Наша судьба

Он проснулся в холодном поту. За окном едва пробивались первые лучи солнца, на столе дымился огарок непотушенной свечи. Его спина ужасно болела, ведь он так и не добрался до кровати, а заснул прямо поверх ученических свитков. Какое-то странное чувство вырвало его из теплых объятий сна. Будто чьи-то жестокие руки разорвали его грудную клетку и выдернули сердце. Хэ Сюань пощупал грудь, но никаких ран не обнаружил. Право слово! Ему всего-то кошмар привиделся, а ведет себя как ребенок. Умывшись и собрав длинные черные волосы в тугой высокий хвост, молодой студент спустился на кухню. Там уже суетилась его матушка, добрая пожилая женщина. Она достала из печи лепешки и улыбнулась сыну. Явно для него старалась. Ведь сегодня Хэ Сюаню предстояло сдать важный экзамен на должность чиновника. Женщина нисколько не сомневалась в сыне, а вкусной выпечкой хотела порадовать его и поддержать. — Не стоило так стараться, матушка, - ласково пожурил ее Хэ Сюань. — Как же, как же! – воскликнула она, качая головой. – Думал, я тебя на голодный желудок отпущу? Глупости! Хороший день начинается с хорошего завтрака! Да и тебе сегодня силы как никогда нужны. Ой, Хэ Сюань, что это у тебя? Женщина нещадно потерла щеку Хэ Сюаня. Видимо, чернила отпечатались. — А гэгэ грязнуля! Хэ Сюань грязнуля! – засмеялась невысокая курносая девушка четырнадцати лет. Она показала Хэ Сюаню язык и схватила с подноса самую большую и аппетитную лепешку. — Вот задира! – воскликнул зашедший с улицы старик, держащий в руках охапку дров. — Отец, ты опять меня не послушал? – недовольно воскликнул Хэ Сюань. – Я же просил, береги себя! Ты уже не в том возрасте, чтобы дрова рубить. Мог бы и меня попросить. — И что же ты, на экзамен уставший да потный пойдешь? – фыркнул старик и сложил поленья у камина. — Хватит пререкаться! – пожурила родных мужчин матушка. – А ну, лепешку в зубы – и на экзамен! Не то опоздаешь. Хэ Сюань лишь посмеялся. До судьбоносного испытания было еще несколько часов, он десять раз успеет и позавтракать, и лекции перечитать. Вот только странное, пробирающее до костей чувство, что уже никакая подготовка ему не поможет, терзала душу. Еще вчера он был абсолютно уверен в своих способностях, теперь же находился на грани отчаяния. Может, это простой предэкзаменационный мандраж? Обняв родителей, поцеловав сестру, Хэ Сюань вышел из дома. Путь его лежал через яблоневый сад, где под самым красивым и плодоносным деревцем его уже ждала прекрасная девушка. Груди ее смущенно вздымались, на алых устах пестрела улыбка, а свет небесно-голубых глаз сиял ярче солнышка. — Сладость сердца моего, - прижал ее к себе Хэ Сюань и поцеловал в висок. — Мой возлюбленный будущий супруг, - прошептала она и положила голову ему на плечо. – Каждую ночь скучаю я по тебе. Молю небеса, чтобы скорей настал час нашей свадьбы. — Осталось совсем немного, мое солнце, - молодой человек поцеловал подушечки ее пальцев. – После сегодняшнего экзамена я, наконец, стану чиновником, и мы сыграем достойную свадьбу. Улыбка девушки засияла еще ярче, а огонек в глазах сделался смешливым, коварным. Она встала на цыпочки и нежно накрыла его губы своими. — Это на удачу моему Хэ Сюаню, - прошептала она, разорвав поцелуй. Приятная нега растеклась по телу юноши. Его душа воспылала, а все страхи и тревоги мигом вылетели из головы. Как на крыльях полетел он на экзамен. Какими легкими, детскими показались ему задания! Одним из первых он сдал свиток. Каждый ответ в нем был верным. Да только экзаменаторы оказались продажными. Не получив от юноши-бедняка и жалкого фэна в