3.
9 марта 2023 г., 21:00
Экспериментаторы-любители, страстно увлекающиеся Зельями, постыдно попались на горячем. Кучка четверокурсников, выждав пару недель затишья, за ужином левитировала мелкие розовые капсулы с приворотным в рандомные стаканы с тыквенным соком по всему Большому залу. Это едва ли можно было заметить из-за крошечного размера таблеток и заполненных студентами факультетских столов, которые набивали желудки вкуснейшей едой и не прекращали бессмысленную размытую болтовню. Гермиона схватила гриффиндорку-младшекурсницу за руку, когда та уронила приворотное в кубок Дениса Криви.
Профессор Слизнорт, получив в руки образцы Любовного зелья, заключил, что оно действовало примерно в течение суток и было покупным, а не самодельным. Грейнджер, которая вместе с остальными хогвартскими префектами обыскала абсолютно каждого студента, подтвердила, что приворотное продавалось во «Всевозможные волшебные вредилки». Пятерым попавшимся назначили две недели вечерних отработок с Филчем, вызвали их родителей в школу и лишили факультеты десятков баллов. В добавок к этому они страдали от народного самосуда тех, кто лишился своей запрещенки, начиная с запасов алкоголя и сигарет и заканчивая товарами из «Зонко» и того же магазина Уизли.
Малфой, на следующее утро увидев угрюмые обиженные лица младшекурсников, которые едва ли раскаивались в содеянном, не проклял их только благодаря Теодору, удержавшему его на месте.
Следующие две недели прошли в привычном темпе. После произошедшего МакГонагалл пока не разрешала восьмому курсу бронировать квиддичное поле, но Уизли, оббивающий ее пороги чуть ли не каждый день, заискивающе заявил в Общей гостиной, что уже скоро они смогут снова пойти играть.
С Гарри Драко особо не пересекался. Они посещали почти одни и те же занятия, видели друг друга в библиотеке или гостиной за учебниками и конспектами, но не общались. Драко с радостью заметил, что во взгляде Поттера снова не проглядывалась былая враждебность, — иногда он ловил его, смотрящим на Драко в Большом зале или на занятиях. И что еще больше сбивало с толку, так это Поттер, который раньше сразу отворачивался или злобно кривился, теперь, пойманный с поличным, продолжал смотреть на него, из-за чего поспешно отворачивался уже сам Малфой.
Единственный их разговор состоялся в воскресенье, когда большая часть восьмого курса вылезла из своих спален только после полудня, снова проведя в Хогсмиде всю ночь. Сам Драко, получивший разрешение у директрисы, ночевал в мэноре после замечательного ужина с Нарциссой.
Они наткнулись друг на друга у портрета Эдварда Эверарда, когда бледный сонный Поттер выходил из гостиной, чтобы пробраться на кухню за поздним завтраком вместе со спящим на ходу Роном, а Драко хотел подняться за учебниками, потому что Дафна и Тео позвали его позаниматься Заклинаниями у Черного озера.
— О, Малфой, — хрипло позвал Гарри, заметив его. — Тебя вчера не было.
Генри и Блейз, которых Драко утром, после возвращения в замок по каминной сети, нашел полуживыми в кроватях, раздраженно отмахнулись от него, когда он хотел спросить, как все прошло. Быстро смекнув, что от них он вряд ли чего-то добьется, слизеринец, приготовившись умолять и пресмыкаться, отправился к Паркинсон с коробкой знаменитых домашних конфет Нарциссы. Невероятно услужливая и довольная, что в ее сплетнях нуждались, слизеринка охотливо рассказала, что ребята выпили в «Кабаньей голове», а потом шатались по улицам Хогсмида с купленными бутылками дешевого красного вина, пока жители деревни не пригрозили вызвать авроров. Она с заискивающей улыбкой сообщила, что в начале вечера Поттер подошел к ней, чтобы спросить, почему он нигде не мог найти Малфоя.
— Ездил домой, — коротко ответил Драко и усмехнулся, когда Рон поморщился от звука его голоса. — Кажется, вы хорошо провели время. Как дела, Уизли?
Последние слова он по-детски крикнул гриффиндорцу прямо в лицо, отчего Рональд отшатнулся, схватившись за раскалывающуюся голову.
— Ты такой придурок, Малфой, — простонал он. — Я подкину слизней тебе в постель.
— Жду с нетерпением, — ухмыльнулся Драко. — Советую запастись Антипохмельным зельем для таких вот случаев.
— Мы пытались купить его в аптеке Хогсмида, — устало сказал Гарри, — но они не продали его нам, потому что мы еще школьники. Распоряжение администрации школы или что-то в этом роде.
— Они не следят за тем, что вы уже которую неделю возвращаетесь в замок под утро, но распорядились не продавать вам Антипохмельное?
— Думаю, это своеобразное наказание.
— Жестоко. А приготовить самим?
— Рецепт сложный и негде достать ингредиенты, — плаксиво промычал Рон.
Малфой задумчиво кивнул, понимая, что гриффиндорец был прав. Антипохмельное зелье было не столько сложным, сколько требующим концентрации и времени для верного приготовления. Ингредиенты можно было ухитриться заказать в школу, но, если кто-то поймает их на горячем, МакГонагалл быстро прикроет ночные походы в волшебную деревню, на которые она все это время закрывала глаза.
— Искренне сочувствую вашей боли, — протянул Драко, коснувшись груди в трогательном жесте. — Мысленно страдаю вместе с вами.
— Иди к черту, Малфой, — отмахнулся от него Рон, прошаркав по коридору.
— Как Нарцисса? — вдруг спросил Гарри.
Драко, который хотел крикнуть что-то вдогонку шатающемуся медлительному Уизли, удивленно вскинул брови, посмотрев на бледного невыспавшегося героя. Тот жевал нижнюю губу, засунув руки глубоко в карманы любимых синих джинс, вдруг почему-то решившись справиться о матери Малфоя.
— Все хорошо, Поттер.
— Мы с ней списывались пару раз. Летом, после…
Он тактично не стал упоминать прошедший в июне суд по делу их семьи. Драко понятия не имел, что мама вела переписку с Поттером, пока вдруг на одном из завтраков, когда они приказали домовикам накрыть в розовом саду, вдруг не спросила, что Гарри любит, потому что хотела отправить ему ответный подарок. Кажется, Малфой тогда поперхнулся утренним чаем, одним взглядом попросив Нарциссу объяснить свой внезапный вопрос.
— Я в курсе. Она в восторге от пластинок, что ты ей прислал.
Гарри мягко ему улыбнулся, и Драко уже хотел спросить, зачем тот это сделал, заморочился и нашел полное собрание фортепианной классической музыки, которую Нарцисса, выросшая за этим инструментом, так любила, но из гостиной вывалились бесшабашные Томас и Финниган, жалостливо крича что-то о курином бульоне и крепком кофе, и Малфой поспешил внутрь за учебниками.
На следующих выходных всей школе категорически запретили выбираться в Хогсмид, потому что в деревне была обнаружена вспышка пурпурной кори среди детей, о чем оперативно оповестили директрису МакГонагалл. Некоторые особо отчаянные ребята собирались все равно выбраться поздним вечером за территорию школы, но Чэмберс и Макмиллан предложили просто собраться в Общей гостиной и выпить там. Им с помощью Рона удалось уломать Грейнджер договориться с портретом Эверарда, чтобы тот в случае чего мог прикрыть их небольшую вечеринку, а Томас списался с Розмертой о поставке алкоголя.
Драко мог бы мирно отсидеться в своей комнате за книжкой или зубрежкой рецептов зелий, пока внизу все ребята усаживались на диванах, креслах и больших подушках, решая, во что они будут играть, но Паркинсон не оставила ему и Тео выбора, без стука ворвавшись в их спальню и пригрозив Летучемышиным сглазом, если они не будут готовы через десять минут. Нотт пытался возразить, красноречиво приподняв «Истолкование древних рун: расширенный курс перевода», на что слизеринка ответила яростным взглядом и обещанием натравить на них пьяных гриффиндорцев.
