Сеульский треугольник

***

      Хенджину очень хочется спать, но стоит сомкнуть глаза - и сон уходит. Он садится в постели и фрагментарно прокручивает этот вечер. Остро вспоминаются взгляды Чанбина и Феликса перед отъездом, как сонбэ долго держал его за руку и не мог отпустить, а Ликс с трудом скрывал свою трогательную ревность, делая вид, что тоже флиртует с ним, с Хенджином. И, конечно, вспоминаются красивые глаза Лино-хена, которые, как всегда, были непроницаемы, но при этом безотрывно наблюдали за ними.       Хен, к слову, спит в соседней комнате - той, что они давным-давно обустроили специально для Хани. С отъездом друга Хенджин не стал там ничего менять, уверенный, что Квокка будет приезжать к нему на каникулы. Эти две смежные спальни, между которыми никогда не закрывались двери, были свидетелями всех их шалостей, дурачеств, разборок, долгих разговоров по душам - их чистой дружбы и совместного взросления. Сейчас дверь закрыта, и за ней впервые находится кто-то другой - не Хан Джисон.       Хенджин уже с полчаса вертит в руках золотистую коробочку, не в силах сделать над собой усилие и открыть ее. Неожиданно раздается тихий стук в дверь, но не из коридора - а из спальни Хана. Хенджин встает и молча открывает дверь.       - Можно? Хотел кое-что спросить у тебя... Не помешал?       - Конечно, нет, хен. Я рад, что ты тоже не спишь, заходи.       Хенджин возвращается в кровать, оставляя место для Ли, тот садится, забираясь с ногами, мельком кидает взгляд на квадратный предмет в его руке:       - Серьезно? До сих пор не открыл?       - Не могу... Это так сложно, - тяжелый вздох, - У нас с Щинэ всё было слишком непросто...       - Я так и понял.       - Это история, за которую мне бесконечно стыдно...       - Я не собираюсь тебя судить.       Хенджин ложится, раскидав длинные ноги по всей постели и укладывая голову на грудь Минхо, и тот принимается ласково гладить темные волосы, любуясь белеющим в темноте маленьким личиком. Он знает, что сейчас услышит эту историю, но не уверен, что хочет этого.       ...Хенджин с Щинэ дружили с самого детства, поскольку были соседями, а их родители - приятелями. Позже к ним присоединился Квокка. И уже втроем друзья весело играли, ночевали друг у друга, устраивали пижамные вечеринки, совместные просмотры фильмов, вместе учили уроки и отмечали праздники.       А в 11 лет Хенджин ни с того, ни с сего впервые поцеловал подружку. Поцелуем это, конечно, назвать было сложно - просто прижался губами к губам, но от этого он ощутил себя очень взрослым и важным, а Щинэ - смутилась, однако отказать не посмела. И это определило их дальнейшие отношения.       Влюбленная по уши девочка не смела ни в чем ему отказывать, а Хенджин с каждым годом становился все настойчивее и нахальнее. Гормоны бушевали, пубертат брал свое - в 14 лет Хенджин стремительно превратился из смешливого невысокого мальчишки в долговязого юношу с хриплым голосом, уже тогда с 43 размером ноги и внушительным членом - предметом зависти и подколов Хани и страхов и боли Щинэ. Ведь всё, что ему хотелось узнать или попробовать, он познавал на практике с ней, изучал наглядно анатомию девичьего тела, по-хозяйски обнажая и бесцеремонно исследуя. Заставлял девушку сначала дрочить ему, потом - отсасывать, они даже вместе смотрели ролики по технике минета, девушка давилась, почти плакала, но упорно продолжала ублажать друга.       Единственное - она слезно умоляла сохранить ей невинность, поскольку ее строгих нравов родители не простили бы потерю девственности до брака. Хенджин и сам знал это и не нарушал договора. Но неумелого рта Щинэ ему уже точно не хватало, и они перешли на анальный секс. Неопытный и горячий подросток неоднократно причинял подруге боль, безжалостно втрахивая ее в собственную постель, оставляя кровоточащие трещинки на теле и боль в сердце.             - Я знал, чувствовал, что ей неприятно, видел ее тихие слезы, ей часто было больно, но она все терпела... Она все время ощущала себя грязной, использованной, ей все это не нравилось, но она слишком боялась меня потерять и притворялась, что тоже получает удовольствие. А мне порой было стыдно, но остановиться не мог, не хотел. Так же как официально признавать ее своей девушкой. Она же ждала признаний и предложения... А я молчал, как подонок.       Ли слышит сдавленный шепот Хенджина, продолжая ласкать его шелковистые волосы...       А потом настал тот самый день их 15-летия, когда они впервые отмечали его вне дома, в кемпинге, с компанией друзей. Было много малознакомых парней, девушек и еще больше - пива и соджу. Хенджин тогда впервые попробовал алкоголь и, распаленный, долго мучил именинницу в вагончике, потратив целую упаковку презервативов, а потом психанул.       - Ты - бревно! Ты - деревянная! Ты можешь быть хоть чуточку погорячее? - орал он на обнаженную, поникшую девушку, закусившую губу, еле сдерживавшую слезы, - Если я тебе так противен, то зачем ты каждый раз соглашаешься?? Если тебе не нравится так, давай сделаем уже это по-нормальному! Меня задолбали твои заебы!       - Хенджин-а, ты мне не противен... Ты же знаешь... Я... люблю... тебя... - Щинэ впервые в голос заплакала.       - А я тебя нет! - с этими словами юноша, наспех одевшись, вылетел из трейлера и пошел пить дальше. Однако, секс в ту ночь еще случился у обоих. Хенджин переспал сразу с двумя более сговорчивыми одноклассницами. А Щинэ напилась с горя и потом не смогла отбиться от малознакомого пьяного парня, которого толком и не знал никто.              После такого стресса девушка больше не общалась с друзьями. На Хана ее обида распространилась по умолчанию, хотя Квокка всегда был на стороне подруги и не раз пытался вразумить Хенджина. А того словно закоротило. Он стал едва ли не бредить ею. Пытался дозвониться с разных номеров, поджидал у дома, у школы, он безумно тосковал, скучал, ему было больно и стыдно, он забрасывал ее подарками, цветами и записками. Но все было тщетно.       Щинэ игнорировала его и все его запоздалые попытки. Да и родители ее больше не подпускали их с Ханом к дочери. Прямо не обвиняли, но парни понимали, что те думают, что это они не доглядели за подругой, именно на их общей вечеринке все случилось. И, конечно, их гнев был более чем справедлив.       Хенджин страдал, вернуть Щинэ стало навязчивой идеей. Он больше ни с кем не встречался, а секс если и случался, то это были лишь крайне редкие, случайные и всегда пьяные связи. Всю энергию он направил на спорт - плавание, гольф, горные лыжи и на танцы, разумеется. А Щинэ после уроков сразу забирал водитель, она не участвовала во внеурочной деятельности школы, не встречалась ни с кем из класса, не посещала тусовки. И когда в прошлом году семья Хван закатила грандиозную Birthday Party в честь 18-летия Хенджина, приглашен был весь класс, и все пришли, кроме нее.       Ведущим был популярный актер-комик, перед гостями выступали известные к-поп группы, танцевальные и цирковые труппы и сам именинник с фееричным соло-танцем, вечеринку устроили во дворе, ее масштабы поражали (Ли может себе представить, если то, что было сегодня - простой семейный ужин). В финале Хван-старший эпично подарил ему Порше под грохот шикарного фейерверка, а каждому гостю вручили ответные подарки, стоимость которых превышала приличия.       - Но мне было грустно, я весь вечер изображал радость и так устал от этого... Щинэ не пришла и даже не написала...       К счастью, предстоящие экзамены, спорт, а также другие хобби - рисование и танцы - позволили Хенджину отвлечься и немного забыть о своей вине перед девушкой и желании ее вернуть...       - А потом я поступил, поселился к тебе в комнату, и, наконец, вовсе перестал вспоминать о прошлом. Как будто школа и все это безумие были в другой жизни. Или не со мной. Но я всегда вспоминаю про Щинэ, когда слышу все эти разговоры о том, какой я чистый, светлый и идеальный, и потому они меня убивают, если честно.       Парни молчат с минуту-две. Привыкшие к темноте кошачьи глаза замечают влажный блеск в глазах снизу.       - Хенджини, открой коробку.       Юноша не спеша садится и протягивает ее Минхо:       - Лучше ты, хен.       Ли спокойно забирает золотистый квадратик и сдирает оберточную бумагу, открывает крышку, достает сложенное письмо и что-то тонкое, блестящее во тьме.       - Кажется, это парный кулон, - кот вкладывает половинку сердечка на тонкой цепочке Хенджину в раскрытую ладонь, припечатывает сверху запиской, - Прочти.       Хенджин играет кулоном как маятником, со вздохом убирает его на прикроватную тумбочку и включает тусклый ночник.       Все равно режет глаза, оба щурятся и потирают веки. И снова принц выбирает пинг-понг.       - Прочти ты, хен. Вслух.       - Окей, раз ты этого хочешь, - Ли со вздохом берет записку, ему вдруг становится страшно. От содержания этого письма может зависеть и его судьба.       Хенджина...       Я так больше не могу... Почти 4 года я пытаюсь тебя забыть и не думать о том, что было между нами. Но ничего не выходит. Ты знаешь, я грязная, испорченная. В ту ночь это произошло не с тобой. Лучше бы я отдалась тебе, человеку, которого люблю больше жизни.       Если ты сможешь принять меня такую когда-нибудь, то просто напиши. Я разблокировала твой номер. Только знай, что ты ничего мне не должен, если не напишешь, пойму. Просто помни, что мое сердце давно принадлежит лишь тебе, вспоминай меня иногда, глядя на этот кулон. Я очень люблю тебя. И буду ждать вечно...       Приписку "твоя Щинэ" Минхо прочесть не смог, последние два предложения и так дались с трудом - то были его собственные слова... Тяжело... Глубоко вздохнув, кот возвращает письмо владельцу.       - Бедная моя девочка... Если бы она принесла мне это письмо в прошлом году, я был бы самым счастливым человеком в мире, - хрипло шепчет Хенджин. Его лица не видно за спадающими прядями волос.       - Что так изменилось за год? - дрогнувшим голосом спрашивает хен.       - Многое... - голос Хенджина тише шелеста листвы, но кот слышит. Пауза.       - Что тебе наболтал обо мне Ликс? - внезапно круто меняя тему, в лоб спрашивает Минхо.       - М? Ну, он сказал... Что у тебя есть парень в Кимпхо и что.... Что ты в меня влюблен, - судорожно сглатывает в конце Хенджин и поворачивает лицо к собеседнику, устанавливая зрительный контакт.       - Парня нет, это было несерьезно, я специально наврал веснушке, чтобы он отстал от меня, - Ли Ноу тоже не отводит пристального взгляда, - И нет, я в тебя не влюблен.       Принц снова опускает голову. Расстроен? Или это вздох облегчения?       - Я не влюблен. Я давно и безоговорочно люблю тебя, Хенджини, - продолжает, прерывисто дыша, Ли, - Люблю, хочу и умираю каждую секунду, когда ты не рядом...       Хенджин поднимает на него огромные глаза. Они полны удивления и словно радости. Зацепив серьезный и слишком выразительный взгляд хена, снова прячет лицо.       Молчание становится нестерпимым. Но кот стерпит. Он открыл свое сердце. Ход за Хенджином. Пинг-понг.       - Хен, - Хенджин окончательно охрип, он все-таки поднимает голову и смотрит на Минхо, - Я понимаю, что должен открыть свои чувства тебе в ответ...        - Ты мне ничего не должен, - решительно перебивает Лино.       - Погоди, хен, я скажу, все, что хочу и могу сказать, - Хенджин кусает свои умопомрачительные губы, - Я не могу ответить тебе тем же, не могу броситься к тебе в объятия и сказать, что тоже тебя люблю. Я серьезно не гей и никогда им не был. Парни меня абсолютно не привлекают, я даже и не думал о таком никогда, чтоб ты понимал.       