Пять обличий смерти: Подмена и возмездие

— Это не было каким-то конкретным планом, — отозвался Тарн. Он мгновенно понял, что его намерения прочитаны и разгаданы, как он и предполагал. Усмехнулся, погладил подставленную часть ладони. — Скорее трансляцией желаний. Такие вещи вообще довольно сложно планировать, как понимаешь. И я совсем не против, чтобы ты начал... — он хмыкнул, — приставать. — Ну уж нет, — фыркнул Диф, наглядно демонстрируя, что если не силы, то уж наглость к нему точно успела вернуться. — Ты это коварство затеял, тебе и вести. Однако оптику разжег и руку перехватил, пытаясь притянуть как можно ближе к себе здоровенного (и по идее очень страшного) танк-кона. Конечно же, буквально это сделать у легкой машинки не получилось, но стоило ему предпринять свою попытку, как Тарн легким движением сцапал Дифайта поперек корпуса и переместил его со стула себе на колени. Тот на миг насторожился и снова расслабился, уже осознанно. Потихоньку прижался к мощной броне, греясь о неё, лаская её собственными магнитными полями... Оценив, что манипулятор Тарна, несмотря на все перемещения, так и остался в его власти, колёсный обнял его и затискал. В качестве ответной любезности фейсплейт был поднят и предоставлен для нависания. Или изучения... да как хочет. И что там второй манипулятор хочет, тоже пусть делает — Дифайт ослабил крепления собственной брони, сознавая, что при обычном сценарии сейчас под неё полезут. — Ты маленький наглый шарк, — ласково проговорил Тарн. Вторым манипулятором он удобно подтянул колёсного поплотнее. Приподнятую броню лишь пригладил, не делая попыток залезть внутрь... пока не делая. Теперь поцарапанная фиолетовая маска нависала прямо над фейсплейтом диверсанта. — И это одна из тех черт, которые восхищают, — Голос снова продрал Искру, но уже откровенным желанием: Тарн его хотел. — На том стоим, — самодовольное Дифа урчание совпало с репликой самого Тарна. От столь ярко озвученного желания колёсный чуть сам не протек. Пришлось чуть поерзать, убеждаясь, что пока не начал заляпывать "сиденье". — Вот только маленьким меня обычно не называют, это ты тут, привык, понимаешь, к своим громилам... Мне лень вставать и куда-то идти, и я не вижу тут дивана. Твои фантазии включают стол, пол или они ещё извращеннее, чем про тебя рассказывают? — Мои желания... не настолько извращенны, как о них рассказывают. У некоторых мехов слишком богатая фантазия. И сейчас я просто хочу посмотреть на тебя ближе, дорогой диверсант. Увидеть твой темперамент... твой предел храбрости. Тяжелые поля Тарна переплелись с магнитными полями Дифайта, но при этом не подавляли, а скорее обволакивали неодолимо теплым изолетиком, обещая что-то особенное. — Обломайся, мои запасы пугливости ты ещё вчера сжёг. На ворн вперед, не меньше. А без неё нет и храбрости, дурь одна. Диф поднял манипулятор к маске-инсигнии, пока не касаясь её, только обозначая такое намерение. — В чем ещё слухи про тебя неверны? Я слышал много споров, это маска или фейсплейт? Тарн снова тихо засмеялся, оптика прижмурилась. От протянутого манипулятора отклоняться не стал, позволяя прикоснуться. — Это маска, — танк опять жмурился, оптикой и полями обозначая, что улыбается. — Не думаю, что мой настоящий фейсплейт тебя восхитит. — Окей, — не стал настаивать тот, видя нежелание её снимать. — Мне достаточно ответа. Классно смотрится, кстати. И очень э-э... многогранно. Так сходу все смыслы и не перечислить. Пользуясь бессловесным разрешением, погладил инсигнию, следуя линиям. Приятная гладкость металла — не полированного, просто гладкого. С едва ощутимыми пальцем щербинками. Почти как его собственная, только меньше плавных изгибов, почти одни рёбра и плоскости. С очень приятными на ощупь фасками. Убрал манипулятор, не испытывая терпение. — Спасибо. Ещё немного поерзал, втираясь в теплую броню, взаимно совмещая выступы и впадины. В итоге вмялся верхней