И каждое твоё касание становилось созвездием на моём теле

      В светлой квартирке царила атмосфера покоя и уюта. Летний ветерок спокойно разгуливал по кухне, иногда развивая белые пряжи. Стоял ароматный запах кофе с корицей и молоком, а на плите что-то приятно шипело. Скарамучча все ещё посапывал лёжа на столе, держась за кружку будто это последнее кофе в Инадзуме. Ранний подъем от Кадзухи застал парня врасплох, так он еще и решил привести его на кухню, чтобы снова убаюкать приятными звуками. Стол оказался не лучшей подушкой, и Скарамучча все же принял решение проснуться. Он сел, и начал вытягиваться, в попытках открыть глаза. Просыпаться не хотелось совершенно. В то время, как Каэдэхара сладко спал, Кабукимоно лежал и… А чем он занимался? Ах, да. Изучением.       Распущенные волосы лежали на лице, периодически подрагивая от дыхания. Пухлые губы, длинные ресницы, светлые густые брови… Чем чаще Скарамучча засыпал позже Кадзухи, тем больше подобных деталей подмечал. Теплая ладонь прошлась по щеке, большим пальцем обводя красные губы. Закрытые глаза немного дрогнули от прикосновения. Такой чувствительный. Длинные пальцы зарылись в мягкие волосы, ласково перебирая пряди. Таким нежным он не был с ним в дневное время. Лишь ночью, когда никто не мог увидеть, или услышать. – Извини меня. - тихо прошептал брюнет, медленно приближаясь к бледной щеке для поцелуя. – Я очень люблю тебя.       Форточка качнулась от очередного порыва ветра. – Пойдем сегодня в лес Чинджу? Сейчас там очень красиво. - наконец, отвернувшись от окна, спросил Кадзуха. Он всегда готовил по утрам. Ночёвки не были частыми, так как Скарамучча предпочитал с пятницы на субботу оставаться дома. Но иногда, все же, соглашался. В дни ночёвок он чувствовал, что у него есть семья. Есть тот, о ком он мог заботиться, и тот кто… Заботится о нём? Возможно.       Скарамучча показательно закатил глаза, и тихо вздохнул. Тарелка оказалась перед носом, а Кадзуха оказалась рядом с ним, аккуратно целуя в лоб. – Время ещё есть, успеешь проснуться. - улыбнулся Каэдэхара, приступая к еде. – Не в этом дело, у меня были… Планы на сегодня. - он чуть отстранился, отворачивая лицо. Парень напротив же наоборот, подвинулся чуть ближе с недоумением. Обычно у него нет планов на субботу, так как это по его словам единственный день, когда он ничем заниматься не хочет. Наконец, он повернулся обратно, и уверенно сказал: – Мне нужно сегодня днём встретиться со знакомым, и вечером я тоже не смогу. Это надолго. Губы дрогнули, а уголки сползли вниз, выражая раздосадованность. В груди неприятно ёкнуло, но ничего не сделать. Кадзуха кивнул, и приступил к завтраку.

***

      Завидев Скарамуччу, компания из парней и двух девушек радостно подошли к нему. – О-о, Скар, неужели действительно пришёл. - высокий парень похлопал друга по плечу, на что получил неодобрительный взгляд. – Что ж, не будем тянуть! - подростки начали проталкивать Скарамуччу в квартиру, после чего закрыли дверь на два замка. На столе в гостиной стояло несколько бутылок дорогого алкоголя, а также несколько зиплоков, маленьких бумажек, и упаковок. Хозяин квартиры мерзко улыбнулся, пропихивая Куникудзуши ближе к столу. Кто-то уже нетерпеливо открывал бутылки, кто-то начал выталкивать таблетки из блистера. – Выпьем за то, что Скарамучча вернулся в стаю! - послышался смех, свистки, и стук стаканов. В животе закрутило от тревоги. Хотелось сказать, что он передумал. Хотелось бросить, завязать со всем этим дерьмом. Но голова была забита уже другим. Один взгляд на заманчивый порошок в руках знакомого притупил все разумные решения. Об этом надо было думать раньше. Все действия имеют последствия. " – Заблокрицй меня ло понедельниуа." 19:50       При виде сообщений в груди Кадзухи неприятно потянуло. Видимо, эти дела оказались очередной встречей с друзьями. Брови приподнялись в разочаровании. Пальцы трусливо потянулись к кнопке вызова. Абонент недоступен. Выключил телефон… Руки непривычно затряслись, а пальцы становились холоднее с каждой минутой. Но вместо привычного разочарования... Ощущалась злость. Почти ненависть. Кадзуха отложил телефон, и задумался о своём. “ – Мне с ним уже успокоительные скоро понадобятся.“

