Непрофессиональная ревность

Гор не мог понять, почему сам Сет приравнивает себя к лоту, если он согласился сыграть буквально на себя. Холодный пот стекал по напряженной шее держащего стопку с виски синеглазого актера, еще немного, и он непременно швырнет его в голову натирающего бокалы бармена. Анубис сидел рядом: сгорбившись, он смотрел в выключенный телефон, всеми способами избегая поднять глаза на коллегу. Он чувствовал вину, хоть и не предполагал, что, казалось бы, наоборот призванная сблизить актеров поездка превратится в настолько сильный скандал. Сет с Гором ругались в казино так, как не все враги могут себе позволить, стоило только греку огласить победу за собой. Сейчас, сидя в компании молчаливого друга и слушая тяжелые биты клубной музыки, «сокол» искренне сожалел о том, что причинил своему партнеру физическую боль ─ как бы не сильна казалась его злость, но не стоило, еще и прилюдно, толкать любовника на игральный стол, грубо сжимать его предплечья, попутно с чем осыпая режущими сердце оскорблениями, вроде того, что слухи о проходной для всех постели Сета правда. До того, как их разняли охранники, Сет успел ответить Гору болезненным ударом колена в живот, после чего мужчина громко послал его, заявив, что между ними все кончено, и только его вышедшая за грань адекватности ревность виновата в этом. На смуглом лице до сих пор оставались липкие набрызги вылитого на его лицо сгоряча красноглазым любовником коктейля, когда, должно быть, в винных волосах партнера все еще могли блестеть мелкие осколки разбитой стопки. На фоне рассыпанных фишек, разлитого алкоголя и битого стекла Сет, пусть и не помнил себя от ярости, но выглядел как никогда прекрасно: как самый желанный джек-пот, ради которого Гор мог бы запросто поставить свою жизнь. Еще одно проявление жестокой, удушающей любви, которая все сильнее и сильнее терновым венцом стискивала сердце «сокола». Всегда. Всегда найдутся люди ближе к Сету, чем он. Всегда найдется кто-нибудь достойнее и подобающее. Всегда перед Сетом будет стоять выбор, ведь он одной только своей внешностью доказывает свое право выбирать, а не довольствоваться оставшемся. Быть может, у египетских богов кровь и золотая, но у людей она обычная, красная, как волчья ягода: очевидно, чтобы увлекшись ролью, Гор не забывал, что в действительности он простой смертный человек, а не всемогущий, неуязвимый бог ─ это было вторым, после Сета, о чем размышлял смотрящий на свою перевязанную платком руку актер. Через ткань сочилась кровь: небольшая рана открылась, когда он сильнее сжал в ладони граненую стопку. Хотелось уехать обратно в отель: там у них хотя бы один номер с Сетом и общая кровать, если, конечно, тот уже не снял для себя отдельную комнату. В клубе было шумно, но музыка заглушала мысли, поэтому «сокол» не спешил покидать находящуюся в отдалении от танцпола барную стойку. Анубис все также молча составлял компанию, оставаясь солидарным в страданиях друга, лишь изредка позволяя себя приободряюще сжать мускулистое плечо. С диванов доносился слащавый запах кальяна, перемешанных с резким вишневым запахов электронных сигарет: все, за исключением двоих погруженных в собственные мысли мужчин, наслаждались вечером. При тусклом, постоянно сменяющимся свете актеров было трудно узнать, вдобавок к чему черные очки помогали скрыть глаза, из-за чего никто из них не боялся обнажить свою личность перед объективом случайной камеры. Гор думал о том, как лучше всего извиниться так, чтобы быть услышанным, но при этом не обещать того, что он физически не в силах исполнить, ведь пока его сердце занято Сетом, мужчина попросту не способен полностью подавить свою ревность. Корали, командный психолог, говорила, что ревность характеризует слабого характером человека, который в чем-то видит свою неполноценность и неуверенность, проявляющуюся в патологическом страхе потерять своего партнера. В чем-то Гор был согласен, а в чем-то нет, ведь он, наоборот, считал себя лучше потенциальных поклонников Сета вроде грека. Однажды, совсем отчаявшись, он даже составил список своих достоинств и достоинств грека, рядом с графой конкурента синеглазый актер написал разве что общительность и финансовую независимость ─ больше ничего хорошего в повернутом на мышцах и косметических уколах для поддержания гармонизации лица «сокол» не видел. А в недостатках