подарок, они разозлились и заменили его ответы пустым свитком. Весь следующий день сокрушался Хэ Сюань, не понимая, что сделал не так, почему провалил экзамен. Не ведомо ему было, что с этого момента его жизнь превратится в ад. *** В чертогах Сумрачных вод было темно и холодно. Солнца свет совсем не проникал сквозь черные волны, лишь с помощью магии удавалось хоть что-то разглядеть. За стенами слышался шум воды и чей-то отчаянный вой. Даже у бога войны мурашки побежали бы от этого места, что уж говорить о нежном Повелителе ветра. Едва небожители переступили порог дьявольских владений, Хэ Сюань почувствовал, как вспотела чужая ладонь в его руке. Стоило отдать должное ветряному богу: как бы ему ни было страшно, он не плакал, не стенал. Молча шел, озирался по сторонам да обмахивался веером. Поймав на себе взгляд Хэ Сюаня, он слабо улыбнулся, будто говоря: — Все в порядке. Ты – мой лучший друг. Я тебе доверяю. Черновод поджал губы и отвернулся. Будут ли ему так искренне улыбаться и доверять в конце пути? Мужчины спустились в подвал, более жуткий и холодный, чем весь замок. Под потолком и на стенах висели цепи, на полу лежали черные лужи, а из темных углов слышались отчаянные стоны сумасшедших. Ши Цинсюань их не видел и наверняка решил, что вокруг беснуются злые духи. Оттого широко раскрыл веер, приготовившись в любой момент атаковать. — Мин-сюн, - простонал он, с мольбой уставившись на друга и еще крепче сжав его руку. Хэ Сюань не ответил. Провел его глубже в подвал, к дальней стене. Там находились самые дорогие ему люди. Точнее, их прах в блестящих чёрных горшках на священном алтаре. Когда-то Хэ Сюань мечтал увидеть рядом с ними разломанные веера и головы братьев Ши. Сейчас же он привел младшего с иной целью. Ши Цинсюань окинул испуганным взглядом алтарь и озадаченно посмотрел на друга. Хэ Сюань заговорил первым: — Познакомься. Это Хэ Вей, мой отец, - называя члена семьи, демон показывал рукой на соответствующий горшок. – Он умер от переутомления. Хэ Кяо, моя мать. Умерла от болезни. Моя милая сестричка, Хэ Сонг. Один богач забрал ее в наложницы, и она, не вынеся позора, наложила на себя руки. А вот моя невеста Сян Ян. Тот же самый богач забил ее до смерти. Посмотри на них, Ши Цинсюань. Именно по костям этих людей ты поднялся в Небесные чертоги. Невыразимо громко отразился от стен стук выпавшего веера. Черновод почувствовал, как похолодела и ослабла ладонь Ши Цинсюаня, все еще находящаяся в его мертвой хватке. Со странной смесью садизма и сожаления посмотрел он, как побледнели губы и сузились зрачки Повелителя ветра, как он задрожал, боясь выдохнуть и посмотреть на своего "Мин-сюна". — Хэ Сюань? – наконец, раздался тихий, испуганный шепот. Черновод усмехнулся: — Верно. Ши Цинсюань медленно перевел на него затравленный, недоверчивый взгляд. Словно не мог понять, с ним говорят серьезно или жестоко подшучивают. Увы, реальность безжалостнее любого плохого розыгрыша. — Но я слышал, ты умер, - прошептал Ши Цинсюань. — Я умер, - холодно отчеканил Черновод. Повелитель ветра вздрогнул, осознав, что перед ним некто пострашнее, чем обиженный человек. — Ты демон, - догадался он. — Демон, - подтвердил Хэ Сюань. – Непревзойденный демон Черных вод. Иначе как бы мне удалось пробыть на небесах так долго? С каждым произнесенным словом внешность Черновода неуловимо менялась. И без того бледная кожа лишилась последних красок, желтизна глаз стала более глубокой, мрачной. Кончики ушей заострились, щеки впали, ухоженные ногти обратились когтями. По черным одеждам заструились волны серебряных нитей. Исчез