Какая из ее угроз подействовала: куча наколдованных летучих мышей, которые могут выцарапать глаза, или возможность лицезреть ввалившихся к ним среди ночи оглушительных Томаса, Уизли или, упаси Мерлин, Финнигана — непонятно. Но Драко со стоном содрал себя с кровати, накинув поверх черной футболки тонкий кашемировый кардиган, проигнорировав шутливый комментарий Панси о том, для кого он пытался принарядиться. В Общей гостиной всегда было очень натоплено из-за большого камина, что для слизеринцев, привыкших к продуваемым Подземельям, было непривычно, но Малфой не позволял себе появляться с коротким рукавом перед остальными из-за Метки.
У него все еще было чувство такта.
— О, Нотт, Малфой, что будете пить? — крикнул Невилл, завидев их на лестнице.
Он стоял возле широкого каменного подоконника, на который водрузили все деревянные ящики, забитые теплым сеном, чтобы стеклянные бутылки не побились. Драко склонил голову, заметив отблеск маскирующих чар, превращающих типичные пивные ящики в красивые красные коробки из плотного картона, перевязанные серой бечевкой. Непонятно, за что Томас хотел выдать посылку от Розмерты, чтобы не попасться преподавателям, но алкоголь благополучно добрался до гостиной восьмого курса, что было главным.
— А что есть? — Тео приметил себе одинокий стул в углу комнаты и взмахнул палочкой, трансфигурируя его в низкое дубовое кресло.
— Впечатляюще, — фыркнул Томас, наливая напитки для подошедших девчонок. — Сливочное пиво, немного гоблинского рома и Огневиски.
Малфой приблизился, чтобы самому заглянуть в ящики, но наткнулся на внимательный взгляд Поттера с другого конца комнаты. Тот приподнял уголки губ и отсалютовал ему своим уже наполненным стаканом. Драко различил янтарный отблеск в каминном свете.
— Виски, — сказал он.
— Все будет сделано в лучшем виде, — пообещал ему Дин, игриво подмигнув. — Лед нужен?
После того, как Теодор забрал себе одну из зеленых бутылок сливочного пива, слизеринцы отыскали в мешанине ребят остальных. Блейз занял себе лакомое местечко на большом белом диване рядом с близняшками Патил, которых развлекал какими-то выдуманными небылицами, сверкая красивой улыбкой и показательно напрягая крепкие бицепсы время от времени. Падма и Парвати снисходительно смотрели на его комичный флирт, но все же смеялись и не прогоняли. Паркинсон и Гринграсс устроились вместе в глубоком кресле с деревянными подлокотниками, о чем-то шепчась и бросая взгляды на пока еще трезвых и неловких восьмикурсников.
— Ну что ты, брошенка? — усмехнулся Драко, плюхнувшись на пол рядом с хмурым Генри.
Тот предупредительно дернул головой, упрямо следя за тем, как Грейнджер, Бут и оба Фокса о чем-то громко спорили, видимо, выбирая, какая из настольных игр подойдет для вечера.
— Я ее вообще не понимаю, — через пару минут сообщил ему Мальсибер, сделав большой глоток виски.
— Я ее тоже не понимаю. Ты не особенный, — фыркнул Драко.
— Вообще-то я надеялся, что ты мне поможешь. Ты ее лучший друг. И бывший парень.
— Поверь, если бы я знал, что еще тебе нужно сделать, чтобы добиться Панси Паркинсон, я бы тебе об этом уже рассказал, — серьезно сказал Драко, посмотрев в карие глаза. — Я не знаю, чего еще ей не хватает.
— Любовь — отстой, — тяжело вздохнул Генри.
— Согласен, приятель, — заявил непонятно откуда выскочивший Томас, протягивая Драко его порцию виски. — Стаканы заколдованы, чтобы наполняться автоматически. Когда больше не захочешь пить, просто наложи Фините.
— Спасибо.
Еще какое-то время все рассаживались, двигали мебель и переругивались из-за мелочей. Когда наконец-то шум чуть поутих, Финниган, забравшийся на стул, громко крикнул:
— Внимание! Мы решили играть в «Фанты»!
— Во что?
— О-о-о, вам всем крышка!
— А какие правила?
— Если вы все заткнетесь на пару минут, то Гермиона вам все объяснит, — закатил глаза Симус. — На гостиную наложено заглушающее заклинание, но все же постарайтесь орать не слишком громко.
Кто-то бросил ему насмешливое «Кто бы говорил», и комната взорвалась смешками и выкриками. Каждый хотел попасть в цель своей шуткой, выделиться, запомниться, обратить на себя всеобщее внимание. Драко оглядел всех собравшихся внимательным взглядом, выискивая интересных для себя ребят и пытаясь понять, с кем он вряд ли будет на короткой ноге.
— Объясню первый и единственный раз, — предупредила Грейнджер, встав рядом с Симусом. — Я раздам вам всем по три карточки, на которых вы напишете различные задания. После чего я соберу их и также одну любую вашу личную вещь. Это может быть что угодно, но желательно маленькое, либо уменьшенное заклинанием.
Гостиная в ожидании загудела, вытянув руки, в которые плавно влетели картонные квадратные карточки. На низком столике в центре комнате стоял пластмассовый стакан, полный маггловских деревянных карандашей, которые ту же разошлись между ребятами. Кто-то вскочил со своего места, чтобы быстро сбегать в свою спальню за личной вещью. Малфой задумчиво постучал кончиком пальца по своим пока пустым бумажкам, пытаясь придумать какие-нибудь задания. Он уже заметил на лицах некоторых кровожадные предвкушающие улыбки, не сулившие ничего хорошего, поэтому хотел придумать что-то безобидное и простое, чтобы иметь хотя бы призрачный шанс не опозориться этим вечером.
— Готовы? — спросила Гермиона, протянув им два мешочка: белый быстро наполнялся сложенными фантами, а в черный все складывали личные вещи.
Мальсибер отдал школьной старосте золотой браслет-цепочку и вздрогнул, когда Панси проплыла мимо него, проведя рукой по плечу и опустив в мешочек свою любимую красную помаду. Слизеринка улыбнулась обернувшемуся к ней парню и залезла в кресло к Дафне, поправив на себе длинную изумрудную юбку.
— Все готовы? — спросил Томас, когда Гермиона закончила свой обход. — Если кто-то не хочет играть, пожалуйста, мы никого не заставляем. Но если вы согласились играть, то соблюдайте правила — мы все тут в одинаковых условиях, никто не будет вас осуждать, если вы поцелуетесь с кем-то или расскажете свою детскую травму.
— Отвратительно, — отозвался Коннор, делая большой глоток сладкого рома.
— Кто-нибудь отказывается играть? — спросил Рон, обняв Гермиону, накладывающую заклинания на мешочки. — Нотт?
Драко знал, что Теодор точно не станет играть во что-то подобное. Слишком большая вероятность того, что может попасться задание, где ему придется кого-то трогать, что Тео просто ненавидел. Он был абсолютно не против рассказать что-то о себе, ему было плевать, что о нем подумают, но с физическим контактом у него были значительные трудности.
— Будешь ведущим? — предложила Грейнджер. — Тебе нужно будет просто вытаскивать предметы ребят из этого мешочка, а задания из этого.
— О’кей.
— Правила: Теодор вытаскивает чей-нибудь личный предмет, и тот, кому он принадлежит, должен будет выполнить задание. Мешочек заколдован, чтобы часто не попадался один и тот же предмет, так что у нас всех будут одинаковые шансы. Карточки перемешаны. Там есть и задания, которые человек должен выполнить самостоятельно, типа рассказать что-то, станцевать и так далее, — поясняла Гермиона, опустившись на свое место перед камином. — Есть те, где человеку нужно будет угадать, кто из ребят выполнил с ним задание. Например, мне выпала карточка «Пожать руку другому игроку». Я заколдовала этот шарф, — она приподняла темно-синий кусок ткани, — он блокирует не только зрение, но и слух, чтобы нельзя было ничего подслушать и догадаться. После того, как я его надену, Теодор вытащит еще один предмет, и тот человек должен будет пожать мне руку. А я должна буду угадать, кто именно это был. Дается три попытки.
