Итог эманации: Жизнь с красной строки.

      Дым сгущался на горизонте, и это даже не фигура речи. Где-то в лесу начался пожар. Но на улице было прохладно, ведь на тот момент начиналась зима. Вывод напрашивался сам собой: кто-то поджёг лес. Я нутром чувствовал, что это был не несчастный случай. Тот, кто устроил пожар, скорее всего сделал это намеренно. Чегеры не разделяли моей паранойи, однако.       — Я не предвижу никакой опасности, — сказал Заван. — Должно быть, туристы не затушили костёр по неосторожности.       К тому моменту я уже обзавëлся репутацией безумца и магнита для неприятностей. Сомневаюсь, что кто-то вообще принимал мои подозрения близко к сердцу. Это обижало. Я ведь не желал им ничего плохого, лишь переживал за их безопасность. Мне хотелось, чтобы никому не угрожала опасность, но я ни на что не влиял. Чувство беспомощности просто убивало меня изнутри, как тогда, в доме у братьев Арса, когда я не мог даже ходить без ограничений. Разница заключалась лишь в окружении. Пока я находился в кругу чегеров, я был пленником собственных чувств.       — Лесные пожары иногда случаются, — печально сказал Алессий, когда я пожаловался ему. — Мы не можем обвинять кого-то в преднамеренном поджоге без доказательств.       — Но как мы получим доказательства, если никто не хочет даже соваться в сторону леса?! — крикнул я. — Вдруг это солдаты?! Вы же не знаете, что на уме у новой королевы!       — Танагра, по Чейнмору ходят слухи о том, что любимец народа собирается вести революцию. У королевы, должно быть, иные планы на ближайшее время.       Говорить с чегерами было бесполезно, в частности с моей семьëй. Они все старались держаться подальше от всего внешнего мира. Я никогда не думал, что с ними может быть так тяжело найти общий язык. Но дым стоял в воздухе весь день, всю ночь, всё следующее утро. Мне не верилось, что это простой пожар, ибо лес небольшой, он бы выгорел за пару часов. Переживания захватили меня. Я не мог ни есть, ни разговаривать внятно. У меня было требование: сходить туда и узнать обстановку. И мне ответили, что я паникëр, и раз Заван не предсказал ничего плохого, то и мне нужно успокоиться. Они не понимали, что я не могу успокоиться.       К полудню проклятый смог рассеялся, но переживания остались. Алессий попросил меня остаться в его лекарском домике, якобы он хотел провести со мной время. Очевидно, он просто искал способ контролировать меня, чтобы я не натворил бед. У меня не нашлось предлога отказать ему. В общем, я лежал на его кресле, свернувшись калачиком, и иногда он пытался навязать мне правильные мысли.       — Тебе не помешало бы поесть, — сказал Алессий. — Ты ведь не ел со вчерашнего дня.       — Пока я могу не есть, я не буду есть, — буркнул я.       — А если я дам тебе пастилу?       У меня было понимание того, от чего я отказывался. Я редко получал сладости после появления проблем с зубами. И всё же мне казалось, что живот был полон, и набивать его дальше казалось безумием.       — Мне жаль, что такое приключилось, — вздохнул Алессий. — Но ты всё равно не можешь помочь каждому. Это не повод себя изводить, тем более ты даже не виноват.       — Плевать, — ответил я. — Завтра я уже буду в норме, ты ведь знаешь.       — Да, завтра ты будешь в норме, но это не отменяет того, что есть сегодня. Лично я не люблю смотреть на то, как ты мучишь себя без причины. Складывается ощущение…       — Ну нет! Я знаю, что ты скажешь! И нет, мне не нравится страдать, просто по-другому не получается… — пришлось сделать паузу. — Извини, пожалуйста, за крики.       Алессий не ответил. Некоторое время он стоял рядом, затем вернулся к работе. Снова вернулась тревога по нарастающей. Хотя я и старался убедить себя в том, что ему просто нечего было сказать, я внутренне не мог себя простить за истерику. Просто не смог побороть чувство стыда. Глаза защипали от слëз, так же и где-то внутри носа.       — Я не хотел тебя обижать, — прошептал я, даже не задумываясь о том, обидел ли я его вообще.