Непрофессиональная ревность

От губ Сета пахло вином. Алкоголь чувствовался и на его языке во время поцелуев. Светлое, обнаженное тело ощущалось горячим под ладонями Гора, позади двоих мужчины простыни сбились в неряшливый комок. Синеглазый актер обнимал партнера за талию, медленно входя в него, одновременно с чем ощущал давление обхвативших его крест-накрест ног на спине. Под тихий стук капель кондиционера, отдаленный шум города Гор слышал редкие, но перекрывающие его собственные стоны полностью расслабившегося под ним Сета. Он был как никогда прекрасен, будучи открытым, обнаженным, доступным и отдающим в постели в ровной степени, что и «сокол». Несмотря на холод ссоры, красноглазый актер не пренебрегал им в близости, что склеивало сердце периодически останавливающегося, чтобы наклониться к лицу партнера, Гора. Алые, как свежая кровь, волосы липли к потной шее, когда такого же цвета глаза были прищурены. На полу лежала наспех сброшенная одежда, поверх которой лежала пачка сигарет и чей-то телефон. Первые, тепло-розовые лучи рассветного солнца освещали комнату, в воздухе меньше чувствовалось ночной прохлады ─ вместе с подъемом солнца начинало теплеть. Должно быть, они после проспят до обеда, если не дольше, но сейчас Гор не задумывался об этом, ближе придвигаясь к телу Сета и беря его в третий раз за уходящую ночь. Смуглыми пальцами «сокол» несильно сжал худое, молочно-белое запястье, невольно вспомнив, как тонкую кость стягивал проклятый браслет в сериале. По сценарию, тьма всегда следовала по стопам Сета, куда бы он ни шел. Браслет, порождающий проклятия, подобно второй коже, намертво врос в его руку. Мужчина задыхался в клубах черного песка, безуспешно пытаясь расчистить дорогу к обернувшемуся тенью шакала сыну. Сколько раз Сет чувствовал, что умирает, растворяется в воздухе, когда кандалы браслета не из мира живых до крови сковывали запястье, черными резцами вонзаясь в кожу. Но рука, протянутая ему Гором, не давала полностью истлеть в начавшей по кусочкам разрушаться иллюзии чужих, незнакомых богу войны воспоминаний. «Сокол» крепко сжимал ладонь, надавливая кончиками пальцев на темные линии рисунка, тем самым с силой вырывая красноглазого мужчину из своих кошмаров. Член Сета скользил, тянул с покрасневшей, ни раз обласканной ртом за сегодняшнюю ночь головки предсемя по смуглому торсу Гора, пока «сокол» толкался в него, сжимал сильными руками талию. Сухие, теплые, как подогретое вино, губы касались кадыка, плавно опускаясь ниже вдоль шеи к ключицам, а после снова поднимались и оттягивали тонкую кожицу на адамовом яблоке, время от времени давили на выступ, оставляя еле заметные следы зубов, или же просто мягко обхватывали его. «Сокол» знал, что его возлюбленный ненавидит ласки уха, и одно даже пусть самое поверхностное касание ушной раковины может не только вызвать у него отвращение, но и вовсе напрочь испортить целый настрой продолжать близость, отчего он трепетно обходил нелюбимое место партнера, скромно позволяя себе лишь бегло, полувоздушно, словно взмах тончайших крыльев бабочки, коснуться поцелуем виска, не задевая уха даже краем губ. Обычно светло-розовые, но теперь натертые чужим языком соски покраснели, принявшись саднить, однако красноглазый актер не спешил менять положение их вплотную прижимающихся друг к другу тел ─ так, чтобы кофейные, менее чувствительные соски Гора задевали его собственные, посылая с каждым прикосновением легкий электрический заряд от самого кончика затвердевшей вершины. Еще один толчок, особо глубокий, и синеглазый партнер на мгновение замер, с приглушенным стоном излившись в презерватив, после чего он мягко выскользнул из Сета, осторожно скатил с все еще подрагивающего члена резинку, перевязал ее. Ощутив худую, бледную ногу с тонкой нитью золотого браслета на щиколотке на своей груди, слегка разомлевший после практически полностью расслабившей его разрядки «сокол» вновь вернулся к своему любовнику: наклонившись, он обхватил ладонью светлую стопу, поднес ее к губам, ласково поцеловал выступающую косточку, невольно задев языком золотое кольцо браслета. Ноги всегда оставались главной слабостью красноглазого актера: стоило начать их целовать, и мужчина тотчас менялся в лице, закусывал губы, а его тело начинало пробивать мелкая, приятная дрожь. Языком по кромке ногтя, а дальше выше вдоль светлых пальцев к переплетению вен на стопе до тонкой щиколотки, а затем влажными поцелуями снова вниз до самой пятки. Стройные, подтянутые из-за необходимых для роли тренировок ноги Сета являлись еще одной одержимостью Гора: синеглазый мужчина мог подолгу любоваться этой