Конечно, вероятность того, что в белом мешочке валялись много сольных заданий, была мала: скорее всего, ребята изощрялись, придумывая что-то очень откровенное. И, когда Гермиона сказала, что проверит их, чтобы исключить все возможные повторы, вылетело шесть одинаковых карточек про поцелуй в губы, три про засос на шее, два про сидение на коленках и так далее. Что было еще более забавным, так это то, что повторные карточки проворно разлетелись к тем, кто их писал, вызвав заливистый смех у остальных и осуждающий взгляд у Грейнджер.
Наконец-то, закончив все организационные моменты, обеспечив всех стаканами с алкоголем или тыквенным соком, разложив на столе тарелки с закусками и конфетами, они расселись и выжидающе посмотрели на Теодора, запустившего руку в черный мешочек.
— Черный шахматный конь, — громко огласил Нотт.
— Это я, — отозвался Рон, широко ухмыльнувшись.
Золотая троица сидела в паре метров от Драко, тоже кинув большие подушки на пол, потому что все диваны и кресла быстро разобрали. Его с Гарри разделяли Ханна, Невилл и Томас, и от осознания, что была крошечная вероятность попадания друг другу для выполнения заданий, его грудь наполнилась тревожными пузырями.
— «Расскажи о самом болезненном уроке, что тебе… что тебе преподнесла война», — прочитал Нотт, сжав уголок белой карточки.
— Вау, позитивное начало, — фыркнула Лиллиан, растерянно переглянувшись с ребятами.
Ребята сконфуженно переглянулись между собой, каждый мысленно начал формировать в своей голове ответ на этот вопрос. Драко согнул ноги в коленях и устроил на них руки, болтая в своем бокале остатки крепкого виски с двумя кубиками подтаявшего льда. Наверное, самым большим и важным, но и самым отвратительным уроком для него было то, что нельзя полностью полагаться на других. Горечь была в том, что, даже умирая, отец так и не признал, что его единственный сын оказался прав, выбрав сторону Ордена Феникса и Поттера в той войне.
— Твои близкие не будут рядом с тобой всю твою жизнь, — задумчиво протянул Рон после пары минут размышлений. — Поэтому по возможности нужно уделять им больше времени. Понятно, что никогда не будет казаться достаточно, но хотя бы постараться.
Послышалось согласное мычание. Почти все из них кого-то потеряли на этой войне. Поэтому Уизли поднялся на ноги, положив ладонь на плечо Гермионы, которая тут же накрыла ее своей рукой, и поднял свой бокал:
— За погибших.
Они все, не чокаясь, молча выпили. Облизав губы, Драко прикрыл глаза, раздумывая сменить виски на сливочное пиво, потому что с таким настроением была вероятность, что он быстро накидается. Кто-то вдруг бросил непонятную шутку, которую даже нельзя было нормально расслышать в такой толпе, но за ней последовали редкие смешки, быстро разрядившие обстановку. Сам Уизли, опустившись обратно на подушку и хлопнув по спине притихшего Поттера, улыбнулся и сказал:
— Тяни дальше, Нотт. Я планирую собрать на вас всех компромат этим вечером.
— Мечтай, Уизли, — самодовольно отозвался Забини.
Парочка человек вопросительно взглянули на него, будто только сейчас осознав, что большая часть слизеринцев с восьмого курса тоже играла вместе с ними. Здесь не было только Гойла и Булдстроуд, в целом не желающих иметь ничего общего с кем-то в этой комнате. Драко был рад, что участие в игре было добровольным, потому что, очевидно, некоторые люди скорее испортили бы настроение остальным, чем насладились вечером за разговорами и алкоголем.
— Следующий… золотая заколка для волос?
— Это я.
Эвелин досталась карточка с заданием с другим игроком. Тео левитировал ей заколдованный Гермионой шарф, который когтевранка опасливо обвязала вокруг головы, испуганно вцепившись в сидящую с ней рядом Падму, когда перестала что-либо слышать и видеть. Драко нервно сглотнул, настраивая себя на то, чтобы не начать паниковать, когда очередь дойдет до него. У Малфоя не было клаустрофобии, но ощущение уязвимости перед малознакомыми людьми послало колючие мурашки по его спине. Когда Тео вытаскивал второй предмет, выбирая того, кто будет выполнять задание с Оуэн, Драко посмотрел на Гарри, который не отрывал блестящего взгляда с тревожно кусающей губы Эвелин. Ему показалось, что гриффиндорец был взволнованным и вообще не желающим надевать этот шарф.
Нотт вытащил уменьшенную фигурку белоснежной лошади, принадлежащей Дафне. Она нетерпеливо вылезла из кресла, поправив черное платье до колен, и на носочках приблизилась к дивану, где в ожидании замерла когтевранка. Гринграсс нужно было погладить ее по волосам, что было легко и мило, потому что слизеринка была взволнованной и аккуратной, опустив тонкую ладонь на чужую макушку. Эвелин вздрогнула и одернула себя, когда на автомате потянулась к чужой руке, что было против правил.
— Она никогда не догадается, — фыркнул Джастин, откинувшись на спинку дивана.
Дафна провела пару раз по чужим темно-русым волосам, улыбнувшись так, будто устроила самый веселый розыгрыш за всю историю Хогвартса, и отпрыгнула, чтобы скорее вернуться на свое место. Драко хмыкнул, заметив поплывшие взгляды очарованных грацией и миловидностью слизеринки.
— Это очень сложно, — со смешком призналась Эвелин, когда с нее стянули шарф. — Думаю, это была девочка…
— Да каким образом вообще? — возмущенно встрял Симус. — Я бы так же тебя погладил.
— Очень сомневаюсь, Финниган… М-м-м, Сьюзен?
Боунс улыбнулась и отрицательно покачала головой. После того, как на третьей попытке Эвелин все же каким-то магическим образом угадала Гринграсс, игра пошла быстрее и веселее. Терри Буту выпало станцевать чечетку, напевая гимн Хогвартса во весь голос. Ханна должна была угадать, что это Забини наколдовал для нее букет цветов, которыми оказались красно-розовые азалии, Гермиона и Флинт-Флечли разделили неловкие десятисекундные объятия под угрожающим взглядом Уизли, а Томас с легкостью признался, что первый секс у него случился этим летом.
— Золотой снитч?
— Я, — махнул рукой Поттер.
Малфой напрягся, сжимая медленно наполнявшийся новой порцией виски бокал. Ему пока не попадался ни один фант, и он не участвовал ни в одном задании, так что были приличные шансы, что именно его вытащит Тео, если там будет парное здание. Генри издевательски ухмыльнулся, заметив его нетерпение, и едва слышно шепнул, что Драко выглядел жалко. Малфой вернул ему приторную улыбку, пообещав повеселиться позже, когда придет очередь Панси.
— «Угадай, кто подарил тебе этот короткий поцелуй в губы, милашка». Тут даже есть следы от губной помады.
Кажется, дыхание задержала вся гостиная. Пока Поттер в очередной раз задавался вопросом, почему такие вещи случаются исключительно с ним, Драко медленно обернулся к Паркинсон, сжимая челюсти до зубной боли. Слизеринка выглядела искренне удивленной, поэтому он немного смягчился, понимая, что из всех повторных карточек с заданием поцелуя ее осталась в мешке по чистой случайности. А еще Грейнджер позаботилась о том, чтобы ни один фант нельзя было подстроить, заколдовав мешки и доверив роль ведущего Теодору — самому беспристрастному из всех, кто находился в гостиной.