частью спины в угол между грудью и приподнятым манипулятором — как раз на это плечо удобно откидывалась в выемку голова, чтобы больше не приходилось самому держать её задранной. Что мастер пыток и допросов хочет наблюдать его реакцию, он сам только что сказал — так пусть наблюдает, сколько угодно. Следом колёсный попробовал проявить умеренную инициативу — нижний манипулятор отправился в исследование доступных ему областей корпуса танка. Наполовину в шутку предупредил: — Ты это... буду чрезмерно наглеть — лучше скажи сразу словами. Я их обычно понимаю, мне необязательно голову отрывать. — Хах... — шлем с маской склонился чуть вбок, обозначая веселую иронию. — Постараюсь. На самом деле Тарну было приятно прикосновение к фейсплейту. Даже через маску. Он ощутил давление магнитных полей и тепло манипулятора. И его скорее сейчас настораживало другое: сколь охотно Дифайт повелся на провокацию. До такой степени, что стал проявлять ответную инициативу. Тарн ожидал какой угодно реакции: от откровенного страха до дипломатичных попыток отбрехаться от коннекта "немедленно и прямо сейчас". А этот что творит? Возможно, это легкое сумасшествие на фоне дестабилизации поля Искры, заблокировавшей тот самый первобытный ужас, который заставлял некоторых меха при виде ДЖД самовыпиливаться еще даже до предъявления обвинений? Или он просто уже не раз подвергался домогательствам со стороны других габаритных меха и такое поведение — часть приспособленческой реакции, дабы избежать травм? Какова вероятность, что ему действительно нравится эта ситуация, и он намерен довести дело до логического завершения невзирая на то, что они знакомы чуть меньше орна? Сам Тарн был очень не прочь сейчас погрузить пальцы под эту броню, ткнуться маской в шейную проводку, которая проглядывала в щели между нащечником шлема и плечевой броней. Или даже снять маску, почему нет. Просто счел нужным предупредить, что его фейсплейт не слишком эстетичен. В чем именно неэстетичность заключалась, мало кто знал. Сам же Тарн о гигантском рваном шраме предпочитал не упоминать. И так через щель в маске, если присмотреться, можно было увидеть край подранной губы.Так что инициатива Дифайта была встречена весьма благосклонно. Танк даже приподнял свою броню, чтобы тому было удобно.И уже в ответ на полученную ласку запустил наконец свои лапы в подброневое пространство Дифа. Греть и покалывать слабыми разрядами. Узнай Дифайт о некоторых предположениях Тарна — мог бы и оскорбиться: желающему сконнектить его против воли пришлось бы начинать с парализующего заряда в спину, и то не факт, что преуспел бы. Все остальные приёмы не работали, независимо от габаритов меха — даже проиграв такому в рукопашной, Диф сумел бы отбить тому желание коннекта всерьёз и надолго. Если повезёт — вместе с самой возможностью этого. Но Тарн не спросил, и Диф даже не узнал, какой возможности похвастаться его лишили. Зашумев кулерами, он впустил чужие лапы к своим внутренним системам. Ненадолго замер, отслеживая действия там, скакнув напряженностью поля, выдавая собственное желание... Сосредоточился, переключил внимание на собственные манипуляторы. Потрогал немного начинку мощного бедра, попробовал пробраться к животу, но это оказалось неудобным, пришлось самому слезать. Тогда попробовал новую геометрию — закинул оба манипулятора за голову, обе головы. Одна рука даже достигла цели и, обняв Тарна за шею, стала гладить его затылок и шею сзади. Другая дотянулась только до задней поверхности плеча, закопалась в трак. Что самому пришлось при этом прогнуться и приподняться, ещё больше открывая горло, как недостаток не расценивалось. Тарн расценил жар под черно-синей броней, как признак верности третьего варианта: попавшийся ему колёсный был полностью вменяем и отдавался в силу собственного такого желания, а не с целью спастись от грубого насилия. Танк длинно провентилировал, разворачивая неприкрытое