частью тела, ласково проходясь кончиками пальцев по только-только начавшим отрастать, еле заметным золотисто-рыжим волоскам. Наклонившись ниже, мужчина закинул ее на свое плечо, придвинулся ближе к еще не потерявшему твердость, но изрядно натертому от интенсивных ласк члену, из уретры которого тянулась вязкая нить предсемени. Гор обхватил покрасневшую головку губами, слегка всосал ее, одновременно с чем ощутил, как рука Сета дернула его за волосы, сильнее прижав партнера к себе. Прикосновения чужого языка отдавали болезненным удовольствием, поджавшиеся яички покалывали, но красноглазый актер не отстранялся, позволяя партнеру в собственном темпе отсасывать ему, плавно насаживаясь на член и вбирая его как можно глубже, чтобы головка упиралась в нёбо. Он сосал так, как больше всего нравилось Сету, зная лучше своего собственного его тело: то, что расслабляло его и то, что, наоборот, заставляло напрягаться вновь. Семя испачкало его губы, отстранившись, «сокол» мягко провел по ним, словно бы хотел запомнить этот момент, несмотря на то, что он делал минет красноглазому любовнику огромное количество раз. Гор включил кондиционер сильнее, ощущая, как медленно высыхает пот на его разгоряченном теле. Повернувшись в сторону окна, Сет закрыл глаза, тем самым дав понять, что он не настроен ни продолжать, ни объясняться словами. Сегодняшняя близость не решит проблему, поэтому глупо было думать, что их отношения станут теплее по сравнению с разговором на парковке. Засыпая, Гора задумался, будет ли с ним вообще поддерживать связь Сет на протяжении этих месяцев, пока не стартует следующий сезон… И стоит ли ему в свою очередь тоже искать с ним встреч, проходя терапию с кризисным психологом. У уходящей ночи был привкус вина и чужого мужчины ─ на воротнике рубашки Сета не стерся запах грека даже после выкуренных им сигарет. «Сокол» отвлекал свои мысли ощущениями, стараясь не зацикливаться на представлении о том, как несколько часов назад руки грека касались тела Сета, как расстегивали пуговицы его рубашки… В половину четвертого дня его разбудил звонок от Анубиса ─ уикенд пришлось закончить раньше, чем предполагал организовавший его актер. Случай в клубе не получилось замять, а если их лица будут распознаны на камерах видеонаблюдения, то скандальная выходка станет сенсацией. Еще одной портящей репутацию несдержанного Гора сенсацией. Утром Анубис связался с юристом на всякий случай, вкратце объяснив случившееся, после чего все же склонился к тому, что им следует уехать, не дожидаясь окончания и без того подпорченных выходных. «Сокол» прислонился к капоту арендованного Анубисом автомобиля, щелкнув зажигалкой, он закурил, ожидая, когда спустится неторопливый в сборах Сет. Секс действительно ничего не изменил, и после пробуждения синеглазый мужчина порезался о скол льда в голосе своего партнера. Актер не изменил своего решения, с чем Гор хоть и смирился, но все равно его откровенно пугала мысль о долгой разлуке, ведь время его сессий с психологом может растянуться гораздо дольше, чем момент старта нового сезона сериала. Другой любви, кроме как обладания, «сокол» не знал, и ему придется научиться выражать чувства по-другому, чем собственническое сжатие шеи в постели, или унижающие, как его самого, так и Сета до оскомины во рту надоевшие им обоим сцены ревности, если он не хочет потерять своего любовника навсегда. Вечерело, зажженные фары кабриолета освещали полупустую парковку отеля, а время в ожидании красноглазого актера тянулось настолько медленно, что постепенно начинало раздражать пытающего сохранить спокойствие с помощью сигарет Гора. С Анубисом разговор не клеился, да и в принципе ни у кого не было желания даже пытаться его поддержать, пока, наконец, немногословный Анубис не предложил смурному другу прогуляться до «Старбакса» за кофе, чтобы взбодриться и хоть как-то убить время. Молча кивнув, «сокол» согласился на предложение Анубиса, затушив еще тлевшую сигарету каблуком туфли, он отошел от машины, в последний раз обвел напряженным взглядом огромный, возвышающийся, подобно скале, отель. Сет спустился через пятнадцать минут в компании несущего его чемодан грека, и встретившись глазами с отвлекшимся от сотового телефона Анубисом, он свернул в сторону от парковки отеля, отойдя так далеко от коллеги, чтобы их обрывающиеся на ветру голоса не были слышны постороннему. Мужчина не стал собирать волосы в хвост, отчего они просто лежали на плечах, закрывая собой едва заметную потертость на короткой, доходящей до середины живота кожаной куртке. Грек хотел поправить его застрявшую в молнии кожанки темно-рыжую прядь, но Сет