Пять обличий смерти: Подмена и возмездие

Днем раньше, далеко-далеко отсюда, вынырнувшая из промежуточного гиперпространственного прыжка скоростная яхта, сориентировавшись по звездам, обнаружила помимо звезд так же и недвусмысленно выдвинувший орудия боевой корабль. И не каких-то там пиратов (скоты, за что им деньги платят! совсем нюх потеряли), а натуральную "Мирную тиранию"! Грозу и ужас всех десептиконов, а особенно предателей и дезертиров. Ни тем ни другим Сэндз не был. Но ещё он не был дураком. Поэтому сначала он тщательно убедился, что это таки ж лично Тарн со своей командой и что он ничего не напутал, а явился по его Сэндза, искру. А потому без малейших колебаний выкинул белый флаг, заглушил двигатели, открыл шлюз, впуская досмотровую партию... и по первому требованию перешёл на борт "Мирной тирании". Тарн не мог избавиться от ощущения дежавю — именно такое спокойно-рассудительное очень сдержанное поведение покорило его недавно в исполнении другого меха. Этот вёл себя похоже и непохоже одновременно, однако зашкаливающая разумность, присутствие духа и чувство собственного достоинства были налицо. — Приветствую на борту, — Тарн навис над угловатым корпусом гостя, с любопытством наблюдая за его реакцией. Тот знакомо ловко держал ту дистанцию, на которой не выглядел пятящимся, но при этом не был вынужден задирать голову, чтобы смотреть в лицо более высокому собеседнику. Он очевидно боялся. И столь же очевидно держал свой страх под контролем. Вежливый, с намёком на дружелюбие ответ на приветствие, традиционное в таких случаях осторожное предположение, нет ли здесь ошибки... Даже дежурное выражение готовности сотрудничать прозвучало подозрительно искренним. В отличие от Дифайта этот шёл за своим пугающим проводником без видимого напряжения. — Никакой ошибки нет, — Тарн выдержал приемлемый уровень интонации, не предвещающей ничего хорошего. — У меня к вам серьезный разговор. Пройдемте. Поплутав немного по коридорам, Тарн вывел Сэндза на нижний уровень и провел в помещение, которое не оставляло сомнений в своем назначении. Металлический стол, хирургически блестящий металлом столешницы, наклонная платформа со следами старого энергона и массивными браслетами для фиксации, следы чьих-то когтей, недозаполированные вмятины... Инструменты для проведения насильственного допроса на стенах... И огромный постер с Мегатроном на двери, старый, еще времен начала войны, кое-где затертый, запятнанный и потемневший. По прибытии в "комнату для переговоров" Сэндз огляделся, моментально оценил назначение места и поднял манипуляторы чуточку картинным жестом: — Я всё понял, всё осознал. В чём я признался? Я всё подпишу! Весёлый высверк оптики строго выверен, ещё чуть — и его можно было бы принять за подмигивание. Но Сэндз не переиграл. Несмотря на доклад Каона о сковавшем искру страхе. И собранности: броневик осознавал, что сражается за свой актив, но также осознавал, что ведет это сражение на том поле, которое знакомо ему как собственная кварта. Тарн озвучил. Выверенным тоном, даже не прибегая к Голосу, но очень выразительно, он поведал Сэндзу о ситуации на планетоиде и той ситуации, которая должна там образоваться. Ибо к тому времени, как святая десептиконская инквизиция доберется до них, там не должно остаться торговцев дезактивом, иначе жертв будет очень много. Требования были ужасны и неприемлемы для любого бизнесмена. Они должны были быть таковыми. Предполагалось, что придётся давить и запугивать, а тот будет юлить, упрашивать или как-то иначе сопротивляться. Сэндз делал вид, что не знал ничего об этих предположениях — он соглашался легко и с готовностью, он не высказывал ни малейшего противоречия, не пытался смягчить условия... Если не знать подоплёки, можно было подумать, что он заключает сделку, которую сам и готовил. Не полностью доверяя собственным сканерам, Тарн раз за разом запрашивал Каона. Ответы не блистали разнообразием: их пленник почти избавился от страха, рад, что отделывается так легко и не испытывает ни малейших угрызений совести от перспективы подставить своих коллег под молот десептиконского правосудия. Закралась даже мыслишка, не был ли Сэндз агентом, засланным развалить преступный синдикат, и радующимся успешному завершению миссию. Но вердикт Каона был однозначен и неумолим: перед ними беспринципная сволочь, для которого дороже его прибылей только его актив. Спасением которого он сейчас и занимался искренне и с полной отдачей. Пользуясь полной сговорчивостью этой мрази, Тарн назначил самые выгодные для себя и своей команды условия. Впрочем, сроки ликвидации бизнеса он назначил более-менее разумные. Тут его в желании лишних жертв упрекнуть было нельзя. И снова тот изъявил полнейшую готовность сотрудничать, приступить немедленно и так далее. Так же безропотно позволил закрепить возле самой его искры следящее устройство с замком на неизвлечение, он даже шутил, когда это было уместно! Такой меха мог бы очаровать любого, кто не видел искры подобно Каону. Стало понятно, как ему удалось достичь таких высот в своём деле и за что его так ценило начальство. К слову о. Принимаясь за это расследование, Тарн понимал, что потянутая ниточка приведёт его очень высоко, но настолько? Не конкретно Ставка Лорда, но очень, очень близко. Лично привести к покаянию предателя такого уровня — слаще этого может быть только сигнатура Оверлорда в Списке. Но разве он не обязан как можно быстрее доложить Повелителю о предателе под боком? Тот наверняка затребует доказательства, конечно, возможно, даже потребует личного доклада... Перспектива личного доклада заставила Тарнову Искру асинхронно пульсировать. Но для начала требовалось собрать всю необходимую информацию. Поэтому в свою очередь Тарн выжал из Сэндза все, что тот мог знать. Дюзы корабля временно отпущенного перевербованного предателя полыхнули и исчезли из этого слоя реальности, чтобы вскоре вынырнуть снова, ближе к Тэз. А Тарн испытал невероятное облегчение, когда эта мразь покинула борт. Как только точка корабля пропала с радаров в квантовой вспышке гиперпрыжка, Тарн осел в кресле и хрипло провентилировал. Остро не хватало маленького отважного Дифайта рядом. Можно было бы спеть его Искре и получить желанный отклик и поддержку. Или даже без этого... ~ К тебе зайти, босс? — как всегда, Каон прекрасно знал искровое состояние любого, кто был ему в данный момент интересен. Вопрос, что характерно, был задан на древнекибертронском, что добавляло ему немалый градус язвительности. И неявное обещание разврата, которое при желании можно было проигнорировать. А можно и не игнорировать... — Да... Зайди, — прозвучало после некоторой паузы. Тарн по внутренней связи звучал как-то совсем вымотанно и шутку, похоже, не очень понял. Отсутствие обоих вариантов ожидаемой реакции показывало совсем тяжёлый случай. Капитана требовалось срочно спасать, причём не от усталости, как, вероятно, он сам считал, а от куда более опасной болезни — тот слишком много думал об этом колесном! — О чём завис, кэп? Вау, у тебя, гляжу, новые увлекательные фантазии? - Он выразительно "оглядел" пыточную. — М? — капитан отодвинул датапад и запустил ладони под маску, массируя области около оптики. — Какие фантазии? Я просто рад, что этот ублюдок покинул борт. Будь он десептиконом, я бы внес его в Список, не раздумывая. Свиндл просто посланник Праймасов рядом с этой продажной ржой. Он поднялся, шевельнул гусеничными траками. — Идем в каюту. Если у тебя есть предложения на вечер, то я с радостью выслушаю. — Статья "сволочь, подонок и продажная ржа"? У нас такой нет. А вот "производство и продажа синтетиков в особо крупных размерах " есть. И убийства гражданского населения, кстати, тоже есть, подпункт "с особым цинизмом" для