Погубив меня, не отпускай

Антон ещё минут десять лежит в кровати. Вставать не хочется. Вообще-то ничего сейчас уже делать не хочется. Шастун бы так и остался в коконе одеяла, больше не вылезая. Внутри как-то пусто, без Попова максимально грустно. Что делать Шастун не знает. Он уже сказал, наверно, все, что мог, признался в глубоких чувствах и извинился. Конечно, надо думать, что делать дальше, как вернуть Попова, но в голове почему-то тоже отвратительно пусто. Тихий кашель из гостиной заставляет резко вынырнуть из своих мыслей, моментально открыть глаза. Шастун хмурится, с кровати почти подпрыгивает и сразу направляется в комнату. Неужели там… Арсений действительно лежит на диване, почему-то свернувшись в небольшой комочек. Он выглядит таким маленьким, кажется, сморкается в найденные где-то салфетки. — Сюш… А ты здесь? — Антон эти слова почти шепчет. Он плохо соображает, не понимает, почему Попов остался. Парень подходит ближе, хмурится, замечая, что Арсений непривычно бледный и выглядит болезненно. — Я, кажется, заболел. Ушёл, чтобы и тебя не заразить, — чуть хрипло отвечает Арсений, догадываясь, почему Антон удивлен. Попов явно все ещё обижается, смотрит так хмуро, но в действительности выглядит как маленький недовольный ребёнок. Из-за посиделок в холодном подъезде Попов умудрился простудился. Антон тяжело вздыхает. В этом тоже виноват только он, Шастун. — Температура есть? — тихо уточняет Антон. Он укладывает руку на лоб парня, а после прикасается к нему и губами, больше желая поцеловать, чем проверить температуру. У Арсения лоб горит, это чувствуется сразу. На секунду Шастун даже ощущает его горячее и чуть сбитое дыхание на подбородке. Ему и правда очень плохо. — Тридцать восемь и два, — тихо отвечает Арсений, слегка кивнув на стол. На нем Шастун находит термометр, на всякий случай перепроверяет, убеждаясь, что Арсений прав. Пиздец, да. — Глупый, надо было сразу меня разбудить… Ты выпил что-нибудь? — вид так жалко лежащего на диване Арсения вызывает странное чувство. Будто Попов все тот же грустный подросток, которого надо от всего защищать. Антону снова хочется спрятать свое чудо и максимально закомфортить его. — Нет. Встать пока не решался… Сейчас найду что-нибудь, — проигнорировав слова Антона о том, что ему стоило разбудить парня, произносит Попов. Он действительно приподнимается на диване, серьёзно собирается встать, но Шастун мягко удерживает за плечи, не позволяя. — Служба спасения «Шастун» уже здесь. Я все принесу, а ты полежи лучше, — Антон слегка улыбается, снова целует в лоб. Попов тоже не может сдержать улыбку. Он вспоминает, как когда-то записал так номер Шастуна, а пару лет назад рассказал ему об этом после нескольких бутылок вина. — Не целуй только. Ты заразишься, — тихо просит Арсений. Шастун на это лишь хмыкает, наклоняется, чтобы коротко чмокнуть в губы, хоть Попов и старается отвернуться. Нет, не потому что все еще сильно злится, просто действительно не хочет, чтобы парню стало так плохо, как ему сейчас. — Похуй, Арс. Это вообще все из-за меня. Ты замёрз, потому что твой парень — придурок, — самокретично возражает Антон. Он аккуратно поправляет парню одеяло, а сам быстро уходит на кухню, чтобы принести все нужные лекарства. Возразить Арсений просто не успевает, хоть и собирается. На кухне после поиска лекарств полнейший бардак. Шастун, желая найти пакетик из аптеки, который когда-то притащил ему Попов «на всякий случай», переворачивает буквально каждый шкафчик и ящик. Наконец, пакет с лекарствами найден. В препаратах Антон не разбирается совсем, приходится гуглить каждое название. Конечно, можно сразу спросить у Арсения, но тревожить его не хочется. Вскоре, Шастун уже бросает таблетку в стакан тёплой воды и захватив