— Короткий поцелуй, — предупреждающе протянул Рон. — Не больше десяти секунд, иначе я нашлю на вас Петрификус.
— Ревнуешь, Уизли? — заигрывающе протянула Паркинсон, все еще чувствуя на себе пронзительный взгляд Драко.
— Очень, — с каменным лицом ответил гриффиндорец. — Гермиона просто прикрытие. На самом деле я и Гарри…
— Ради Мерлина, друг, заткнись, — рассмеялся Поттер.
Он забрал из рук рассмеявшейся Гермионы шарф, получив также обещание проконтролировать, что никто не нарушит его границы слишком сильно, на что гриффиндорец фыркнул и, стянув круглые очки, одним движением обмотал вокруг головы плотную ткань. Малфою малодушно на секунду показалось, что их взгляды встретились перед тем, как зеленые глаза скрылись от всех, но он не позволил себе больше мечтать. Ему никогда в жизни не везло, почему должно было сейчас?
— Это… игральная кость.
Руку настороженно поднял Эрни Макмиллан, и Малфой возвел глаза к каменному потолку, не понимая, чем он так провинился.
Много чем, если честно. Но он не брал это в расчет.
Как минимум, Поттеру попался кто-то из тех, кто был мало заинтересован в его соблазнении или набивании ему в друзья. В целом, среди восьмого курса таких были единицы, но по тому, как Макмиллан нерешительно поднялся, вытерев потные ладони о ткань своих пижамных штанов в шотландскую клетку, становилось понятно, что ему было не менее неловко, чем опустившему голову Гарри, который перебирал шнурки своих шорт. Драко залип на его голые острые коленки, пока опустившийся перед героем Эрни не закрыл ему обзор.
— Ты прожжешь дырку в его спине, друг, — флегматично сообщил Генри.
— Я засосу Паркинсон у всех на глазах, если ты не заткнешься.
Мальсибер закатил глаза, прекрасно зная, что Драко этого никогда не сделает.
Эрни справился, кажется, за три секунды, склонившись и быстро чмокнув Гарри в приоткрытые губы. Гриффиндорец пораженно вздохнул, ощутив теплое мимолетное прикосновение, и, хотя Драко не видел его лица полностью, ему хотелось оказаться поближе, чтобы запомнить каждую деталь.
— Есть мысли, дружище? — спросил Рон, заискивающе играя бровями.
— Точно не ты, и не мечтай, — уверенно улыбнулся Гарри, надев обратно свои круглые очки. — Мне показалось, что это парень.
Драко проследил за его глазами, которые сфокусировались за тонкими линзами, а потом стали сканировать всех парней, сидящих в полумраке гостиной. У слизеринца было ранимое самолюбие, и оно обиженно завыло, когда взгляд Поттера моментально упал не на него, пытаясь выяснить, кто же мог его поцеловать.
Малфой надеялся, что это был отстойный поцелуй.
— Да как вы это делаете? — жалобно протянул Симус, который ранее не смог угадать Коннора, облизавшего ему ухо.
— Это называется внимание к деталям, тебе не понять, — утешающе сказала Эвелин, похлопав его по плечу.
— Каким деталям? Ты ничего не видишь и не слышишь.
— Я почувствовал мужской парфюм, — размышлял Поттер, запустив ладонь в растрепанную челку.
Эрни коротко вскинул брови, но затем придал своему лицу невозмутимое выражение, чтобы не помочь Гарри угадать его по своей реакции. Несколько парней схватились за воротники своих футболок и рубашек и потянули их к носу, чтобы понять, как легко можно было учуять их парфюм.
— И кто же это мог быть? — нетерпеливо спросила Ханна.
— Дэн? — сделал первую попытку Гарри.
Чэмберс пошутил, что его поцелуи незабываемые и потрясающие, но гриффиндорцу сегодня не повезло. Драко пообещал себе, что столкнет его с метлы на следующем дружеском матче, и отпил обжигающего виски, не сводя глаз с растерянного лица Гарри. Следующим его предположением был Невилл. Долгопупс смущенно покачал головой, после чего Парвати и Падма навалились на него со спины, умиленно что-то воркуя, а Поттер вдруг посмотрел прямо на Драко, у которого пересохло во рту.
Он думал о том, что поцеловать его мог именно Малфой, но его выражение лица было сомневающимся и нерешительным.
— Ты долго думаешь, Поттер, — поторопил его Тео, заметив их переглядки.
— Я пытаюсь понять, кому мог принадлежать тот парфюм, — недовольно протянул Гарри. — Ладно, к черту, Забини?
— Нет, к твоему огромному сожалению, Поттер, — ухмыльнулся слизеринец и послал ему воздушный поцелуй.
Наказанием за проваленное задание была полная рюмка эльфийской убойной водки. Малфой ядовито улыбнулся, когда Поттер выпил острую холодную водку залпом, сморщившись в отвращении от ее сильнейшей крепости. Он хрипло закашлялся, и Грейнджер сочувствующе, совершенно по-маггловски похлопала его по спине, будто это могло помочь ему против обжигающего алкоголя.
— О, Драко, — вдруг позвал Тео, вытащив его фамильное платиновое кольцо.
К счастью, его задание не предполагало прямого контакта с кем-то: нужно было угадать, чью волшебную палочку дали ему в руки.
— Угадывать будешь с закрытыми глазами, — предупредила Гермиона.
Поймав отлевитированный к нему шарф, Драко глубоко вздохнул, перебирая в пальцах мягкую шерстяную ткань. Интересно, кто согласится дать ему в руки свою волшебную палочку. Завязав на затылке крупный крепкий узел, он вытянул вперед правую ладонь, ожидая, пока Тео вытащит предмет второго игрока. Несмотря на то, что у него были отключены зрение и слух, Драко понимал, что если пауза будет недолгой, то его партнером был кто-то дружелюбный к нему.
Когда палочка легла ему в ладонь, он почувствовал электрическую дрожь, пробежавшую вниз по предплечью. Перехватив ее за рельефную рукоятку, похожую на грубо обработанный камень, он осторожно провел кончиками пальцев левой руки по теплому дереву, чувствуя, как у него тягуче заныли шрамы на груди.
Иронично.
— Поттер, — твердо сказал он и, не дожидаясь подтверждения, потянулся, чтобы развязать шарф.
Тот сидел прямо перед ним на коленях, сжимая края хлопковых серых шорт. Со спины он подсвечивался оранжевым горячим светом от камина, отчего его черные волосы отливали бордовым, а кожа казалась бронзовой. Гарри смотрел на него мягко и уверенно: он и не сомневался, что Драко отгадает его палочку, лишь коснувшись.
— Как? — потрясенно спросила Аббот.
— Мы слишком часто друг друга проклинали, чтобы я ее не узнал, — отшутился Малфой.
Он протянул палочку из остролиста обратно ее хозяину. Когда пальцы Гарри сомкнулись на рукоятке, Малфою показалось, что по его коже прошла нервная опасливая дрожь. Опустив взгляд на кончик чужой палочки, смотрящей ему прямо в грудь, Драко одернул ладонь, замаскировав движение под то, что хотел взять стакан виски. Но Поттер поджал губы, будто услышал его мысли, и неуклюже поднялся, чтобы вернуться на свое место.
— Губная помада. Панси.
Слизеринка довольно улыбнулась, изобразив воздушный поцелуй для Тео. Малфой довольно улыбнулся, наблюдая, как моментально напрягся бедный Мальсибер, только благодаря строгому воспитанию оставшийся сидеть неподвижно на своем месте.
— Ты должна угадать, кто укусит тебя в шею, — вслух прочитал Нотт.
— Это называется карма, милашка, — с наслаждением протянул Драко, наклонившись к прорычавшему Мальсиберу.