этих его сафари отлично подходит. Как и работорговля. А ещё он десептикон. Просто слишком давно старается это не афишировать, в Приграничье это порой мешает. К сожалению, за дезертирство его не привлечешь, инсигнию он не носит на виду по какому-то Праймасом забытому указу первых ворн войны, а вот всё остальное — вполне. Пет сунулся мордой в ладонь Тарна, неодобрительно фыркнул и вскарабкался на заплечные гусеницы. Куснул выступ шлема, требуя внимания. — Ну как, я тебя достаточно утешил, чтобы ты перенес свои влажные мечты с дыбы на что-то более приятное? Мне лично платформа больше нравится. А то пустишь меня, наконец, наверх? Обещаю использовать это потом для шантажа и приобретения служебных преференций по неслужебной линии. Тарн запустил пальцы под пластины гривы Пета, пошкрябывая шею вредного питомца. Поднялся. — Хм... да, ты прав. Короткий путь к каюте прошел без комментариев, если не считать тихих разговоров Тарна с устроившимся на плечевом блоке Петом. Он мягко журил турболиса за покусанную обшивку и учесывал. Тот в ответ умильно журчал, довольный, что на него наконец-то обращают внимание. Оказавшись в каюте, Тарн лиса с плеча снял, и прошел к энергораздатчику. легкая заправка перед интересным времяпрепровождением. Каон недвусмысленно намекнул, зачем он здесь. И его помощь прямо сейчас представлялась Тарну необходимой. — Наверх, говоришь?... — в ладони Каона вложили небольшой куб среднезаряженного. Идея, вообще, была здравой. Тарн сейчас не ощущал себя гигантом интерфейса, чтобы зарядить и заправить кого-то прямо сейчас. А вот Каон, с его запредельной энергоемкостью, вполне мог вытянуть Тарна в приемлемый энергобаланс, да еще и с огромным запасом. Да что там, при необходимости их славный электростул был способен зарядить всю команду разом. Уникальная Искра. Правда, про топливо в его случае можно было спокойно забыть: Огромная энергоемкость дарила Каону возможность крайне экономно тратить внутренний энергон на трансформацию и прочие активности, а потому его баки были самые маленькие в команде, даже меньше баков Воса. Поэтому Тарн, после неторопливого употребления легкого вкусного топлива, опрокинулся на платформу, снял маску и с кривоватой улыбкой протянул манипуляторы в сторону своего подчиненного. — Предложение звучит вполне здраво. Так и быть, сегодня уступлю твоей просьбе. — Ты меня точно правильно услышал? — уточнил на всякий случай пораженный электрик. — Я ж тебе это до скончания века при каждом удобном случае припоминать буду... Распространённое мнение, что иерархические отношения вне платформы имеют прямое отношение к ролям на ней, имело под собой вполне реальные основания. Мало какой лидер мог бы позволить себе быть ведомым на платформе и при этом оставаться лидером в остальном. Например, Тарн. А Каон и раньше клал на дисциплину и субординацию болт размером с себя, работая как надо только когда это было необходимо. Впрочем, тогда работал безупречно, за что ему и прощались выходки в остальное время. Тарн прищурился, рассматривая подчиненного. — Если это была шутка, то неудачная. Теперь отдувайся или иди к себе. Я сегодня не в настроении быть ведущим. — Да хрен ты меня теперь выгонишь! — радостно осклабился этот маньяк, приобретая привычный вид. Протянутые манипуляторы он использовал как поручни, за которые можно держаться при забирании на платформу. Не то чтобы в этом была хоть какая-то нужда, просто приятно было _использовать_ Тарна. И не так, как планировал Тарн. Ух, как это грело искру! Осталось разогреть этого, изображающего несчастного страдальца. Оседлав крупный корпус, он встретился взглядом с кривоватой ухмылкой капитана. Вечер обещал быть... необычным. Каон прошёлся ладонями по всей доступной части корпуса танкбота под ним от живота через грудь по плечам и вниз по манипуляторам, щедро сливая на броню поток электричества, обеспечивая большую площадь контакта, чтобы рождать нагрев, а не щекотку. Вернулся тем же путем, повысил напряжение — теперь его ладони ощущались откровенно горячими — снова вверх и по манипуляторам до самых ладоней. Ювелирное изменение мощности, так чтобы тонкий металл пальцев ощущал воздействие так же как мощные платины корпуса, промять ладони, следя за реакцией... Зашумела мощная танковая вентиляция, когда Каон начал первичный прогрев брони разрядами. Это был не первый раз, когда он проделывал подобный фокус, но в первый раз, когда это было прямо со старта взаимодействия и по собственной инициативе. — Да, хорошо... Продолжай, — подбодрил Тарн. Мощная броня шевельнулась, обнажая щели для более глубокого взаимодействия. План был скорректирован на лету — танкформер быстрее ожидаемого отрешился от своих тоскливых мыслей, вместо этого сосредоточившись на партнёре и его действиях. Что ж, такое рвение достойно награды. — Хороший капитан, — проурчал Каон в точности как говорил порой Пету. Из пальцев выдвинулись длинные тонкие щупы, воспользовавшиеся приглашением и залезшие глубоко под броню. Разобрались по целям и пустили ток, плавно изменяя частоту, постепенно наращивая силу... Тарну должно было казаться, что все его системы внутри мягко проглаживают, постепенно усиливая нажим, хотя никакого движения не было. Гладят, греют, внутри без его воли возникает что-то вроде дрожи, так же без его участия исчезает... Был отклик соединительной системы был плодом умело направленных токов или же личной реакцией на вполне приятный процесс, разобрать было уже нельзя. — Только командует больно много. Каон переложил одну руку на шею, скользнул по нижней кромке шлема, неглубоко сунулся щупом по него, выскользнул, провёл пальцами по лицу, следуя по основным чертам, остановив подушечку пальца на разорванной губе... Острый кончик так и не убранного щупа замер в опасной близости от оптосенсора наверняка не случайно. Заторможенный и неясный отклик танкформера наводил на мысль, что сейчас не время для оригинальных экспериментов с чужой энергосетью. Что ж, Каон подождёт, пока Тарн будет не способен сопротивляться, и тогда уже повторит, а пока пойдём по классике. Провода темно-красного меха стали один за другим вползать в разъёмы, которые тому даже отыскивать не приходилось, так они сияли в его электро-магнитном зрении. Пинг, слабый быстро наращивающий мощность ток, следующий контакт... Привычный знакомый энергообмен, оптимальный режим заполнения емких танковых аккумуляторов... Тарн вел себя сейчас ужасно пассивно. Он прекрасно понимал, что это недостойно лидера и вообще, лютое нарушение субординации, но сделать ничего не мог. Ему действительно требовалась разрядка и действительно, ее хотелось сделать в ведомом положении, с мехом, которому он полностью доверяет. С тем, кто не будет трепать глоссой или выкаблучиваться в важный момент. Каон идеально подходил для этой цели. Лучше его был бы только Хелекс. Или Дифайт. Ох, Диф, с этими его манерами тяжеловеса при относительно небольших размерах... Даже не будучи крупнее Тарна, он мог бы заставить его чувствовать мельче себя. Идеальный партнер. Хелекс, большая и нежная плюшка на платформе, был идеален на обоих концах проводов. Тезу повезло, это точно. Впрочем, достоинства Каона от этого сравнения никак не бледнели. У него была своя, уникальная манера выводить капитана на пики. И сейчас он явно задумал что-то свеженькое. Он никак не препятствовал коварным штекерам занять обнаженные порты, только тихо зарокотал от прошившей весь корпус предвкушающей дрожи. Ну наконец-то, расслабился — Каон удовлетворенно загудел, как большой трансформатор. Впрочем, почему "как"? Полностью зарядив аккумуляторы танкформера, он для начала дал тому насладиться приливом сил, стал гонять сложные гармоники, почти складывающиеся в мелодию, казавшуюся знакомой но раз за разом ускользавшую