***

      Восьмой пропущенный звонок. Скарамучча раздражённо вздохнул, убирая телефон в задний карман. Понедельник определенно день тяжёлый. Особенно когда мышцы невероятно ломит, а голова раскалывается. Солнце омерзительно светило в глаза, и единственное что спасало это темные очки. Да и спрятать красные глаза помогает... Сзади послышались интенсивные шаги, очень тяжёлые и злые. Скарамуччу резко развернули, от чего в виски отдало пульсирующей болью. – Скарамучча, твою мать! Что это все значит?! - Кадзуха был в ярости. Почти два дня от Кабукимоно ни слуха ни духа. Такого Кадзуху Скарамучча видел впервые. Это бы действительно удивило его, если бы он не был в таком состоянии. Такая прямая агрессия разозлила его еще сильнее. Он резко схватил запястье Кадзухи, и потянул на себя. Из-под очков выглянули красные глаза. И это как раз то, что Кадзуха заметил сразу. Его будто окунули в ледяную воду. – Отъебись от меня, Каэдэхара. Хотя-бы на сегодня. К ледяной воде еще и льда добавили. – Ты что, употреблял? – Тебя это волновать не должно. Кадзуха вырвался из хватки и потёр запястье. Ненависть вместе с болью полыхала и разрушала. Скарамучча развернулся, собираясь уходить. – Если ты не объяснишься, я расскажу ему. - и это, на удивление, остановило его. Парень зачесал волосы очками, открывая лицо полностью. – Как ты узнал его? У Кадзухи тоже были свои секреты. – А тебя это волновать не должно. Скарамучча тяжело усмехнулся. Действительно ведь... На секунду, он, возможно, даже почувствовал страх. Но сейчас уже плевать. – И что он сделает? Как обычно? Ты настолько меня ненавидишь, оказывается, Кадзуха. Он отвернулся уже с кривой улыбкой. Скарамучча был настолько доволен своей свободой действий, что это сводило его с ума. Его сейчас даже не волновали последствия в виде него. А Кадзуха не ненавидит... Конечно же нет. Каждое слово возлюбленного приносило боль, но уже поздно останавливаться. – Почему ты такой мудак? Каэдэхара замахнулся, но запястье перехватили, не позволяя долететь до лица. От сильной хватки Каэдэхара прошипел, уже совершенно не разбираясь в ситуации. Скарамучча не был похож на себя. Это был не он. Не… – Ещё раз попробуешь меня ударить, это будет концом отношений. Кадзуха нахмурился, и отступил. Скарамучча оставил его, и ушёл.