Повелитель земли. Теперь перед богом стоял настоящий демон Черных вод. Ши Цинсюань ахнул и прикрыл рот свободной рукой. Хэ Сюань сощурил глаза, оценивая реакцию небожителя. Он хотел увидеть каждый оттенок эмоций Повелителя ветра. Хотел пропустить через себя его страх, удивление и сожаление. Хотел навсегда отпечатать их в памяти. Ши Цинсюань посмотрел ему прямо в глаза, будто почувствовал желание "друга". Сначала в них вспыхнул ужас, затем – сожаление и отчаяние, а потом что-то отдаленно напоминающее облегчение. Глубоко выдохнув, небожитель почтительно склонил голову перед непревзойденным демоном. — Господин Хэ Сюань, мне так жаль, я… - покорно заговорил Ши Цинсюань, но Черновод спокойно прервал его: — Не стоит. Все, что нужно, я услышал еще вчера. Он отпустил руку Повелителя ветра, которую до сих пор сжимал в своей. Ши Цинсюань непроизвольно потер передавленную ладонь. Он рассеяно заморгал, не понимая, чего тогда хочет от него демон. Взгляд заметался по комнате, словно в поисках подсказки, и резко застыл в одной точке. Ши Цинсюань громко охнул и склонился перед алтарем с четырьмя урнами, но Черновод перехватил его раньше, чем колени достигли земли. — Ты меня совсем не слушаешь, - прикрыл глаза Хэ Сюань. – Я привел тебя сюда не за извинениями. Я хотел, чтобы ты узнал: подмена судеб унесла не только мою жизнь. — Я… - в голосе Ши Цинсюаня задрожали слезы, а по щекам и вовсе побежали нескончаемым потоком. Казалось бы, еще вчера должен был выплакать последние. И кто после этого бог воды? – Клянусь, я не знал, что брат так поступит! Я не просил его, правда! Я ни за что не согласился бы вознестись такой ценой! Смерть одного человека ужасна, а уж целой семьи… Прости меня! Он вновь попытался упасть на колени, но Хэ Сюань вовремя его подхватил. Он взял его лицо в руки, заставив посмотреть прямо в глаза, и вкрадчиво произнес: — Послушай, Цинсюань. Его тихий голос приобрел глубокие, даже интимные нотки. Небожитель обмер, во все глаза уставившись на демона. Только сейчас Черновод понял, что еще никогда не подпускал лицо Ши Цинсюаня так близко. Он даже мог почувствовать его дыхание, сладкое, как сахар, и терпкое, как вино. — Ты искупил свой долг передо мной, - продолжил Хэ Сюань, шумно выдохнув. – Я тебя прощаю. На мгновение в подвале стало тихо, будто весь мир перестал существовать. Замолчали несчастные души, эхо замерло у стены, не решаясь продолжить свой путь. Ши Цинсюань застыл, неверяще уставившись на демона. Как первый цветок на снегу, взгляд небожителя расцвел восторгом и благодарностью. Он выдохнул, словно сбросил груз, что тащил на горбу четыреста лет. Его счастливая улыбка осветила темный, жуткий подвал, словно маленькое солнышко. И сам Хэ Сюань почувствовал, как теплый луч коснулся черных вод его души. — Спасибо, - прошептал Ши Цинсюань, не сводя с демона полного нежности и восторга взгляда. – Я думал, никогда… Хэ Сюань, спасибо! Черновод вздрогнул. Сколько столетий назад его имя произносили так? Он будто снова очутился дома. Снова услышал стук отцовского топора и заливистый смех сестры, почувствовал запах маминой выпечки и дыхание невесты на губах. Он и сам не понял, как потянулся к лицу Ши Цинсюаня, как накрыл его губы своими. Какими они оказались мягкими, словно шелк. Такими податливыми под его лаской. Что-то мокрое коснулось его нёба. Нежные, но сильные руки обхватили его плечи. Надо же, а Повелитель ветра не такой невинный, каким кажется. Так неумело, но страстно отвечал ему. Так льнул к его телу, так дрожал в его грубых руках. Разум Хэ Сюаня кричал: это неправильно! Что-то глубоко