Итог эманации: Жизнь с красной строки.

      Только когда Кастор толкнулся об мою промежность своей, я начал ощущать себя в опасности снова. Всë-таки это точно было неправильно. Он продолжал лизать мою шею, иногда болезненно подсасывая кожу. Затем он потянулся к резинке моих брюк, чтобы стянуть их.       — Ну не трогай, — прошипел я, пытаясь схватить его за руки.       Но Кастор взял меня за запястья, отвëл их мне за голову и продолжил держать одной рукой. Второй рукой он оторвал несколько стеблей пшеницы и засунул мне их глубоко в рот. Мне не удавалось их выплюнуть. Самое обидное было в том, что я сам был в этом виноват. Купился на простейшую уловку, когда любой другой бы понял, что за бесплатной поездкой кроется подвох. Люди несколько… Лживые существа. Никогда не знаешь, когда они решат тебя обмануть.       Развратные и бесстыжие руки Кастора имели полную свободу на моëм теле. Ему удалось практически раздеть меня даже одной рукой. Затаив дыхание, осматривая меня, Кастор расслабился и отпустил меня. Он решил, что я уже перестал сопротивляться, и ошибся. Как только он позволил себя тронуть меня там, где не следовало, я резко перевернулся на бок. Теперь уже он оказался подо мной, абсолютно беспомощный.       — Я велел меня не трогать! — вытолкнув траву из моего горла, слова шли из моего рта, но грохочущий голос принадлежал не мне.       На этот момент я, кажется, потерял осознанность. Температура моего тела в секунду поднялась. Кастор попытался сбросить меня обратно, но я начал его душить, обхватив шею двумя руками. Последний раз я дал себя обмануть… Последний раз мне причиняли боль идиоты, ставящие себя превыше других. Даже пытаться сопротивляться было бесполезно, ибо во мне было столько силы, сколько мне никогда и не представлялось. Лицо покраснело, перед смертью Кастор начал хрипеть, опустил руки. Впрочем, я не был уверен в том, что он умер. Нужно было его добить.       Поправив на себе одежду, я занëс ногу над лицом Кастора и на резком выдохе пнул его. Череп издал звучный треск, хорошо отличимый от треска травы. Облегчение! Я ударил его ещë раз, и ещё раз, и ещë раз… Голова уже начинала размякать, мокнуть. Она потеряла свою форму. Теперь он точно не проснëтся. Это приносило мне первобытное удовлетворение.       В тот момент я решил, что сейчас в моей жизни не нужны люди. Я не поеду в столицу, ибо зачем? По словам Шинея, жители Чейнмора беспощадны и жестоки, и из этого я сделал вывод, что в столице будет только хуже. Но на тот момент следовало бы сделать вывод о том, что я полноправный гражданин этой страны. Способный убить человека, посягающего на моë спокойствие. И пусть. Даже не буду себя обелять.       Мне не было известно, как управлять лошадьми. Жаль, что из-за этого им придëтся умереть от голода, ведь я не собирался их отвязывать. Подобрав свою сумку и всë, что из неё выпало, я направился по дороге вперëд. Наступила апатия, вытеснив собой ярость. Больше никаких переживаний, обид и страхов, только мрачное и холодное спокойствие. Куда-то, параллельно линии из облаков, я медленно шëл с полузакрытыми глазами. Что до моих рук, они дрожали и болели, не привыкши к драке. Они были слишком слабыми.       Поля закончились, началась лесостепь. Красивое место, где свежий воздух и прозрачная вода в ручьях, а чем дальше от дороги, тем меньше тронуто человеком. Будто бы ничто не угрожало этому месту. Я отошëл к деревьям и сел на мягкую траву в теньке. Абсолютная гармония с миром. Остаться здесь, наедине с природой, было бы наилучшим решением. Люди здесь меня не тронут. А если тронут… Очень пожалеют.