Итог эманации: Жизнь с красной строки.

      На мой памяти случилось двадцать пожаров. Они начинались ровно спустя четыре недели после предшествующих и становились ближе с каждым разом. После, наверное, пятого возгорания, когда беспокойство поглотило большую часть населения, Заван решил отложить уход из города, пока ситуация не станет ему яснее. Как назло знаки будущего стали ему видеться неоднозначными. Он начал хворать от упадка сил, начал говорить странные вещи, не связанные между собой, и отошёл от общения со своим народом. Алессий старался помочь ему лекарствами, которые можно было сделать здесь, но это не возымело эффекта.       Люди начали говорить и о других городах чегеров. Там, вероятно, люди знали способ исцелить Завана и вернуть ему силы, но расстояние между ними было безмерным. Торынь находилась далеко на востоке, на одном из островов архипелага Чече, в то время как Огобуж располагался на северо-западе, занимая добрую часть снежного материка Мозь-Те. Ни к одному из них при всём желании нельзя было попасть от нас быстрее, чем за три месяца. Ответ, в свою очередь, нам следовало найти к субботе, когда очередной пожар должен был подойти на расстояние примерно двухсот метров от города. Шесть дней и около четырёх часов. У нас не было времени.       Наши пастбища изменили местоположение. Бараны и овцы просто не могли есть выжженную траву. Также Алессий, оставшись за главного, велел родителям сильнее следить за передвижениями их детей. С естественным приростом населения и так были проблемы, ведь детей было гораздо меньше, чем стариков, и мы не хотели их терять. Я, не имея ещё детей, не понимал в тот момент этого страха в полную меру. По сей день я помню, с каким трепетом и ужасом Алессий говорил о возможных происшествиях, которые случатся, если дети попадут в очаг возгорания.       И суббота пришла неожиданно. Я не один желал, чтобы время в тот момент остановилось. Работы в поле прекратились, люди практически не выходили из дома. Мы с Алессием переночевали на его месте работы. С нами ещё несколько человек: женщина на сносях, подвернувший ногу мальчик, сильно больная старуха и ещё один лекарь. А на улице стояла тишина. Люди иногда перебегали из дома в дом друг к другу, впрочем, в основном там было пусто. Стыдно признавать, но я тогда чувствовал себя необоснованно счастливым. Я ведь говорил! Я знал, что эти пожары означали что-то чëтко негативное! Но вдруг моë мнимое счастье в один момент разбилось на миллион осколков.       — Жаворонки и вправду никогда не пророчат ничего хорошего, — прохрипела старуха. — Помяните моё слово, это Танагра накликал на нас беду!       — Это же неправда! — сказал я. От отчаяния я был готов кричать, биться из угла в угол, я хотел загрызть каждого, кто обвинит меня в проблемах чегеров. — Зачем мне это делать? Лаоч не только ваш дом, но и мой!       — Тише… — Алессий взял меня за плечи и отодвинул к себе, ближе к окну. — Всё хорошо, никто тебя не обвиняет. Прости её, она уж совсем не ведает, что говорит.       Но пускай из уст увядающей на глазах старухи претензии звучат неоправданно, я не мог их игнорировать. Мне в один момент стало так обидно, как в тот раз в поле с Кастором, как в любой момент моей жизни до появления чегеров. Хотя, нет… Ещё я чувствовал себя хорошо в лесу. Мысли ушли в эту сторону. Что же сейчас случилось с ними, с Шинеем и Сэй? Неужели они до сих прячутся в лесу от преследователей, или им удалось вернуться домой или к другим беженцам? Хотелось снова с ними встретиться, но я считал, что это практически невозможно. Найти их снова казалось недостижимой мечтой. Мне было страшно даже пробовать.       И тут, к большому удивлению, сюда вбежала девочка. Она не выглядела больной, просто испуганной. Ничего странного, вдруг кто-то из её родственников захворал. Когда она спросила, здесь ли Алессий, он подозвал её к себе. Девочка сообщила, что в город прибыл странный человек, который хочет побеседовать с главой города. Помрачнев, Алессий сказал ей позвать человека сюда. И один его вид…       — Солдат, — я панически сглотнул.       Человек был одет в солдатскую форму Чейнмора, однако на лице его были широкие тëмные очки и спущенная дыхательная маска, а волосы покрыты чем-то, что заставляло их блестеть. Он был на голову выше Алессия, плечи были широкими, голос звучал подобно раскатам грома.       — Позвольте представиться, — сказал он, вытащив откуда-то из кармана значок из дерева и кожи. — Капитан Диамо Трукун, специальное подразделение номер три. Ваше имя?       — Алессий Сачариан, — в его голосе прозвучал страх, который не остался без внимания.       — Моё подразделение здесь находится по приказу королевы Вайлу. Как вам известно, исторически ваша земля всегда принадлежала династии Гайн, но во время миграции чегеров она была вам одолжена. Сейчас они желают вернуть её к законным хозяевам. У вас было два года, чтобы вы покинули это место самостоятельно. Если вы не уйдёте сейчас, я прикажу своим людям сжечь город.