***

      Пронзающий взгляд красных глаз устремился прямо на Скарамуччу, вызывая самые омерзительные воспоминания. Острые зубы оголились при самодовольной улыбке, сменяя удивление на некую радость встрече. В горле встал неприятный ком, который перекрывал какую-либо возможность дышать. Мужчина начал медленно подходить к парню, вытаскивая руки из карманов, и расставляя их в сторону.       И вот, уверенный мужчина подошёл вплотную к Скарамучче. В нос ударил едкий запах дорогого одеколона. Он не мог поднять голову, даже чтобы просто взглянуть в глаза. – Сё-ёгун, какая встреча! - протянул мужчина, хлопая по плечу Скарамуччу. В ответ ничего не последовало, поэтому он продолжил: – Дружок, что же ты в Снежной забыл? Твоя мать уже обзвонилась. Ты должен быть уже как два дня в Инадзуме. Парень прошипел от боли, постепенно проявляющейся в районе плеча, где лежала массивная ладонь доктора. – Дотторе. Здравствуй. Парень старался сдерживать какие-либо упрёки в сторону знакомого, ибо прекрасно знал, чем это может закончиться.       Он не хотел игнорировать мать специально, или как-то обижать ее, но возвращаться в Инадзуму… – Я уже говорил, что не собираюсь становиться Сёгуном, и брать на себя такую… Тщ, ответственность. - после таких слов, его плечо ещё сильнее сжали, будто пытаясь проломить пальцами насквозь. Но после, Скарамуччу наконец отпустили, и руки мужчины как-то по официальному завелись за спину. Его улыбка стала ещё более недоброжелательной и насмешливой. – Боюсь, Скарамучча, это неизбежно. - Дотторе наклонился к Куникудзуши, громко шепча на ухо. – И если через неделю я не увижу тебя у матери на коврике под дверью, я клянусь. Мы повторим нашу последнюю встречу.       После его слов, внутри поселился уже знакомый животный страх. Запах парфюма будто сковывал, вынуждал сжаться. Обжигающее дыхание на шее... Два месяца назад, когда доктор прознал, чем в Снежной занимается парень. Пальцы неосознанно потянулись к запястью правой руки, к почти зажившим шрамы.       Слёзы сами выступили на глаза. Было страшно, чертовски страшно. Единственный человек, который пугал Скарамуччу. Пугал, и заставлял уважать. Уважать до ненависти и коликов в пальцах.       Мужчина наконец отстранился, и улыбнулся более дружелюбно. – Я понял. - кратко сказал Скарамучча, стараясь не смотреть в глаза, и не дёргаться. Хотелось его убить. Запереть в темной комнате, и долго, мучительно издеваться. Снять кожу, раскрошить все кости, и торжествующе сожрать каждый кусок этого ходячего дерьма.       Дотторе учтиво попрощался, и удалился в неизвестном направлении. Парень же не мог сдвинуться с места. Тело парализовало, и лишь ногти впивались в ладони. На губах выступила улыбка, а все внутри так и желало рассмеяться или расплакаться. Он поднял взор на толпу, что радовалась кому-то на небольшой сцене. Надо бы покурить.

***

      Тарталья бешенно ломился в дверь чужой квартиры, параллельно названивая откисающему в гостиной Скарамучче. На полу одиноко лежала пустой пакетик с травой, а ранее полная бутылка коньяка перекидывалась из руки в руку. Брови недовольно морщатся при каждом поступающем звонке, который прерывает одну и ту же песню, которая играла уже два часа.       Скарамучча протяжно завыл, что на некоторое время остановило непрекращающийся стук в дверь. Общая картина комнаты уплывала, что стало проблемой. В ушах звенело, что стало отдыхом от бесконечных звонков. Бутылка неудачно выпала из ослабленной руки, разбиваясь об пол. Почки неприятни болели, что стало очередной проблемой для того, чтобы встать.       Собравшись с силами, он действительно попытался встать. И даже получилось. Только ранняя тошнота нахлынула с новой силой. Скарамучча рухнул на колени, выворачивая наружу всё, что успел съесть за сегодня. Точнее, коньяк и несколько нерастворившихся таблеток. И все это в жуткой каше. Слезы брызнули из глаз, а горло разрывал сухой кашель, добивая бедолагу. Ядерная смесь благоухала на всю комнату, запуская ещё один рвотный позыв. Только блевать было уже нечем, кроме как кровью. Рука в полной темноте в глазах пыталась нащупать телефон. Звук хотя-бы с чем-то помог, хотя и вовсе казалось что он исходит откуда-то под водой.       Он успел принять звонок, из-за чего из трубки послышались истеричные крики: – Скарамучча, у тебя все нормально с головой?! Открой дверь! - в дверь застучали с новой силой, видимо уже ногами. Парень пытался сказать что-то в ответ, но выйти смог только кашель с новой порцией коньячного мессива с остатками таблеток и кровью. Он был готов поклясться, что ещё один приступ тошноты, и он обмочится прям на месте.       Слезы безостановочно текли из-за нехватки воздуха, а телефон вывалился из рук, падая в лужу кровавого месива. Из коридора послышался звук открывающейся двери, хлопок, и быстрые шаги. В проёме двери показался Аякс, испуганно оглядывая комнату. – Ты совсем идиот... - Тарталья как мог обходил лужу посреди комнаты. Вся картина выглядела максимально жалко. Дверца шкафа валялась где-то в углу, бордовый диван был помечен белым порошком, огромное количество бутылок на столе и на полу. И конечно же кульминация — почти белый парень посреди комнаты с синими губами, слезами, и измазанным кровью ртом. О, и не забудем упомянуть о внутренностях на полу.       Захватив под подмышки почти бездыханное тело, было не тяжело заметить, насколько исхудал Скарамучча. Таблеточная диета определенно помогала. Вызывать скорую было бессмысленно. Аякс прекрасно был осведомлен о будущей должности друга. Не смотря на дружбу, как никак он являлся подчинённым Дотторе, о чем Скарамучча, конечно же, не знал. Но выбора особо не было. Он набрал номер, после чего послышались гудки, автоответчик, и наконец... – Дотторе, у меня проблемы с Сёгуном. Доктор пробубнил что-то в ответ, сбрасывая трубку. В этот момент Тарталья благодарил всех, что додумался сделать копию ключей от квартиры друга. О его возмущениях он позаботится потом. Помутневшие глаза рассматривали запыхавшегося Аякса.