Он понимал, что было низко шутить над чувствами друзей, особенно когда Генри безрезультатно бегал за Панси уже больше года. Единственное, чего он добился, — это статуса ее недопарня, которому она иногда разрешала себя обнимать, но на деле никогда не подпускала близко. Драко был бы счастлив помочь: он видел, что Мальсибер был искренним и уже, по правде говоря, почти отчаявшимся, но в голове слизеринки были только ветер и непонятные амбиции. И Малфой уже был готов утешать друга, сказав какую-нибудь дурашливую чушь, как Теодор, дождавшись, пока Паркинсон наденет шарф на голову, вытащил чертову золотую цепочку из мешка.
Малфой никогда не ненавидел своих друзей сильнее.
— Ах, это любовь, — громко проворковал Блейз.
— Отвали, Забини, — дрожащим от радости голосом огрызнулся Генри.
Малфой злобно отвернулся, прикладываясь к напитку, когда Мальсибер осторожно отвел черные волосы Паркинсон в сторону. Слизеринка нетерпеливо улыбнулась, перебирая в руках стакан с виски, разбавленным яблочным соком. Драко любил Панси, она была его самой близкой подругой, но ему не нравилось, как она обращалась с помешанным на ней Генри.
Он опрокинул в себя остатки прохладного виски, отставив стакан в сторону, который тут же снова наполнился. Подняв голову, Драко заметил, что Поттер почему-то снова смотрел на него, изучающе и прямо, отчего он нервно сглотнул. Слизеринец, бросив взгляд на друзей, близко склонившихся друг к другу, представил, как проводит пальцами по чужой жилистой шее, собирая мягкие шустрые мурашки, и подается вперед, не отрывая испытующего взгляда от пронзительных изумрудных глаз. В его фантазии Поттер бы покорно склонил голову в сторону, чтобы дать ему больше пространства, и Малфой бы не торопился, сначала оставив долгий простой поцелуй на смуглой коже, прежде чем горячо выдохнуть и ощутимо прихватить ее зубами. Он бы выбрал чувствительное местечко прямо под ушной раковиной, где можно было прощупать ускорившийся пульс, удерживая Гарри руками на месте.
Его чертово воображение.
Судя по всему, на его лице красноречиво отражались его громкие мечтательные мысли, потому что теперь Гарри выглядел несколько смущенным и удивленным, прикусив нижнюю губу. Драко хотелось тягуче поцеловать его, чтобы его щеки покрылись красивым красным румянцем, а глаза начали возбужденно гореть. Чтобы Гарри сам жался ближе к нему и позволял нежничать и восхищаться им.
Но они сидели через несколько людей друг от друга, едва ли разговаривали и никак не могли преодолеть пропасть прошлого, чтобы хотя бы расслабиться.
— Это Генри, — быстро угадала Паркинсон, кокетливо ему улыбнувшись.
Мальсибер ответил ей радостной маленькой улыбкой, выдавая себя с потрохами.
Расстроенный собственными мыслями, Малфой начал методично напиваться. Кажется, его стакан самостоятельно наполнился по меньшей мере пять раз. К счастью, он был не единственным: все собравшиеся уже вскоре стали беспорядочными и дурашливыми, рисковали быть настолько громкими, что Муффлиато могло им уже не помочь, а на откровенные задания реагировали слишком бурно. Когда Лиллиан выпало станцевать на коленях у Парвати, Симус под громкий свист ребят схватил свою новоиспеченную хохочущую девушку за руку и заявил, что она не будет делать это одна. В итоге бедняжка Патил была совершенно сбита с толку, когда на нее сверху навалилось сразу два пьяных тела, не слыша взрыв смеха вокруг себя. Почувствовав, как его резко наклонило в сторону, когда Драко попытался встать, он быстро понял, что с виски на сегодня пора было заканчивать.
Ему по-хорошему стоило выпить побольше воды и пойти спать, на часах уже было за полночь, но, приблизившись к подоконнику с ящиками алкоголя, он понял, что треть бутылок все еще была полной, а значит, восьмой курс не разойдется еще минимум час. За его спиной кто-то начал голосить «Гоп-гоблинов», чтобы Симусу и Лиллиан было легче танцевать на смеющейся Парвати, и Драко подумал, что МакГонагалл абсолютно точно узнает об этой маленькой вечеринке первым делом с утра. Он был уверен, что Эверард их не сдаст, но в Хогвартсе было слишком много любопытных портретов и привидений, скачущих по этажам замка и сплетничающих без остановки.
— Как ты узнал, что это была моя палочка?
Гарри подкрался незаметно, встав рядом с ним у каменного подоконника. Вытащив собственную палочку из рукава, чтобы сорвать крышку с бутылки сливочного пива, Драко поднял голову, смотря на расплывчатое отражение гриффиндорца в окне.
— У тебя очень отличительная магия, Поттер, — просто ответил Драко, протянув ему открытую бутылку.
— Спасибо, — Гарри забрал у него пиво, облокотившись плечом о серую стену. — Я бы узнал твою палочку, потому что какое-то время пользовался ей.
— Возможно, поэтому я узнал твою, — предположил Малфой, отказываясь смотреть на расслабленного хмельного гриффиндорца.
— Возможно, — тихо согласился Поттер и совершенно внезапно спросил: — Какой парфюм ты используешь?
— Парфюм? — тупо переспросил Малфой.
Поттер утвердительно кивнул, выглядя таким спокойным и невозмутимым, словно одним вопросом не забросил Драко обратно в фантазию, где именно он был тем, кому выпало поцеловать его ранее. Он хрипло назвал французский бренд духов, который использовал последние несколько лет, на что Гарри задумчиво прищурился, будто по одному названию пытался понять, как они могли пахнуть.
— Я бы не поцеловал тебя, как Макмиллан, Поттер, — ему все равно действительно было нечего терять. А еще он был пьяным и безнадежным.
— И как бы ты меня поцеловал, если бы это задание выпало тебе? — спросил Гарри.
— К сожалению, Уизли ограничил бы меня десятью секундами, — нервно начал Малфой, чувствуя, что собирается наговорить непонятно что, но не знающий, как себя остановить. — Так что выбора у меня не так много… Я бы поцеловал тебя медленно, но уверенно, потому что я слишком часто это себе представлял, чтобы сомневаться и много думать.
Гарри глубоко вздохнул, выглядя таким потрясающе смущенным и красивым, что Драко пришлось прикусить щеку изнутри.
— Ты мог это сделать тогда, — вдруг сказал Гарри. — В Крыле.
— Мог, — согласился Драко. — Но не думаю, что ты бы хотел получить такой поцелуй.
— Да, не хотел бы. Ты пообещал мне, что поцелуешь меня, если я попрошу тебя об этом.
Он чувствовал себя более пьяным, чем был на самом деле.
— Пообещал, — Драко облизал губы. — Тебе надо только попросить.
Между ними был всего шаг вместо нескольких сидящих людей, они так незаметно и плавно отделились от игры, что никто не обращал на них внимание, давая возможность тихо поговорить.
Правда, недолго.
— Эй, Малфой! — крикнула Фокс. — Тебе выпал фант.
— Я счастлив, — бесцветно отозвался Драко, не отрываясь от зеленых глаз.
— Тебе нужно отжаться пятнадцать раз.
Его недоумения от глупости задания оказалось достаточно, чтобы окончательно разбить магию момента между ним и Поттером. Гриффиндорец усмехнулся и пожелал удачи, возвращаясь к своим друзьям. И, когда Драко опустился на пол, удерживая свое тело на вытянутых руках, он осознал, что от ощущения накрывающей тошноты его отделяло меньше минуты.
