Итог эманации: Жизнь с красной строки.

      Шиней во время родов потерял сознание, поэтому его вывели. А я остался с Сэй, и мне было сложно видеть её в таком состоянии. Она не то что кричала, она вопила добротным басом, словно мужчина на тяжëлой тренировке. Врачи говорили, что она была слишком худой, и ей повезло с размером таза, ведь иначе её пришлось бы резать. И так, Сэй рожала. Где-то час прошёл перед тем, как показалась головка, и ещё три часа длились роды. Я видел не очень многое, но со стороны акушерок было столько слизи и крови, что один лишь запах, наверное, доносился отовсюду. Примерно на этот момент Шинея и вывели под локти.       Ах, запах внутренностей… Мерзость редкостная, но в этом и прелесть родов. Прелесть родов и в виде ребëнка, похожим на тухлый помидор, вслед за которым вытаскивается плацента. И его лютый крик боли. Как же люто он вопил, вдыхая свежий воздух. Чтобы понять это чувство гордости и отвращения, это нужно пережить. Это маленькое нечто, вышедшее словно в белой пене, лежащее на груди своей матери, уже тогда выглядело так, словно ему принадлежал весь мир.       Здоровая девочка у нас родилась. Но мы её назвали не Ярелей, а Линни. Акушерку, которая внесла наибольший вклад в выживание роженицы и плода, звали Линс Оутенберс, и мы впечатлились так сильно, что единогласно решили назвать дочь в честь неё. Вот так и появилась на свет Линни Кримзон.       Линни часто кричала, хотя и не так, как в день своего рождения. Чаще всего она кричала именно по ночам, в иное время она не могла заскучать со мной и её матерью. Девочка никогда не оставалась без внимания. Если кто-то отходил по любой причине, с ней оставался второй. А потом приходил её отец. В эту игру могли играть трое. Когда Линни ночью плакала, было три варианта развития событий. Если её нужно было покормить, ей занималась Сэй. Если ей нужно было поменять подгузники, ей занимался Шиней. Если ей было плохо или просто грустно, ей занимался я. Всё равно подскакивали все трое.       Линни была просто прелестной, когда немного подросла. Она выглядела бы в будущем, как я считал, словно Сэй с лицом молодого Шинея. Я не мог перестать плакать, глядя на неё, и оттого она тянула свои крошечные пальчики к моему лицу и вытирала мои слëзы.       — В отца пошла, — сказал я.       Это был тот момент, когда и Линни, и Шиней прижимались ко мне, чтобы слëзы мне вытирать, а Сэй тогда лежала у меня на коленях и просто спала. И мы заняли весь диван, что вызывало у наших соседей дружелюбный смех. Ак назвал это Битвой под Фацеем, и с этого долгое время смеялись абсолютно все, кроме не вполне понимающего меня. Историческое событие, когда войска Чейнмора предприняли попытку вторгнуться на территории Мириян, но их задавали числом простые гражданские с топорами и вилами — это и была Битва под Фацеем. Ну, эта шутка действительно оказалась смешной, когда я прочитал про эту битву.       Лесси тоже хорошо относился к Линни. Он лежал с ней в кроватке и грел её, а она, кажется, даже обращалась с ним уважительно, как со взрослым. Частично, если глубоко смотреть, это ведь был её дедушка.       Сэй чувствовала себя помятой бумажкой, как сама и говорила. У неё обвис живот, грудь постоянно болела, и как бы она не высыпалась, всё равно выглядела сонной. Ради неё Шиней бросил пить, даже по праздникам, чтобы не причинять ей лишний дискомфорт, но по факту одним этим действием он убил двух зайцев одним выстрелом.       — Жесть, — произнесла Сэй в какой-то момент. — Я ещё ребёнка хочу.       — Да куда ж ещё один! — сказал Шиней, рвано дыша. — Тебя же там чуть не порвало! На родах, я имею в виду. Ты подумай лишний раз, малыш, а потом уже второго обсудим.       — У нас есть деньги. У меня есть ресурсы и целая, понимаешь, целая куча неразделённой любви!       — Танагра? Что ты думаешь?       — Вы оба знаете, что я тоже безумно люблю детей, — ответил я, сделав глоток просроченного кефира. — И я тоже хочу второго.       — О да, — Сэй расплылась в улыбке. — Нам с тобой нужен общий ребёнок.       — Я умоляю вас, ради всего святого, подождите с этим! — простонал Шиней. — Ну хотя бы пока Линни годик не исполнится! Мы же не кролики!       Врачи тоже приняли сторону Шинея. Та самая мадам Оутенберс категорически заявила, что даже задумываться о вторых родах мы не можем ещё как минимум полгода, пока Линни нуждается в грудном молоке, а Сэй нуждается в отдыхе. Она была весьма строга в своём обращении, объясняя желание завести второго ребёнка гормонами и, в моём случае, влиянием двух духов-матерей. Шиней тогда с таким облегчением выдохнул, словно весь мир спасся от неминуемого уничтожения.