Move It or Lose It

      — Вы пропустили ужин. Нарцисса, заставив Поттера подпрыгнуть от неожиданности, встретила их на пороге стеклянной, хорошо освещенной оранжереи, сцепив тонкие ладони на животе и полунасмешливо смотря на двух подоспевших парней. Драко тонко ей улыбнулся, бросив острый взгляд на задерганного Луи, который был ее любимцем и всегда находил лазейки, чтобы угодить своей хозяйке и пожаловаться на младшего Малфоя. Домовик поспешно отвернулся, будто до этого не подсматривал за ними, смешивая алкогольные коктейли для Этьена и Арабель. После большого праздничного ужина Нарцисса любила отвести своих гостей на застекленную веранду первого этажа с купольным потолком, пересеченным тонкой деревянной решеткой, кое-где поросшей темно-зеленым буйным плющом. Запутанные тонкие ветки говорили о снижении магической защиты поместья, раз они смогли прорасти через каменные стены внутрь, но Драко так нравилось даже больше. Они проделали очень много работы, восстанавливая и ремонтируя дом, в некоторых частях почти с нуля: какие-то комнаты до сих пор хранили в себе следы темной магии, и они потеряли трех домовиков за время проживания тут Воландеморта и сборов Пожирателей смерти, но мэнор постепенно возвращался к своему былому величию. Становился даже лучше, чем когда Малфой еще был маленьким. Под прозрачным потолком, показывающим темно-синее звездное небо, были подвешены кованые шары с горящими свечами, через панорамные окна виднелся роскошный сад, где круглый год цвели красные и белые розы, с каменными серыми скамейками и маленькими беседками, вдалеке здание теперь пустующей конюшни, потому что двойняшки Кэрроу были ублюдками-живодерами, между тисами промелькнул белоснежный павлиний хвост. Гости могли расположиться на круглых больших креслах, мягких темных диванах с декоративными разномастными подушками, в углу примостилось самое большое богатство комнаты — черный лакированный рояль с откинутой крышкой, оловянными педалями и золотой подставкой под ноты. Раньше Нарцисса или Драко часто играли на нем под аккомпанемент скрипки Люциуса. В оранжерее витал мягкий запах роз, ванили и плавленного воска, от которого тянуло поскорее растянуться на пуховых подушках и расслабиться. Эльфы тихо скользили по дубовому паркету с подносами коктейлей и легких закусок, слышались мелодичные переливы французской речи, Леонн лениво играла на серебряной флейте, пытаясь подстроиться под Селестину Уорлок, поющую из старомодного граммофона с огромной бронзовой трубой.       — Мама, — поприветствовал Драко, поцеловав ее в щеку. — Мы поели в деревне, не волнуйся. Она после войны перестала носить свои любимые типично английские платья с корсетами из-за предписаний врача, потому что заработала проклятье разрыва легких в спину от одного из их бывших друзей, и Малфой с досадой заметил, что Цисси чувствовала себя недостаточно уверенно в компании цветущей Леонн и младших ее по возрасту Арабель и Колет. Но это нисколько не влияло на ее природную величественную красоту, которую было видно невооруженным глазом по плавным чертам лица, золотым густым волосам, горделивой осанке и женственным ласковым жестам, притягивающим взгляд. На ней была шелковая блузка цвета белого вина, на ключицах лежала нитка жемчуга, прямая юбка и аккуратные кремовые лодочки. Миссис Малфой нежно провела вниз ладонью по плечу сына, придирчиво одернув на нем ткань темно-серого шерстяного пиджака, и строго хмыкнула:       — Что? Конфеты? Гриффиндорец не смог сдержать мальчишескую озорную улыбку, пожимая ее протянутую руку. Выросший в среде с бессердечными и грубыми взрослыми, он не понимал, как работало это невероятно точное родительское чутье. Молли постоянно ловила Рона и Гарри за поеданием фруктовых пирожков и шоколада перед ужином на каникулах, когда они прятались от нее на пыльном чердаке или в зарослях запущенного сада. Даже Гермиона, такая правильная и не терпящая нарушения правил, не могла сдержаться, когда ее друзья пробирались на кухню и рылись по полкам и ящикам в поисках цветных упаковок. И только по прищуренному наигранно злому взгляду миссис Уизли становилось понятно, что она прекрасно знала, что они перебивали себе аппетит сладостями. Но что Рон, всегда готовый хорошо поесть, что Гарри, который никогда не мог отказать вкусной домашней еде, ни разу Молли не разочаровали, подчистую съедая все, что она накладывала в их тарелки.       — Хотите выпить, Гарри? Поттер растерялся от того, что миссис Малфой так неожиданно сократила между ними дистанцию, назвав его по имени. Драко не рассказывал матери о своей влюбленности в гриффиндорца, не желая нагружать ее своими бессмысленными чувствами и детскими мечтами, когда у них было слишком много других вещей, на которых нужно было сосредоточиться. Но Нарцисса была слишком проницательной, знала своего единственного сына слишком хорошо, поэтому раскусила его только по нескольким взглядам еще летом, во время суда по делу их семьи. Она пристально посмотрела на Поттера, будто пыталась понять, не был ли он против такой фамильярности с ее стороны, и гриффиндорец не смог сдержать улыбку:       — Конечно, Нарцисса. Спасибо, что пригласили меня.       — Пойдемте, я познакомлю вас со всеми. Драко не хотел, чтобы Поттера уводили прямо у него из-под носа на их первом свидании, но он был рад переложить на плечи матери ответственность представить всех его родственников. Сам слизеринец не был достаточно близок с ними, чтобы рассказывать что-то помимо преувеличенных фактов о финансовом состоянии, заслугах карьеры и славы во Франции, откуда они были родом. Они же все Малфои, в конце концов. У Нарциссы в детстве было много родственников, с которыми она постоянно поддерживала связь: две старшие сестры, несколько кузенов и кузин, тети и дяди. Несколько лет после свадьбы она и Люциус путешествовали туда обратно из Англии во Францию, всегда в окружении своих семей, пока первая Магическая война не начала набирать обороты и Цисси не забеременела. И ей было очень жаль, что Драко оказался лишен этого: большинство Блэков и других ее родных погибли во время первой Магической войны, некоторые, как и Беллатриса, были заключены в Азкабан, с кем-то она прекратила всякое общение, в том числе и с Андромедой. У Люциуса же был младший брат Этьен, сейчас с важным видом пожимающий руку Поттера, и двоюродная сестра Арабель, с которыми он был в очень дружных отношениях. До того, как присоединился к Темному лорду и они перестали часто путешествовать во Францию. Драко помнил, как в детстве, когда они посещали родину отца, даже не всегда виделись с их родней, и у Люциуса с Нарциссой никогда не находилось объяснений для этого. К счастью, Этьен и Арабель быстро ответили на письма миссис Малфой и, кажется, были готовы восстановить их общение.       — Этот парень кажется милым. Колет, супруга Этьена, темнокожая маленькая волшебница с хитрыми агатовыми глазами и курчавыми густыми волосами до середины спины, неслышно подкралась к Драко, протянув ему его любимый джин с тоником. На ней было платье до середины голени цвета чайной розы с клиньевой юбкой и шестью золотыми пуговицами на груди, имитирующими запах приталенного пиджака, короткие крепкие икры бывшей спортсменки обтянуты черными колготками, цветастый шелковый платок на шее, сережки-обручи. Она владела крупнейшей цветочной оранжереей во Франции, где выращивались самые разнообразные магические и обычные растения, по большей части декоративные, и слизеринец заметил букет желтых нарциссов в хрустальной вазе на кофейном столике. Малфой забрал у нее напиток и вежливо поцеловал ладонь, вдыхая запах красных апельсинов и жасмина с ее кожи.       — Ты с ним едва знакома, — по-французски ответил Малфой, подставив ей локоть. Тетя взяла его под руку, внимательным прищуром следя за своей младшей дочерью Нинат, которая пряталась за юбкой Нарциссы, но не могла перебороть детское любопытство перед Поттером, которого видела впервые. Маленькая девочка с медово-бронзовой кожей, что красиво контрастировала с типично малфоевскими платиновыми волосами, перебирала подол своего голубого платья, смущенно поглядывая на улыбнувшегося ей Гарри, который опустился перед ней на корточки. Драко довольно ухмыльнулся, заметив одинаковое легкое возмущение, проступившее на лицах его матери, Колет и Арабель: в высшем обществе считалось неприличным садиться на пол.       — Но я могу точно сказать, что он тебе очень нравится, — заговорщицки шепнула Колет, будто всем в комнате не было очевидно, что у Драко с Гарри было свидание. Малфой не просто так пригласил его именно в Уилтширский парк. Он мог пойти по простой дорожке и отвести его в «Три метлы» или, упаси Мерлин, кафе Паддифут в Хогсмиде, аппарировать в магическую часть Лондона и показать другие улицы, помимо Косого переулка, забронировать столик в хорошем ресторане, но Драко хотел покрасоваться. Слизеринец в своей жизни ничем еще не гордился так сильно, как Уилтширским парком, который процветал и расширял свое влияние с каждым днем. Волшебная деревня Малфоев была прекрасным местом не только для красивого и запоминающегося первого свидания, но и демонстрировала Драко в хорошем привлекательном свете, чего он и добивался.       — Да, — коротко бросил Малфой. Он неотрывно следил за Гарри, который вежливо слушал Этьена, но его зеленые глаза были настороженными и внимательными, потому что мужчина был слишком похож на Люциуса: белый низкий хвост, холодное острое лицо с широкими скулами, высокий, треугольный торс с развернутыми плечами, темно-синий шерстяной костюм. Младший брат его отца по характеру был более гибким и открытым к миру, чем Люциус, но все же Драко бы предпочел, чтобы Гарри не проводил в его компании много времени.       — И как идут дела? — не унималась Колет.       — Неплохо.       — Могу замолвить за тебя словечко. Драко усмехнулся, уловив умиление и искренний интерес взрослой женщины, которая уже давно была в браке и даже родила двоих детей, к юной любовной истории. Колет ненавязчиво потянула его вперед к остальным родственникам, сама уже примериваясь к Поттеру, который переключился на беседу с Нарциссой, чувствуя себя рядом с ней намного комфортнее.       — Попробуй, хуже не будет, — протянул Драко, отпуская ее руку. Колет знающе ему улыбнулась и, по пути утянув за собой вертящуюся между кресел Нинат, подплыла к Гарри. Тот приветливо пожал ее ладонь, немного растерявшись от пристального изучающего взгляда, и на секунду перевел глаза на Драко, который присматривал за ним издалека. Чтобы не выглядеть слишком одержимым и нервным, слизеринец опустился на диван напротив Этьена, чтобы влиться в обыденный светский разговор ни о чем, прежде чем они заново привыкнут друг к другу и станут искренними. Старший Малфой окинул его оценивающим взглядом, и Драко сделал большой глоток джина, замечая его схожесть с отцом.       — Совсем вырос, Драко. Настоящий Малфой.       — Красавец, — подтвердила Арабель. — Как идут твои дела, дорогой? Он отвлек себя типичной маленькой беседой за коктейлями под живую музыку: Леонн, дочь Арабель, все еще играла на флейте. Николас, старший сын Этьена и Колет, был на последнем году обучения в Шармбатоне, поэтому не смог приехать, так же, как и сыновья Арабель, близняшки Лайонел и Эмиль, которым было только двенадцать, поэтому взрослые, не чувствуя нужды быть постоянно начеку, выглядели более расслабленными. Драко закинул руку на спинку дивана и скрестил ноги, он мог поддерживать разговоры высшего света с закрытыми глазами и в полубессознательном состоянии. Этьен пустился в красочные описания его работы во французском Министерстве Магии на посте главы Департамента магического транспорта — близился полуфинал европейского чемпионата по квиддичу, который должен был пройти в Страсбурге, для чего были заказаны тысячи порт-ключей, открыты специальные точки аппарации, скрытые чарами от магглов, и подключены камины. Арабель, которая вместе с женой владела самой популярной французской командой, Дюнкерские сапсаны, тяжело вздохнула, добавив, что ее игроки вытрепали ей все нервы, потому что они, как хозяева чемпионата, открывали первый матч.       — Д’ако! Нинат с размаху врезалась в его ноги, уперевшись круглыми ладошками в его коленки и загипнотизировав своими огромными голубыми глазами. Малфой не видел ее несколько лет: последний раз он с родителями посещал Этьена и его семью, когда Нинат исполнился годик. Он удивился, что кузина вообще его помнила, хотя, скорее, тут сыграла свою роль Колет, которая не прекратила переписку с Нарциссой и Люциусом даже после возвращения Воландеморта. Нинат было уже пять, она строила из себя маленькую леди, подражая манерной матери, что противоречило ее неусидчивости и неуемной активности.       — Здравствуй, — поздоровался слизеринец, осторожно помогая двоюродной сестренке забраться на диван рядом с ним. Неуклюже плюхнувшись на прямоугольные черные подушки рядом с ним, она уже собиралась начать беспокойно и торопливо что-то ему рассказывать, наверняка о ее первом в жизни путешествии с помощью порт-ключа, большой цветастой ярмарке, куда ее днем водили мама и тетя Цисси, и вкусном кокосовом пудинге на десерт после ужина, но малышка заметила, как на диван по другую сторону от Драко опустился Гарри, держащий в руке коктейль на основе гоблинского рома. Гриффиндорец мягко ей улыбнулся, но сестренка стеснялась, вцепившись в пиджак Малфоя и прячась за его плечом.       — Привет, меня зовут Гарри. Голубые глаза непонимающе метнулись с дружелюбного лица Поттера к Драко, который первые несколько секунд не понимал, чему его кузина так испугалась. Гриффиндорец тоже нахмурился, не зная, в чем дело, сомневаясь по поводу каждого сказанного им слова из-за оценивающих взглядов из каждого угла оранжереи. Но потом до Малфоя дошло, и он успокаивающе улыбнулся кузине, терпеливо объяснив:       — Это мой друг, он хочет с тобой познакомиться. Его зовут Гарри Поттер.       — Нинат Бе’надет Колет Малфой. Поттер удивленно рассмеялся, впервые встречая ребенка, который представлялся своим полным именем. От этого Нинат обиженно насупилась, сложив пухлые маленькие руки на груди и гордо отвернувшись. Драко лучше знал Леонн и Николаса, которые были ближе ему по возрасту, и их модель поведения и среда, в которой они были воспитаны, были слишком схожи с его, но у Лайонела, Эмиля и теперь Нинат словно были несколько сглажены эти типично малфоевские резкие углы.       — Я так предполагаю, она не поймет ни одного моего слова, — сморщил нос Поттер.       — К сожалению, пятилетний ребенок, родившийся и живущий во Франции, не умеет разговаривать по-английски, — иронично протянул слизеринец.       — Я бы чувствовал себя отвратительно, если бы было иначе. Скоро стало понятно, что маленькой Малфой очень нравилось заставлять Драко играть в их с Гарри личного переводчика. Она закидывала его отрывистыми путанными фразами о сегодняшнем дне и возмущалась каждый раз, когда ей казалось, что брат недостаточно интересно и эмоционально передавал Поттеру ее историю. Вскоре к ним присоединилась Леонн, чинно присев на краешек кресла и расправив складки на подоле своего серебряного платья. Ее белые волосы были завиты в крупные волны, спускающиеся по плечам и спине, на висках сияли заколки в виде павлиньих перьев, руки обтянуты тонкими лайкровыми перчатками.       — Нинат, спусти ноги с дивана, это неприлично,— строго сказала она. — Рада познакомиться с вами, Гарри. Поттер едва ли понял ее из-за невозможного французского акцента, который оттенял каждое слово, превращая ее торопливую речь в мелодичное щебетание.       — Я тоже… Леонн, — быстро сориентировался Гарри. — Мне очень понравилась ваша игра. Кузина польщенно улыбнулась, расправив тонкие узкие плечи. Она была на несколько лет их старше, заканчивала обучение в крупнейшей музыкальной академии Франции и следующим летом собиралась сыграть свадьбу с двоюродным братом Генри, у которого был свой бизнес в Париже. В детстве, когда Драко еще даже не поступил в Хогвартс, они с Леонн любили вместе играть в волшебный теннис на заднем дворе малфоевской летней резиденции в Тулоне, она рассказывала ему приукрашенные захватывающие истории про Шармбатон и научила его выращивать белые фиалки силой мысли.       — Вы учитесь вместе с Драко в Хогвартсе?       — Да, на последнем курсе. Нинат разочаровалась в их непонятных для нее взрослых разговорах и соскочила на пол, побежав обратно к матери. Колет мягко погладила дочь по белокурым волосам, растрепавшимся от длинного дня, и начала мягко что-то напевать ей по-французски. Время близилось к десяти часам — взрослые будут сидеть в большой оранжерее еще не один час, но малышке пора было уже ложиться спать. Нарцисса оставила их у большого кресла с широкими подлокотниками, куда Колет села вместе с Нинат, положившей голову ей на колени, и попросила домовиков подготовить для них комнату.       — Вы останетесь на ночь? — спросила миссис Малфой, опустившись на освободившееся место рядом с сыном. Драко не успел среагировать, забыв придумать правдоподобную отговорку для мамы, объясняющую, почему они не смогут переночевать в мэноре, а вернутся в школу. Но Гарри опередил все его мысли, на автомате легко ответив:       — Наши друзья ждут нас в Хогсмиде. Но большое спасибо за предложение!       — В Хогсмиде? — нахмурилась Цисси, взяв у Луи бокал ванильного шампанского. — Разве он не закрывается вечером для школьников? Арабель коротко усмехнулась, пряча смеющиеся красные губы за бокалом сухого мартини, когда Поттер чуть ли не испуганно посмотрел на глубоко вздохнувшего Драко.       — Мы встретимся с нашими друзьями в Хогсмиде, — начал Малфой, усиленно думая, — и… цивилизованно и мирно проведем время.       — Драко, — строго сказала мама. Слизеринец успокаивающе на нее взглянул, пытаясь убедить, что у них все под контролем и что они правда не творят ничего безрассудного в Хогсмиде после комендантского часа, но лицо Нарциссы мягко расслабилось от удивления, когда Гарри показал свою ту самую маленькую симпатичную улыбку. Такая мальчишеская и непосредственная, которая отчетливо не сулила послушания и ответственного подхода к принятию решений, но ей просто нельзя было ответить «Нет».