***

      На полу лежало несколько осколков посуды, которой и так было достаточно мало. Но это никого не волновало, конечно. Его обеспечат новой. Дотторе носился по коридору, пиная все что попадется под ногу. Брюнет сидел на полу напротив зеркала, прикрывая уши руками, бешено оглядывая собственное отражение. – Правильно, гляди, чем ты стал! - кричал доктор, разбивая кулаком зеркало с каждым разом сильнее и сильнее. – Ты полное ничтожество. И как ты смог уродиться у Эи? Ответь мне.       Мужчина быстро подошёл, усаживаясь на колени перед худощавым телом, почти вымаливая у Архонтов прощение за его пасынка. Длинные ладони прикрыли лицо, а сам Дотторе размышлял, что делать с зависимостью никчёмного ребенка.       Скарамучча сидел не шевелясь. В крови все ещё гуляли остатки героина, но адреналин позволял находиться в трезвом рассудке. Голубоволосый заглянул в комнату парня, где на кровати так заметно валялись два шприца и жгут. Казалось, он только успокоился, но глядя на лицо жалкого парниши все снова вскипало. – Тебе даже ответить нечего, мерзость. - он усмехнулся, и встал на ноги. Взгляд зацепили одинокие осколки у входной двери. – Значит так, - бледную руку схватила холодная ладонь, поднимая с пола. Взгляд Скарамуччи бешено переметнулся на доктора, совершенно не представляя, что могло прийти в голову безумному учёному. Пальцы потянулись к осколкам, а рука крепко сжимала правую кисть Скарамуччи. – Это будет тебе небольшим напоминанием, почему нельзя шныряться подобными вещами. Ухмыльнувшись, Дотторе наблюдал за стекающей по руке кровью, почти с примесью мелких осколков.

***

      Руки неимоверно чесались от только заживших шрамов. Аякс опечалено глядел на сидящего рядом парня с единственным чемоданом. Сам же Тарталья давно уже отправил все вещи багажом. Он решил отправиться с ним, дабы присмотреть за неугомонным наследником.       Сидя в аэропорту, незнакомые люди проходили мимо. Худая нога нервно топала, оглядывая прохожих. Его друг не решался начать говорить.       Хоть он и спас его в тот день, никакой благодарности он не получил. Он прекрасно понимал, чем все тогда закончилось. – Знаешь, ты можешь отправить чемодан в багажный отсе... – Не хочу. - резко отрезал Скарамучча, не давай договорить.       Он действительно задержался. С его встречи с Дотторе в парке прошло три недели, а не одна. И доктор даже не избил его, а лишь насмешливо разглядывал лежащего в частной палате больного, определенно размышляя, какой он жалкий. Лучше уж стекло по венам. Размеренный голос объявил о начале посадки на самолёт, и не дожидаясь Аякса, парень направился к стойке.       Инадзума встретила Скарамуччу... Удушающими воспоминаниями. Шесть лет назад он был здесь же, на этом месте. Тогда, слёзы безостановочно стекали по щекам. Его пальцы что-то строчили уже двадцать минут. Было неимоверно стыдно. И больно. В груди неприятно защемило, а бровь приподнялись, в попытке вновь не разрыдаться. Он снова здесь.