ещё одну, несёт лекарства Попову. Тот, кажется, даже не двигается на диване. Терпеливо ждёт помощи. Антон помогает ему сесть и принять все нужные лекарства, а после убегает за вторым одеялом, считая это обязательным. — Ты не виноват, кстати. Я где-то читал, что нельзя простудиться от холода. Я, видимо, заразился от кого-нибудь. Ты не обязан носиться со мной, но за лекарства спасибо, конечно, — в какой-то момент, не выдержав молчания, тихо говорит Попов. Он нервно кусает сухие губы, смотрит так грустно. — Моя ты глупышка. Арс, мне правда все равно из-за чего тебе плохо. Ты болеешь, и я рядом, чтобы тебе помочь, — Антон вздыхает тяжело. Ему неприятно от того, что Попов посчитал, что Шастун с ним, только потому что чувствует вину. — Ты говорил, что сегодня у вас там примерка одежды для съёмок. Иди, все нормально, — Попов снова игнорирует то, что ему говорит Антон. Он взгляд отводит, сильнее кутается в одеяла, почти полностью накрывшись ими. Видимо, хочет спрятаться, закрыться. — А ты здесь больной один лежать будешь? Нет. Будем тебя на ноги ставить. Ты ел сегодня? — Антон слегка улыбается, сразу тему меняет, что ему не возразили. Парень отсылает Стасу короткое сообщение, а после откладывает телефон, не дожидаясь ответа. Шастун аккуратно ложится рядом, тесно прижимаясь к Попову. Сразу вспоминаются года, когда они спали на узкой кровати Антона, но при этом были безгранично счастливы. — Нет пока… Антон, слушай, вчера я… Ударил тебя и мне жаль. Не знаю, как я мог, злился на тебя очень и… — несмотря на обширный словарный запас, нужных слов Попов не находит. Ситуацию хочется обсудить, хоть она и кажется какой-то безвыходной. Арсений злится на Антона, но больше на себя, за то, что позволил себе сделать такое. Все это так неправильно, так странно для их отношений. — Арс, ты чего? Это я должен перед тобой извиниться. Правда, прости. Я выгнал тебя, и вообще, в последнее время постоянно делаю все не так, обижаю тебя. Вчера ты был прав, — Шастун смотрит на Попова виновато. Его извинения парня удивили. Хотя, в этом же весь Попов. Виноват Антон, но даже сделав лишь неприятную мелочь, Арсений все равно остро чувствует вину и не может забить на извинения. — Не был. Я не имел права тебя ударить. Я просто не знаю, что с нами, Антон. Мне грустно от того, что мы… Уже не те, понимаешь? — Арсений эти слова почти шепчет. Он неосознанно прижимается к Шастуну ближе, привычно ищет у него поддержки. Антон это понимает. Он моментально обнимает Попова, чтобы показать, что между ними все не так плохо. — Арс, я избил тебя в день знакомства. Я должен тебе еще ударов пять, как минимум, — Шастун улыбается, совсем не злится на Попова. Он виноват куда больше и далеко не в первый раз. Попов слегка улыбается, похоже, чуть расслабляется. Повисает тишина. — Арс, знаешь, что главное? Мы все ещё любим друг друга. Я не помню себя без тебя. Иногда фильм смотрю, а в голове «интересно, а как на этот сюжетный поворот Арс бы отреагировал?». И знаешь, что? Я всегда точно знаю, как. Для меня это главное, а не то, знают ли о нас окружающие. Но для тебя это тоже важно, и я понимая, честно, — Антон все это говорит так спокойно, искренне. Он иногда прерывается, чтобы в очередной раз поцеловать в висок и мягко перебирает чужие волосы. Арсений улыбается. В глазах собираются слезы, но он быстро моргает, чтобы не заплакать. Выходит плохо, слеза все-таки катится по щеке. Антон её стирает моментально, мягко целует влажную дорожку на щеке. Попов в который раз убеждается, что Шастун — лучший парень в мире. Он открытый, искренний и заботливый. У Антона минусов много, но даже то, как он говорит про их отношения, как выражает свои чувства — завораживает. Арсения всегда удивляла способность парня решать