***

Драко не понял, как именно разыгралась жеребьевка, что удача пойти собирать корни златоцветника для занятий по Травологии выпала именно ему. Он в ней даже не участвовал — Панси оповестила его об этом по факту после обеда в Большом зале, обосновав данное решение тем, что у Малфоя по четвергам не было никаких занятий во второй половине дня. Как и у Забини, поэтому они должны были раздобыть все необходимое на кромке Запретного леса, потому что пара с деканом Пуффендуя была уже завтра. Драко и Блейз даже не успели защититься и что-то сказать против, как слизеринка уже всучила им теплые мантии и зеленые полосатые шарфы, призванные из Общей гостиной восьмого курса, и одарила невинной ласковой улыбкой. Уходя, Забини заявил Мальсиберу, что тому лучше было жениться на Паркинсон скорее, чем он придушит ее голыми руками, отчего бедолага Генри поперхнулся сырным супом и кашлял все время, что два слизеринца шли к выходу из столовой.       — Нужно было подмазаться к Долгопупсу, — раздраженно вздохнул Блейз, спускаясь по протоптанной дорожке. — Я слышал, как он говорил Аббот, что достанет ей этот чертов златоцветник.       — Я почти уверен, что эти двое встречаются, Забини, — флегматично отозвался Драко, наложив на них заклинание, защищающее от порывов ветра. — Не думаю, что тебе там что-то светило.       — Я определенно симпатичнее девчонки Аббот.       — Туше, друг. Драко заметил, как Блейз периодически заискивающе на него поглядывал, и был рад, что его спутником сейчас оказался именно Забини. Он никогда не лез с расспросами и не допытывался, что произошло, давая своим друзьям право самим высказаться, когда у них появится желание. У Малфоя с самого утра было подавленное и тихое настроение, которое отметили все слизеринцы, из-за чего он подозревал, что именно поэтому Панси отправила его на прогулку по территории школы в компании Блейза. Не только чтобы проветриться, но и потому, что именно с Забини он мог неожиданно разговориться и объяснить, в чем дело. Когда они почти добрались до Запретного леса, завидев неподалеку косой огромный домик Хагрида, где из печной трубы вился серый дым, а грядки для тыквы оказались пустыми и покрывшимися инеем, Драко услышал крики где-то сверху. Подняв голову, он различил три темные точки, которые гонялись на метлах друг с другом за пределами квиддичного поля, грозясь заработать выговор от профессора Трюк.       — Погоди, это же Поттер и Уизли, — удивленно проговорил Блейз и сложил руки рупором. — Эй, а чего нас не позвали? Два гриффиндорца замерли над верхушками темных голых деревьев, с которых почти полностью слетела вся золотая листва, и развернули метлы в их сторону, оба в больших свитерах ручной вязки и красно-желтых шарфах, обмотанных вокруг шеи. У них не было с собой мячей, казалось, они летали просто для развлечения, и в любой другой ситуации Драко не позволил бы себе даже на долю секунды зациклиться на этом, но третьим игроком, к его огромному разочарованию, оказалась Уизлетта, что парила в воздухе совсем рядом с метлой Поттера. Эго Малфоя было огромным, но ранимым.       — Приветики, — махнул Рон, медленно направив свой «Чистомет» к ним. — Сегодня тренировка у Гриффиндора, Джин позвала нас разогреться с ней за компанию. А вы чего тут? Холод собачий ведь. Поттер же рванул к ним стрелой, промчавшись мимо друга и притормозив в двух шагах от Малфоя. Драко прищурил серые глаза, различив веселый разгоряченный взгляд за стеклами модифицированных очков, красные щеки и замерзшие руки, сжимающие черное древко метлы. На лице гриффиндорца появилась довольная ухмылка, когда их взгляды пересеклись. Он пытался отдышаться от быстрого полета, еще вчера Драко учил его шахматным стратегиям против Уизела, но сейчас Малфой не ответил на его улыбку, оставив свое выражение холодным и непроницаемым. Его раздражало то, что он делал такие громкие эгоистичные заявления, обещая Поттеру разобраться в себе и склонить к решению выбрать Малфоя, но в то же время был таким слабым и неуверенным, что заводился с пол оборота, только увидев его бывшую девушку поблизости. Еще более смехотворным было то, что абсолютно всем вокруг было очевидно, почему несколько хмурый и молчаливый сегодня Драко сейчас выглядел как обиженный первокурсник и прожигал Рональда ледяным взглядом, когда тот фыркнул в кулак.       — Задание Стебель, — коротко объяснил Забини.       — А, Гермиона заставила нас собрать все еще в воскресенье, — понимающе протянул Уизли, оперевшись предплечьями на метлу. — Скажу, что это было чертовски тяжело сделать с похмельем. Гарри непонимающе нахмурил темные брови, когда Драко показательно от него отвернулся, надеясь, что тот поймет этот достаточно прозрачный намек. Слизеринец предпочитал избегать любого столкновения с гриффиндорцем сегодня, когда пребывал не в лучшем настроении, потому что это явно грозило закончиться ссорой. Они с Поттером просто по-другому не умели: если кто-то из них был на взводе и зол, второй по привычке только усугублял ситуацию. А Малфой, который малодушно любил выплескивать все свое недовольство на окружающих в лучшем случае в форме жалоб, а в худшем — агрессивных и обиженных истериках, не хотел портить то шаткое и маленькое, что у него было с Гарри. Потому что у него не было права предъявлять Поттеру, какого черта он шатался с мелкой Уизли по территории замка, когда «Пророк» нещадно перемывал им кости.       — Все в порядке? Малфой вздрогнул, услышав хриплый голос прямо над ухом, вырвавший его из невеселых мыслей. Повернувшись, он удивленно отпрянул, поскальзываясь на мокрой ледяной траве, увидев Поттера, повисшего верх ногами на своей «Молнии», перекинув колени через древко. Метла стабильно держалась в воздухе на одном уровне, позволяя ему откинуться вниз головой, отчего его буйные черные волосы сползли со лба, открывая изогнутый красноватый шрам. Он едва ли держался за «Молнию» руками, будто проделывал подробный трюк уже не единожды, кончики его пальцев легко касались черного дерева, из-за чего его плечи горбились вперед.       — Поттер, от того, что кровь прильет к голове, умнее не станешь, — сухо сказал Драко.       — Я учту, — закатил глаза гриффиндорец. — Что не так?       — Все в порядке. Можешь лететь обратно развлекаться с Уизли и своей подружкой. Гриффиндорец резко вскинул брови, и за секунду выражение его лица с удивленного превратилось в глухое и отталкивающее. Такое, которое появлялось у него каждый раз, когда Поттер не хотел тратить время на ссоры с Малфоем, что еще больше подстегивало гнев и жестокость Драко. Он разжал замерзшие красные пальцы, отпуская метлу, и верхняя часть его тела рывком махнула вниз, удерживаясь лишь ногами, перекинутыми через тонкую полоску полированного дерева. Слизеринец подавил в себе порыв дернуться вперед и вцепиться в чужие плечи под толстой тканью бордового свитера, когда руки Гарри безвольно повисли в воздухе и подол его кофты немного сполз вниз, открывая надетую под ней тонкую серую футболку.       — Думаю, ты прав. Мне стоит полететь развлекаться со своей подружкой. Манипуляция в ответ на манипуляцию. Драко надменно фыркнул, сгребая ткань мантии внутри карманов в кулаки, чтобы скрыть разгоревшееся в нем раздражение. Что получилось у него из рук вон плохо, судя по насмешливому острому взгляду изумрудных глаз. Голова Поттера была меньше чем в метре от него, его стройное тело опасно парило над замерзшей серой тропинкой, ведущей в Запретный лес, и их отношения грозились вернуться к своим истокам. Потому что Малфой не умел справляться с негативными эмоциями и срывался на окружающих.       — Гарри, ты летишь? Голос Джинни резанул по ушам, и Малфой вскинул на нее злой взгляд. Гриффиндорка даже не смотрела в его сторону, смахнув рыжий длинный хвост за спину и медленно поднимаясь обратно в небо. За ней следовал Рон, пожелавший слизеринцам удачи в поисках златоцветника; он вопросительно посмотрел на лучшего друга, наклонившись в бок на «Чистомете», чтобы увидеть его перевернутое лицо. Драко зацепился глазами за тонкие, но крепкие руки Джинни, когда она по горло застегнула молнию на своей черной толстовке, пряча голую шею от нахлынувшего ветра. Он помнил шестой курс, когда весной Панси чуть ли не с истерикой вытащила его к Черному озеру, и Малфой, который не спал, кажется, уже второй месяц и был готов проклясть каждого, кто приближался к нему, увидел Поттера, валяющегося прямо на траве под большой зеленеющей ивой. Его лохматая голова лежала на коленях Уизлетты, он довольно улыбался, доверительно закрыл глаза и даже снял свои очки, пока его тогда девушка ласково перебирала ему волосы и чему-то заливисто смеялась. Он знал, что пожалеет об этом. Слизеринец пытался преодолеть в себе детские порывы кричаще демонстрировать всем вокруг свои яд и агрессию, чтобы не выдать неудовлетворение или стыд. В его идеальной вселенной окружающие считали, что Драко и вовсе не мог ничего чувствовать, в то время как он сам видел их насквозь. Его могли понимать только самые близкие, но здравомыслие и страхи пересилили ревность и непонятно откуда взявшаяся решительность, когда Малфой шагнул вперед и холодными ладонями обхватил лицо Гарри. Поттер коротко выдохнул ему в губы, когда Драко порывисто прижался к нему в поцелуе, крепко зажмурив глаза, чтобы стыдливо спрятать расширившиеся от ужаса зрачки. Его пальцы отчаянно, наверняка почти болезненно надавили на край нижней челюсти гриффиндорца, притягивая его лицо ближе к себе. В этом поцелуе не было нежности и попытки передать свою влюбленность, доставить приятные ощущения и запомниться — он был сухим, резким и раздражительным. Драко отстранился так же быстро, как и решился прикоснуться к Поттеру, одергивая дрожащие ладони и засовывая их в мантию.       — Теперь можешь лететь. Хорошего дня, Поттер. Гарри издал задушенный тихий звук, смотря на него возмущенно и горько. Было очевидно, что он бы предпочел, чтобы этого поцелуя вообще не случилось, а еще лучше — если бы слизеринец объяснил, что с ним творилось. Потому что после их свидания в Уилтшире все шло медленно, но замечательно: они много разговаривали, просто, не о серьезном, а будто пытались узнать друг друга заново, вместе занимались домашкой по вечерам на пухлом диване перед камином в Общей гостиной, поедали сладости Эммы, Гарри казался искренне заинтересованным в нем. Но Драко уже отвернулся от него, впившись взглядом в темнеющие промежутки между порослью деревьев. Он не увидел вытянувшихся лиц Уизли, уставившихся ему в спину, когда Малфой стал спускаться дальше по холму, идеально выпрямив спину и расправив плечи.       — И что это только что было? — повседневно спросил Забини, догнав его.       — Ничего. Чем быстрее мы найдем этот чертов златоцветник, тем скорее сможем вернуться в гостиную. Друг бросил на Драко быстрый обеспокоенный взгляд, но верно решил больше не лезть к нему с расспросами. Вытащив волшебную палочку из внутреннего кармана мантии, Малфой заклинанием взрыл затвердевшую от утренних морозов землю между ближайших деревьев, переборщив с силой, отчего комки грязи брызнули в разные стороны. Не найдя там необходимых ему корней, он резко двинулся дальше, глубоко дыша через нос и мысленно призывая себя успокоиться.

***

Ребята собрались в Общей гостиной за большим столом, разглядывая сделанные Боунс колдографии. Она разложила их на темной поцарапанной столешнице, сортируя по датам и событиям, чтобы потом приклеить в золотой толстый фотоальбом, и радостные улыбчивые восьмикурсники приветливо махали всем склонившимся с блестящих карточек. Сьюзен гордо и довольно раскраснелась, слыша восторженную похвалу и просьбы сделать копии всех памятных фотографий, разглаживая уголки колдографии с двойняшками Фокс, лица которых были разрисованы черными полосками, они бросались с беззвучными криками на увязшего в песке Малфоя, который вскидывал в воздух ладонь со снитчем.       — Я попросила у Боунс копию для тебя. Спрячешь под подушку и будешь плакать по ночам. Драко нехотя поднял на приблизившуюся Паркинсон уставший взгляд, перевернув учебник по Защите и уложив его страницами вниз на коленях. Подруга протягивала ему квадратную полароидную фотографию с белой рамкой и нацарапанной фиолетовыми чернилами в нижнем уголке датой «31.10.1998». Он подцепил колдографию пальцами, уже заранее зная, что именно увидит на ней. Его лицо застыло в непроницаемой серой маске, хотя никто во всей гостиной, кроме Панси, не обращал на него внимание. Гарри-сатир неуверенно улыбался, его маленькие рожки загорались теплым золотым свечением, когда он вкладывал свою руку в когтистую ладонь Малфоя, утягивающего его в медленный танец. Их тела заворачивались по дуге, и уже через два плавных поворота гриффиндорская улыбка стала радостной и смущенной. Было непонятно — его щеки раскраснелись из-за коктейлей Розмерты или того, что слизеринец не мог отвести такого очевидно влюбленного взгляда от его лица. Драко гулко сглотнул, когда увидел, как камера Сьюзен успела запечатлеть его собственнически сжавшиеся руки вокруг тела Поттера, и затем колдография запустилась сначала.       — Большое спасибо, Паркинсон, — сухо ответил Малфой. — Обязательно возьму ее с собой в кровать сегодня. Но не для того, чтобы плакать.       — Фу, Драко, — в отвращении сморщилась слизеринка. Он в ответ лишь слабо пожал плечами — черный юмор всегда помогал ему скрасить неловкие моменты. Паркинсон, придерживая легкую ткань черной юбки, хотела опуститься на диван рядом с Драко, отгородившегося от всей гостиной, сев к ней спиной, но вдруг выпрямилась, кому-то обаятельно улыбнувшись. Малфой не мог уйти заниматься к себе в спальню, потому что Теодора снова настигла сильнейшая мигрень, и друг, приняв Обезболивающее зелье, уснул беспокойным сном, который мог потревожить любой неосторожный вздох. Поэтому слизеринец тяжело вздохнул и вопросительно посмотрел на неугомонную подругу, не понимая, с кем Паркинсон играла в переглядки.       — Пойду стащу еще парочку колдографий, — пропела она, забрав с дивана свои записи с последней лекции профессора Грейвс, которые бросила туда пару минут назад. — Не скучай, милый. Малфой скривил губы, кивнув ей. Он бы хотел, чтобы Панси осталась с ним, так бы он чувствовал себя безопаснее, слыша за спиной разноголосые разговоры и смех. Драко знал, что Поттер тоже был там: они с Уизли вернулись в гостиную восьмого курса меньше получаса назад, когда за стенами Хогвартса уже потемнело, ужин в Большом зале давно закончился и уже вот-вот должен был наступить комендантский час. Их встретил заинтересованный звонкий голос Грейнджер, спросившей, как прошла тренировка Гриффиндора, и Рон, громко чмокнув ее в щеку и завалившись в кресло рядом с ней, начал эмоционально тараторить о разработанных Джинни стратегиях для приближающейся игры с Когтевраном. Драко заметил их краем глаза, когда Поттер потянулся к Сьюзен, протягивающей ему колдографию его самого, на которой Гарри демонстрировал заклинание Патронуса на паре по Защите от Темных Искусств, и развернулся так, чтобы и вовсе не видеть никого из ребят. И он прекрасно понимал, кто именно подошел к нему со спины, из-за кого Паркинсон так хитро улыбнулась и быстренько сбежала.       — Не помешаю?       — Смотря, чего ты хочешь, Поттер. Его вопрос был очевидно лишним, потому что гриффиндорец упрямый и идущий напролом, так что отказ Драко вряд ли бы его остановил. Гарри обошел его уголок отшельника и мягко опустился на большие серые подушки, не отрывая внимательного взгляда от строгого профиля слизеринца. На нем были старые черные треники с вытянутыми потертыми коленками и та отвратительно огненная футболке Пушек Педдл. Малфой поклялся себе заказать для него фирменный мерч Паддлмир Юнайтед, на это уже невозможно было смотреть. Поттер принял быстрый душ после полетов вместе с гриффиндорской квиддичной командой, поэтому теперь его мокрые черные волосы шипами торчали во все стороны, а кожа на шее, локтях и голых ступнях все еще была красноватой от горячей воды.       — Поговорить. О том, что ты выкинул сегодня. Тяжело вздохнув, Малфой захлопнул учебник Защиты, понимая, что попытка выучить что-нибудь этим вечером была абсолютно безнадежной. Он откинулся на мягкую спинку, сцепив пальцы на животе и смотря прямо перед собой на пустое черное кресло, где обычно с книжками сидел Теодор. Все слизеринцы восприняли просьбу оставить его в покое, сказанную ядовитым змеиным шипением, буквально, поэтому Блейз и Генри ушли заниматься к себе в спальню, бросив Драко совсем без защиты. А Панси ему не помощница, потому что, судя по всему, находила страдания лучшего друга забавными, раз позволила Поттеру занять ее место на диване.       — Это из-за Джинни? — тихо спросил Гарри.       — Проницательно, Поттер, — ровно проговорил Драко. — Если мои действия тебя задели или разозлили, то в мои планы это не входило.       — Так себе извинение, Малфой. Он понимал, что за свою сегодняшнюю выходку следовало попросить прощения. Этот поцелуй без разрешения нельзя было сравнивать с таким же порывистым поцелуем гриффиндорца в хогвартской библиотеке, когда Гарри так же не узнал, хотел ли Драко этого. Тем более тогда Поттер понимал — было очень маловероятно, что слизеринец будет против. То, что произошло сегодня, с большой натяжкой можно было назвать романтичным. Скорее наглым и заставляющим задуматься, стоило ли вообще пускать Малфоя в свою жизнь.       — Прости, что поцеловал тебя, Поттер. Это все?       — Я вообще тебя не понимаю, Малфой, — раздраженно фыркнул Гарри, сжав хлопковую ткань спортивных штанов на своих бедрах.       — У меня отстойный день, Поттер. Завтра или через чуть большее время я снова стану по уши влюбленным в тебя Малфоем, который будет пытаться всячески тебе угодить. Считай, что сегодня у меня выходной. Это было несправедливо, он понимал это. Гарри был непричастен к тому, что с утра у него все шло наперекосяк. Кто-то из местных жителей, или, скорее, из уилтширских журналистов, продали информацию и фотографии Национального героя, посещающего ярмарку, устроенную на территории Малфоев. В сопровождении оправданного Пожирателя смерти. И фантазер-писака настрочил потрясающую красочную заметку в «Новости волшебного мира», менее популярную газетенку, чем «Ежедневный пророк», где в трех словах описал осеннюю ярмарку Уилтширского парка, над которой жители трудились неделями и в которую вложили большие деньги, а в остальной части статьи уделил внимание теории, что именно великий Гарри Поттер послужил толчком к тому, что семья Малфоев после войны так быстро встала на ноги. Конечно же, вшивый «Пророк» не мог пройти мимо такой горячей сенсации, и уже сегодня утром выпустил свою версию истории в утреннем выпуске, где говорилось, что Гарри Поттер уже не в первый раз помогал Драко и Нарциссе Малфой, что Спаситель волшебного мира свидетельствовал о Пожирателях смерти в суде Визенгамота и помог избежать наказания в тюрьме Азкабан. Анонимный житель Уилтширского парка даже согласился дать интервью и рассказал, как Мальчик-который-выжил в сопровождении мистера Малфоя посетил их ярмарку и живо интересовался тем, как у них идут дела, будто это было его детищем. Малфой сразу же отправил письмо управляющему Додсону, чтобы тот разобрался в этой ситуации. Была бы у него возможность, слизеринец сорвался бы домой и сам все выяснил, но директриса ни за что не выпустила бы его из Хогвартса посреди учебной недели.       — Что-то случилось? — нахмурился Поттер. — С Нарциссой все в порядке? Драко устало хмыкнул и потер сухие глаза — ему нужен был горячий расслабляющий душ и хороший сон. Он придвинулся к маленькому круглому столу, где кто-то забыл свой набор волшебных шахмат с несколькими разрушенными фигурками, и забрал свой учебник. Гарри теперь смотрел на него обеспокоенно и испытующе. Он не хотел отпускать его, пока не узнает, в чем дело, но у Малфоя не было желания разговаривать. Мало того, что слизеринец не хотел жаловаться на мерзких журналистов и лживые статьи, он также не хотел втягивать в это Поттера.       — Все в порядке, не забивай себе голову. Поднявшись на ноги и сморщившись от усилившихся криков восьмикурсников, которые горячо спорили о необходимости выпускного фотоальбома, Драко посмотрел на Гарри, который выглядел неуверенным и нетерпеливым.       — Спокойной ночи, Поттер.       — Ночи, Малфой.