внутри шептало: ты хочешь большего. И шепот звучал в стократ громче крика. Лишь мысль, что сейчас не время и не место, заставила Черновода оторваться от губ Ши Цинсюаня. Молодой бог горячо дышал, его губы опухли, покраснели. Таких чертей, как в его помутившемся взгляде, демон ни на дне морском, ни в Призрачном городе доселе не видывал. Ши Цинсюань прошелся языком по нижней губе. Новая волна желания охватила Хэ Сюаня, но он смог сдержать внутренний порыв. А вот юношу напротив ничто не остановило хитро прошептать: — Брат все боялся, что я нарвусь на кого-то могущественного и с дурными намерениями. Кто же знал, что это будет демон Черных вод? Хэ Сюаня как кипятком ошпарило. Пусть Цинсюань лишь неудачно пошутил, но вечно пустой желудок демона уже скрутило в тугой узел, а разум заострился, как недавно выкованный меч. На лицо его упала недобрая тень, а губы сжались в тонкую полоску. Вот умеет же мальчишка испортить момент! Надо было ему именно сейчас вспомнить о своем ненаглядном Ши Уду! Повелитель ветра, видимо, и сам догадался, как оплошал: побледнел, прикрыл рот руками. Да было уже поздно. — Кстати, о Ши Уду, - холодно процедил Хэ Сюань, скрестил руки на груди и зашел за спину замершего в нерешительности Цинсюаня. – Почему он до сих пор на Небесах? С таким тяжелым преступлением он давно должен ходить по земле с проклятой кангой на шее. —Д-да, наверное, ты прав, - пробормотал Повелитель ветра, не сводя с демона обеспокоенного взгляда. – Пожалуйста, пойми меня правильно! Да, мой брат совершил ужасный поступок, но… Виноват в нем только я! Из-за меня все случилось. Только мне отвечать за этот грех. — Ты неисправим… - тяжелый вздох Черновода эхом разлетелся по подвалу. – Разве это в твою голову пришла идея подменить судьбы? Разве ты просил брата сделать подобное? — Нет! – воскликнул Ши Цинсюань. – Я бы никогда… — Значит, виновен он! От крика Хэ Сюаня замолчали стонущие в углах безумцы. Воздух потяжелел, и демону стоило огромных усилий не схватить небожителя за грудки и не встряхнуть. Неужели он действительно такой дурак, как когда-то о нем подумал Черновод? Или так слепо любит брата, что не видит, насколько грязна его душа? — Я… Я знаю, что виновен, - Ши Цинсюань опустил голову. Хэ Сюань не видел его лица, но прекрасно слышал дрожь в голосе. – Однажды я его почти возненавидел. Только… он мой брат, понимаешь? Я не хочу, чтобы с ним случилось что-то дурное, даже если он сам творит зло. Хэ Сюань фыркнул. В глубине души он понимал чувства Цинсюаня. Пойди кто-то из его близких на преступление, он бы тоже искал ему оправдания и молил небеса о самом безобидном наказании. Однако преступление совершили с ними. И он справедливо жаждал расплаты. — Твой брат слишком долго оставался безнаказанным, - сказал Черновод, остановившись напротив Повелителя ветра. – Ты можешь прямо сейчас вернуться на Небеса и предупредить его обо мне. Вы можете скрываться или пойти против меня войной. Это неважно. Однажды я все равно до него доберусь, и тебе лучше не знать, что я тогда с ним сделаю. Или можем пойти легким путем. Ты сам приведешь его ко мне. И тогда все закончится уже сегодня. Ши Цинсюань закусил губу. Боль и отчаяние в его глазах перемешались с тяжелой необходимостью выбора между ужасным и совершенно ужасным исходом. Наконец, он прикрыл глаза и грузно выдохнул. Он принял решение. Повелитель ветра сделал шаг к демону и осторожно накрыл ладонями его скрещенные на груди руки. — Я молю лишь о милосердии, - прошептал он. У Хэ Сюаня ком застыл в горле. За четыреста лет Ши Цинсюань много раз упрашивал его то