***
Он был согласен, что избить до бессознательного сознания школьника вряд ли входило в список заслуг образцового гражданина Магической Британии. Однако избить до бессознательного состояния Пожирателя смерти? Вот это действительно повод для гордости. Единственное, о чем он жалел, так это психика бедных детей, нашедших его валяющимся в сырой и грязной подворотне между «Сладким королевством» и «Дэрвиш и Бэнгз». К тому времени, как Драко услышал поблизости возню и громкие крики, ему удалось определить, что на него наслали проклятье окаменения мышц, позволившее нападавшим после ожесточенно, по-маггловски избить его. Проклятье было похоже на классический Петрификус Тоталус, но отличалось невероятной стойкостью и снималось только при помощи зелья, поэтому, сколько бы Драко ни старался перебороть его, чтобы хотя бы прикрыть голову руками, его конечности были выпрямлены вдоль его тела, давая много пространства для беспорядочных ударов. Ублюдки, выместив на нем свою ненависть, бросили его в холодной луже рядом с вонючими мешками мусора, которые работники магазинов выносили на улицу, и напоследок с чувством плюнули ему в лицо. Малфой не мог пошевелить ни одной мышцей в своем теле, но отчетливо ощущал раздувающуюся давящую боль в грудной клетке и голове, как его одежда пропитывалась грязной водой и нещадно жгло кожу на лице. Ему удалось приоткрыть левый глаз, потому что правый стремительно опухал и слезился из-за точечного удара носком ботинка одного из нападавших, когда один из испуганных детей в смешной вязаной шапке взрывно-желтого цвета медленно наклонился, позвав плаксивым тонким голосом. Драко едва слышно прохрипел, что все в порядке, попросил позвать кого-нибудь из взрослых, и вторая девочка в белом дождевике крикнула, что ее мама работает в «Дэрвиш и Бэнгз», сорвавшись обратно на уютную улочку волшебной деревни, где все уже украсили к приближающемуся Хэллоуину. Всполошившаяся работница магазина оперативно отправила Патронуса-пчелу в Хогвартс, после чего осторожно отлевитировала его внутрь, прогнав впечатлительных и мешающихся под ногами детей в ближайшую аптеку за помощью, и обработала антисептиком все видимые глазу кровоточащие раны и синяки. Она паникующе пыталась его расспросить, что с ним произошло, бормоча что-то о том, что ее муж был участковым в Хогсмиде, но Драко после первой своей попытки заговорить, когда его нашли болтающиеся по деревне дети, закашлялся и начал отхаркивать кровь из расшибленных легких, поэтому предпочел промолчать. Через пару минут он отрубился от болевого шока. В следующий раз Драко проснулся уже переодетым в хлопковую тонкую пижаму, пахнущую перечной мятой и крахмалом, и способным ограниченно двигаться. Отбитые руки и ноги с трудом его слушались, но целительница, залечивающая бадьяном и магическими пластырями все его наружные повреждения, опытно пообещала, что уже вскоре Малфой будет как новенький. Она сказала, что ему сломали несколько нижних ребер, скуловую дугу справа, у него обнаружились травма роговицы правого глаза, ушиб легких, внутреннее кровотечение, множество гематом и ссадин. — Если завтра с утра все будет хорошо, то я к вечеру отпущу вас, — сообщила медсестра, поставив на его прикроватную тумбочку кувшин с водой и граненый стакан. — Профессор МакГонагалл предупредит всех преподавателей о вашем отсутствии. Отдыхайте. Драко в ответ лишь кивнул, потому что даже дыхание приносило ему ужасную головную боль. Парализующее проклятье ударило его в спину, когда Малфой вышел из «Сладкого королевства» с красивым картонным пакетом, и после того, как он плашмя грохнулся в серые глиняные лужи, его схватили за воротник изумрудной короткой мантии и зашвырнули в подворотню, как щенка. Поэтому, к огромному сожалению директрисы, он не мог ничего рассказать о приметах нападавших, кроме пересказа их красочных и креативных оскорблений и угроз, но Минерва безотлагательно заявила, что все равно пригласит в школу авроров, чтобы они смогли получить от него хоть какую-то информацию. И Драко, подозревающий, что его мать уже наверняка оповестили о случившемся, знал, что она места пустого не оставит от аврората, если они проигнорируют это дело. Помфри отказалась вечером пускать к нему посетителей, закрыв его койку плотной серой ширмой, чему Малфой тихо обрадовался, потому что не был готов к истерике Паркинсон, которая наверняка будет винить себя в случившемся, и понимающих сочувствующих взглядов остальных, которые вполне могли оказаться на его месте. Драко всегда начинало клонить в сон, если он выпивал много зелий сразу, поэтому он уснул сразу после легкого ужина из салата, который через силу впихнул в себя под внимательным взглядом медсестры. — Мистер Поттер, и как у вас наглости вообще хватает? — Мадам Помфри, и вам доброе утро. Драко сморщил брови, ощущая терпимое, но все же сильное давление изнутри на стенки черепной коробки. Он ненавидел ночевать в Больничном крыле, потому что здесь не только были безобразно неудобные кровати и никакого уединения, но и никогда не было тихо, хотя всем пациентам предполагалось отдыхать и набираться сил. — Я отпустила мистера Смита еще вчера вечером, — недовольно сказала целительница, гремя склянками с зельями у высокого шкафа. — Упаси Мерлин, я не к нему, — фыркнул гриффиндорец. Малфой поднял свинцовую голову от квадратной плоской подушки, услышав прекрасно знакомый глубокий голос. Его койка была самой дальней от входа, придвинутой вплотную к каменной холодной стене лазарета, а слева отделенной от остального помещения высокой ширмой. Судя по светло-серому солнечному свету, льющемуся на него из-за окна над головой, было раннее утро — первой парой у восьмого курса сегодня стоял Уход за Магическими существами, и слизеринец был рад, что пропустит захватывающее кормление огненных саламандр из рук под воркование Хагрида. — Тогда что вам нужно, мистер Поттер? — строго спросила Помфри, сортируя прибывшие лекарства по полкам. — Если вы хорошо себя чувствуете, то, будьте добры, покиньте Крыло. — Мадам Помфри? — прохрипел Драко. Послышались обреченный тяжелый вздох и шаркающие торопливые шаги. Слизеринец перевалился на левый бок, пытаясь оценить, насколько на самом деле занемели его конечности, а что было последствием парализующего проклятья. Медсестра плавно отодвинула серую занавеску, посмотрев на кряхтящего Малфоя уставшим взглядом, и взмахнула волшебной палочкой, взбив подушку под его головой. Драко заторможенно проморгался, понимая, что пострадавший правый глаз все еще видел немного мутно, и попытался заглянуть за спину наложившей на него диагностические чары медсестры, различив очертания Гарри через ширму, но Поппи предусмотрительно задернула за собой занавеску — Уже проснулись, мистер Малфой? — невозмутимо поинтересовалась она, будто за ней не было гриффиндорца, очевидно пришедшего к Драко. — Как вы себя чувствуете? — Превосходно, — отозвался он, с трудом найдя силы для того, чтобы подтянуть себя на постели вверх. Помфри сердито поджала губы, что подтвердило догадки Драко о том, что выглядел он совершенно отвратительно. Наверняка огромный багрово-фиолетовый синяк вокруг его правого глаза, ползущий еще и на щеку, за ночь омерзительно посинел, кожа его головы чесалась от грязных волос, его ранее разбитая нижняя губа затянулась плотной корочкой, а дополнение из стандартной больничной пижамы явно не добавляло ему очков привлекательности. — Я приготовлю для вас лекарства. Мистер Поттер, у вас пятнадцать минут. — Спасибо большое! После данного ему разрешения Поттер ворвался в его маленький уголок, защищенный старой деревянной ширмой, и быстро осмотрел Малфоя от головы до груди, не скрытых от его взора