мужчина указал абсолютно все, начиная от часто пачкающего одежду крема для автозагара грека и заканчивая его вульгарными смайлами в комментариях под постами некоторых публикаций Сета. Паранойя, или нет, но «сокол» еженедельно проверял активность грека в социальных сетях, иногда даже украдкой заглядывая в его никогда не защищенный паролем телефон, или, если повезет, в диалоговое окно айфона Сета, если тот отвечал на сообщения, сидя рядом, что в последнее время бывало не часто. ─ Гор, ─ тихий для зала, раздавшийся непосредственно рядом с ухом мешающего талый кусок льда в стопке Гора голос Анубиса заставил его нехотя повернуть голову в сторону друга, ─ в очередной раз, ─ светлая ладонь коснулась его колена, ненавязчиво поглаживая, после чего Анубис наклонился к нему, поверхностно коснулся губ. ─ Сколько можно уже, ─ за несколько часов они проделывали подобное в восьмой раз, чтобы оттолкнуть от себя желающих познакомиться с двумя скучающими мужчинами девушек, фальшиво изображали погруженную в свою собственную атмосферу пару. ─ Неужели, так много женщин, считающих принципиально в одиночестве проводящих время парней какой-то изощренной формой пикапа? ─ Гора злила чужая бестактность, но одновременно с тем он понимал, что находится не в погруженной в гробовую тишину комнате своего номера, а в богатом на знакомства на одну ночь клубе, где абсолютно любой жест может быть истолкован как приглашение: будь то молчание, или развязный, громкий разговор. ─ Еще льда, ─ «сокол» вновь обратился к бармену с просьбой добавить не алкоголя, а именно льда, должно быть, его успокаивал процесс медленно постукивающих о стекло стопки кубиков в его руке. Сет поднялся с греком в вип-комнату на последнем этаже казино, где, очевидно, он обычно принимал приватных гостей. Гора отвращал даже самый мельчайший отголосок мысли о том, что грек может как-то прикоснуться к телу Сета вне съемок. Они обычно не обменивались и рукопожатием, поэтому любое случайное или не совсем касание всегда воспринималось синеглазым актером как провокация, игривый намек. Просочившаяся сквозь повязку кровь пачкала светлое дерево стойки, оставляя светло-красный отпечаток на поверхности. Воображение рисовало самые откровенные сцены в голове Гора, ему казалось, что своевольный Сет определенно что-нибудь выкинет ему назло, охотно переспит с греком, лишь бы доказать, что он ─ не личная собственность Гора, да и ошейника на его шее нет, чтобы бежать по оставленным хозяином следам, сливаясь с его тенью. «Сокол» винил себя за несдержанность, перешедшую грань адекватности агрессию, ведь именно его поведение, возможно, именно сейчас послужило причиной расстегнутой перед греком ширинки брюк красноглазого любовника. Измена Сета подобна царапине на сердце Гора, однако его уход ─ это настоящая ампутация органа, то, после чего синеглазый мужчина едва ли сможет отойти до конца, по разбитым осколкам собрать себя воедино. Болью под ребрами отдавалось представление их близости, широко разведенных ног Сета, его распущенных, немного взмокших волос, изогнутой спины, отдающих хрипотцой стонов и сжимающих широкие плечи рук. Гор знал, как доставить удовольствие Сету, как именно нужно в него входить, где ласкать, а где не стоит, ведь прикосновение к определенным местам может не возбуждать, а вызывать щекотку, или вовсе неприязнь. ─ Отойду, ─ без особого интереса холодно бросил слезший с барного стула Гор, ─ закажи мне пока еще виски, ─ слегка пошатнувшись, он вытряхнул на стойку из бумажника стопку долларов, некоторые купюры из которых упали в еще полную алкоголя и талого льда стопку, но едва ли это заботило без оглядки направившегося в уборную «сокола». Туалеты были грязными, стены пестрили всевозможными номерами телефонов, ссылками на какие-то сайты или приватные каналы, а также грязными, написанными зачастую помадой или тушью словечками, вроде «suck», «cock», «whore»… Собственно, ничего другого от третьесортного клуба синеглазый актер и не ожидал, но все равно даже прикасаться к забрызганной различными выделениями раковине было неприятно. В наполовину разобранном сливе без крышки плавали окурки от сигарет вперемешку с женскими тампонами в мужском туалете, а на полу занесенная с улицы грязь смешалась с остатками порошка клубных наркотиков. В забрызганном стекле не было видно даже отражения, а под ногами, кажется, лопнул