Что-то про чувства.

Стрелка на часах почти достигла двенадцати ночи, когда Рома, уже изрядно клюющий носом, слышит стук, за которым следует звук открывающейся двери. В прихожей происходит какая-то возня, потом шуршание тапочек начинает приближаться к Роме с поразительной медлительностью, и в итоге всё ещё сидящему на диване Фильченкову в руки падает обессиленный Джонни, устраиваясь в объятиях парня безвольной (уставшей) куклой. Рома умильно клюёт носом уже Джонни в макушку, вдыхая запах почти выветрившегося клубничного шампуня. Хотя в их первую встречу Рома не сказал бы, что Джонни подобное любит и подобным пользуется, он ведь весь такой.. брутальный. Фильченкову льстит неимоверно, что он — один из немногих, кто знает эту его сторону. Джонни мычит что-то на подобие «Эти клиенты меня задрали», Рома гладит его по волосам, путаясь пальцами в густых прядях, отвечает тихое «они просто глупые», чуть дёргает рукой, на которую Джонни положил свою голову, ложится поудобнее и прижимает Джонни к себе ближе. — Вот бы так навсегда.. — устало хрипит Колбая. — Как "так"? — В твоих объятиях, как-как, дурак. Рома хихикает. Что-то Джонни сегодня разнеженный. — Ром. А у нас есть киви и авокадо? — Хочешь салатик? — Мгм. — Можем заказать. — Не, там.. доставщики.. пусть отдыхают. — А я, получается, не отдыхаю? — А тебе жаль свои силы для любимого? — Джонни! — удивляется Рома. — Что за словечки? Это точно тот Джонни, которого я знаю? — Да ну тебя.. больше не буду так говорить. — Ээй, да ладно, ты чего. Джонни поднимает на него укоризненный взгляд. Рома снова хихикает. — Ну-с, если ты хочешь, чтобы любящий тебя что-то приготовил, ему придётся встать, — Фильченкова начинает веселить эта ситуация. — А.. бля. Ла-адно, — голос Джонни звучит как-то слишком досадно, и Рома с ним согласен. Ему тоже очень хочется с ним так лежать ночь напролёт, а потом можно и утро, и день.. но лучше он сначала его накормит, и уже потом они и полежат, и посидят, и вообще всё, что в голову придёт. А сейчас кушать. Рома аккуратно выползает из-под чужих конечностей, направляясь на кухню. Достаёт из холодильника киви с клубникой, нарезает и банан с апельсином, скидывает всё в полукруглую тарелку, размером чуть больше обычной подобной посуды, и заправляет получившееся блюдо, банальное, сметаной. Берёт какую-то вычурную вилку — откуда она у них вообще? — и бредёт обратно к дивану, где застаёт Джонни, уже переодевшегося в домашнюю одежду. — Ваш заказ, оплата картой или наличными? — А можно в качестве оплаты поцеловать повара? Рома с пару секунд стоит, опешив, а после взрывается хохотом, и его лицо краснеет. Отсмеявшись, проговаривает: — Джонни, милый.. Боже, я такого не ожидал. Тот же смотрит на него с улыбкой. — А чего ты ожидал? — Ну... явно не этого, — усмехается Рома. — Ладно, держи свой салат, — он наклоняется, чтобы поставить тарелку на журнальный столик, и Колбая подаётся вперёд, ловя его губы своими. Рома на секунду застывает, но потом отвечает, подходит ближе, не разрывая касания, садится парню на колени, руки пряча за чужой шеей. Они одновременно углубляют поцелуй, Джонни трепетно притягивает к себе Рому. Тот не сопротивляется, лишь ластится сильнее, думая лишь о мягкости пухлых губ. Колбая отстраняется, носом нежно проходится по худой шее, целует ключицу, чуть ли не задевая ворот футболки. Фильченков тихо выдыхает, подставляясь под ласку. Джонни утыкается лбом Роме в плечо. — Извини.. — За что? — Ну.. я.. у меня не встал. Прости, дава- — Эй, — Рома не заставляет Джонни смотреть ему в глаза, он лишь гладит его по голове, иногда мягко щипая шею (разминает). — Мы же с тобой это обсуждали. Да я и не имел в виду, что сегодня мы обязательно должны с тобой потрахаться. Я тебя люблю и, конечно, я отвечу на поцелуй, потому что я хочу. Тебя целовать, обнимать, готовить тебе, укрывать тебя вторым одеялом, когда тебе холодно. Я говорил тебе тогда и скажу сейчас — не вини себя, всё в порядке, ведь я не жду от тебя только секса. Хорошо? — Вот это лекция.. — усмехается Джонни, — хорошо. Спасибо, Ром. Это важно для меня. — А для меня важен ты, и, интересная закономерность, всё то, что важно для тебя, тоже. — Ну всё-всё.. пошли спать. О.. после салатика. Рома встаёт с Джонниных колен, берёт этот несчастный салат, протягивает Джонни, сам садится рядом, прикрывая глаза. Он ненавидит звуки чавканья, и когда еду в принципе пережёвывает кто-то, кто не он. Но как ест Джонни, он слушать может. Рома думает, что это судьба. Джонни, если честно, думает так же.