Итог эманации: Жизнь с красной строки.

      Двадцать один год — возраст, когда уже пора задумываться о потомстве, карьере и о прочих радостях взрослой жизни. Прошло два года с моего появления в средствах массовой информации.       Чтобы спасти себя и Сэй от домашних забот, я убрался, постирал вещи и приготовил еды за день до именин. А ещё я решил побаловать себя чем-нибудь, поэтому направился в книжный магазин, в отдел классики. Там моё внимание привлекла серия книг под авторством Эмили Атталь-Цирси, чьей потомицей была Мессор, судя по фамилии. И я скупил все четыре книги на часть своих накоплений, чтобы потешить себя.       Книги были не толстыми, примерно по триста страниц каждая, а в этом издании и вовсе имели мягкий корешок. Две первые книги, «Воспитанная во сне» и «Мадам Цирси», были автобиографичны. Первая рассказывала о детстве Эмили, о её отношениях с приëмной матерью и обществом, о её хобби и о чувствах, а вторая о её жизни в браке с Джеззом Цирси и о воспитании их сына. Третья книга, «Сон и моральное состояние», была написана с рассуждающей позиции. Она описывала восстановительные процессы, которые происходят в мозгу во время сна, и рассказывала о безумии, следующем за долгим отсутствием сна. Четвëртая книга, «Как мы навязываем счастье», была философской и написана в последние годы жизни Эмили. В ней поднимались идеи о равноправии женщин и мужчин, об однополых браках и о проблемах коррупции.       — Чего тебе? — простонал я, ибо Лесси запрыгнул мне на грудь, когда я лёг и начал читать.       Он к этому времени вымохал из котëнка, который помещается у меня на ладони, в величественного белого кота с серыми полосками, а также с особенно мохнатыми грудью, лапами и хвостом. Своей пухлой попой он мог занять целое кресло в свои два с половиной года, а на руки его мы брали уже с трудом. Лесси очень нравилось лежать на мне, хоть я и старался отучить его. Я не мог никак его с себя убрать, поэтому на этот раз он остался между мной и книгой.       Эмили была приëмной дочерью сразу двух неординарных личностей. Матерью была легендарная учëная Жаклин Атталь, открывшая рентгеновские лучи и создавшая мобильные рентген-аппараты. Отцом был Сомниум, этим всё сказано. Благодаря этим факторам Эмили росла счастливой и открытой, но необщительной девочкой. Она любила рисовать и часто ходила на открытые лекции в музей живописи, по большей части рисовала своего отца.       В возрасте тринадцати лет Эмили впервые в жизни задумалась о любви. Её совершенно не привлекали мальчики, она влюбилась в учительницу литературы, которая относилась к ней серьёзно. Чтобы разобраться в своих чувствах, она даже общалась со своей приëмной тëтей, Манией, во сне. Тогда она впервые в жизни узнала о существовании однополой любви, влюблëнности и мастурбации.       Однако, Эмили пишет, что её любовь бесследно пропала, когда учительница переехала в другой город, а после встречи с Джеззом Цирси она и вовсе перестала обращать внимание на женщин. «Хотя, должно быть, я просто слишком люблю Джезза. Не появись он в моей жизни, я бы хотела встречаться с Ририкой Фаяк, ведь она всегда казалась мне хорошенькой».       Мать была занята работой большую часть детства Эмили, поэтому она привыкла обсуждать все свои проблемы с отцом. Когда она узнала, что они не были кровными родственниками, её сердце разбилось на миллион осколков. Сомниум ввёл её в летаргический сон, чтобы они смогли сиюминутно выяснить отношения, но в тот момент Эмили почувствовала себя в большой опасности. Ей не верилось, что самый близкий её человек может оказаться беспощадным по отношению к ней.       На самом деле, книга закончилась слишком быстро. Я никогда не знал Эмили лично, но её проблемы внутренне откликались с моими. Её история пробудила во мне нечто большое, тëплое и вязкое. Это чувство словно горячий кофе после прохладной ночи разошлось по моему телу, начиная с груди. Как будто бы я начал вспоминать, кем я был до потери памяти, и все переживания юной Эмили были знакомы и прошлому мне.       Она была белой вороной среди своих ровесников, а я — среди чегеров. Мы оба были приëмными детьми влиятельных учëных людей. Когда Эмили находила поддержку у Сомниума, я получал её от Алессия. Нам обоим нравились и парни, и девушки. Должно быть, поэтому её биография отозвалась эхом в моей душе. Хотя все наши сходства и были лишь совпадениями, я почувствовал себя, как казалось, услышанным. Мне нравилось ощущать, что я не один такой в мире, проблемный юноша.