за миг до узнавания. Шлаков шарков спарк знал, как доставить удовольствие конкретно этому танкботу. Тарн, сосредоточившись на попытках уловить знакомые-незнакомые мотивы, отвлекся от посторонних мыслей и попался в ритмическую ловушку партнера, заставив полностью попасть в зависимость откатов и импульсов. Поля расслабились, расправились, пульсируя в заданном ритме, а мощные лапы уже уверенным жестом легли Каону на бедра. Ритм импульсов был подхвачен и усилен, броня окончательно сложилась, давая доступ ко всем системам. От такого откровенного приглашения собственные системы Каона едва не выполнили стыковку без команды, а в полях полыхнуло такой жаждой и намерением обладания, что впору было самому удивиться. Он знал, как любит ощущать податливость чужой покоренной и полностью подавленной им энергосети, особенно когда это касалось кого-то крупнее его, но что однажды сам командир так раскроется перед ним, не верил до последнего момента. Такой момент следовало растянуть, усилить, насладиться каждым мгновением редкой власти. Бедра под лапищами удовлетворённо вильнули, гул синхронно изменил тональность, но более пока ничего предпринято не было. Погруженные в корпус танкформера кисти чуть шевельнулись, напоминая о себе — теперь, в более подобающей стадии разгона, это уже не вызывало такого отторжения как раньше. Но шевельнулись они не просто так, и Тарн ощутил это в полной мере: аккумулятор внезапно стал терять заряд. Несмотря на по-прежнему гулявшие по проводам мощные потоки электричества. Каон с интересом наблюдал за реакцией — попытается Тарн "всосать" побольше электричества? Сам вмешается в ритм, провоцируя на более активный обмен? Попросит о дополнительных подключениях (да, вон там, под бёдрами, откуда так одуряюще пахнет)? Или будет смиренно терпеть? Капитан взревел кулерами, полыхнул оптикой. Пальцы на бедрах стиснулись сильнее. Откат электричества из систем — не самый приятный момент, а в интерфейс-игрищах это можно назвать экзотикой, поскольку умели так единицы. И если бы Тарн не знал Каона так хорошо, то на этом моменте приятное времяпрепровождение превратилось бы в немедленный дезактив прямо с джампером в системах. — Верни, — тихо прошипел лидер, медленно выпуская когти. — Если только это не является частью приятного сюрприза, я надеюсь... Каон, не сдержавшись, удовлетворенно рыкнул — капитан угрожал и ругался. Хотя связист-электрификатор и хотел его подмять, подчинить, укатать до полной неспособности к сопротивлению, но сдача без боя его бы огорчила. Но Тарн в очередной раз наглядно напомнил, почему они все идут за ним — это злое шипение, когти в опасной близости от идеально отполированных шарниров... Ух! Каон от радости аж вернул полностью весь похищенный заряд. Вспомнил, что план был немного иным (но как всё же некоторые ухитряются вести даже снизу, даже умотанными и сознательно отказавшись от ведущей роли!) и вернулся к нему. Притеревшись невыносимо горячей паховой пластиной к открытой (ругался, когти выпускал, но доступ не закрыл!) приёмной системе танкбота, он распластался весь, прижимаясь, подтягивая свою лицевую к лицевой партнёра, нахально и предвкушающе осклабившись он, глядя прямо в оптику, снова активировал высасывание энергии. — Часть... сюрприза. Насколько приятного — сам разберёшься. Когда я закончу, ты будешь заряжен до искр по всем острым граням, но перед тем я собираюсь наиграться с твоими системами вдосталь. Буду тебя вот так медленно заряжать и разряжать, пока не запросишь джампер. Словами запросишь. А тогда подключусь и буду делать то же самое только сильнее. И ещё всякое. Я хочу, чтобы ты пищал и стонал подо мной, может быть, даже пытался сопротивляться, но потом все равно бы отдался на мою милость, позволяя делать что угодно и наслаждаясь этим. На этот раз высасывание было прекращено, когда в громадных танковых аккумуляторах оставалось две трети заряда. Снова пошло накопление. Каон не жалел тока, но берёг провода, пуская через них ровно номинальное значение, что после такой потери ощущалось мучительно медленным. Для по-настоящему мощной зарядки требовалось джамперное соединение. — Джампер. Сейчас. — Тарн намек понял. Но он не нежный минибот, чтобы вот так растекаться под партнером, пусть тот сейчас и взвинтил его системы до грани у этого состояния. Так что, Каон совершенно зря высказал свои желания вслух. Это дало капитану карт-бланш сознательно удерживать свои желания. И подыгрывать верному подчиненному сейчас имел довольно мало желания. Стиснув бедра Каона крепче, Тарн активировал магнитные и инфракрасные переменные поля в ладонях. Потом чуть ослабил хватку и повел горячими вибрирующими поверхностями сперва вверх, потом вниз, забравшись на внутреннюю поверхность бедер Каона. Кулеры чуть сбавили обороты, но перешли в потрясающую бархатисто-басовитую тональность, от которой впору было перезагрузиться на месте. А ведь он еще мог подключить Голос. Но тогда Каону пришлось бы полностью распрощаться с ведущей ролью и собственной инициативой. А пока капитан еще давал ему поле для творчества и борьбы. Однако ясно намекнул, что унижений подобного плана поддерживать не собирается. Просьба (более похожая на приказ) оказалась долгожданным разрешением для уже ноющих систем самого Каона, так что была выполнена незамедлительно. Войдя плавным и уверенным движением на полную глубину, связист замер — официально давая системам партнёра адаптироваться, а по факту переживая собственный микрозагруз, чисто эмоциональный. С каждым кликом творимого ими разврата становилось всё откровеннее видно, кто из них двоих сильнее и достоин быть лидером, и энергоемкость систем не имела тут никакого значения. Растекался как минибот сейчас Каон, сознавая на какой подарок для него расщедрился капитан, пусть и под давлением выгорания. Но будь он проклят, если позволит себе признаться в этом вслух! Два чудовищно смертоносных меха соединили энергосеть в одну. Каон мог убить Тарна одним касанием. Тарн мог убить Каона одним словом. Никто из них не собирался не только этого делать, но даже и всерьёз провоцировать. Поначалу энергообмен шёл вполне классически, благо, предпочтения и допуски своего капитана Каон прекрасно знал. А вот потом снова запустил свои "качели", с каждым разом блокируя откачку на всё более низких значениях остаточного заряда, внимательно наблюдая за реакциями и состоянием танкформера, стараясь разрешить наполнение аккумулятора не раньше, чем Тарн будет на грани того, чтобы начать просить или угрожать (когти, так никуда и не девшиеся из бедренных шарниров, были неплохим индикатором), но и не слишком поздно, чтобы тому не пришлось этого делать. Унижать своего по-настоящему глубоко уважаемого командира он не собирался. А вот подразнить и помучать — очень даже! Тарн одобрительно повысил громкость своего движка, притушил линзы. Как только Каон прекращал выкобениваться и начинал получать удовольствие ,как все сразу становилось прекрасно. Когда-то, достаточно давно, он размышлял над тем, чтобы предложить Каону партнерство. Почти официально. Но последующие ворны, позволившие узнать подчиненного немного поближе, расставили приоритеты по местам и уберегли от столь необдуманного шага. Потому что Каон, жуткий и милый меха, обладал совершенно шарктиконьим характером, как только вопрос вставал в границах его прав на что-то. Мощные танковые откаты щедро возвращали энергию ведущему, зацикливая и раскачивая энергетический резонанс. Оба не раз коннектились друг с другом, хоть и в противоположных ролях, и знали манеру энергообмена друг друга от и до. И частоту, и резонанс и мощь. Тарна понемногу отпускало, это чувствовалось по нарастающей силе откатов. И "Качели", которые Каон сейчас устроил, были крайне приятным, свежим и