Боль густым ощутимым комком копится в горле, прямо у основания шеи, не давая дышать и говорить. Глаза предательски увлажняются и начинают нервно часто моргать. Но в целом Лино изо всех сил пытается сохранять лицо, не давая эмоциям вырываться наружу.       Хенджин хватает его небольшие мягкие ладони, цепко сжимая их в своих:       - Я не гомофоб, хен, и я умею видеть красоту всех людей, независимо от пола - у тебя редкая, утонченная красота и очи, как у восточной красавицы! И я вижу красоту Феликса, Чана, Мин-хена, Чанбини. Да, для меня красивы не только девушки, но и парни - и это во мне говорит художник, люблю писать портреты, в этом секрет моего успеха у заказчиков - я могу найти красоту в любом лице, старом и молодом, женском и мужском. Но в сексуальном плане я скорее сдохну, чем начну дрочить на Чанбина или Феликса. В этом смысле меня привлекают только девушки.       Ли не выдерживает и опускает глаза. Слишком больно. Он молча кивает головой, показывая принцу, что знал это, что все понимает, все нормально, дескать... И замирает, когда тот неожиданно добавляет.       - И ты...       Кот открывает во всю ширь свои миндалевидные глаза и в ответ с силой, до хруста, сжимает пальцы Хенджина. Тот же лихорадочно, глядя прямо в зрачки, продолжает шептать:       - Хен, я не хочу делать тебе больно, не хочу давать ложных надежд, ни за что не хочу обманывать и играть твоими чувствами. Но я правда не могу и сам их понять. Не уверен, что это любовь. Возможно, я в принципе не способен любить на здоровом. Но я знаю, что ревную тебя. К Феликсу, к кому-то из прошлого в Кимпхо. Жду тебя. Знаю, что с тобой мне хорошо. С тобой я перестал вспоминать Щинэ, о которой бредил несколько лет. Когда мы вместе, мне вообще больше никто не нужен. Мне нравится, когда мы близко, когда ты касаешься меня, обнимаешь. Вот что я чувствую. Анализировать это я пока не способен.       Они с силой смотрят друг другу в глаза, вцепившись руками. Громко дышат и не понимают, как быть дальше. Первым на землю возвращается Минхо.       - Хенджини. Это действительно немного похоже на взаимность. Но я не буду на тебя давить. Я вообще даже не уверен, что хочу от тебя взаимности... - Хван удивленно и даже обиженно поднимает брови - Я реально хочу, чтобы ты женился на своей Щинэ, ведь наши с ней чувства к тебе так похожи... Хочу, чтобы ты жил нормально, счастливо, стал отцом... Это мне на здоровом нечего тебе предложить...       Хенджин, высвободив одну руку, легонько прикасается к его лицу, гладит нахмуренные брови, любуясь ими, обводит пальцем тонкую косточку глазниц, проводит по носу...       Но Ли стойко продолжает:       - Так что соблазнять тебя не буду, торопить тоже. Мне достаточно, если ты позволишь заботиться о себе, чаще быть с тобой, прикасаться к тебе... Вот как сейчас... Но только, когда мы наедине, конечно. Ты - наследник большой империи и ни один грязный слух не должен о тебе просочиться в мир твоих будущих партнеров, конкурентов, подчиненных...       Хенджин снова сплетает их руки, прижимает их к губам и нежно целует пальцы Минхо. Тот, дрогнув и судорожно сглотнув, уже очень тихо добавляет:       - Хенджини, малыш, я ведь давно люблю тебя. Мы встретились больше трех лет назад, в торговом центре, ты тогда уехал в лифте и забрал мое сердце с собой. Навсегда.       Хенджин удивленно поднимает густые брови. Он не помнит этот эпизод. Ли и не сомневался.       - Я знаю себя - я злой, скучный, предсказуемый. Мнил себя гением, мечтал об Оскаре на первых курсах...       