Итог эманации: Жизнь с красной строки.

      Ждали мы всего пару минут, снова зажигая факелы, обсуждая произошедшее, пока королеву не привели на улицу. Я всё ещё не мог признать в ней кого-то, кто мог править государством. Маленькая девочка в кружевной сорочке на редком свежем снеге. Её рыжие кудри лезли ей в лицо, когда её вели под руки прямо ко мне. А её взгляд выражал не решимость правителя, а страх ребёнка перед родителем. Каждое прикосновение собственных солдат причиняло ей уйму боли. Шла она такой походкой, словно голые ступни двигались по раскалëнным углям, а не по крыльцу замка.       — Вайлу Гайн, собственной персоной, — объявил Мико собравшимся и поднял вверх её руку. — Королева Чейнмора, невеста герцога Фанца, королева-консорт Оостана, покровительница Эси. Обвиняется в халатном отношении к своим королевским обязанностям, распространении идей социального неравенства, эксплуатации рабочих, притеснении иммигрантов и беженцев, а также частичном геноциде «чистого народа».       — Тебе было семнадцать, когда ты велела любой ценой выбить чегеров с Лаоча, их исторической территории, — сказал я, обращаясь сразу к ней лично. — Мы с тобой ровесники, я знаю. Как только ты обрела полноценную власть, первым твоим решением был геноцид. Не думай, что если я говорю это спокойным тоном, то я смирился с этим. Просто скажи, маленькая королева, чьë это было решение?       — Моё, — сипло ответила Вайлу, — и ничьë больше.       — Ты могла не знать, к чему это тебя приведёт, но ты знала, что люди умирали. Умирали по твоему приказу, маленькая ты королева. Зачем тебе нужны были эти территории?       — Для пастбищ и полей. Население страны, что бы вы не думали, растёт изо дня в день. Мой дядя занимался расширением территорий и до меня. А я лишь нашла место ближе.       — Чегеры всегда были пацифистами, — продолжил я. — Ты могла послать гонца нашему предводителю, провести переговоры и в считанные дни договориться о встрече. Заван бы с удовольствием посочувствовал тебе и поделился нашими лугами. Но вместо слов ты выбрала насилие. Два года твои солдаты запугивали нас пожарами, а затем уже и выжгли всех. И ты думаешь, что заслужила остаться на троне?       — Легко судить историю, ведь её не исправить, — Вайлу безрадостно улыбнулась. — А о своём решении я пожалела в тот же день, когда не смогла уснуть от угрызений совести. Но я не могу вернуть твою семью, как и ты не можешь вернуть мне мою.       — Вообще-то, могу. Уже много тысяч лет прошло с тех пор, как люди узнали о существовании других миров, но вопросы о жизни и смерти не были раскрыты до конца. Можешь мне довериться, люди всегда попадают в одно и то же место после смерти. Ты обязательно встретишься со всей своей семьёй, когда умрёшь. А пока жнец не проводит тебя к ним, ты увидишь, как мы празднуем завершение тирании вашей семьи. Я надеюсь, ты сможешь упокоиться в мире, моя маленькая королева.       — Не угробь эту страну, Танагра. Это всё, о чём я тебя прошу…       Вайлу смирилась со своей смертью, но на последок она проронила лишь одну слезу. Я закончил разговор и сообщил народу о победе рабочего класса. Прямо здесь стояла их главная проблема: юная королева, которая видела лишь войну и разруху, и жила так, как знала. Ей кричали оскорбления вслед, и за ней в истории закрепилось прозвище «Маленькая Вай» из-за того, что я обращался к ней с надменной нежностью. Склонив голову, Вайлу тихо дошла до стены расстрела. Снова зашумел ветер, сдувающий огни факелов в очередной раз, и народ ощущал свою победу. Гибель сама пришла к королеве.       Мы праздновали свержение власти до рассвета, как я и обещал Маленькой Вай; мы собрались в церкви, чтобы выпить. День, который начинался бы с утра, стал выходным, а ещё был объявлен праздничным. Разрешив новые срочные вопросы, арестовав несколько человек, я нашёл себя в братских объятиях Мико. Он прошептал мне на ухо одну фразу:       — Мы победили.