очень отвлекающим мысли фактором. — Да... так... — прохрипел капитан, когда Каон был уже близко к пороговым значением в "раскачке". Крупный корпус под ладонями слепца прошила мелкая дрожь. Каон примерно так и рассчитывал после недавней угрозы — что на высасывание энергии Тарн возмутится, попробует сопротивляться, короче, выйдет из своей апатии. Но единожды получив уверение, что это не атака, тот расслабился, позволил связисту вести даже так — и со всей очевидностью вышел из апатии, только не через гнев, а через удовольствие, что Каона более чем устраивало. Краткая реплика одобрения была всё же настолько неожиданной в такой момент и пришлась настолько к месту, что Каон едва не рухнул в перезагрузку прямо там же. С урчащим стоном он приложил всю силу воли, но удержался, ещё чуть поддавил, играя с опасностью, и, снова отключив своё жуткое оружие, плавно и уверенно вывел своего партнёра на пик, толкнул через него и лишь тогда обрушился следом. *** Онлайн пришел вместе с потрясающим умиротворением и спокойствием. Тарн засветил линзы и несколько кликов неподвижно лежал, рассматривая вдохновленный фейсплейт покоившегося на нем Каона. Отчего-то захотелось потрогать пальцем кончик его носового конуса. Подавив неуместное и несолидное желание, Тарн тихо и продолжительно продул вентиляцию, после чего положил ладонь Каону на спину. Провел поглаживающим движением, внимательно наблюдая за реакцией. Пластины на спине шевельнулись, подаваясь под тяжелой ладонью, а их обладатель приподнялся, расправляя поля. Выглядел бы до крайности самодовольно, не фони он таким же умиротворением. Тестовый прогон систем, подготовка к расстыковке, самодовольство выходит на передний план — Каон неимоверно перся от того, что недавно сделал. Сразу вспомнилось обещание припоминать это при каждом удобном случае... Ему явно тоже вспомнилось — оскал сытого шарктикона прорезал фейсплейт едва не пополам. Сытого, но предвкушающего второе блюдо, вкуснее первого. Расстыковался электрификатор, впрочем, деликатно и без дурацких шуточек. Аккуратно сложил своё соединительное оборудование, вернул броню на место. Втянул щупы, вынул свои пальцы из-под чужой брони, пригладил магнитным полем, снимая остаточные неприятные ощущения после этой манипуляции. Собственнически сжал манипуляторы, прижался тазовой секцией, признался: — Хоть в мойку не ходи! — Ты пойдешь в мойку прямо сейчас, — обернутой в бархат сталью отозвался капитан. — Это приказ. Можешь воспользоваться моей личной. Тарн был крайне доволен прошедшей разрядкой, но подчиненного следовало немного спустить с небес на землю. Тарн был совсем не против, чтобы тот гордился своими интерфейс-достижениями, но пусть делает это про себя. Ибо скромность украшает достойного меха. Даже десептикона. Поскольку нужная информация хороша исключительно в нужном месте. А хвастовство погубило не одну десептиконскую Искру. Ответный собственнический жест — лапища сжала Каону бедро и тут же отпустила. Тот напрягся, сопротивляясь, оскалился, разве что броню аки Пет не встопорщил. Зримым усилием воли унялся, по-прежнему неподвижный — и в мойку не идёт и обратно не прижимается. — Скажи это мне в Искру, — в голосе просьба и вызов пополам. — Хо? — Это уже было интересно. Кому Каон собрался рассказывать, что отымел капитана? Почему его желание поделиться этим было так велико? Стоит ли следовать этому вызову, или поступить по другому?. Если не использовать Голос, то расскажет гарантировано. Но кому? Команде? С другой стороны, разрушать возникшее после коннекта состояние очень не хотелось. Подрыв авторитета Тарну не грозил, даже если он будет все живописать команде в подробностях. Тарн уже представил оптику Хелекса и Тезаруса, которые когда-то давно исподтишка пытались свести капитана с Каоном, но у них ничего не получилось. Единственное, что могло немного побеспокоить, это новые язвительные комментарии Воса, который обязательно обернет ситуацию самым бесстыдным и извращенным образом и на фоне этого придумает кучу вариантов напомнить и позабавиться. Ну, он и так не стесняется говорить и предполагать самые разные вещи в этом репертуаре. — Нет, — Тарн скупо заулыбался. — Оставлю выполнение этого приказа на твоей воле. Но если начнутся пересуды о произошедшем, то шансы получить добавку могут скатиться к нулю, в зависимости от последствий. Выбор за тобой. Услышав отказ, тот, казалось, собирался скривиться, но вместо этого оскалился, сильнее сжимая сервотраки, сдавливая ими танка под собой. Однако, последующие слова вызвали на фейсплейте недоумение. — При чем здесь пересуды? — снова скривился. — А Голосом зря не воспользовался. Поднялся, резко оттолкнувшись от фиолетовой брони. Обиделся. Знать бы, на что. — Стоять, — на этот раз все же Голосом. Тарн, для которого момент тоже оказался испорчен. Остановился тот предсказуемо мгновенно, разве что вздрогнул едва заметно. Пронаблюдал, насупившись, как поднимается, нависая, танкформер — оба же от платформы и шага отойти не успели. Тарн. поднялся следом, тяжелым взглядом наблюдая за обиженным подчиненным. И уже без всякого пафоса произнес усталым голосом: — Прости за резкость, Каон. Я немного переумничал в своих предположениях. Приказ отменяю, но оставляю как рекомендацию. Ты же знаешь, как среагирует Вос, прочитав метки поля на нас обоих. Пока Тарн говорил, Каон дрожал с упрямым выражением лица — похоже, пытался преодолеть приказ. Сдался. Посмотрел в лицевую командира — из такого положения это получалось только снизу вверх. — Для начала тебя Пет залижет. До полудеактива. А с резкостью всё норм было, как и надо. Это потом тебя не туда снесло. Пошли, что ли, в мойку? Спинку тебе потру... Он двинулся в сторону мойки, приглашая пойти вместе. Тарн секунду промолчал, взвешивая что-то в уме и разглядывая Каона задумчивым взглядом. В полях лидера темные эманации растворились, медленно вернув ровный дружелюбно-расслабленный фон. Время и условие отмены принудительного клина сервоприводов были исполнены, тот снова был способен свободно двигаться. Значит, отпустил ситуацию. Значит, все в порядке. — Да, пожалуй... Идем. Двинулся за подчиненным с некоторой задержкой, и закрыл дверь мойки уже тогда, когда Каон настраивал температуру очистителя. — А что ты имел в виду, когда потребовал меня заставить себя Голосом выполнять мой приказ? Тот не спешил с ответом, делая вид, что полностью поглощён настройкой. Наконец, закончил, повернулся, глянул — вышло неожиданно серьёзно. — Да неважно было, что именно ты бы приказал. Хотел ещё разок твою силу испытать... так было проще от лишних иллюзий избавиться. Где у тебя тут мочалка? Тарн молча передал мочалку и моющий состав. Шагнул под струи теплой дезки, постоял секунд пять, после чего произнес: — Если ты услышишь от меня приказ Голосом, то знай — это верный признак полной потери доверия. Голос не даст тебе выбора. Ты или сделаешь... или сделаешь. Иного варианта нет. Это прямая манипуляция Искрой, Каон. Не демонстрация, не угроза. Это действие. Под воздействием Голоса у тебя не остается воли. Потому что активна прямая инструкция в Искру, вложенная на низшем языке восприятия. А я не желаю делать из подчиненных марионеток. Даже опосредованно, не приказывая тебе, а вложив ощущение угрозы в Искру. Ты понимаешь теперь, чего ты требовал и какой подтекст я там усмотрел? — Понял. Прости. Несколько пробных движений мочалкой, заползающая в стыки пена... — Нет, не понял. Этому колесному ты вполне доверяешь, и это не мешало тебе загонять его Голосом до полного нестояния. Да и со мной в тот раз... это не было похоже на наказание. Мочалка методично гуляла по здоровенной спине, пока Каон ожидал ответа. Капитан медленно опустился на корточки, подставляя большую площадь спины, а потом и вовсе уселся на пол, скрестив сервотраки. Гусеницы на плечах предвкушающе приподняли пластины, пропуская сквозь себя хлопья мыльной пены. — А.. .