урчал, пока Яна перебирала мягкое бархатное ухо. Впрочем, она и сама чуть не заурчала, когда Энитир слегка прикусил ее собственное круглое и совсем не пушистое ухо. Захотелось всех немедленно разогнать, кроме Энитира и целоваться до потери пульса, и судя по его ненавязчивым клеваниям то в макушку, то в ухо, то в висок, ему хотелось того же. Но до конца фильма было ещё долго, посему романтическое продолжение откладывалось на неопределенное время. За киношками просидели до вечера, с перерывами на кофе и туалет, потом и Раф попросился на улицу, следом засобирался Берниг, да ещё и Энитира с собой поволок. — А вы куда? — удивилась Яна. — Туалет в доме. — А у нас тренировка, — бодро сообщил Берниг, переоблачаясь в свой скафандр, — а то этот ленивый гвардеец мгновенно жиром обрастёт. Адаке захохотал — чем-то ему эта незатейливая шутка показалась особенно смешной. — Тогда идите на огород, чтоб вас с улицы не было видно, посоветовала Яна. — Энитир, всё-таки береги спину. — Я аккуратно, — на «голубом» красном глазу пообещал эрит и вслед за дедом ускакал в осенние сумерки. — Готовь инструмент и бинты, — предложил Адаке, — там такая «тренировка» будет сейчас, что придется не только старые раны переклеивать, но и новые шить. — Да ну прям, — засомневалась Яна, — Энитир производит впечатление разумного чело… эрита. — Впечатление и то, что есть на самом деле — очень разные вещи. — А ты действительно работал на их врагов? — с подозрением спросила Яна. — Ты специалист прямо по эритской анатомии-физиологии. — Нет, но не сказать, чтобы не предлагали, — развел Адаке руками, а знаю биологические особенности многих видов так подробно, потому что положено мне это знать. — Ты палач? — Можно и так сказать. — спокойно ответил Адаке, — кому-то нужно приводить в исполнение решения суда, иногда довольно неприятные. — И тебе твоя работа… нравится? — Я наиболее хорошо подхожу для нее, — объяснил Адаке. — Представителей моего пола в популяции немного, но наша функция предопределена с самого появления на свет, — Адаке развернул ладони и продемонстрировал кончики стилетов, выглянувших из пластин. — А дочь тебе родная? — Яна пыталась припомнить, способны ли к размножению солдаты у коллективных насекомых. — Да, конечно, я же не тупое орудие убийства, — словно прочитал ее мысли Адаке. — У меня полноценная семья, уважаемая обществом работа, есть друзья и увлечения. — Извини, я не хотела обидеть, — смутилась Яна, — просто такая разница менталитетов и культур, ну и внешность твоя… — Я все понимаю, — отмахнулся Адаке, — ты, кстати, весьма нетипично себя ведешь для первого контакта. Обычно даже готовые к встрече с пришельцами виды либо до полусмерти пугаются таких как я и эриты, либо запасаются огнестрельным оружием. Ты не представляешь, сколько первых контактов запорол самый обычный дробовик. *** Эриты вернулись через час, без живности, чистенькие и в приятном расположении духа. — Толпы с огнеметами за вами нет? — осведомился Адаке. — Рожи довольные, будто склад со съестными припасами разорили. — Не, мы только, — Берниг сложил кулак и ударил им в пустоту. — Все, что нужно знать о культурных эритских ценностях, — покачал головой дорианин, — дал товарищу по зубам и сразу всем весело. — А ты попробуй, — посоветовал Берниг, — а то сидишь с кислой рожей. — Знаешь, мне моя кислая рожа нужна целой, она нам передатчик чинит. Меситесь между собой, пожалуйста. — Меситься будем завтра, мне пора спатеньки, — Берниг зевнул и пошел наверх. — Ему пора спатеньки, — передразнил Адаке, — а я тут с рацией совокупляйся