желание в полях, зарокотал движком. Свободным манипулятором покопавшись за спиной, нащупал регулятор спинки кресла и отклонил его до упора назад, из-за чего они оба приняли полулежачее положение. Сразу стало гораздо удобнее, а Дифайт получил возможность повернуться к Тарну фейсплейтом. Слова как-то разом кончились, остались только пальцы, усиливающие воздействие ласки магнитными полями. Танк гладил бока и бедра Дифайта, безмолвно наслаждаясь моментом, ответно поднимал собственную броню, раскрывал сегмент за сегментом броню диверсанта. Эта часть слухов о танках вообще и одном конкретном в частности оказалась верной — к спешке Тарн совершенно не склонен. Дифайт не считал такую обстоятельность недостатком — вчера она спасла ему актив, например. Он сместился, изогнулся, с мордой хитрой и довольной, словно что-то задумал. И вскоре выяснилось что: он оперся локтями на подлокотники кресла, таким образом обеспечив себе некоторую свободу действий манипуляторами в районе грудного отсека Тарна. При этом сам он нависал, прижимаясь только нижней частью корпуса, в то время как верхняя была приподнята, оставляя обоим простор для наблюдения и манипуляций. Коротко задрожал от какого-то очередного действия, остановив на клик все собственные действия и плотнее сжав ноги. Продолжил, всё так же обдавая новыми волнами желания почти при каждом открываемом на нем сегменте, замирая порой на миг, но не пытаясь поторопить ведущего. Горячий корпус и хитрое выражение на фейсплейте заставили оптику Тарна вспыхнуть ярче, отзываясь ответным разогревом корпуса. К рокотанию мощного движка вновь добавилось еле слышное музыкальное сопровождение: Тарн любил сам себе проигрывать мелодии из классики, если ситуация как-то разгоняла его. Лапа под броней стиснулась сильнее, массируя чувствительные сегменты и проводку, вторая лапа легла на бедро, а толстая броня кодписа пришла в движение. Движения колёсного становились отрывистыми по мере тисканья его проводки внутри — всё чаще он замирал, пережидая очередную волну ощущений, наслаждаясь ею. С опаской и любопытством он глянул туда, где зашевелилось. Он сам признал себя на сегодня ведомой гаечкой (потому что предложить лидеру ДЖД подставить ему порты не хватало даже Дифайтовой наглости — столь зверское самоубийство не входило в его планы на ближайшую тысячу ворн!) и вообще любит острые ощущения, но хотелось всё-таки знать, что его ждёт. Попутно он вильнул тазом, пытаясь сместить лапу на бедре к самому бедренному шарниру, но не особо преуспев в этом. Тогда он обратился к читу и просто сам своим манипулятором её поместил куда надо. И свои расположил так же, закапываясь в бедренные шарниры самого Тарна, с усилием проглаживая отполированные детали, тем самым одновременно и лаская партнёра и объясняя, чего хотел бы сам. Расценив любопытствующий взгляд как не просто намек, а вполне себе конкретное требование, Тарн прищурился, подтянул Дифайта удобнее и окончательно развернул соединительное оборудование. К слову, довольно сложное на вид, намекающее, что адаптивность данного устройства достаточно высока, чтобы покорить и меха его габаритов и даже меха крупнее самого Тарна. И сейчас прямо на оптике оно проводило трансформацию до необходимых пределов из каких-то совершенно немыслимых диаметров. Ладонь чуть нажала на внутреннюю часть бедра Дифайта, коготь подцепил край кодписа, предлагая избавиться от последних преград. А Дифайт внезапно осознал, что о запасах страха, якобы сожженных, он врал. Этим его не то что порвать — убить можно! Такого даже Хелексу мало не покажет... наверное, и не кажется. Но если он этим всю свою команду... фух, вот, после трансформации это уже выглядит менее невпихуемым. Едва заметив требование раздвинуть ноги, Диф подчинился, отчего паховая пластина легко открылась, выдавая, что до того только ногами на месте и удерживалась. Криво ухмыльнувшись — спалили, поздравляю — Дифайт снова положил свою ладонь поверх лапищи танка на бедренном шарнире, чуть надавил. И даже обозначил попытку вытащить второй манипулятор Тарна из своего корпуса, положить тоже на бедро, настойчиво повторяя просьбу сдавить и потереть эти шарниры. Огромные фиолетовые лапы против такого командования совершено не возражали. Танк охотно приласкал шарниры, потер, выбивая мелкие искорки. Прижал — сильно, но аккуратно. Еще немного трансформации — и джампер окончательно завершил предварительную калибровку по размерам. Он все еще оставался внушительным. Но уже было ясно, что калечить Дифайта точно никто не собирается. Как быстро выяснилось, шарниры надо было сильно сдавливать. И с усилием тереть. На это их обладатель прогибался и шумел кулерами — вокалайзер же всё ещё был абсолютно ему подконтролен. На краю сознания Диф гадал, это конфигурация под Воса или Каона? Учитывая, сколь ненасытны порой бывают подобные изящные меха, он готов был предположить, что и этот ценит покрупнее. Очередная струйка смазки прощекотала по внутренней части бедра, и колёсный потерся входным кольцом об округлую головку — уже разомкнутым, но пока недостаточно, чтобы впустить её. — Тебе всё равно придётся меня на это натягивать. Он быстро обхватил ладонью могучий коннектор, мешая тому трансформироваться во что-то меньшее. — Не надо больше уменьшать. Просто сделай музыку погромче. И... включи Голос, если можешь сейчас. Дублируй настроение музыки. Очень наглый шарк: его сейчас будут натягивать до треска порта, а он всё одно командовать пытается. Тарн негромко хмыкнул, уплотняя поля уже на полную. Катушки у его машинки явно сорвало окончательно, раз уже диктует, что ему хочется. Впрочем для Тарна это было комфортно, поскольку навредить хрупкому с его точки зрения партнеру он действительно не хотел. — Если хочешь музыки... сейчас... — прошептал он и это уже серьезно схватило за Искру. Воспроизведение из внутренних систем переместилось на внешние динамики, залив помещение аккордами тревожно-пафосной классики. Тарн чуть приподнял шлем, прижал маску к его виску, так, чтобы вибрация голоса передавалась прямо через височные пластины и шею до самого честплейта, впечатывалась в поле Искры, заставляя ее резонировать в сладких предвкушающих муках. И тот сам подался навстречу маске, позволяя искре дрожать от невыносимого ожидания и двойного страха — чужой власти над ней и скорого болезненного вторжения. — Я буду коннектить тебя долго и медленно, пока не запросишь пощады, маленький сладкий шарктикон. Ты зацепил меня сразу, с первого жеста. Надеюсь, ты останешься здесь как можно дольше. По своему собственному желанию... И, обхватив Дифайта за бедра, Тарн плавно опустил его на джампер. Без тихого треска и впрямь не обошлось, но звук сместившейся в креплении направляющей так и остался единственным звуком, возвестившим о свершившемся проникновении. Хруст оказался небольшим диссонансом и заставил Тарна прогнать быструю проверку. А вызов словно придал "шарктикону" силы, тот оскалился и уточнил: — Эт до деактива, что ли? — Надеюсь на твое благоразумие, — с улыбкой в голосе проговорил Тарн, все так же используя Голос. Убедившись, что серьезных повреждений у его партнера нет, он завершил стыковку и инициировал энергообмен, начав не с рывка напряжения, а с плавного подъема. Возможно, ищущему острых ощущений десептикону на его джампере это могло показаться щадящим режимом, но он просто не мог знать сейчас, что его ждало впереди. Тарн пользовался запредельными мощностями, он мечтал когда-нибудь укатать своего безумно любимого Вождя, поэтому конденсаторы в него были вмонтированы адские. А возвратное, точно настраиваемое оборудование позволяло ему выравнивать энергобаланс с любым партнером , независимо от габаритов. Поэтому он мог получать удовольствие даже с миниботами и не опасаться за свою проводку с шестирежимниками. Мягко поднимающееся напряжение и