некрепко завязанный презерватив, один только быстрый взгляд на который у актера вызвал приступ тошноты. Гор не привык к настолько дешевым заведениям, поэтому посещение подобного места в любое другое время можно было счесть за экзотику, получение нового экстремального опыта, однако сейчас мужчине было не до чего, кроме терзающих его весь вечер мыслей. Почти четверть первого: через несколько часов закроется клуб, но он невольно продолжал оттягивать время, несмотря на желание вернуться в отель, ведь увидеть пустую собранную кровать будет гораздо больнее, чем вернуться под утро, когда Сет зайдет в номер хотя бы, чтобы забрать свои вещи, и тогда можно будет попытаться объясниться, извиниться за удар. Не важно, насколько красноглазый партнер был серьезен в своих словах прекратить отношения, «сокол» все равно чувствовал перед собой обязательство принести извинения, признать перед ним свою ведомую ревностью неправоту. Было очень грубо ссылаться во время ссоры на сплетни, едва ли не называя своего любовника публичной шлюхой, и этот факт тяготил Гора сильнее чувства обиды на спокойно ушедшего вместе с греком Сета. Мужчина умылся несколько раз ─ на его ладонях осталась ржавчина, отслоившаяся с полусгнившего крана. ─ Давай глубже, детка, ─ в очередной раз раздался сопровождаемый характерными для минета звуками голос незнакомца из предпоследней кабинки, где, судя по его разговору, уединились двое мужчин, ─ осторожнее с пирсингом на моем хере, шлюшка, ─ «сокол» услышал тихий стук: должно быть, партнер того незнакомца опустился на колени, актер словно рефлекторно обернулся, как только стук сменился на скрип ─ открылась кабинка: видимо, парень толкнул ее спиной, сменив положение. Темно-рыжие волосы. Нет, красные. Определенно красные, как пустыня в закатный час. Как свежая кровь и как поднесенное к солнцу в бокале мерло. Гора передернуло, ни секунды немедля, он ворвался в кабинку, со всей силы распахнув полуоткрытую дверь, просто каким-то чудом не сорвав ее с петель. Он, не глядя, набросился на стоящего на коленях перед чужой ширинкой мужчину, прижав того к стене так, что тот больно ударился позвоночником о кафель измазанной в сигаретном пепле плитки. Синеглазый актер сжал его тонкое, больше походящее на женское горло, заставив того поднять на него полные смешанного с удивлением ужаса глаза. Глаза были зелеными, а самому пареньку на вид было около двадцати трех-четырех, в правое ухо было вдето несколько металлических колец, а под ключицами растянулась татуировка ─ какая-то надпись китайскими иероглифами: очередная дань моде писать на иностранном языке. Гор не знал этого человека, ровно как и наоборот, но на мгновение, всего на несколько секунд ему показалось, что это мог быть Сет из-за одних только волос. «Сокол» был готов сломать ему шею, заставить задыхаться, или отплевываться кровью из-за травмы внутренних органов ─ всего на миг оскалившаяся злость сделала его зверем, разбудила самый темный уголок сознания. Гору стало страшно за самого себя, попятившись, он разжал руку на шее испуганного парня, бросил короткое «сожалею» и так же быстро, как и ворвался в кабинку, покинул ее, ловко увернувшись от замахнувшегося на него партнера откашливающегося паренька. Если он не поспешит, то обязательно начнется драка, и если у этой пары в зале находилась еще компания, то избежать потасовки не получится, даже предложи он деньги в качестве извинений. Буквально налетев на встретившего его уже в середине зала, а не возле барной стойки Анубиса, синеглазый актер вкратце рассказал о случившемся, после чего предупредил, что им нужно покинуть клуб через черный выход, ведь его тоже видели с ним. Услышанное вызвало у друга разочарованный вздох, но, наскоро расплатившись с барменом, он все же подчинился желанию «сокола», последовав за ним по служебной лестнице на минус первый, предназначенный для персонала этаж. ─ Иди на парковку, ─ безэмоционально произнес Анубис, как только они отошли на достаточно приличное расстояние от клуба, ─ трехъярусная парковка в конце улицы, не проглядишь, ─ отряхиваясь, продолжил темноволосый актер, ─ я позвонил Сету, прости, но ты реально сходишь с ума… Не знаю, чем это может закончиться дальше, но используй этот момент, чтобы объясниться с ним. Мне было очень тяжело уговорить его приехать. ─ Еще в начале вечера Гор запретил Анубису