Итог эманации: Жизнь с красной строки.

      Мико ненамеренно выдохнул мне в лицо сигаретный дым, пока мы разговаривали. Я ждал извинений, но он даже не заметил этого. Он был увлечëн какой-то своей мыслью.       — Тебе ведь не нравится убивать, не так ли? — тихо спросил Мико. — Я вижу, что ты питаешь сострадание даже к монархистам. Полагаю, когда ты говорил об истреблении… Ты же блефовал, да?       — Я знал, что вас можно подтолкнуть к действиям, — ответил я. — А если бы вы не прислушались, пришлось бы убить пару человек. Если бы это тоже не помогло, я бы вырезал наших сограждан. Со слезами на глазах, уж поверь.       — Чтобы потешить Владыку Разрушения?       — Точно не его. Чтобы потешить творца, который и создал чегеров для общения с нашим миром. И немного себя. Я не хочу подлизываться к старику Тери.       — Короче… — Мико отвëл тему обратно. — Хорошо, что я достаточно умëн и внял твоим словам.       — И теперь мне интересно, как и почему лидером стал именно ты? — спросил я.       — Ну, это старая уже история. Я служил в армии с шестнадцати до тридцати пяти лет. Воздушный десант. Я прошёл через пекло не на войне, а в казарме. Так получилось, что я осознанно брал на себя ответственность за своих сослуживцев перед начальством, даже пока не был генералом. А уйдя в отставку, я как-то иначе взглянул на жизнь моих соседей, и вскоре заявил о том, что их жизни нужно менять. Мои бывшие сослуживцы, тоже в отставке, пошли за мной. И затем уже и работяги подтянулись. Знаешь, я сменил имя ради честности. За мои заслуги королева могла бы и простить мне жалкий бунт, а затем я бы испугался что-то делать. Людей должен вести кто-то без такой подушки безопасности, я так считаю.       Я видел по лицу, что Мико не гордился своим лидерским положением. Это было понятно, когда мы обсуждали новый государственный строй. Мы прекрасно понимали одну истину: народ должен участвовать в правлении. Стоило бы собрать из народных избранников две комиссии, которые бы правили государством бок-о-бок друг с другом. А утверждать решения лидеров партий будет верховный комиссар. Такой, как я, не мог быть комиссаром, поскольку я человек эгоистичный, хотя были и люди, которые хотели видеть меня лидером. Но речь зашла о Мико, и он не дал чëткого ответа. Сейчас я был обязан добиться от него этого ответа.       — Твоя игра в политика увенчалась успехом, — сказал я. — Должно быть, ты даже и не понимал, к чему это всё придёт. Мы с тобой вынуждены соответствовать нашим новым ролям. Я пророк, а ты лидер государства. То есть, я мщу за народ чегеров даже посредством убийства, а ты… Ты управляешь согражданами. И, когда ты добьёшься революции, что дальше? Готов ли ты продолжать, править не только организацией, а целой страной?       — Что за вопросы? — усмехнулся Мико. — Мы же строим демократию! Народ сам выберет, кого он хочет видеть во главе.       — А ты не думал, что народ захочет выбрать того, кто привëл их к этим выборам, дал им возможность выбирать? Если ты хочешь дать им полную свободу, тебе придётся баллотироваться, но если ты не готов править, то это придётся делать кому-то другому. Кого ты предлагаешь?       — Не знаю. Юриста какого-нибудь, как Дия Таваль, или хотя бы общественного деятеля. Но ты предлагаешь агрессивного вояку?       — За агрессивным воякой люди просто так не идут, — возразил я, невольно улыбаясь. — У агрессивных вояк даже нет имëн, так принято в моей семье. А у тебя их даже два. Так ведь, Микуар?       — Я буду баллотироваться, Танагра, — фыркнул он. — Не буду ждать, что меня выберут комиссаром. Но буду готов. И зови меня Мико, будь добр.       Этот вопрос был закрыт. Глупо с его стороны ожидать, что люди захотят подчиняться кому-то другому после того, что он сделал для них. Впрочем, не мне судить его за переживания. Мир менялся так быстро, мы не всегда успевали за ним. Но нельзя отрицать, что дать власть народу было просто хотелкой Мико, и он не знал, сможет ли понести ответственность за свои действия, а не чужие.       Просто он идиот. Но страна, состоящая из куда больших идиотов на семьдесят процентов, нуждалась в ком-то близком и в то же время в человеке с иным складом ума. Я не знал никого, кто подходил бы на эту роль сильнее, чем бывший капитан Микуар «Мико» Мюрай.