***

Драко был подлецом, поэтому прекрасно понимал, как работал закон подлости. Так что он даже не удивился, когда на следующий день пересекся с Джинни Уизли в пустом школьном коридоре. Он возвращался с вечернего занятия по Зельеварению, устраиваемому профессором Слизнортом пару раз в месяц для тех учеников, которые собирались сдавать его предмет на ЖАБА. В основном они оттачивали практику, потому что это была большая и самая значимая часть экзамена, либо занимаясь самостоятельным приготовлением зелий, либо Гораций раздавал им безымянные образцы, которые им нужно было угадать по внешнему виду, консистенции и запаху. Сегодня они варили Разогревающий лосьон для суставов и травм мышц, и у Малфоя горели ладони, потому что он забыл надеть перчатки, когда пошел отмывать свой котел в раковине. Слизеринец старался игнорировать красную стягивающуюся кожу пальцев, перебирая листки тонкого пергамента со своими торопливыми записями, когда услышал глухие приближающиеся шаги. До комендантского часа оставалось меньше получаса, и все младшекурсники уже наверняка попрятались по факультетским гостиным, потому что пару дней назад группа третьегодок была поймана Филчем после отбоя в Большом зале за попыткой заколдовать серебряные тарелки, чтобы те мгновенно замораживали любую еду, которую студентам подавали хогвартские домовики. Нарушителей наказали отработками с профессором Стебель в теплицах, всем префектам пришлось выслушать лекцию от МакГонагалл о вечерних дежурствах и важности наложенных на них обязанностей, после чего старосты рыскали по замку, как охотничьи псы. Если раньше студент попадался кому-нибудь из них после десяти часов вечера за пределами своей спальни, то в большинстве случаев ему могло повезти, максимум — это предупреждение, только если это не очередное нарушение. Но теперь префекты не хотели рисковать и за любое пренебрежение правилами сразу отправляли с объяснительной запиской к декану. Подняв глаза, Драко тонко ухмыльнулся. К нему медленно приближалась младшая Уизли, на ней была форменная черная юбка в широкую складку, шерстяной джемпер поверх классической рубашки, ровно завязанный факультетский галстук, ее длинные рыжие волосы были собраны в хвост на макушке, качающийся из стороны в сторону при каждом шаге. Она тоже читала какую-то рабочую тетрадь, которую держала в руках, и жевала черную острую лакрицу. Джинни заметила его, только когда они почти поравнялись. Ее взгляд заострился от осознания, на кого она наткнулась в одиноком коридоре. Наверняка она направлялась в Гриффиндорскую башню: лестницы были за спиной Драко, он сам только что поднялся на свой этаж. А вот откуда Уизли шла — был интересный вопрос. Что можно было делать так поздно вечером на пятом этаже замка, где не было ничего, кроме пустых классов Алхимии и Маггловедения? И Общей гостиной восьмого курса. Некоторые из ребят периодически приводили более младших студентов к ним, чтобы вместе сделать домашку или просто поболтать за игрой в карты и сладостями из Хогсмида. Малфой видел мелкую Уизли в компании Луны Лавгуд и Грейнджер пару раз перед камином в их гостиной, где Гермиона помогала им с теорией по Трансфигурации человека. Однажды к ним присоединились Невилл, Рон и Гарри, и они своей компанией практиковались в стихийных заклинаниях, после чего белый ковер еще несколько дней был насквозь мокрым. Драко это невероятно раздражало, он терпеть не мог, когда чужаки появлялись на его территории, восьмикурсники могли встречаться со своими друзьями в любом другом уголке Хогвартса. Но в этом его поддерживали только слизеринцы, даже Дафна ни разу не приводила свою сестру, Асторию, к ним на пятый этаж. Когда их взгляды встретились, Малфой смотрел в ее голубые глаза несколько секунд, а потом прошелся по ее фигуре оценивающим надменным взглядом и лениво отвернулся. Уизли раздраженно цокнула языком и опустила руку с тетрадью, заложив нужную страницу пальцем, и направилась дальше по коридору в сторону двигающихся лестниц. Слизеринец с удовлетворением отметил, что ее шаги стали более громкими и резкими, выдавая ее незамедлительную реакцию на него, что только больше подпитывало его желание вывести гриффиндорку из себя.       — Малфой. Драко коротко фыркнул, разворачиваясь на каблуках и иронично приподняв светлые брови. Такие предсказуемые и прямолинейные, иногда задирать гриффиндорцев становилось даже скучно, потому что те делали почти всю работу за него, начиная злиться и размахивать руками прежде, чем Малфой открывал рот.       — Пощади меня, Уизли, мне хватает в жизни твоего братца.       — Я просто хотела предупредить тебя. Скривив губы в насмешливой ухмылке, Малфой склонил голову к левому плечу, поражаясь чужой наглости. Он прекрасно понимал, о чем именно гриффиндорка хотела его предупредить, но также был твердо уверен, что у нее на это не было никакого права. Даже Рон и Гермиона не совали нос в его с Поттером отношения, никто из них ни разу не попытался обсудить с ним это или угрожать, что если Драко как-то обидит их лучшего друга, то хорошей жизни ему не видать. Они оба относились к нему абсолютно спокойно, поддерживая нейтральные отношения и позволяя Гарри делать то, чего он сам хочет, даже если это грозило тем, что в итоге герой натворит кучу ошибок. И вот она, Уизлетта, которая на все сто уверена, что без ее вшивого предупреждения Малфой обязательно навредит дражайшему Поттеру. Поэтому она так сильно его раздражала.       — Какая честь, Уизли, — певуче протянул он. — Я весь внимание.       — Хватит быть придурком, — громко сказала гриффиндорка. — Не играйся с Гарри.       — Это звучало скорее как просьбы, а не предупреждения, Уизли. Причем две сразу, не уверен, что мы на той ступени отношений. Джинни раздраженно выдохнула, сжимая ладони в кулаки. Он не знал, почему они с Поттером расстались, что стало причиной, но со стороны казалось, будто они оба спокойно переносили этот разрыв. Гарри продолжал считать ее своей близкой подругой, беспокоился о ней и помогал, если она обращалась к нему, младшая Уизли часто присоединялась к ребятам в Хогсмиде, они играли в квиддич и вместе торчали в библиотеке. Именно поэтому многие до сих пор считали их счастливой идеальной парочкой, что, кажется, ни Гарри, ни Джинни ни капли не трогало. Драко это тоже бы почти не волновало, почти, если бы Уизлетта постоянно не мельтешила рядом с героем, из-за чего образ их здоровых и красивых отношений до сих пор был жив.       — Вот об этом я и говорю, Малфой. Ты доказал, что ты не Пожиратель, что ты сражался на нашей стороне. Молодец. Но это не отменяет того факта, что ты чертов мерзавец, который издевался над Гарри все время в Хогвартсе.       — Я и не пытаюсь заставить людей забыть об этом, Уизли, — едко прошипел Драко. — Если у тебя есть мнение на мой счет — можешь рассказать его Поттеру. Я не нуждаюсь в твоей чертовой оценке.       — Думаешь, я не пыталась? — усмехнулась Джинни, сложив руки на груди. Драко приторно улыбнулся, представляя разговор Уизлетты с Поттером, когда она пыталась убедить друга в том, какой Малфой на самом деле подонок, вообще его не стоящий. И слизеринец считал, что, опять же, она не имела на это права. Возможно, Гарри воспринимал ее как часть своей семьи, потому что после поступления в Хогвартс Уизли стали практически его семьей, вместе с которой он проводил почти все свои рождественские и пасхальные каникулы, Драко это понимал. Но все портило то, что Джинни была его бывшей девушкой, и казалось, что она до сих пор его от себя не отпускала.       — Удачи, Уизли, — снисходительно фыркнул Малфой, не желая продолжать этот разговор. — Уверен, ты обязательно сможешь рассказать Поттеру что-нибудь новенькое, что изменит его отношение ко мне. Он отвернулся от нее прежде, чем у Джинни нашлось, что ему ответить. С его лица сошла надменная улыбка, и Драко глубоко вздохнул прохладный воздух, желая поскорее забыть об этой стычке. Так происходило каждый раз, когда он ввязывался в разборки с гриффиндорцами: их дурацкие каменные принципы, построенные на мнимой истине, которую определяли они сами, их тщедушная бестолковая храбрость, которая не имела никакого здравого смысла. Они будто жили в постоянном режиме «бей или беги», чаще склоняясь к первому варианту.       — Какие-то вещи никогда не меняются, Малфой, — крикнула ему вдогонку Джинни. — И ты тоже, не пытайся никого обмануть.       — Конечно, Уизли, — не выдержал Драко, резко разворачиваясь. — Потому что если кто-то из вас, гриффиндорцев, сделал хорошее дело, то это благородство, отвага и честность. Если я или любой другой сделал что-то хорошее, то это обязательно попытка отмыться от грехов, да? Получить какую-то выгоду, обвести всех вокруг пальца?       — Скорее удачный расчет. Ты просто вовремя переметнулся на ту сторону, где тебе были гарантированы безопасность и будущее. Слизеринец горько усмехнулся и снова отвернулся от нее, сбегая раньше, чем желание наслать на гриффиндорку проклятье пересилит в нем здравомыслие. Он не только не хотел заработать наказание и потерять баллы для своего факультета, но еще и сталкиваться с Роном, который определенно надерет ему задницу. Быстрые шаги Малфоя эхом разбегались по каменным стенам коридора, а в уме медленно мелькали цифры от одного до десяти. Ему нужно было успокоиться как можно скорее — остальные слизеринцы наверняка заметят его настроение, а ему совсем не хотелось обсуждать младшую Уизли в Общей гостиной, откуда она ушла меньше десяти минут назад.       — Малфой? Вздрогнув от неожиданности, Драко моргнул и разглядел перед собой остановившихся Грейнджер и Голдстейна. К их школьным мантиям слева были прикреплены блестящие значки старост, и он вспомнил, что сегодня была их очередь дежурить после комендантского часа. Энтони вопросительно на него взглянул, не до конца прикрыв за собой портрет Эдварда, который спустил на кончик носа прямоугольные очки в серебряной оправе.       — Ты что тут делаешь? Уже был отбой, — Гермиона нахмурилась, заметив смятые страницы в его ладони. — Занятие у Слизнорта закончилось минут сорок назад. Ему хотелось сказать что-то ядовитое и болезненное в ответ, потому что казалось, будто снова вторгаются в его личное и учат жизни, но Грейнджер всегда была такой: нравоучительные комментарии присутствовали почти в каждой сказанной ей фразе. Поэтому Малфой неопределенно покачал головой и протиснулся между префектами к входному портрету, легко бросив:       — Удачного дежурства. Он не увидел удивленное непонимание на лице Гермионы, зайдя внутрь гостиной и сразу цепляясь взглядом за Поттера. Тот забрался с ногами в кресло, обхватив коленки руками, и что-то тихонько бормотал. Под ним на полу по-турецки сидел Рон, водя кончиком пальца по желтой странице «Расширенного курса по Зельеварению», видимо, сверяя правильность того, что по памяти рассказывал его лучший друг. Они оба собирались поступать в Академию авроров после Хогвартса, что требовало от них оценки не ниже «Выше ожидаемого» по Зельям на выпускных экзаменах. Гриффиндорцы также исправно посещали дополнительные занятия Слизнорта и правда старались выкладываться, а если у них что-то не получалось, то они злились и работали в два раза больше. Это не всегда приносило положительный результат, но Гораций ценил их усилия и старался помочь им разобраться в материале. Поттер посмотрел в сторону портрета, когда услышал, как Драко вошел внутрь, и на секунду оборвался его заученный рецепт зелья, что он рассказывал Рону. Он дал Малфою пространство после вчерашнего, поэтому у слизеринца было время прийти в себя и снова задуматься, как к нему подступиться. Завтра была суббота, они определенно всем восьмым курсом снова что-нибудь придумают, поэтому у них появится возможность поговорить. Поэтому Драко кивнул ему, раздраженно заметив упаковку лакрицы на столике перед Уизелом, и свернул к расположившимся в углу слизеринцам.       — Ты чего так долго? — Панси положила синюю блестящую карту Таро с изображением летающих бронзовых кубков на маленький столик, нахмурив брови.       — Ничего. Где Тео?       — Уехал домой, — Блейз внимательно его осмотрел, но не стал приставать с расспросами, вернувшись к партии в шахматы с Генри. — Хочешь сыграть?       — Я в душ, потом посмотрим. Он иронично посмотрел на подругу, когда Паркинсон закончила карточный расклад и довольно выпрямилась в кресле, заявив, что ее в будущем ждет счастливая семейная жизнь. Драко поспешил скорее ретироваться, потому что Панси обычно всегда начинала гадать с себя, а потом переключалась на друзей, и в первую очередь почему-то именно на Драко. Последний раз, когда он еще ходил вместе с ней на Прорицания, слизеринка предсказала ему тяжелый выбор, который перевернет всю его жизнь. Это было на пятом курсе. Обойдя валяющихся на полу пуффендуйцев, которые пили сливочное пиво и по памяти рассказывали друг другу длинные формулы заклинаний по Трансфигурации, Драко потянул вниз узел слизеринского галстука, когда вдруг услышал:       — Малфой? Не поможешь нам с Зельями? Гарри мягко смотрел на него, склонив голову к плечу. Он выглядел ужасно сонным и вымотанным, его хотелось завернуть в теплое одеяло и уложить в кровать. На сегодняшнем занятии у Слизнорта гриффиндорец все время клевал носом и никак не мог сосредоточиться, поэтому приготовленный им Разогревающий лосьон получился из рук вон плохо. Драко задумался, были ли причиной этого не оставляющие его ночные кошмары. Гарри бы не помешало прямо сейчас отправиться в их с Роном спальню и не вылезать из постели минимум до завтрашнего обеда, потому что они наверняка завтра всей толпой поплетутся в Хогсмид и будут торчать там до утра.       — Хорошо, — ответил слизеринец. — Только схожу быстро в душ. И улыбка, которую подарил ему Поттер, была похожа на примирение.