проблемы мирным путем, обговаривать все. Выросший в максимально закрытой и холодной семье, Попов вначале старался убежать от любых диалогов, но за время их отношений Арсений многому учится у своего парня. Они буквально растут вместе, и это прекрасно. — Вчера я хотел уехать. И знаешь, я бы больше не вернулся к тебе. А потом… Я просто понял, что все свое будущее я давно связал с тобой. У меня не было и минуты, когда я жалел о том, что мы начали встречаться. Разрушить это все из-за мелочи — так неправильно. Наши отношения всегда казались выше мелких ссор. Я бы уехал, может даже смог бы тебя забыть и все равно жить счастливо, но… Без тебя не хочется, Антон. Не то будет, понимаешь? С тобой все ярче, правильнее, будто это судьба и, если честно, менять ее мне совсем не хочется, — Попов снова плачет, жмется к чужому плечу. Голова от слез болит сильнее, но остановиться сложно. — Арс… Мне так жаль, что тебе вообще приходится думать об этом. Помнишь, когда мы были подростками, я мечтал о крутой карьере, чтобы сделать тебя счастливым, а это тупо добавило проблем. Ты так переживаешь из-за того, что о нас не знают и… Мне похуй на них, правда. Если тебе больно от всей этой ситуации, то мне все это не нужно. Как только ты поправишься, я познакомлю тебя с ребятами и Стасом. Я не хочу делать тебе больно и строить на этом карьеру, — Шастун вздыхает тяжело, он крепче сжимает руки на спине парня, почти укладывает его на себя. Переживаний из-за карьеры больше нет. Даже если все будут против, даже если его выгонят, Шастуну и правда все равно. — Я так тебя люблю, — шепчет Попов. Он улыбается ярко, неожиданно кашляет, а после обнимает крепче, кажется, смирившись с тем, что Шастун, скорее всего, и так заразился уже. — И я тебя. Но давай вернёмся к еде, Сюш. У нас два варианта: я могу сварить тебе суп сам, и ты почувствуешь мою любовь на себе или мы можем заказать его из ресторана и он точно будет вкусным. Выбирай, принцесса, — улыбается Шастун. Он слегка щёлкает по носу, жмурится от соплей и быстро вытирает руку под смущенные взгляды Попова. — Ты обидешься, если я выберу второй вариант? Хочется чего-нибудь прям вкусненького, — шепчет Попов чуть хрипло. Шастун улыбается, головой качает и тянется к телефону. Он быстро заказывает доставку супа, решает купить ещё и пиццу с двойным сыром, зная, что Попов её обожает, и просит принести лекарств, предварительно узнав нужные названия у Попова. В детстве Попов болел часто. Мальчик со слабым иммунитетом был частым пациентом в частной клинике, а домой почти каждый месяц вызывали врача, который назначал кучу лекарств и витамины. Конечно, все это покупалось в первый же день, а нанятая специально для него медсестра строго следила за тем, чтобы ребёнок вовремя пил лекарства и ему не стало хуже. Вот только заботы Арсений в период болезни никогда не чувствовал. Мама боялась заразиться, даже не заходила к нему, а отец всегда холодно относился к вечным простудам и ангинам сына, постоянно повторяя, что ему нужно больше спортом заниматься, а не во дворе бесцельно играть в холоде. Попов впервые за двадцать два года понимает, почему некоторые дети так любили болеть. Антон носится с ним будто Арсению и правда всего пять лет. Парень откармливает его вкусняшками, развлекает просмотром его любимых фильмов и постоянно находится рядом. Голова болит, Попов иногда кашляет, некрасиво сморкается в салфетки, но благодаря Шастуну все это кажется такой мелочью. — Температура уже спала. Давай я ещё чай тебе сделаю, тебе надо побольше тёплого пить. Слушай, а хочешь быстренько варенье какое-нибудь куплю? Это же полезно, вроде, — забрав термометр, быстро проговаривает Шастун. Он снова суетиться вокруг парня, но Арсению все нравится. Это безумно приятно.