грубо оттолкнул его руку от себя, звонко ударил ладонью по загорелому запястью, словно бы хотел еще раз обозначить свое нежелание прикасаться к нему. ─ Ты окончательно принял решение, или как в прошлый раз? ─ поправив собранные в специально неряшливый пучок каштановые волосы, первым нарушил тишину грек, с тихим стуком опустив на землю небольшой чемодан с собранными колесиками. ─ Знаешь, как-то некрасиво с твоей стороны: приходить ко мне, когда тебе становится скучно с соколенком, а потом вот так бросать, вильнув хвостом, ─ мужчина провел по линии аккуратно постриженной на лице бороде. ─ Вчера было в последний раз, если ты не понял, ─ огрызнулся в ответ красноглазый актер, развернувшись к собеседнику спиной, чтобы скрыть от грека выражение своего лица, ─ можешь даже не пытаться шантажировать ─ он все равно тебе не поверит, ─ на самом деле Сет не сомневался в том, что Гор безапелляционно поверит каждому слову грека, а после сцепится с ним, сломает ему ключицу или пару ребер, если только узнает, что за вчерашней расстегнутой рубашкой скрывалось в прошлом множество проведенных не с ним ночей. ─ У меня есть доказательства, ─ усмехнулся положивший руку на тотчас дернувшееся плечо Сета актер, ─ тебе стоило быть осторожнее, и не забывать у меня свою одежду, ─ загорелыми пальцами он своевольно провел вдоль согнутой в локте руки коллеги, сально рассматривая спину своего коллеги, словно оценивая перед покупкой товар, ─ ты не сильно последователен в своих решениях, так что мне не следует всерьез воспринимать твой выбор, ─ его слова злили не заметно сжавшего руку в кулак, хоть как-то удерживая от срыва Сета. ─ Я все решил, мы больше не увидимся вне съемок, ─ Сет нарочито показывал весь холод субординации коллеге, сделав несколько шагов в сторону, как только рука грека вновь протянулась к нему. В воздухе пахло вновь начавшим покрапывать дождем, на черной, короткой куртке заблестели мелкие капли. Кофе, который принес ему Гор, обжег сухие губы, сев на заднее сидение кабриолета с поднятой крышей, мужчина в последний раз обвел взглядом отдаляющийся отель. Они не разговаривали с «соколом», каждый держался на каком-то обозначенном для себя расстоянии, но вместе с тем локти их рук соприкасались. Отпив немного, Сет приподнял затонированное окно, выбросил уже в следующее мгновение расплескавший горячий кофе стаканчик. Он не был уверен, что поступает верно, предоставляя Гору возможность сохранить их отношения, ведь за последние несколько месяцев он все больше и больше убеждался в бессмысленности их связи, однако сейчас актер не испытывал сожаления, смотря на размывающийся вдали от дождевой воды силуэт оставшегося на парковке грека. Хотелось привести в порядок собственные мысли, отдохнуть от ситуации и предоставить ее разрешение самому «соколу», от дальнейших действий которого во многом могло зависеть их очень шаткое будущее. «Эннеада» уничтожила их обоих, занятые роли по-своему нанесли урон, из-за чего их связывала своеобразная ненависть к этому сериалу, его цикличности и необходимости примерять на себе «кожу» противопоставленных друг друг другу богов. Под ворохом рябых, соколиных перьев, или же в оберегающих объятиях, но во время съемок Сета не покидал определенный дискомфорт от действий его партнера: с одной стороны помогающий вжиться в роль терзаемого проклятием бога войны, а с другой ─ невольно отдаляющий от умеющего показывать и темную сторону, как своей личности, так и отыгрываемого им персонажа Гора. Быть сломленным, истерзанным, сплошь покрытым незаживающими ранами возле ног величественно возвышающегося принца Египта в специальном выпуске, или же вытирать кровавые подтеки после собственнических поцелуев-укусов в постели ─ это не то, что сам Сет мог охарактеризовать как любовь. Нет, заключенная в браслете тьма окутывала далеко не только одного кровавого бога, растекаясь темно-алым маревом перед ним, но и также приобретала облик змеи, вечно следующей за тенью будущего царя Верхнего Египта. Все-таки у их персонажей гораздо больше общего, хоть и по канонам мифологии их копья, невзирая на родственную кровь, должны быть направлены против друг друга. ─ Спасибо, ─ смуглые пальцы самыми кончиками коснулись светлой ладони, словно боясь в очередной раз споткнуться о лед со стороны повернувшего голову через плечо Сета. ─ За что? ─ алые, несобранные волосы путались, опадая неаккуратными прядями на плечи, тем самым еще больше отдаляя полюбившийся зрителям с экранов идеальный образ эталона мужской красоты и сексуальности ─ древнеегипетского бога войны и песков. ─ За то, что дали мне возможность заново влюбиться в вас.