вон о чем ты, — протянул он и в голосе была слышна усмешка. — Так ты не о приказе просил вовсе. — Тут, дорогой мой Каон, совершенно разный контекст. Приказ и желание внушить какую-то эмоцию партнеру — совершенно разные вещи. При этом важно, чтобы партнер полностью осознавал, когда эмоция внушаема извне, а когда он ощущает что-то сам. В резонансе это дает удивительные ощущения, согласен. Я немного не догнал этого твоего желания. Ведь ты попросил повторить приказ в Искру. Приказ. Поэтому я не понял. Я был серьезен. И полагал, что свое слово мне не нужно подкреплять никаким воздействием. Отсюда мой отказ. Это бы опустило тебя в моей оптике. То, что я сказал тебе в Искру в прошлый раз.... Это ведь не несло в себе никаких инструкций. Чистое, спонтанное воздействие на эмоции, которые уже самостоятельно вызывали у тебя твои собственные желания и порывы. Так же и с Дифайтом. Желание доставить удовольствие, ничего более. Я провел некоторый эксперимент, так сказать. Голос... он, как видишь, несколько сложнее работает. Зная, как тебе нравится ощущение силы, я добавил тогда немного давления. Твоя реакция была.. хммм.. бесценна. Вспомни, как ты ощутил это. Точную микроскопическую дозировку резонансных волн Искры. Вот.. твое оружие, тесла-катушки, на какой процент мощности ты использовал их сегодня? Напоминание о давнем эпизоде, произнесенное этим бархатистым голосом — обычным, без резонансных интонаций, — сработало куда сильнее, чем собственное кликом ранее. Реакция тогда была бесценной потому что ощущения —непередаваемыми! Он был бы не прочь повторить. Был бы — если бы не знал, к каким последствиям приводит привыкание к таким играм с Голосом на платформе. Не наблюдал оптикой Пета дестабилизированные искры, обладатели которых требовали ещё и ещё, пока наконец не гасли, зачастую даже не успев достигнуть пика удовольствия — плотности уже не хватало. Он "отомстил", стиснув ближайший ствол пушки Тарна у самого основания — официально, чтобы не дергался от щекотки, пока губка моет его изнутри, а по факту он отлично знал, как это дразнит все системы у таких молдов. Но вслух ответил только про тесла-катушки: — Да кто ж знает! Полностью разрядить тебя я пару раз точно могу. В смысле без промежуточной разрядки в кого-нибудь, а так-то хоть до бесконечности. Так что я только за твоей мощностью следил, чтобы лишнего не забрать. Подошла очередь второго ствола, Каон положил ладонь на его основание, на этот раз словно предупреждая, что сейчас будет, и предоставляя возможность увернуться, если Тарн хочет. Не получив протеста в первый же клик, так же прихватил и тоже прочистил, но уже аккуратнее, чем первый ствол. — Про твой Голос — ага, разницу между прямым приказом и влиянием на эмоции усёк. Хотя тут сложный момент: ты сказал, приказать плохо — и внушить угрозу тоже плохо. Второе-то почему? Это же не навсегда, а разок шугануть... А-а, принципиальная разница, принуждение это против воли или развлечения по согласию обоих участников? Тарн на воздействие у основания пушек не отклонялся. Наоборот, среагировал шевельнувшимися гусеницами и шумной продувкой вентсистем. Каон знал, как завести его, шарк недоконекченный... Видимо, одного раза ему точно было мало. Забрать их на платформу с Дифом, что ли? Интересно, Каон воспринимает Дифайта как конкурента или участника одного клуба по личным интересам к одному фиолетовому танку?.. — Хрм... — прогудел он, успокаивая вздрюченные прикосновениями системы. — В таком случае, сравнение некорректно. Голос-резонатор дает мне определенную власть над меха. Если бы Лорд Мегатрон знал, что я могу на самом деле, он бы приказал вырвать мне голосовой модулятор. Поэтому я стараюсь держать официальную информацию на уровне, что Шепотом гашу Искры и не более того. А остальное адресуется в сторону слухов и нездоровых фантазий. Так вот, Искра излучает некоторый эмоциональный спектр и общается с корпусом низшим языком протоколов, которые вызывают определенные рефлексы и действия. Действия, продиктованные Искрой, проходят мимо сознания. Ты не осознаешь, что и как делаешь, только понимаешь сделанное постфактум. Я могу говорить с Искрой двумя способами. Прямым и опосредованным. При прямом Искра принимает зашифрованную в гармонике тонового резонанса информацию и прямо транслирует ее твоему корпусу, который помимо твоего сознания инструкции эти выполняет. Предотвратить их нельзя, поскольку в них всегда встроена защита от контрдействий сознания. Это ты испытал сегодня на себе, пока не мог пошевелиться. А смог только тогда, когда внушенный рефлекс получил условия для деактивации. Это достаточно сложные команды на исходном коде. В них можно вписать любые операнды. Как правило, в Искре уже имеются все возможные двигательные рефлексы в виде набора подавленных гармоник излучения. При необходимости Искра их активирует в ответ на раздражители. Я научился пользоваться ими, как конструктором, для создания довольно сложных поведенческих конструкций — рефлексов. Но это дело можно совершенствовать бесконечно, да... Что же касается опосредованного воздействия, которым я пользуюсь куда чаще. Для этих целей я вхожу в резонанс не с протоколами, а с источником полей Искры. То, что управляет эмоциональными центрами мозгового модуля. И поведение меха диктуется уже его собственной Искрой, в которой срезонировали те или иные частоты, отвечающие за эмоции. А это порой задействует очень сложные механизмы поведения. Ведь помимо моего воздействия, у меха в тот же момент есть еще масса раздражителей, текущее состояние, его опыт, память, свои эмоциональные конструкты... предсказать поведение меха порой очень сложно. А гашение Искры это из первой части. Прямая инструкция гашения, от Искры ,направленная в Искру. Такой рефлекс есть всех Искр, я нахожу его частоту, резонирую и... и все. Нет меха. И сопротивляться этому невозможно. Каон ждал, что Тарн либо стерпит манипуляции с пушками, старательно игнорируя побочные ощущения ради чистоты, либо потребует прекратить, но опять не угадал — тот откровенно поддался и расслабился. Намек на второй раунд? Мысль вызвала недвусмысленный отклик в глубине систем. Связист попытался себя переубедить, мол, второй раз ведущую роль ему не отдадут, придется свой порт подставлять, но и эта мысль отторжения не вызвала. Даже наоборот, к низшим протоколам присоединился голос разума, говорящий, что такой способ напоминания места в иерархии лучше недавно опробованного — от одного воспоминания о котором становилось не по себе. — Раз уж у нас сеанс откровений... Всегда хотел спросить, зачем тебе мы с Петом на допросах? Если ты ловко манипулируешь с чужими и своими гармониками и резонансом, то наверняка должен иметь возможность не только передавать управляющий сигнал, но и... э-э... читать состояние управляемой системы, иначе как ты настроишься? — Твоя информация иная, — отозвался Тарн, выгибая спину навстречу мочалке. — Я не вижу Искру, как ты. Я щупаю ее спектр в разных диапазонах. А ты видишь эффект резонанса уже на Искре, являясь одним из ключевых датчиков в моей системе обратной связи. Поэтому и ты и Пет мне нужны на допросах. Без тебя тоже можно, но не так быстро и точно. Нет, это решительно нельзя было оставлять безнаказанным. Вдавив с силой губку в очередной стык (дважды уже помытый на самом деле) и получив предсказуемый в таком настроении прогиб, Каон вторым манипулятором обхватил шею Тарна, вынуждая того запрокинуть голову и приближая своё лицо к его. — Будешь так выгибаться — сконнекчу. Для подтверждения своих слов он плотно прижался паховой областью к чему ближе попалось, то есть башне. — Сам