больничным одеялом. Внутри Малфоя все сжалось: он терпеть не мог представать слабым перед гриффиндорцем, но хотя бы в этот раз его избитый жалкий вид был не виной самого Поттера, который на младших курсах отчаянно мутузил его в школьных коридорах. Гарри прикусил нижнюю губу, засунув руки в черные брюки, неуклюже перекатившись с пятки на носок. Он выглядел взъерошенным и сонным, наверняка гриффиндорец только-только вылез из постели и первым делом пришел в лазарет к Драко. Один, без Уизли и Грейнджер, очевидно смущаясь своему здесь присутствию, но такой потрясающе симпатичный и естественный. — Привет, — сухо поздоровался Драко, стараясь не выдать затапливающее его счастье. — Привет, — хмыкнул Гарри. — Ты придурок. — Прошу прощения? Поттер закатил глаза и снова скрылся за ширмой, видимо, в поисках стула для себя, что дало Драко маленькую передышку, чтобы разобраться между нахлынувшим на него возмущением и желанием казаться невозмутимым и сильным, когда у него раскалывалась голова, нещадно тянуло в груди и ужасно ныли все мышцы. Он слышал, как где-то неподалеку бродила Помфри, заполняя шкафы лекарствами и материалами первой необходимости — все самые важные зелья она хранила исключительно в своем кабинете. Забавно, что она была настолько слаба перед Поттером, раз не только пустила его в Крыло, но и позволила остаться с одним из ее пациентов на какое-то время. — Я сказал, что ты придурок, — уверенно повторил Гарри, плюхнувшись на низкую голубую табуретку. — Какого черта ты делал в Хогсмиде один в среду? — Уже примеряешь на себя роль доблестного аврора, Поттер? Тебе идет. Жаль, нет красной формы, так устрашение работало бы лучше. Гарри закатил глаза и облокотился локтями в широко расставленные колени. На нем была его привычная школьная одежда: рубашка под серым джемпером с красно-желтыми тонкими полосками на воротнике, темные брюки и черные кеды с белыми потертыми мысками, его факультетский галстук просто висел вокруг шеи не завязанным. Малфой дал себе мысленный подзатыльник за то, что обычно терпеть не мог неопрятных людей, но находил Поттера милым и забавным. — Ответь на вопрос, Малфой. — Мне нужно было срочно кое-что купить, — Малфой неконтролируемо сморщился, поправив под спиной подушку, из-за чего у него прострелило под ребрами. — Насколько ужасно я выгляжу? По шкале от одного до десяти. — От одного до десяти? — приподнял брови гриффиндорец. — М-м-м… Пять? — Могло быть хуже. Он был рад такой оценке, потому что самому себе явно поставил бы девятку, хотя не смотрелся в зеркало со вчерашнего утра. Наконец-то приняв более менее комфортное положение, где пружины матраса не впивались ему в задницу, а спина уверенно упиралась в подушку, Драко сложил ладони на животе и выжидающе повернулся к Поттеру. Ему ужасно хотелось пить, но кувшин для воды на его тумбочке оказался пустым, а колдовать в таком состоянии было опасно, потому что, подтягивая до пояса край белого покрывала, Малфой заметил дрожь собственных ладоней. — Сколько сейчас времени? — слизеринец попытался попеременно согнуть ноги в коленях, но тут же настигшие его острые мурашки заставили отказаться от этой идеи. — Половина восьмого, — ответил Гарри, наколдовав Темпус. — О-о-о, ты встал пораньше, чтобы навестить меня, Поттер? Так мило. — Нарцисса здесь. Драко, только настроившийся на жалкий флирт, который потом можно было бы оправдать сотрясением мозга и передозировкой лекарственных зелий, в миг напрягся. Его мама старалась поменьше появляться в свете, все еще остро ощущая тянущийся за их семьей шлейф прислужников Темного лорда, ее приезд в Хогвартс явно не останется без внимания со стороны их ненавистников. Малфой, собиравшийся вскоре взять на себя все обязанности заботы об их роде, пытался обеспечить для Нарциссы самые комфортные условия, чтобы она лишь отдыхала, выращивала своих любимых английских спаниелей и потихоньку перестраивала пострадавший в войне мэнор по своему вкусу. — Где она? — С директрисой и аврорами, — Гарри окинул внимательным взглядом его взволнованное лицо. Судя по всему, у МакГонагалл все же получилось добиться визита правоохранительных органов, что должно было частично успокоить Нарциссу. Он подозревал, что нападавшие были обычными работягами, решившими, что напиться в пять часов вечера в Хогсмиде в среду было хорошей идеей, а потом просто случайно встретили Малфоя на одной из улиц и не смогли совладать с пьяной ненавистью. То, что Драко был Пожирателем, не оправдывало их мерзкого поступка, но вряд ли, если их поймают, они получат достойное такого преступления наказание. — Я не видел их, на меня напали со спины, — проговорил Драко, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, врезавшейся ему в горло. — Максимум, что я могу им дать, это воспоминания. — Воспоминания? — недоуменно нахмурился герой. — Авроры часто берут у пострадавших и… подозреваемых, — слизеринец коротко едко усмехнулся, — воспоминания о произошедшем, чтобы восстановить полную картину. Возможно, им удастся что-то найти, но я не вижу в этом смысла. — Не видишь смысла в том, чтобы найти ублюдков, отправивших тебя в Крыло? — невесело усмехнулся гриффиндорец. — Я могу их понять… Нет, я могу их частично понять. Это все еще не дает им право избивать людей, но что я могу поделать… — Заявить в полицию… точнее, в аврорат! — сбивчиво сказал Гарри, раздраженно взмахнув рукой. — Ты такой бесполезный, Малфой. Хорошо, что Нарцисса здесь. Гарри выглядел искренне расстроенным из-за безразличия Малфоя. Он перестал смотреть слизеринцу в глаза, отвлекшись на то, чтобы заправить выбившиеся белые шнурки в свои маггловские кеды. После прошедшей игры в «Фанты» в субботу между ними была странная атмосфера: они оба осознавали, что открыто флиртовали друг с другом, но лично Малфой не понимал, можно ли было это полностью свалить на выпитый алкоголь. Со стороны Поттера. С его же стороны все было намеренным и прозрачным, виски лишь помог говорить все приходящее ему в голову вслух. — Тебе какая разница, Поттер? — наконец-то выдавил он, внимательно следя за переменами на его лице. — Справедливость и прочая геройская чушь, — после короткой паузы ответил Гарри. — Точно, — протянул Драко, прищурившись. Гарри ответил ему прямым острым взглядом, будто говоря, что его не в чем было подозревать. И Малфой готов был бы опустить это, закрыть и перевести разговор в другое русло, но он чувствовал, что назад пути нет. И если Драко все же решился быть с Поттером открытым и пытаться стать к нему ближе, то ему было необходимо с ним разговаривать. Научиться понимать его. Даже если в итоге он все равно облажается, пускай — это того стоило. Странный полупьяный флирт, взгляды с другого конца кабинета и гриффиндорского стола в Большом зале, красивые улыбки, визиты к нему в лазарет. Поттер в целом стоил того, чтобы попытаться. Но Малфой услышал, как открылись тяжелые двери Крыла, и уже наверняка знал, что этот ранний посетитель тоже прибыл к нему. Поэтому безуспешно постарался поправить волосы и ровнее сел на постели, игнорируя ноющие мышцы спины. Нарцисса была в глухой асфальтово-серой мантии до середины голени, застегнутой на круглые серебряные пуговицы по самое горло. Она окинула Драко придирчивым, но обеспокоенным горящим взглядом, стягивая с тонких рук кожаные черные перчатки. — Сын. Мистер Поттер. — Здравствуйте, миссис Малфой, — Гарри торопливо поднялся и вежливо склонил голову вперед. Он вдруг посмотрел вниз, замечая свой неряшливый вид, и стыдливо схватился за концы гриффиндорского галстука. Нарцисса коротко приподняла брови, поставив на край больничной койки Драко большой крафтовый пакет с печатью и наклейкой Министерства магии, снисходительно