связываться с Сетом, да и сам не собирался первым набирать его, однако сейчас он был благодарен чуткости друга, ведь еще немного, и он мог действительно потерять себя в оглушающей, бьющей набатом по голове ревности. ─ Пожалуйста, не превращай эту встречу в допрос, все же цель ─ примирение, а не предъявление доказательств его верности. Сам же знаешь, все и так вышло из-под контроля. ─ Пошло по пизде, ─ поправил его Гор, невольно вспомнив, что так обычно выражается Сет, когда его что-то не устраивает даже на съемках и в микрофоны журналистов, ─ спасибо, Анубис. Я действительно тронулся… Корали рекомендовала обратиться к кризисному психологу, а дальше к психотерапевту, по его усмотрению, если проблема вспышек гнева не перестанет быть такой же острой, как сейчас. Я прислушаюсь к ней. Мне… Мне это нужно, как бы не хотелось отрицать проблему. ─ Он рассматривал свои испачканные кровью руки, вспоминая себя двадцатиминутной давности: разъяренного, казалось, потерявшего все человеческое и готового в любой момент свернуть тонкую, цыплячью шею совершенно незнакомого мужчины, лишь бы унять свой ураган чувств. ─ Я могу проводить тебя на первый сеанс. Также будет легче, да? ─ светлая рука с длинными, аккуратно покрытыми черным лаком ногтями по-дружески сжала мускулистое предплечье Гора: Анубис не отличался не только эмоциональной составляющей, но и тактильностью, поэтому любой жест с его стороны был далеко не частым проявлением и не со всеми. ─ Да, так будет легче, ─ «сокол» слабо улыбнулся, обняв друга. Он не любил нуждаться в поддержке, но сейчас она была необходимее воздуха в легких. В ночном летнем воздухе пахло дождем, за несколько часов пребывания в клубе Гор не заметил, как начинался и заканчивался дождь. Только сейчас, почувствовав первые капли вновь заморосившего мелкого дождя, он словно пробудился, вышел из лабиринта переплетений чувств и деструктивных мыслей. «Red flag нужно ставить не рядом с моим именем, а поверх него, ведь я сам ─ одна большая угроза для всей команды, включая самого себя», ─ осознание собственной вины разбивало его, еще больше угнетая. Занимающая около десяти минут дорога до парковки по ощущениям тянулась вечность: настолько сильно синеглазый актер растягивал собственные шаги, не решаясь прийти слишком быстро навстречу Сету. Признаться, Гор не знал, как будет более уместно начать разговор, стоит ли сейчас просить прощения, или же будет лучше дать высказаться Сету, раз тот все же приехал. На первом этаже парковки было сухо, несколько машин стояли поодаль от оставленной открытой двери: немолодая женщина разгружала сумки с продуктами из старенького пикапа. Обойдя первый ряд, Гор прислонился спиной к колонне, зажег сигарету, осветив слабым огнем ладони. «Сокол» всматривался в стоящий через два ряда силуэт мужчины в темно-коричневом плаще, не решаясь сдвинуться с места: собираясь в казино, Сет не взял с собой плащ, оставшись только в летнем пиджаке. Насколько помнил синеглазый мужчина, его партнер в принципе не взял ничего из верхней одежды, за исключением короткой черной кожаной куртки, так как летние ночи в своем большинстве обычно теплые. Гор курил, все также оставаясь на месте и прожигая взглядом чужую тень, пока Сет, не заметив его, не отошел от машины, направившись в сторону ведущей на два остальных этажа лестницы. Очевидно, красноглазый актер хотел, чтобы партнер последовал за ним ─ таковы правила им придуманной игры. Шаркая подошвами по освещенному грязно-желтым светом внутренних фонарей асфальту, Гор последовал за любовником, все еще держа медленно тлеющую сигарету в руке. На втором этаже свет не загорелся даже от чужого присутствия: все выстроенные в несколько рядов автомобили были полностью погружены во тьму, разглядеть номера которых представлялось возможным разве что от перебивающегося в металлической зажигалке огня. Пришлось затушить каблуком туфли недокуренную сигарету, чтобы лучше сосредоточиться на поисках винно-алых волос в этой кромешной мгле. Щелкнув один раз, мужчина ничего не увидел, да и пламя погасло, из-за чего пришлось потрясти зажигалку и зажечь во второй, осветив практически на расстоянии нескольких шагов стоящего к нему спиной Сета. ─ Сет… ─ услышав свое имя, красноглазый актер снова двинулся, быстрым шагом направившись в сторону самого дальнего ряда машин, часть из которых, видимо, находившихся здесь дольше всех, была покрыта тяжелым брезентом. Не очень качественная зажигалка вновь погасла, и Сет в одночасье растворился в темноте, оставив в качестве подсказки своего местоположения лишь приглушенный стук туфель. Он не щелкал больше зажигалкой, устало прислонившись к стене. После нескольких минут Гор все также в темноте направился в сторону Сета, но столкнулся с ним гораздо раньше, невольно задел того плечом. Синеглазый мужчина попытался дотронуться до руки партнера, на ощупь попробовать обхватить его запястье кольцом, но Сет вырвался, лишь поверхностно проскользив кончиками пальцев по пиджаку «сокола». На секунду сердце актера сжалось: подобный жест выглядел как аналогия с тем, что он вот так легко может потерять любимого человека. Было слышно, как красноглазый актер вышел на площадку, медленно начав подниматься на последний этаж по железной лестнице ─ каждый его шаг отзывался эхом на пустой парковке. Гору хотелось быть единственным для своего партнера, и недостижимость этого желания разрушала его изнутри, а мечта об обладании Сетом превращала его даже не в ценный лот, как в мыслях грека, а в безвольную вещь. «Иди на крышу», ─ хрипло отозвался на мгновение остановившийся на ступенях Сет, ─ «и попытайся хотя бы сейчас не устроить свой очередной цирк, на представление которого ты спустил весь вечер». «Сокол» молча последовал за своим возлюбленным, он изредка светил пламенем зажигалки, издалека смотря на спину идущего впереди актера. ─ Спасибо, что приехали, ─ на крыше было достаточно света из-за зажженных фонарей, ─ я знаю, это было последнее, что бы вы хотели сделать после случившегося, но я все равно благодарен. ─ Гор осознавал свое положение, поэтому действовал осторожно, боясь даже случайно вновь обратить на себя гнев прислонившегося к перилам изгороди Сета. ─ Да, я не хотел приезжать, и до сих пор одна часть меня сожалеет об этом, ─ мелкие капли дождя стекали по теперь уже распущенным волосам красноглазого актера, пачкали не принадлежащий ему плащ, ─ недавно Анубис в смс рассказал о том, что случилось после его звонка в толчке клуба, где вы пили, ─ говорящий устало положил руки на высокую изгородь, подперев подбородок. ─ Твоя ревность рождает ненависть, даже если ты не готов это признать. ─ Со стороны Сет напоминал себя в роли древнеегипетского бога войны в эпизоде, когда проклятие на браслете вновь обрушилось на мужчину, начав затягивать того в черный, зыбучий песок. Совсем недавно они только отсняли сцены с полупризрачными ба, душами, представшими перед богами в виде серокрылых птиц. ─ И рождает она ненависть не только у тебя одного, ─ сказанное заставило подошедшего справа к партнеру Гора повернуть к нему голову, подсознательно напрячься от смысла произнесенных любимым человеком слов, ─ ты, блять, меня настолько вывел, что я специально решил сделать тебе больно: изменить с тем греком, ─ плащ полностью пропах слащавым парфюмом грека, а от услышанного сердце «сокола» вновь принялось неприятно щемить, ─ но в процессе мне стало слишком противно от самого себя, поэтому я остановился до того, как он успел полностью расстегнуть мою рубашку. ─ Это моя вина…─ Гор до хруста собственных костей сжал кулак. ─ Я обещал Анубису, что запишусь к кризисному психологу, но теперь я просто обязан это сделать. ─ В какой-то степени и моя там тоже есть, ─ несмотря на то, что Сет редко признавал за собой ошибки, но когда он делал это, то всегда говорил честно, без единого оправдания, ─ мне жаль. ─ По светлому лицу стекали прохладные струи летнего дождя, освежая его, когда винно-красные глаза под тусклыми фонарями еще больше казались темнее: почти что черными, как кровь в свете луны. ─ Мне тоже очень жаль, Сет, ─ синеглазый мужчина протянул руку, чтобы коснуться предплечья партнера, но остановил ее в воздухе, подумав, что его жест, возможно, будет неуместен сейчас. ─ Ты можешь коснуться, ─ красноглазый партнер повернулся в сторону Гора, ─ если твои чувства все еще не изменились ко мне. Приблизившись вплотную, Гор прижался губами к его губам: холодным, смоченным дождевой водой и пахнущим сигаретами. ─ Мои чувства никогда не изменятся к вам, независимо от того, как долго вы позволите мне оставаться рядом с вами. Моя любовь к вам сильнее желания одержимости, и я обещаю это доказать. «…даже если вы не ответите ровно такой же взаимностью, дядя».