меня завел, а теперь ставишь условия? — Тарн оскалился навстречу в хищной клыкастой ухмылке и выдал, заставив воздух вокруг себя завибрировать от возбуждения: — Сладкий... Это определенно, было воздействие Голосом. Искру Каона чуть не выкрутило от ощущений. Несмотря на то, что воздействие было не слишком мощным, резонанс Искры наложился на текущее состояние слепца. Каон с беззвучным стоном сильнее вцепился в то, за что держался (то есть шею Тарна), компенсируя внезапно ослабевшие опоры. Воздействие было явно второго типа, на эмоции, но от понимания этого легче не становилось. Кое-как продышавшись и восстановив контроль над корпусом, Каон бесстрашно наклонился ниже и прижался губами к этой клыкастой ухмылке. Скользнул глоссой по дентапластинам, попытался втолкнуться внутрь. Когда с наскоку не получилось, тоже "побравировал пушками" — вытянул немного заряда. Особое внимание уделив тому, чтобы стало ясно, что утечка произошла именно здесь, с губ. Снова толкнулся глоссой. Танк мгновенно развернулся, ловя жадный лихорадочный поцелуй. Каону только казалось, что он храбр смел и нагл — на самом деле его корпус колотило от проведенной атаки, а поля рассинхронизироались, как у пьяного. Правда, на силу и точность управления электричеством это никак не повлияло, что заслужило в оптике Тарна дополнительное очко репутации. Щелчок длинной Искры меж губами был мгновенно отмщен чувствительным укусом в ответ. Глоссу Каона обвила глосса Тарна, мгновенно захватывая инициативу. Танк приподнялся на одно колено, перехватив электробота за талию и перетащив из-за спины, притиснул к честплейту. Внутри клокотал разбуженный наглым коном вулкан, который требовалось срочно потушить. Дезка все так же поливала обоих меха, замыкая щелчки электричества на самые неожиданные места корпусов. Тарн яростно целовал Каона, требовательно задирая броню и нащупывая замки на его паховой пластине. Кому-то следовало преподать урок доминирования. Чтобы понял уровнем низших протоколов, что нет шансов перехватить лидерство. И если бывают попущения, то только и исключительно из милости и хорошего настроения. Наглый кон был ошарашен обрушившейся на него лавиной — возбуждение, своё и наведённое, восхищение Тарновой мощью и страстью, предвкушение, во что сейчас это всё выльется, собственное упрямство и желание подмять, а не быть подмятым, шлаков предатель-корпус, греющийся, дрожащий и так и норовящий прогнуться, поддаться жадным лапам... Каон пытался бороться: если не возвращать инициативу, то хотя бы оперативно реагировать на, что с ним пытаются делать. Пластины брони то автоматически поддавались, впуская требовательные пальцы, то пытались их прищемить, когда Каон возвращал сознательный контроль над ними. Сам он тоже времени не терял и пытался контратаковать — отдав "противнику" на растерзание глоссу, позволив ему хозяйничать во рту, кон подло обеспечил, чтобы любое касание чего бы то ни было там сопровождалось потерей энергии для Тарна. То есть примерно непрерывно, учитывая тесноту пространства. А сам ещё иногда подергивался, словно пытаясь вырваться, тем самым провоцируя обвившую его глоссу сжиматься плотнее. Да, главное не отпускай, держи меня крепче... Многочисленные мелкие укусы тока — все на вытягивание заряда — сопровождали каждое касание алых манипуляторов. Один такой прицельный антиразряд обесточил на клик замок особо крупной пластины, и Каон торжествующе втиснул под нее почти половину ладони, сразу же выпуская щупы. Ценой этой локальной победы и концентрации внимания стало поражение на всех остальных фронтах, кое-как ещё держалась только паховая пластина. Магнитное поле в районе её уже разомкнутых замков достигло уже той мощности, когда начинало сводить ковыряющиеся там пальцы, но сама пластина, хоть и не могла вернуться в замкнутое положение и вообще откровенно шаталась, но и открываться полностью не спешила. Понимая безнадежность сопротивления и тут, Каон сдался (даже счастливый вой при этом сумел сдержать) — но, как всегда, по-своему, захватив себе немного инициативы. Защита паха в один миг исчезла полностью, и в ладонь Тарна упал почти полностью сформированный джампер. Каон двинул тазом, намекая, что свалившееся в руки богатство нехудо бы погладить, приласкать, дать превратиться в жёсткую скрутку... Последнее было актом запредельной наглости. Тарн хрипло рыкнул, прижимая широченную ладонь и к передающей и к приемной системе Каона одновременно, дернул шлемом и впился клыками подчиненному в горло, чуть в стороне от топливопровода, где пролегала ведущая шейная магистраль энергона. Весьма чувствительная и крайне уязвимая область. Дентапласт чуть царапнул покрытие, символически перекрывая ток энергона. Одновременно с этим к области приемного порта прижался когтистый палец. Манипуляторы уже почти онемели от непрерывного забора энергии. Каон был по настоящему сильным и очень хитрым меха. Тарн уважал его за это. Но сейчас в их интерфейсной игре, его подчиненный вполне конкретно щупал пределы собственной власти. Это несколько раздражало. И напоминало об основной причине того, почему Тарн в свое время отказался от отношений с ним. Наказание за хамство оказалось незамедлительным и жёстким, Каон моментально прекратил все развлечения с электричеством, едва питание процессора получило перебой, и вообще замер, боясь пошевелиться. Очевидно было, что Тарн не злится всерьёз, а только выражает недовольство и сейчас пожуёт немного и отпустит, не повредив, но провоцировать его прямо сейчас было не лучшей идеей. Оставшиеся на клик без контроля разума лепестки внешней мембраны порта на миг судорожно поджались от прикосновения, потом начали мягко расходиться под давлением. Но тут Каон заметил происходящее с его системами, вернул их под вой контроль и попытался закрыть приёмные пути обратно. Подушечка пальца мешала лепесткам сомкнуться полностью, и Каон снова и снова приоткрывал и закрывал мембрану. Очень робкое и скорее дразняще-возбуждающее сопротивление. Неужели клыки на горле так помогают купировать приступы наглости? Тем временем по-прежнему неподвижный Каон вспомнил о своей руке, втиснутой недавно под броню Тарна, щупы в глубине внутренних систем шевельнулись и... почти уже ожидаемого забора энергии не случилось, наоборот, там внутри прокатилась теплая волна, потом ещё одна, потом к теплу присоединилось странное ощущение, которое не получалось трактовать иначе как поглаживание, хотя внутри точно ничего не двигалось... очень странно, но в целом приятно. Предложение мира? От этого -то зловредного меха? Скорее уж начало очередного подлого коварства. Пальцы же Тарна наоборот, все более настойчиво мяли лепестки шлюза, бережно, но достаточно сильно. Ладонь, основание которой до сих пор прижимало передающую систему Каона тоже ритмически двигалась. В итоге стимуляция шла на всё интерфейс-оборудование разом. Клыки медленно убрались с прикушенной магистрали, по царапинам прошлась глосса. Нет, Тарн не сердился. И прикус за шланг был скорее символическим, чем причиняющим вред. Но сопротивление неумолимо подавляли всеми доступными, не приводящими к травмам способами. Включившаяся было после разжимания клыков вентиляция сбойнула, когда царапины стали зализывать, а вокалайзер подавляемого мятежника выдал странный звук. Из-под проминаемых лепестков сочилось. Теперь уже было очевидно, что скользко там отнюдь не от дезки. Да и температура соединительной системы — всей, а не только передающей её части — однозначно указывала на готовность к стыковке. Но её хозяин пока упорствовал и держал оборону: ерзал, стараясь вжаться посильнее в массирующую основание коннектора ладонь, то непроизвольно подавался навстречу пальцам, то снова пытался от них избавиться. Вторым манипулятором Каон