всю ночь. Вполне мог помочь. Он же ремонтный набор вместе с устройством правильный принес, значит не дурак, знает, как чинить. — Он очень опытный бездельник, — сказал Энитир, — ему дураком особенно и прикидываться не надо, так охотно верят. Иди, действительно ложись, завтра доделаешь. — Я просто в отличие от некоторых не хочу слишком долго стеснять Яну, — не удержался от укола дорианин, — но эриты почему-то думают, что им везде безумно рады на неопределенное время и готовы тратить деньги на их бездонные желудки. — Я тоже не хочу ее стеснять, — начал Энитир, но Яна его сразу же перебила: — Ничего вы не стесняете! И вообще, у вас экстренная ситуация, разве вы бы не помогли попавшему в беду инопланетянину? Адаке промолчал, но было и так понятно, что нет, он лично больше в жизни не станет помогать всяким проходимцам, особенно двухметровым и остроухим, тем паче в свой законный отпуск. — Спокойной ночи, Адаке, — пожелала Яна. — Спокойной, — ответил Адаке, — гвардеец, смотри, сильно не лягайся, чинить гуманоидов я не умею. — Я не лягаюсь, — смущеннно буркнул Энитир, и они с Яной поднялись на второй этаж в обнимку с уже родным шлемом-переводчиком. В ванной задорно плескались и мурчали приятным голосом какую-то песенку. — Берниг, пол вытри, если набрызгаешь! — попросила Яна, постучав по двери. — Энитир, ты подождешь в коридоре? Я переоденусь и разберу кровать. Пришелец кивнул и послушно привалился к косяку, охраняя периметр от любителей дефилировать после ванны неглиже. *** В этот раз решить вопрос с совместным сном оказалось сложнее. Энитир уже не походил на коматозного больного, а тот факт, что они сегодня до одурения целовались прямо на обочине, вносил еще большую сумятицу и порождал сомнения в уместности прочих действий… Наконец Энитир не выдержал и благородно предложил, что он переночует на полу, в то время как хозяйка дома… — Ни за что! Раны свои застудишь! — наотрез отказалась она. — Ложись! Энитир забрался на кровать и скромно улегся у стеночки, натянув одеяло под подбородок. Яна погасила свет и так же скромно легла с краешка. Так они и лежали минут пять, хлопая глазами в потолок. — Ты не спишь? — прошептала она. — Нет. — А почему? — Не знаю… Между ними в кровать что-то тяжело плюхнулось. — И я не сплю! Правда здорово! — сообщил Берниг. — Яна, давай не спать вместе. И тут произошло неожиданное. Энитир натурально зарычал, выпрыгнул из кровати, выдернул оттуда Бернига и отнюдь не рыцарским пинком спровадил в коридор. — Еще раз полезешь к ней, — с угрозой прошипел невозмутимый гвардеец, — и Кинн-Уэнн будет безутешно рыдать на твоих похоронах. — Ну наконец-то! — обрадовался Берниг. — Я думал, ты всю жизнь так просидишь у Нисса под его жреческой юбкой! Пора становиться мужчиной, дитя мое! Торопись, я хочу дожить до драки на твоей свадьбе! — Я тебя не приглашу! — рявкнул Энитир и захлопнул дверь. — Кто такой Нисс? — спросила Яна. — Мой брат-близнец, — Энитир улегся обратно, но уже не у стеночки, а по-хозяйски сграбастав Яну в объятия, — он его тоже все время достает и пытается женить на ком ни попадя — переживает за продолжение рода, хотя есть еще младший Клиггис и Шаррг, который вообще женат на керсианке и у них гибридные дети. — Ого! И такое возможно? — Яна повернулась к нему. — До вчерашнего дня мы не имели представления о существовании друг друга, а сейчас лежим в одной кровати и собираемся, как изысканно выразился мой дедушка, «вместе не спать». Вот скажи мне, а что в этой вселенной еще невозможно? — Даже не представляю, — улыбнулась Яна. — Не представляю…