частота довольно быстро достигли баланса на грани приятного и болезненного для Дифайта. Тарн крепче стиснул талию своего свежеиспеченного партнера, мял его броню и вполголоса лил в аудио что-то незначительное, но приятное. Дифайт в этот момент много узнал о себе в самом положительном ключе. В нем буквально воспевали каждую детальку. И все это укладывалось прямым воздействием на Искру, лишая разума и ослепляя оптику. Его буквально коннектили в самое естество, умножая приятные ощущения на несколько порядков. Чтобы оправдать ожидания меха с таким голосом, Диф даже готов был... рассмотреть вариант с просьбой о пощаде. Но не сейчас. Сейчас он по достоинству оценил плавное вступление, дающее время адаптироваться, притерпеться к сопутствующим повреждениям и начать снова наслаждаться самим процессом, а не только своей стойкостью и храбростью. Пытаясь как-то скрыться от потока лести и плавясь в ней же, он обмяк, плавно опустился вперёд, лёг на пронзившего его танкбота, прижался к его грудной броне, впитывая гудение мощного двигателя и льющийся в самую искру Голос. Он больше не выпендривался и честно позволил себя вести. Откатывал, в предложенном темпе наращивая мощность, фонил на всех частотах бешеным кайфом — и хранил молчание. В первую очередь потому, что звучать здесь должен был только один, даже вторить этому голосу казалось кощунственным, не то что забивать симфонию своими стонами и кряхтением. Во вторую, конечно, десептиконская гордость не позволяла проявить слабость, пока есть хоть какие-то силы её не проявлять. Пусть оба они знали, что ему не тягаться с энерговооруженностью танка, и что однажды он сдастся, пусть оба знали, что не будет в том позора, но всё равно пока мог, он держался. Даже мотор свой старался придерживать, пряча его звук в рыке танкового двигателя. Энергообмен набирал мощность, умножаясь многократно через Голос. На самом деле контролировать тон и одновременно коннектить меха было еще тем челленджем, но Тарн пока справлялся, сочтя это разновидностью тренировки самоконтроля. И замолк он только тогда, когда понял, что партнер уже не воспринимает смысла слов, находясь в предперезагрузочном состоянии. Теперь оставалось только отпустить себя и уже сполна насладиться процессом. Когда давление Голоса на искру исчезло, сознание Дифайта прояснилось достаточно, чтобы он смог приподнять голову, найти мутной оптикой лицевую Тарна, слабо улыбнуться и упасть обратно в водоворот уже предельных для него энергий. И эта пьяная счастливая улыбка при осознанной, хоть и мутной, оптике задела уже искру самого десептиконского палача. Мотор рывком раскрутил обороты, напряжение скакнуло, причиняя обоим участникам короткий перегрузочный импульс, вышедший на грань боли. Признак кратковременной потери контроля. Кому укол боли, а кому и вылет в промежуточный загруз. Но едва апнувшийся обратно уже слегка примученный колёсный продолжил с того же места с тем же задором. Неудовольствия от пробоя при этом никакого не выказал. Возможно, конечно, просто не мог, но Тарну казалось, что просто не расценил это как неудобство. Еще сеанс мучительного удовольствия. Танкбот еле слышно зашептал стих, содержание которого в этом состоянии Дифайт вряд ли мог различить. Но каждое слово, каждая рифма падали в искру раскаленными каплями чистейшего экстаза. Тарн буквально испытывал его искру на прочность, боль обостряла ощущения многократно. Энергия переполнила, отхлынула и переполнила опять и так один мучительно-сладкий цикл за другим. Оптика Тарна превратилась в багрово полыхающие угли. Чем дальше он продолжал, тем больше восхищался этим меха. А тот где-то краем сознания помнил, что... должен что-то помнить, но не помнил что. Ему было невыносимо хорошо, невыносимо остро, невыносимо... вообще невыносимо. Наверное, это следовало остановить, но он не помнил, зачем и как. Он давно перестал повышать мощность откатов, позволяя мучительно