стал шарить по броне Тарна, легонько подковыривая стыки. Добравшись до первого же инфоразъёма, щуп тестера нырнул в него, благо размер позволял. Слабый ток, трактующийся как недешифруемый белый шум. Попытка его модулировать — белый шум переменной мощности. Положительной реакции на это не последовало, и связист сменил тактику: щуп покинул разъём, и ладонь мягко заскользила по корпусу. Каон снова включил режим откачки энергии, но теперь только этой ладонью и очень слабой, но широкой полосой. Там, где она проходила, возникало легкое быстро сменяющееся покалыванием онемение, мимолётная слабость, прохлада... В сочетании с волнами тепла и "поглаживания", по-прежнему перекатывавшимися в глубине корпуса это изрядно грузило процессор противоречивыми сигналами. Впрочем, перегружен был здесь не один процессор — снова сосредоточившийся на управлении электричеством Каон оставил попытки контроля соединительной системы, и теперь в распоряжении Тарна были жёсткая скрутка с одной стороны и мягко разошедшееся приёмное кольцо с другой. Поля Тарна, до этого нейтрально-тяжелые, заметно потеплели, стоило только ослабить сопротивление. По ладони, которая прижимала джампер, прошла быстрая волна магнитных колебаний, в основание порта уперся мощный оголовок танкового джампера. Пластины брони приподнялись, пропуская штрекер и щупы ближе к уязвимым системам. И когда они проникли под броню, Тарн издал еле слышное гудение, от которого в Искре словно разросся теплый ком, на корню гасящий агрессию и смывающий желание сопротивляться. Теплая дезка все так же их поливала, искрилась на фиолетовых платах, скатывалась по шероховатостям изношенных гусениц и застревала в глубоком шраме на фейсплейте капитана. Конечно, оптический диапазон был недоступен Каону ,но он прекрасно воспринимал окружение за счет тончайших изменений электромагнитного рисунка окружения. Каждая капля жидкости служила ему ретранслятором.Поэтому он мог в мельчайших подробностях рассмотреть нависший над ним фейсплейт — Тарн так и не надел маску с момента их битвы на платформе. На автопилоте Каон двинулся тазом навстречу, замер, осознавая, что делает... и толкнулся снова, уже осознанно, мол, продолжай, чего уж. С долгим плавным выдохом принял в себя давно знакомый коннектор, пару кликов свыкался с новыми ощущениями (преимущественно эмоционального плана) — и всё-таки слизнул, дотянувшись, скопившуюся в шраме дезку. Проверил, всю ли убрал, вылизал свеженатёкшую и осознал, что больше не хочет реализовывать свой жутко коварный план с очередной попыткой смены ролей. Пускай Тарн забирает себе ведущую роль как обычно — главное пусть не халявит! — Сконнектишь меня до потери связи с реальностью? — не столько вопрос, сколько утверждение. — Непременно, — вкрадчиво пообещал капитан. Бархатистый тон не использовал сейчас Голос, но интонации были.... Скажем откровенно, Тарну порой совершенно не нужна была его сверхспособность, чтобы рвать Искры на части. И сейчас был именно такой момент. Энергообмен закрутился почти мгновенно, быстро, но не слишком резко выходя на максимумы оборотов. И Каон действительно "поплыл" — исчезло напряжение в полях, а сам он с расслабленным выражением на лице обмяк, склонив голову на плечо Тарна. Совсем как нормальный нежный партнер нормального меха. Ещё бы он не требовал этих танцев с бубном и принудительным возвращением в границы дозволенного каждый раз, цены б ему не было... Первый же откат вернул Тарну весь похищенный ранее заряд. Второй зарядил катушки до упора и чтобы не перегореть от третьего, танку пришлось от искры вложиться в следующую подачу. Каон в ответ снова не пожадничал, и рождённые чрезмерной напряженностью поля коронные разряды засверкали вокруг каждого выступа на могучем корпусе, побежали по граням... и тут потоки моющей жидкости сказали своё слово — дуговой разряд соединил антенны Тарна, прошивая их ослепительной болью. Каон раздражённо рыкнул — только ему решать, где и когда коротнёт у его партнёра! — и молния в панель управления мойки выключила подачу дезки. А также свет, замок двери и всё остальное. Слепец не обратил внимания, он обхватил руками пострадавшие антенны, снимая с них заряд, поглощая ещё больше энергии, пока от нехватки питания не вырубилась минимум половина датчиков (из тех, что пережили первый скачок напряжения). — Надо установить себе правило больше никогда не коннектить тебя в мойке... — криво ухмыльнулся Тарн. Антенны гудели от пережитого и ладони Каона, бережно снимающего остатки напряжения, напомнили ему о другом своем партнере. Тоже давнем. Воспоминания, древние как отработка Триприкона, одновременно теплые и болезненные. Чтобы заглушить эту горечь, танкбот тихо рыкнул и приник жестким, но бережным поцелуем к губам Каона. Будь его воля, он бы собрал себе гарем из парочки десептиконов и автобота. Было бы совершенно идеально. Лапа на спине слепца сжалась, стискивая талию и приподнимая бедренную секцию выше. Тарн возобновил процесс в прежнем темпе. Темнота и сырость в помещении совершенно его не смущали. Да и к тому же, можно было спокойно врубить подсветку корпуса поярче, да и все. На этот раз поцелуй обошёлся без попыток превратить его в поединок, хотя и излишней податливостью Каон не грешил. А вот внизу и прижимания и выгибание были приняты и поддержаны, он даже сам нетерпеливо вжался, желая продолжения. Первый откат был откровенно осторожным, вполсилы, но потом катушки включились в рабочую для их коннектов силу и процесс пошёл ко взаимному удовольствию. Немного обвыкнувшись с гуляющими по корпусам потокам энергии и наслаждения, Каон придавил клыком ближайший элемент подсветки, ярко сияющий и в его необычном зрении, проследил пальцами линию, другую, дополз до живота, снова запустил ту непонятную тёплую волну по внутренним системам... Хитрое выражение лицевой ушлого подчиненного должно было насторожить капитана, но в первый миг он протормозил, а уже в следующий вдруг осознал, что его бак заполнен под завязку, словно его заправил кто-то как минимум равный. Ощущение заполненности почти сразу ушло — и вернулось снова, задержавшись на этот раз дольше, почти успело стать мучительным, исчезло. — Если бы я был передающим, могли бы и с топливом поиграть... — ехидно скалясь, объяснил непонятный сбой повелитель электрических схем и запустил уже качественную амплитудную пульсацию, словно кто-то очень ёмкий заполнил Тарна под завязку и теперь гоняет небольшую порцию топлива туда-сюда. Впрочем, когда прошло первое удивление, стала заметна и разница: объем и состав топлива не менялись, менялся только активный объём бака. Повинуясь импульсам тока, подвижная часть бака пыталась сжаться, заставляя срабатывать датчики давления, что трактовалось как переполнение, но противоречило сигналам с других датчиков, например, положения подвижной стенки. — Пожалуй, я откажусь от столь заманчивого предложения, — хмыкнул в ответ Тарн. Энергообмен шел полным ходом, но оба участника, получившие полную разрядку еще в прошлый раз, вполне контролировали себя, и даже умудрялись на ходу придумывать разные интерфейс-идеи, вроде управления баком оппонен... партнера. Покусание за подсветку было довольно коварным ходом, такое Тарн спустил бы только Мегатрону, да и то, покусал бы за подсветку в ответ. Однако, игры с сервоуправлением бака все же заставили его сдавленно зарычать, разорвав стройный ритм синхронизации энергообмена, чтобы потом начать синхронизацию заново, уже на большей амплитуде энергий. С топливом играть сейчас желания не было. Он был в положении ведущего с полупустым баком. Заправлять себя он бы не позволил, но и заправлять ведомого не было ресурса. Поэтому — только электричество. Благо, последнего у Каона было за троих. Если отсутствие реакции на покусывание