женщиной обратиться, то с молитвами помочь, но никогда не звучал так. Словно все просьбы до этого были лишь глупой блажью, ничего не стоящей и не такой уж обязательной. Словно отказ именно на эту мольбу по-настоящему убьет Ши Цинсюаня. Черновод устало прикрыл глаза. Если уж раньше у него не получалось отказать Повелителю ветра, что уж про сейчас говорить. — Я постараюсь, - процедил он. Действительно постарается не раскрошить череп Водяного самодура голыми руками на глазах его младшего брата. Легкая, неуверенная улыбка тронула уста Ши Цинсюаня. Он отступил на шаг. Наклонился, чтобы поднять с пола веер Повелителя ветра. Раскрыл и спрятал за ним лицо, стараясь выглядеть коварно. Получилось очень жалко. — Брат не должен ни о чем догадаться, верно? – попытался он придать голосу хитрости, да нервная дрожь выдавала его с головой. Хэ Сюань кивнул, подошел к двери и нарисовал на ней заклинание Сжатия тысячи ли. Ши Цинсюань встал рядом, нервно кусая губы, и с каждой начертанной линией наблюдал за течением последних секунд, отведенных им с братом на счастье. Черновод будто специально рисовал медленнее обычного. Он и сам не знал, почему. Может, угадывал чувства Повелителя ветра, а может растягивал томительное предвкушение. Или страх. Боялся ли он предстать перед Ши Уду в истинном обличии? Нет. Боялся ли он ненависти Ши Цинсюаня за то, что он сделает с его братом? Да. Но желание наказать обидчика, восстановить справедливость было сильнее страха. Поэтому он закончил рисунок на двери, открыл ее и приглашающе кивнул Повелителю ветра. Тот нервно икнул, но быстро взял себя в руки и с улыбкой сказал: — Я скоро вернусь! И скрылся за дверью. Хэ Сюань вернулся к алтарю. Опустился на колени, закрыл лицо руками. Да что с ним, Тунлу побери, происходит?! Откуда взялось это влечение к Ши Цинсюаню? Почему он не смог сдержать себя? Почему до сих пор хочет чувствовать тепло его тела? Почему хочет в кровь стереть его губы поцелуями? Ведь не было никаких предпосылок для подобного! Ведь не было же?... В памяти всплыли мгновения, когда, лежа рядом в одной постели, они смотрели в потолок и молчали. Как нравилось тогда Хэ Сюаню просто слушать чужое дыхание, наслаждаться цветочным запахом кожи Цинсюаня, слегка касаться его плеча своим. Может, Черновод хотел чего-то большего уже тогда? Только прятал настоящие чувства за железными вратами ненависти, а стоило отпустить обиду Повелителю ветра, распахнуть ему двери своей души, как наружу вырвались и потаенные желания. И все-таки, почему Ши Цинсюань? Почему этот неугомонный, проблемный мальчишка? Только потому, что последние четыреста лет рядом был именно он? Или из-за его теплой, обезоруживающей улыбки? Из-за бесконечной доброты и эмпатии? Из-за искренности и заботы? Из-за того, что только рядом с ним возвращается к жизни студент Хэ Сюань, такой же добрый, преданный и заботливый? Черновод горько усмехнулся. Как иронично! Косвенная причина его смерти заставила его вновь почувствовать себя живым. Жадный мальчишка, что отобрал не только его судьбу, но и сердце! Юноша, сладкие губы которого исцелили его от вечного голода. Может, не только от недостатка пищи страдал Хэ Сюань? Может, умирая, он испытывал голод не только физический, но и душевный. Два года после подмены судеб он не видел ни тепла, ни ласки, ни любви. Без них его сердце почернело, а душа погрузилась в пучину темных вод. Ши Цинсюань же напомнил ему, что такое быть любимым, и у Черновода получилось снова стать Хэ Сюанем. Заскрипела дверь, и демон обернулся. В подвале вновь появился Ши Цинсюань, но уже не один. Впереди