острым и таким невыносимо сладким волнам приходить и уходить в их собственном ритме, на который он даже не пытался влиять. Не замечал он и что его откаты начали слабеть. Перезагрузка принесла миг ясности процессора, он на автопилоте снова изо всех сил врубил процесс энергообмена, но успел ухватить мысль за хвост. Он так сгорит. Деактив будет, несомненно приятным, но очень дурацким, а главное, окончательным. Нужна выгрузка. Она будет когда он о ней попросит. Надо открыть рот и сказа... Очередной промежуточный загруз обрушил его сознание в пропасть раньше, чем он сумел это сделать. Но его безжалостно выдернули из загруза назад, в плавящий процессор и Искру кайф. Тарн сделал паузу, позволяя партнеру осознать реальность и ситуацию, но это был всего лишь откат перед следующим приливом. И еще цикл разгона энергии по всем цепям до гула перегретых конденсаторов и искр по броне... Но его Дифайт сумел воспользоваться краткой передышкой! На миг благодарно толкнулся лбом в горячую броню, и его возросшая процессорная активность больше не падала даже под нагрузками. Теперь ему надо просто взмолиться о пощаде и уточнить, в чем она должна выражаться — попросить перезагрузки. Почему он медлит? Ответ очевиден: этот колёсный просто не может себе позволить выглядеть жалким. Но решение же на поверхности — сдаться тоже можно с достоинством. И тот снова не подвёл, сумел дойти наконец и до этой мысли! Уже даже не на остатках воли, а с помощью того краткого всплеска сил, что даёт осознание близкого деактива, изогнулся, упираясь непослушными манипуляторами, поднял голову и прохрипел что-то тихое и неразборчивое, в чём не столько по звучанию, сколько по ритму угадывалось: "Пощады". Разъехавшаяся до упора диафрагма на линзах очевидно не позволяла ему различать хоть что-то кроме света и тени, но он упрямо держал взгляд, дожидаясь ответа, содрогаясь от прошибающих его разрядов, проходящих теперь безответно. Тарн был сражён окончательно. — Принимаю, — хрипло выговорил он и отпустил контроль. Перезагрузка Дифайта и прилетевший от него откат позволили и самому Тарну получить свою порцию желанного экстаза. Танк хрипло выдохнул, стискивая Дифайта в мощных объятиях и последовал за ним в ослепительный оффлайн. *** Пришедший в себя Дифайт ещё какое-то время привыкал к самой мысли, что он это пережил. Пожалуй, с экстримом он в этот раз немного перегнул — его чуть не укатали по-настоящему насмерть! И тут следовало отметить такт и милость Тарна — если бы не предоставляемые тем время от времени передышки, не факт, что даже под страхом деактива Диф сумел бы собраться и остановить издевательство над его цепями и искрой. Которую, кстати, ощутимо тянуло. Не, ну Тарн-то каков, а! Сказал, что будет мучать, пока он пощады не запросит, и держал напор, не прекращал, хотя не мог не заметить, что Диф уже одной опорой на пороге. Неужели не испугался, что сейчас убьёт ненароком? Испугался, но продолжал потому что такой принципиальный или потому что действительно верил в Дифайтово благоразумие? В любом случае, круто, что Тарн не сдался и не отступил. Вдвойне круто, что не повторял призывы сдаться — на это Дифайт, во-первых, обиделся бы, а во-вторых уперся бы уже чисто из вредности: если он и сдастся, то по своей инициативе, а не потому, что его кто-то принудил! Кстати, хватит уже злоупотреблять его терпением, пора в явном виде подавать признаки актива. Дес зашевелился, переводя кулеры в рабочий режим, разжигая оптику и неосознанно потянувшись к груди, погладить где тянуло. Тарн к тому времени был уже онлайн. Лежал спокойно и поглаживал Дифайта по спине. И да, они были все еще соединены оборудованием, хоть уже и неактивным. — Я восхищен твоей стойкостью, Дифайт, — проговорил он. — И благодарен за предоставленную возможность разрядки. Есть какой-то дискомфорт? — это он заметил жест, тянущегося к честплейту манипулятора. Тот машинально ехидно фыркнул: — А то тебе разрядиться без меня не об кого было! Тарн хмыкнул, когда его любезность ехидно отмели, показав, что в моральной поддержке не нуждаются. Замеченный манипулятор он от груди убрал, хотя и пожалел об этом: даже без использования уникальной способности Тарна его голос заставлял искру Дифайта дрожать. — Некритично, забей. Но, боюсь, коннектиться в ближайшее время нам придется без твоего волшебного голоса. Шевеление напомнило и о дополнительном оборудовании в растянутом до предела возможного порту. Сейчас оно ощущалось неприятно, вызывая желание расцепиться, что колесный и попытался сделать, приподнявшись и двинувшись вперёд. Танкформера особенно порадовало, что Дифайт уже настроен в ближайшем будущем на "продолжение банкета". Оборудование аккуратно было расцеплено, повреждения оказались меньше ожидаемого. Оценив почти полное отсутствие протечек смазки и прочих технических жидкостей, Тарн предоставил гостю самостоятельно выбрать, будет ли он участвовать в гигиенических процедурах, или обойдется минимальной чисткой. Сам же танк планировал забраться в мойку полностью. Он поднялся, оставив разведчику разогретое корпусом кресло, и направился в мойку, дабы совершить задуманное. Только на пороге коротко обернулся, словно молча приглашая с собой. Наличие мойки в рабочем кабинете заставило было задуматься, как часто и от чего именно Тарн там отмывается, так что приглашение оказалось воспринято с нечитаемым пристальным взглядом. Когда же хозяин кабинета скрылся, не дождавшись ответа, колесный быстро забрался пальцами в пострадавшее место и с коротким выдохом сквозь денты вернул на место покосившуюся направляющую. Принять душ он, конечно, хотел, но произвести ремонт порта без свидетелей было важнее. Поднявшись на опоры, он потратил еще клик на оценку состояния гироскопов и сочленений тазовой секции, внес несколько правок в алгоритмы движения, чтобы не вихлять разболтанными шарнирами, как свежепоиметый трехрежиником интербот, и только тогда воспользовался, наконец, приглашением. Разгадка санузла в кабинете оказалось простой — кабинет был частью двухкомнатной каюты с общим тамбуром и санузлом. Предположив. что вторая комната является жилой частью личной каюты командира, Диф испытал приступ любопытства, но обуздал его — изучить личное пространство Тарна было бы, несомненно познавательно, но вот лично он бы за такое любопытный нос-то укоротил бы. Танк обернулся на вошедшего разведчика. Подача очистителя уже была включена, по шлему и плечевым тракам струилась горячая жидкость, смывая еле заметный налет уличной пыли и превращая тусклые потертые цвета активной краски в насыщенно глубокие. Молча сдвинулся чуть в сторону, освобождая пространство рядом под струями, передал губку и тюбик с чистящим средством без маркировки. Судя по запаху, что-то либо самодельное, либо базовое с завода — чистая функциональность, ни красителя, ни отдушки. В этом был и плюс — после его использования на обшивке не оставалось никаких запахов. Тарн приподнял броню, позволяя очистителю проливаться прямо сквозь системы и так замер, потушив оптику. Дифайт отметил интересное сочетание любви к эстетике и лаконичной функциональности. Почему-то именно такая версия этого сочетания казалась идеально подходящей именно этому меху. Не то чтобы хоть кто-то из команды Тарна не догадался, что здесь только что происходило, но возможность не пахнуть чужой полиролью Дифайт ценил не меньше приватности при ремонте. Поблагодарив кивком за принадлежности, он приступил к помывке, за время которой оба так и не перекинулись ни словом. Диф мог ощущать странное состояние, словно читал намерения и состояние лидера ДЖД, просто взглянув на него. Похоже, у самого Тарна было что-то схожее. Он, предугадывая действия Дифа, передавал ему необходимое, указывал направление незаметными жестами, если возникала такая необходимость и помог настроить сушку под его габариты.