подсветки ещё можно было отнести к не полностью отключенным боевым протоколам (после недавнего выступления Каона это было логично и оправданно... да он и сейчас не преминул бы впиться дентами покрепче, отзовись танк на это хоть как-то), то неудовольствие от таких игр с баком не заметить было сложно. Впрочем, основная цель демонстрации возможностей была достигнута, Тарн заинтригован, а дозреет он снова порт подставить через пять ворн или через десять — какая разница, у них целая вечность вместе впереди: из отряда уходят только в Колодец, и конца войны не предвидится. Каон снова проявил малосвойственную ему покладистость, согласившись отложить сомнительные эксперименты и приняв правила Тарна — только классика, ничего больше. Ну, почти только — забирать периодически излишек заряда у ведущего, чтобы поддержать его способность продолжать жарить ненасытного принимающего, он всё же планировал. И минимум раз это сделал. Он прекрасно знал, что капитан довольно благосклонно относится к экспериментам на платформе. Но сейчас их энергообмен нес несколько другой контекст, в котором Тарн совершенно явно диктовал свои условия. Еще пара попыток брыкнуться вполне имели возможность превратить приятный коннект в полноценный акт доминирования, в котором уже ни он , ни Тарн не получат удовлетворения, а останутся злыми и раздраженными. Один — излишней агрессией начальства, а второй — невозможностью прибить возбухавшего, поскольку нужен, и по факту ничего предосудительного не совершил. Покладистость, проявленная Каоном, пришлась очень кстати, немного утихомирив Тарна. Поэтому и заборы энергии встретили уже спокойно. Более того, они даже привносили свою часть удовольствия, снимая напряжение с обшивки, где уже помимо подсветки бегала электрическая ионизированная иллюминация. Он плавно поднял амплитуду энергообмена еще на несколько пунктов, пытаясь отрубить мастера электричества от реальности, чтобы дать ему глубокий и качественный выгруз. В своем собственном выгрузе Тарн не был уже настолько уверен. Энергоемкость Каона и его искусство управлять потоками электричества сейчас играло против выносливости капитана. С прошлого раза он явно прокачал его кратно. И это было сложно не заметить... Немалые возможности оборачивались немалыми же сложностями — чисто играми с электричеством Каона замучать до состояния нестояния было не под силу никому из известных ему меха. Но отказываться ни от удовольствия ни от способностей он не собирался, потому давно уже нашёл решение. Повторно отожрав львиную долю заряда у ведущего, Каон отключил бОльшую часть катушек, выровняв свою энергоёмкость по партнёру и позволил теперь укатывать его на равных. Вспомнил, что Тарн уже изрядно загнан и всё ещё демонстрирует потрясающую терпимость к его выходкам, и проявил дипломатичность — понизил предел своей ёмкости ещё немного: пусть командир порадуется, что укатал его раньше, чем сам свалился. Сочетание изменённых настроек у одного и повышенной амплитуды колебаний у другого вырвали из слепого низкий вой, сразу сменившийся гулом трансформатора и снова воем, уже высокочастотным — переносить такое без привычного запаса мощности было невозможно, как эти "нормальные меха" регулярно и подолгу так развлекаются?! Каон держался только на маячившей на краю сознания памяти, что это он сам, по своей воле изображает сейчас обычного крупненького крепкого меха, укатываемого мощным танком, что он по сути поддаётся, позволяет его вести, а так-то он ого-го... Но до чего же шлаково кайфово было сейчас вот так орать, ёрзать на едва не прожигающем джампере, биться в крепких и надежно прижимающих манипуляторах, выкинуть из обработки все мысли, думая только о том, как бы пережить следующий импульс, дать от всей искры откат, безнадёжно пытаясь вынести более мощного партнера в перезагруз, и радуясь, когда новая обжигающая волна показывает, что не удалось, и безумные качели могут продолжиться ещё немножко... Пару раз перед полным загрузом "немножко" все же получилось, но в итоге Тарн достиг необходимого уровня синхронизации на таких амплитудах, что у самого по броне искры волнами шли. Каон с их последней попытки отношений некисло так набрал мощи. Момент самой перезагрузки даже выпал у Тарна из памяти. Он только помнил, уже засвечивая оптику в сумрак неосвещенной мойки, что было не просто охуенно, а даже на грани боли и неприятных ощущений. Но, судя по совершенно непотребному и совершенно счастливому виду растекшегося на нем Каона, все удалось не просто на славу, а блестяще. Обещание выполнено, электрошарк укатан до полного нестояния. Тарн может гордиться собой. *** Системы саморемонта корабля уже восстановили пожженную проводку. Поймав от корабельного ИИ отчет, Тарн, не пошевелив ни единой конечностью, заставил все заработать. Теплая дезка снова полилась сверху, замывая следы свершившегося безобразия. Танк нащупал губку чуть в стороне, и так же, не принимая вертикального положения, принялся бережно отмывать их обоих. Прямо так, лежа. А вообще, Тарн хотел заправиться и слегка дефрагментнуться. Несмотря на всю полученную энергию, этот заезд оказался слишком напряженным. Апнулся Каон, стоило возобновиться подаче энергии в отсек — уж такие-то вещи он даже глубоком оффе отслеживал. Но подавать признаки жизни не спешил — во-первых, лень, а во-вторых и так хорошо. Потом всё же пришлось пошевелиться — более удобно подставить другую часть спины под губку. Вообще, конечно, более всего в помывке нуждалась не спина, но там он сам помоет. Кстати, да. Он приподнялся, намекая, что нехудо бы расстыковаться — сейчас, когда безумство уже прекратилось, чужое оборудование внутри раздражало и вызывало желание поскорее от него избавиться. Тарн так же без слов провел расстыковку, вручил подчиненному мыльную губку. Себе взял вторую. Когда палачи наконец-то выбрались из мойки, Тарн сразу забрался в бар в поисках насыщенного топлива. После такого заезда требовалось что-то потяжелее, чем обычно, но с малым зарядом, чтобы перерабатывалось подольше. Из чувства гостеприимства и дабы отметить отличный коннект, Каону так же без слов был предложен марочный среднезаряженный из запасов элитного топлива. Потом, забравшись на платформу с сервотраками, блаженно продул вентсистемы и принялся неторопливо сербать из своего куба. Даже изолетиком накрылся. Маска все еще сиротливо лежала на тумбочке рядом и капитан явно не спешил ее надевать. Получивший свежее напоминание, что иногда принимающим и ведомым побыть более чем неплохо, Каон с удовольствием принял угощение. Для его употребления, конечно, развалился в кресле хозяина каюты. Поперек. Закинув одну ногу через подлокотник. Отсалютовал кубом, принялся также неспешно смаковать — ни топливо ни заряд ему нужны не были, так что он просто пользовался моментом, когда ему не зудело кого-нибудь подколоть и можно было просто пить вкусное. Когда содержимое кубов закончилось, двинул на выход — не дожидаясь разрешения хозяина, разумеется. Наглый шарк. С полпути вернулся, дошел до платформы — взял опустевшую оболочку у Тарна: — Ладно уж, валяйся, выкину по пути. Тарн просто кивнул с ответ с серьезным фейсплейтом. Как только Каон покинул каюту, он еще некоторое время посидел, а потом отправился на боковую — дефрагментироваться и устаканивать раздрюченный энергобаланс. Каон был подвергнут тщательному обнюхиванию со стороны особо хищной части экипажа (вот и что означало это фырканье в качестве заключения?), после чего искроед отправился по своим делам, а Каон по своим. "Мирная тирания" перемалывала пространство, стремясь к Тэз, на которой не затихала жизнь. Вырвавший почти сутки форы Сэндз развёл кипучую деятельность и был твердо намерен сохранить и бизнес и бампер, надурив Тарна с его командой.