следя голубыми глазами за тем, как Гарри начал поспешно завязывать кривоватый узел под воротником, будто это могло спасти ситуацию. Драко заметил, как на ее губах мелькнула тень улыбки, что облегчило тяжесть в его груди. Цисси присела рядом с вытянутыми ногами сына, скрестив хрупкие лодыжки. — Не знаю, что приносит мне больше боли сейчас: мои раздробленные ребра или эта неловкая ситуация, — пробормотал Драко, когда Поттер наконец-то успокоился и перестал поправлять на себе одежду. — Драко, — серьезно произнесла Нарцисса, одергивая его. Он успокаивающе улыбнулся ей, зная, что мама наверняка извелась за всю ночь, переживая о нем. Поднявшись еще выше на подушке, чтобы не выглядеть слишком больным, Малфой прокрутил фамильное кольцо на безымянном пальце правой руки. — Профессор МакГонагалл отдала мне твои вчерашние покупки, — миссис Малфой кивнула головой в сторону бумажного коричневого пакета. — Сладости, милый? Ради этого? — Это для Панси, — выдохнул он, понимая, что шоколадные котелки вряд ли пережили вчерашний вечер. — Они с Генри поругались и… Ты поняла. Нарцисса щелкнула языком, театрально покачав головой. Вчера Мальсибер узнал, что Паркинсон последние пару месяцев вела переписку с кузеном мужа ее старшего брата, который был невероятно заинтересован слизеринкой, о чем откровенно говорил в своих еженедельных письмах из Франции. Панси искренне не понимала, чем Генри был так расстроен, когда он начал шипеть на нее и требовать объяснений. Драко и Блейз, сидящие перед ними за слизеринским столом в Большом зале, дружно пытались слиться с окружающим пространством, не представляя, чем можно было помочь в этой ситуации. Все закончилось тем, что они переругивались весь день, пока у Мальсибера наконец-то не кончилось терпение и он пораженно не заявил, что устал. Теодор пытался его остановить и попробовать разобраться в ситуации, но тот сбежал, оставив плачущую Паркинсон одну. Драко откровенно не понимал и осуждал свою подругу, но, видя, как она взахлеб рыдала на своей кровати в объятиях милой и всегда готовой утешить Дафны, он не мог добить ее своими нравоучительными речами и словами о том, что она сама виновата. Поэтому Малфой убедился, что Тео и Блейз позаботятся о Генри, который ушел проветривать голову, гуляя по внутренним дворикам Хогвартса, а сам решил пробраться в «Сладкое королевство», потому что ничего так не поднимало настроение Панси, как ее любимый молочно-ореховый шоколад и розовый кокосовый лед. — У Панси… непростой темперамент, — осторожно сказала Нарцисса. — Интересный способ завуалированно назвать ее стервой. — Драко! Сбоку от него послышался задушенный смешок, и Драко повернулся, увидев маленькую детскую улыбку Гарри, глаза которого горели весельем. Нарцисса смерила их материнским осуждающим взглядом и вытащила из кармана дорожной мантии батистовый белый платок, заметив на щеке сына высохшее пятно крови. — Ваши зелья, мистер Малфой, — заглянула мадам Помфри, левитируя на тумбочку небольшой поднос с двумя маленькими флаконами и полным стаканом воды. — Я обработаю ваши повреждения позже. Мистер Поттер. Гарри поморщился, услышав этот воспитательный, не терпящий отлагательств тон, и поднялся на ноги, взъерошив черную челку. Цисси едва слышно усмехнулась, стерев с лица сына грязь и заметив его пронзительный серебряный взгляд, буквально пожирающий фигуру гриффиндорца. — Рад был увидеться с вами, миссис Малфой. — И я тоже, мистер Поттер, — улыбнулась Нарцисса, протянув ему ладонь. Гарри радостно улыбнулся, принимая ее руку, легко и мягко сжимая.***
Его выписали на следующий вечер, когда полностью вернулось зрение, а внутренние повреждения минимизировались, не грозя его состоянию. Вернувшись в Общую гостиную, Драко нашел Панси и Генри упрямо игнорирующими друг друга, словно последние полгода они не строили из себя странную недопарочку. Подруга, ожидаемо, сказала, что нападение на Драко было ее виной, хотя решение пойти в Хогсмид в тот день было принято самим Малфоем. И, чувствуя, что у него нет ни настроения, ни желания копаться в этой истории еще больше, слизеринец лишь улыбнулся тревожной Паркинсон и упал в свое любимое черное кресло в углу, прикрыв глаза и заново привыкая к тихому жужжанию гостиной восьмого курса. И где-то между тем, как он пытался заставить себя написать эссе для Флитвика за пропущенное занятие, и бессмысленной болтовней Панси и Дафны, к которым прислушивался краем уха, Драко увидел вошедшего в Общую гостиную Захарию. Его удивление было настолько громким, что насмешливая фраза вырвалась из него прежде, чем Малфой успел это осознать: — Вау, Смит, прекрасно выглядишь! — Это ты мне говоришь, Малфой? Пуффендуец был разукрашен синюшно-желтым кровоподтеком на левой стороне челюсти и почти такой же как у Драко разбитой нижней губой. Было невероятно удовлетворяюще видеть его неуверенным и притихшим. Захария потерянно заозирался вокруг, когда ребята среагировали на возглас Малфоя и обратили на них внимание. — Я выгляжу бесподобно, ты абсолютно прав, — ухмыльнулся Малфой, чувствуя странный прилив хорошего настроения. — От кого такой подарок? Скажи мне, я лично пожму руку этому человеку. — А то ты не в курсе! — рявкнул Смит. Драко иронично приподнял светлые брови, сцепив ладони на животе. Он попытался с помощью снисходительного выражения лица передать фразу: «Если бы я знал, идиот, то не спрашивал бы». Но, судя по всему, у Захарии было туговато с невербальной коммуникацией. Потому что пуффендуец бросил на него злобный сверкающий взгляд и двинулся в сторону лестниц, ведущих к мужским спальням. — Я не закончил с тобой, Смит, — окликнул его Драко. — Иди к черту, Малфой! Он широко ухмыльнулся, довольный этой маленькой стычкой. Проводив сжатую узкую спину Смита, Драко выжидающе повернулся к Панси, сидящей напротив него на двухместном бархатном диванчике. Слизеринка читала теорию по Заклинаниям, накинув на колени пуховую цветастую шаль, и упорно делала вид, что не замечала его вопросительного взгляда. — Панси, — позвал Драко, вальяжно закинув одну ногу на другую. — Ты же явно знаешь. — Вся школа знает, дорогой, — невозмутимо бросила она, тонкими наманикюренными пальцами перелистнув страницу. — Удивлена, что ты до сих пор не знаешь. — Я не обязан следить за всеми школьными сплетнями. — Не обязан, — согласилась Паркинсон, подняв взгляд. — Но эти сплетни были бы тебе интересны. Драко смотрел в ее серо-зеленые глаза несколько секунд, пытаясь подтвердить сумасшедшую догадку, пришедшую ему в голову после ее довольно прозрачного намека. Вдогонку вспомнились слова мадам Помфри, сказанные знаменитому гриффиндорцу вчерашним утром, о том, что Смита она уже выписала. Паркинсон, отследив проступившее на его лице осознание, довольно улыбнулась, откинувшись на спинку дивана. — Серьезно? И почему? — Смит поливал тебя дерьмом, — вклинился Тео, не отрываясь от своих записей. — И сказал, что ты заслужил это. Что ему жаль, что тебя нашли в этой подворотне. — Да он просто одержим мной, — сухо сказал Малфой, мечтая подкинуть пуффендуйцу яйца докси в кровать. — Поттер говорил ему заткнуться, а потом врезал, когда Смит его не послушал, — закончила Паркинсон, с улыбкой следя за тем, как загораются глаза Драко. Он откинулся на мягкую спинку кресла, скрестив ноги и медленно выдохнув, собирая себя воедино. В гостиной из гриффиндорцев были только Долгопупс, объясняющий двойняшкам Фокс Травологию, и Финниган, дремлющий на коленках Лиллиан, которая задумчиво гладила его по волосам. Тео, заметив, как он сканировал комнату, фыркнул: — Поттеру назначили наказание за драку: он помогает Слизнорту с чем-то. — Понял, — кивнул Малфой, заставив себя вернуться к чтению.