Хенджин отрицательно качает головой и хочет что-то сказать, но теперь Ли, освободив руку, легонько приставляет палец к его губам и страстным громким шепотом продолжает, уставившись в глаза Хвана:       - Сейчас я знаю, что большой метр - не мой формат, мое призвание - снимать короткометражки, ролики, может, клипы или рекламу. Что-то короткое и емкое. Я могу делать это по-настоящему классно. В жизни не смогу сам написать сценарий, даже читать их не люблю. Мне по душе краткость и музыкальность. Яркие образы. Видишь? Я очень хорошо себя знаю, объективно. И я твердо знаю, что больше никогда и никого не полюблю. Ты - мой единственный и на всю жизнь. Я готов ждать тебя годами. Готов к редким встречам. Или их отсутствию. Готов просто жить воспоминаниями. И клянусь, что никогда и ничем не попрекну тебя. Потому что любить тебя - только мой выбор, моя ответственность.       Он еле успевает договорить, поскольку Хенджин внезапно впивается ему в рот нежными и такими долгожданными, желанными губами, что Минхо сразу сносит крышу, и он в ответ жадно протискивается языком во влажный мятный рот Хенджина, чувствуя скользкость ровных зубов, ощущая упругий язык, также жаждущий встречи. В исступлённом теле Ли, внизу живота, вспыхивает и тянет до боли, скручиваясь в узел, горячка возбуждения. Он слышит сладкий хриплый, придушенный в губах стон Хенджина.       Лино так долго лишь бредил этими стонами, мечтая о них, что тут все тормоза окончательно срываются. И Ли неистово набрасывается на принца, с трудом отцепившись от желанных, уже припухших от такого давления губ, начинает яростно зацеловывать все что попадается под его жаркий рот - щеки, скулы, ухо, нежную кожу за ним, мочку уха, тонкую линию подбородка, шею...       О, да, наконец, он целует эту дивную точеную шею, на которую залипают все кругом, а целует ее сейчас он - Ли Минхо!       Лихорадочно выцеловывает трахейные кольца, яремную впадинку, выступающие ключицы, мраморные плечи... Где-то на задворках сознания он радуется, что включен ночник, и он все видит детально, а еще он успевает ущипнуть себя - чтобы исключить очередной правдивый сон.       Хенджин тяжело дышит, с его пленительных губ срываются приглушенные хриплые, низкие звуки, он оплетает Ли руками и ногами, подается бедрами ему навстречу, и кот перестает ощущать свое тело, оно становится как огонь, который сжигает его самого и это прекрасное белокожее создание. Спускается ниже-ниже и, немного отступив, еле дыша, одним рывком освобождает любимого от штанов и белья. С некошачьим рычанием припадает к огромному члену - такой большой Лино заглотить не сможет, да пока и не пытается, он просто зацеловывает, посасывает, теребит этот красивый могучий пенис, играя с ним в безумные игры, заставляя Хенджина толкаться бедрами и еще более сладостно стонать.       Хенджин не девушка, и от последних любовников Ли он тоже отличается. Его ответная страсть сбивает с ног, он с силой хватает хена за волосы, крепче прижимая к собственному паху, рычит и стонет, вдалбливаясь ему в рот в бешеном темпе до тех пор, пока густо, вязко и сладко не кончает прямо в нутро Минхо...       ...После они лежат, раскинувшись на скомканных влажных простынях, легонько касаясь друг друга пальцами и пытаясь отдышаться.       - Хенджини, прости... Я не должен был... Ты все еще свободен. Ты волен выбрать Щинэ и нормальную жизнь.       - Хен... Это ты меня прости. Я и правда не знаю, как быть. Но ни о чем не жалею, - тихо хрипит Хенджин, - Я не могу оставить ее письмо без ответа, мне о многом надо подумать, чтобы не сделать двум важным мне людям еще больнее....       - Я все понимаю, времени у тебя столько, сколько тебе нужно, Хенджини, но пока ты думаешь, могу я рассчитывать хоть на какую-то близость с тобой? - в голосе Ли замерло ожидание и предчувствие боли.       - А я не сделаю этим тебе только хуже, хен? Это не будет слишком эгоистично?       Ли привстает, опершись головой на согнутую в локте руку. Ловит еще расфокусированный взгляд Хенджина.       - Ты, кажется, не понял меня, малыш. Сколько бы ты ни думал - неделю, месяц, год, да даже если один день! - если это время ты будешь хоть немного со мной, значит это будет самое счастливое время в моей жизни...

...