него шел Ши Уду с белой лентой на глазах. Младший брат поддерживал его за руку, помогая вслепую добраться до нужного места. — Да что ты за сюрприз мне подготовил? – спросил бог воды со свойственной лишь ему при общении с братом надменностью и лаской. – Где мы? — Сейчас все узнаешь, - радостно и предвкушающе пропел Ши Цинсюань, будто привел родственника не на суд, а на праздник. Повелитель ветра до того хорошо отточил способность скрывать негативные эмоции за улыбкой, что Ши Уду ни на мгновение не засомневался в нем. Даже Хэ Сюань поверил в его искреннюю радость, прекрасно помня наполненные болью и отчаянием глаза. Коварно захихикав, Ши Цинсюань развязал ленту, но прежде, чем ее снять, скинул свою счастливую маску и дрожащим голосом прошептал: — Прости меня, братик. *** Ши Цинсюань не хотел убегать. Честно! Он собирался остаться с братом до конца, ведь именно он подло сдал его Черноводу. И он такой же участник преступления с подменой судеб, как и Ши Уду. Он должен был присутствовать при "вынесении приговора и свершении наказания", но не смог. Испугался, не выдержал, сломался. Не вынес мучений брата, не вынес его осуждающего, полного презрения и разочарования взгляда. О, ему никогда не забыть этих глубоких синих глаз, дрогнувших от осознания, куда, к кому и зачем его привели. Никогда не забыть, как спала с лица Повелителя воды краска, когда Хэ Сюань назвал ему свое настоящее имя, и каким надломленным голосом брат сказал ему: — Ты все знал? И привел меня к нему? Еще никогда Ши Цинсюань не чувствовал себя таким грязным и мерзким, даже когда узнал, какой ценой досталось ему место на небесах. Тогда-то выбор сделали за него, а сейчас… Сейчас он – настоящий преступник! Предатель! Отвратительный, подлый! Да, Ши Уду заслужил возмездия. Хэ Сюань достоин мести. Все, что сейчас происходит в соседней комнате правильно и справедливо. Умом Ши Цинсюань понимал это, но сердцем не признавал. Оно разрывалось от боли, поскольку два самых любимых им человека оказались непримиримыми врагами. С этого момента он больше никогда не будет счастлив с ними обоими. И понимание этого оказалось самым страшным в его жизни! Ши Цинсюань сидел у стены, обхватив руками колени, и беззвучно плакал, стараясь не вслушиваться в холодный, жестокий голос Хэ Сюаня за дверью; в болезненные, но даже в такой ситуации высокомерные и насмешливые стоны его брата. Повелитель ветра пытался переключиться на что-то другое: на проплывающих за окном костяных демонов, на завывания призраков из каждого угла. И все равно неизменно слышал эти страшные звуки. От резкой тишины в подвале зазвенело в ушах. Ши Цинсюань уставился на дверь, боясь и надеясь узнать, чем все закончилось. О, небеса! Почему когда-то он пришел на поклон к Повелителю земли? Почему заговорил с ним, доверился ему, влюбился? Почему отдал свое сердце именно ему, демону, чьи руки в крови его брата? Почему из всех людей на свете он полюбил именно того, кто желает смерти его семье? Дверь отворилась, и Ши Цинсюань отвернулся. Нет, слишком страшно! Страшно посмотреть в эти янтарные глаза, что душат и даруют дыхание одновременно. Страшно увидеть чужую кровь на руках и одежде. Страшно все понять без слов. — Твой брат жив, - процедил холодный голос за спиной. Уже второй раз за день Повелитель ветра почувствовал, как расправились за спиной крылья, а ребра перестали впиваться в легкие. Он со всхлипом выдохнул, а по щекам побежали слезы счастья и облегчения. — Спасибо, - прошептал Ши Цинсюань. Черновод фыркнул. Теперь он прозвучал намного ближе, буквально под самым ухом. Повернув