Погубив меня, не отпускай

Арсений сидит на лестнице почти три часа. В подъезде прохладно, к вечеру становится только холоднее. Сидеть без дела максимально скучно. Сначала Попов развлекал себя тем, что мысленно репетировал предстоящий скандал, заранее подбирая слова и формулируя все претензии к Шастуну. Обдумав каждую фразу, Арсений решает немного погулять. Куртку Антон отдать забыл, а Попов, наверно, от шока и не вспомнил, поэтому прогулка заканчивается быстро. Арсений уходит греться в сравнительно тёплый подъезд. Стас, кажется, никуда сегодня не торопится. Попов понимает это, осознав, что его визит действительно затянулся. Поезд Арсения в восемь, но вскоре парень догадывается, что его он уже пропустил, не успел. Конечно, он бы мог поехать сразу на вокзал, вот только Шастун забывает отдать ему телефон и деньги. Приходится терпеливо ждать. В какой-то момент Попов даже засыпает, облокотившись о зелёную стену, но неожиданный хлопок двери заставляет резко проснуться и подскочить на ноги. Попов аккуратно выглядывает с верхнего этажа, видит, что Шеминов уже прощается с Антоном и вызывает лифт. Шастун как-то нервно губы кусает, оглядывается постоянно, видимо гадает, ушёл Арсений или нет. Но парень не ушёл. Ему некуда, а то бы ушёл, конечно. Как только за Стасом закрываются двери лифта, Арсений спускается вниз почти бегом. За три часа весь настрой на ссору пропадает, с Антоном вообще говорить больше не хочется. Попов небрежно отталкивает его от двери и проходит в квартиру, чтобы побыстрее забрать свои вещи. Хочется сбежать. — Сюш… Прости меня. Стас болтает без остановки. Я хотел его выпроводить, но сам понимаешь… — Антон старается что-то объяснить, явно чувствует свою вину. Да, он действительно сильно проебался. Струсил. — Заткнись. Антон, просто замолчи. Я одевался в подъезде, три часа ждал вас, а там, кстати, холодно, как… Блять. На поезд опоздал, а от тебя коньяком несёт. Ты просто… Мне даже истерику устраивать не хочется, понимаешь? — Арсений произносит все это устало. Он находит телефон, бумажник, забирает свою куртку. — Арс, я же не мог сразу выгнать его. Прости, наверно, можно было что-то придумать, но я растерялся. Глупо получилось, — Шастун говорит это тихо, аккуратно забирает у Попова куртку, видимо, чтобы тот не ушёл. Попов усмехается, головой качает. — Меня можно было не прятать. Можно было своим друзьям рассказать, что я не просто придурок из школы. Но ты снова не стал. Вы уже снимаете второй сезон, ты говорил, что расскажешь про меня после первого. Почему не сказал, Антон? — Попов старается не злится. Он пытается понять Шастуна, но от этого легче не становится. Ему больно. Он не знает, что думать. Антон перед ним все еще открытая книга, только, к сожалению, уже без картинок и, кажется, на чужом языке. — Не хочу. Просто не хочу пока. Зачем моим друзьям знать, с кем я сплю? Я же в их жизни не лезу… Но я им расскажу, если для тебя это так важно, правда, — Антон хочет Арсения обнять, успокоить. Он слегка качается, пока приближаясь к Попову и старается выглядеть не таким пьяным. Резкая пощечина отрезвляет, Антон вздрагивает, непонимающе смотрит на своего парня. Щека горит, Шастуну становится обидно. — С кем спишь? Просто спишь, Антон? Ты мог назвать наши отношения чем угодно, но снова зацепился за секс, будто у нас только это и осталось. Впредь ты можешь спать один, — у Попова голос ровный. Он уже даже не злится. Внутри ломается что-то очень важное. Шастун хмурится, грубее тянет к себе, сам обнимает крепко-крепко, не спрашивая. Он аккуратно целует в щеку, нежно гладит по спине. Попов в его руках не вырывается, позволяет обнимать. Неприятно становится обоим. Остаётся гадкий осадок внутри. Прикосновения слишком отчаянные. — Сюш, пожалуйста, давай поговорим завтра серьёзно. Я обещаю, что завтра я познакомлю тебя со всеми. Можем вечером в бар сходить с ними… Я поступил, как уебок, знаю. Я снова не подумал о твоих чувствах, хотя ты — самое важное, Арс. Я сейчас даже не знаю, что сказать тебе. Просто не уходи, пожалуйста, Арс. Ты мне нужен. Сильнее всего нужен, — Шастун говорит все тихо, иногда сбивается. Голос слегка дрожит, а в его глазах Попов в какой-то момент даже замечает слезы. От этого становится только больнее. Антон при нем ещё ни разу не показывал эмоций настолько ярко. Попов остаётся. Арсений в ответ на слова парня молчит. Он позволяет Шастуну поднять его на руки, унести в спальню. Антон кутает своего парня сразу в два одеяла, боится, что раз ему было холодно в подъезде, он может заболеть. Шастун боится, что его не простили. Хотя больше всего он боится потерять Арсения. Вот только, кажется, Попова он потерял еще три часа назад. Вскоре Арсений засыпает. Антон буквально липнет к уже спящему парню, обнимает его крепко, заснуть все не может. Страхи не отпускают. Попов рядом, но близости нет. Он позволяет прижимать себя, целовать в висок, но никак не реагирует на прикосновения. Он будто просто не возражает, но ничего не чувствует. Заснуть Шастуну удаётся только к утру. Мысли не покидают даже во сне, снится всякий бред. Просыпается Антон один. На второй части кровати будто никто и не спал сегодня. Антон хмурится, садится на кровати, шумно вздыхает от боли в голове. Он тянется за стоящей на тумбочке бутылкой с водой, но взгляд случайно натыкается на кольцо. Дорогое украшение Попова лежит возле пачки сигарет, из которой за утро исчезло сигарет пять. Голова начинает болеть сильнее. Неужели Попов мог просто уйти, даже не дать шанса загладить вину? Всё ведь так хорошо было, только наладилось, но, кажется, снова разрушилось. Теперь больно Шастуну. Антон проебался. На этот раз сильнее привычного.