голову, Повелитель ветра с удивлением обнаружил, что Хэ Сюань присел рядом с ним, почти коснувшись его плеча своим. — Жив, но не очень этому рад, - в голосе, взгляде и каждом движении Черновода не было ничего, кроме усталости. Он говорил очень тихо и медленно, будто каждое слово давалось ему с неописуемой тяжестью. – Я заставил его поменяться судьбой с одним из снующих здесь безумцев, что тронулись умом от своей ужасной жизни. Ши Уду больше не небожитель, и уже никогда им не станет. — Это неважно, - так же тихо и устало ответил ему Ши Цинсюань. – Он жив, и это главное. Хэ Сюань, ты… Ты удовлетворен? Черновод долго не отвечал, видимо, всерьез раздумывал над ответом. — Я не знаю, - наконец, сказал он. – Я чувствую такую пустоту внутри... Я существовал ради мести, а теперь ни в чем не вижу смысла. — Наверное, нужно найти новый смысл, - с грустной улыбкой ответил Ши Цинсюань. — Да, наверное, - вторил ему Хэ Сюань. Сколько они еще так просидели, молча, глядя в пустоту, и сами не знали. Меньше чем за сутки их миры перевернулись и словно встали на свои места. Впервые за несколько сотен лет они почувствовали покой и легкость, но это их скорее сбило с толку, чем обрадовало. Умиротворенную тишину замка Сумрачных вод нарушил голос Ши Цинсюаня: — Я должен вернуться к брату. Хэ Сюань резко повернул голову, и видят небеса – во взгляде его вздыбились волны гнева и… страха. — Зачем? — Он теперь беспомощен, как никогда. А все из-за меня. Это я привел его сюда. Я его предал. Я даже не смог остаться с ним рядом, когда ему было очень больно и страшно. Остаться с ним до конца – это самое малое, что я могу ему дать. — Ты ему ничего не должен, - холодно отрезал Черновод. – Он сам заслужил такой конец. — И все же, - мягко ответил Повелитель ветра. – Он мой брат. Я его люблю. Как и тебя. На последних словах демон вздрогнул, а в его глазах забрезжил свет надежды. — Моему брату недолго осталось, он же теперь человек. Поэтому я сейчас должен уйти к нему. Но я обязательно вернусь, обещаю! Черновод недовольно поджал губы, но не сказал ничего. Он лишь кивнул в сторону подвала, на двери которого еще красовалось заклинание Сжатия тысячи ли. Ши Цинсюань улыбнулся с грустью и благодарностью, обнял лучшего друга, клюнул его в щеку, но не успел и шагу к подвалу сделать, как его остановила рука Хэ Сюаня. — Ты ничего не забыл? — А? – удивленно склонил голову Ши Цинсюань. — Твоя сила, кажется, не принадлежит тебе. Повелитель ветра смущенно засмеялся и потер затылок: — Ой, точно. Он вновь опустился на пол рядом с Хэ Сюанем и, ни секунды не раздумывая, накрыл его губы своими. Сколько раз он представлял себе их поцелуй: первый и последующие. Как мечтал однажды напиться до такого состояния, чтобы бесстрашно признаться Мин-сюну в любви. Как надеялся получить в ответ такое же признание. Кто бы мог подумать, что не Мин И, а Хэ Сюаню достанется его первый поцелуй, а второй отнимет божественные силы. Ши Цинсюань чувствовал, как с каждым движением языка, с каждым влажным звуком утекают его магия и бессмертие. Однако сильнее он чувствовал ледяные руки Хэ Сюаня, исследующие каждый сантиметр его тела. Внизу живота разгорался пожар, которого очень хотелось коснуться. Или чтобы коснулся Хэ Сюань. Но тот прекратил поцелуй, поглотив последнюю каплю божественной ци. Черновод слегка оттолкнул Ши Цинсюаня и холодно сказал: — Веер можешь оставить себе. Угли разжигать пригодится. И не попадайся мне на глаза, пока не решишь вернуться. Уже бывший Повелитель ветра, смущенный и разгоряченный, поправил сползшее с плеча ханьфу. Он виновато улыбнулся Хэ Сюаню и исчез за дверью подвала. *** С их последней встречи прошло два года. За это время успел произойти переворот на небесах, свержение Цзунь У, "смерть" и "воскрешение" князя демонов. Во время сражения с бывшим верховным богом чертоги Сумрачных вод существенно пострадали, Хэ Сюань поначалу даже махнул рукой на их восстановление. Вот только болезненная, опьяняющая мысль, что Ши Цинсюань однажды вернется, заставила его заново отстроить дворец, лучше прежнего. Порой он выходил в мир людей или Призрачный город, чтобы подыскать какую-нибудь безделушку или предмет мебели, который точно бы понравился бывшему Повелителю ветра. Еще никогда чертоги Сумрачных вод не выглядели такими… живыми. И сам Черновод еще никогда так сильно не хотел жить. Быть может, у заклятия подмены судеб есть побочное действие? Например, впоследствии две чужие судьбы становятся одной. Да, судьба Хэ Сюаня у Ши Цинсюаня, но и Ши Цинсюань теперь – судьба Хэ Сюаня. Иногда Черновода терзали страхи и сомнения. Вдруг Ши Цинсюань обманул его и уже никогда не вернется? Ведь кто он для него? Ненастоящий лучший друг, враг его брата. С чего бы ему возвращаться? И все же Хэ Сюань помнил ураган страсти в глазах Ши Цинсюаня. Помнил, с каким остервенением тот отвечал на поцелуи, с какой искренностью сказал: "Я обязательно вернусь, обещаю". И Черновод верил. Черновод ждал. Однажды ранним утром, стоило лучам солнца коснуться черных вод, а ему самому открыть глаза после долгого, неспокойного сна, в его голове прозвучал голос, такой громкий, знакомый и родной: — Хэ-сюн! Этот голос звучал не по духовной сети. То была молитва. И пусть Черновод давно не притворялся богом, пропустить ее мимо ушей не мог. Они встретились на берегу моря. Ши Цинсюань стоял по щиколотки в воде и, молитвенно сложив руки, взывал к своему демону. Под глазами юноши залегли тени, лицо осунулось, похудело, но оставалось таким же прекрасным и невинным, каким его запомнил Хэ Сюань. Одежды на бывшем боге были бедными, грязными и дырявыми, но даже в них он выглядел как высшее существо, полное достоинства и благородства. Услышав шелест волн, Ши Цинсюань поднял голову и счастливо улыбнулся. Как же Черновод соскучился по этой улыбке! Единственное ему не понравилось в ней – разбитая губа, синяки на скулах и пересекающий бровь шрам. — Что это? – сходу спросил поднявшийся из глубины черных вод демон, проведя пальцем по засохшей корке крови. — Это… не важно, - смутившись, отвел взгляд Ши Цинсюань. – Просто братик иногда напивался и напоминал мне, из-за кого сломалась его жизнь. — Я убью его, - прошипел Хэ Сюань и сделал шаг к берегу, но надломленный шепот бывшего бога остановил его: — Уже поздно. Прошлым утром я проснулся, а он… - голос Ши Цинсюаня дрогнул, – висел. Порой я думаю, что лучше бы ты сразу его убил. Не мучились бы ни он, ни я. Прости, я бы еще вчера к тебе пришел, но занимался похоронами. Да и не хотелось, чтобы ты видел мои слезы по брату. — Я бы не хотел, чтобы ты вообще лил слезы, - сказал Черновод, заправляя прядь спутанных волос Цинсюаня за ухо. Тот ничего не ответил, но его руки, обхватившие демона, и лицо, уткнувшееся в плечо, говорили намного красноречивее. Хэ Сюань обнял его в ответ, вдыхая запах волос, ныне пропитанных пылью и грязью, но все еще хранящих легкий шлейф цветов и вина. Черновод взял Цинсюаня на руки и сделал шаг в море. Второй, третий. Бывший Повелитель ветра обхватил его шею руками и положил голову на грудь, не отводя влюбленного, умиротворенного взгляда. Вода вокруг них вздыбилась, почернела. Их накрыло сумрачной волною, и берег опустел.