В ожидании тебя

      И Юнджи, и Намджун чувствовали себя смущенными, когда Чимин расспрашивал их о планах будущего родительства. Самка песца согласилась на родство с белыми медведями, посетовав, что росомахам придется выбирать в зятья или Ушика, или Соно.       Чонгук с Тэхёном, присутствовавшие при разговоре, недоверчиво осматривали родственников. Уж больно дерганным был Чимин, несмотря на руки Хосока, которые обвивали омежью талию.       - Па-а-ап, - протянул Чонгук, - что не так?       Чимин испуганно побледнел, зато взахлеб заговорила Цзыян на бабуинском диалекте, а Хёнджин без труда перевел:       - Огонь сакральных знаний изуродовал отцу руки, но не тронул панд. Спас смотрящего Намджун, попросив взамен родство с белыми медведями для своего последнего сына. Поэтому папа и торопится исполнить обещание.       - Цзыян, крошка, - вдруг хитро прищурилась Юнджи, - а мой последний сынок из какого рода будет?        "Мин" четко выговорила китайская принцесса, заставив женщину победно улыбаться.       - Помнится, Чимин хотел раньше свести альфу нашего рода с омегой белых медведей, - поддела панду Юнджи. - Раз уж с братом и Гуком не удалось, то можно будет воплотить мечту в младшем поколении.       Пак смущенно покраснел, а Намджун гордо расправил плечи.       - Мы исполним брачный договор? - ласково спросил у мужа Хосок. - Придется отслеживать всех маленьких омежек для будущего родства. Справишься?       Чимин виновато погладил ладони мужа и кивнул со словами:       - Ты же мне поможешь?       - Пока я рядом. Пока я жив, - прижался к омежьей шее Хосок, заставив супруга испуганно вздрогнуть.       Пак тайком глянул на дочь, но вопроса не задал. Знать, что виноват в бедах любимого человека, тяжело, и Чимин предпочел не знать.       Теперь Хёнджин общался с Цзыян на двух языках. Если к ним подходили посторонние, они переходили на бабуинский диалект, и только в присутствии Чимина замолкали. После обряда и этот панда вспомнил сакральные знания, поэтому его беспокоили разговоры супругов. Хёнджин часто начинал рассказывать истории из своего детства, а Цзыян перебивала его и заканчивала повествование. Получается, девочка видела не только будущее, но и прошлое. Оттого Паку становилось неудобно, когда жалостливый взгляд дочери останавливался на нем, или она хмуро рассматривала отца.       Обсуждать с ребенком взаимоотношения взрослых было не с руки, но то ведь с обычным ребенком, а Цзыян была провидицей.       Отваживался Чимин долго, но его сомнения развеял Тэхён.       - Она еще маленькая, - заметил волк. - События, может быть, и видит, да понять не может. Общение со взрослым поможет ей лучше расшифровывать видения.       - Ей будет только семь, - схватился за сердце Чимин.       - Семь лет провидения, - глянул вдаль Ким. - Это много, а для ребенка, наверное, еще и тяжело. Для ребенка, которого постоянно в чем-то подозревают, тяжело вдвойне. Сможешь поговорить с ней откровенно, как с Гуком? Как со взрослой половозрелой омегой. Разобъяснить, ответить на вопросы. Хёнджин ее переводит, но трактовать-то девочке приходится самой. А если ей суждено отправиться ко дворцу императора совсем юной, то знание омежьих хитростей совсем не повредят.       - Я... мне страшно, - выдохнул Чимин.       - Вдруг ей тоже? - предположил Тэхён. - Если боишься идти один, позови с собой другого омегу. Или другую, - ухмыльнулся волк.       Намек на Юнджи был совсем непрозрачным, и Чимин схватился за эту идею, как за спасительную соломинку. Самка Мин была достаточно открыта со своими альфами, и большими, и маленькими, поэтому поможет сгладить неловкости в общении с дочерью. Юнджи присутствовать согласилась, но обещала вмешиваться минимально, ведь взаимопонимание между ребенком и родителем - это сугубо личное. Женщина знала это не понаслышке, ведь именно для этого контакта она ходила каждые пять лет на равнины к сыну. Однако, Юнджи понимала, что разница между пятнадцатилетним и двадцатилетним Хичолем будет разительная. Будет ли она тогда нужна будущему вожаку племени? Кимы вдали от Юра чувствовали себя превосходно. У них семьи, дети, дела, обязанности. Что им до тоскующего родительского сердца?       А Цзыян итак была оторвана от этой жизни. Тянулась к альфам более старательно, Чимину ласково улыбалась, но не слушалась. Слова Хосока, шамана или Намджуна имели на девочку большее влияние. Быть может, омеги станут ближе, если будущей китайской принцессе удастся увидеть этот мир глазами родителя.       Цзыян повернулась к вошедшим взрослым столь официально, что Чимин даже замер на пороге детской комнаты, но Юнджи подтолкнула панду дальше, прикрывая дверь.       - Я знала, что ты придешь, - кивнула малышка, будто папа пришел один, - но я не смогу тебя утешить.       - Яни... - потянулся Пак к дочери.       - Ты давно меня так не называл, - со слезой в голосе отозвалась девочка. - С тех пор, как я заговорила, зовешь только полным именем.       - Я просто... - глаза Чимина забегали, - пытаюсь вырастить... китайскую принцессу. Пытаюсь приучить тебя с детства к официальной обстановке даже дома.       - А мне ласки не хватает, - махнула на родителя Цзыян. - Только от альф и дождешься объятий, - ребенок нахохлился, обняв себя за плечи. - В Китае-то меня на руках носить не будут...       Сердце Чимина от страха ухнуло вниз.       - Хёнджин... он не будет с тобой... ласков? - побледнел старший Пак. - Он будет притворятся? - пальцы родителя сжались в кулаки. - Тогда не отдам, - заявил он.       - Хёнджин будет императором, - постучала себя по лбу Цзыян, намекая родителю на недальновидность. - Если он станет при всех носить меня на руках, то враги поймут, что я его слабость, и направят свои козни против меня.       - Нет, - испуганно вскрикнул Чимин и прижал ребенка к груди, тревожно обнюхивая голову с косичками, одна из которых была белой, а другая черной. - Эти придворные интриги... Я от них и сбежал.       - Я бежать не собираюсь, - насупилась Цзыян. - Но если там я не смогу наслаждаться лаской и заботой семьи, то могли бы здесь меня побаловать.       - А Хённи?.. - чмокнул девочку в висок родитель. - Он не будет с тобой... тебя... - Обреченно вздохнув, Чимин отважился. - Знаешь, альфы, они иногда подминают под себя омег... принуждают их против воли... к близости. Я сам сбежал из отцовского дворца, потому что один из слонов... пытался меня...       - Изнасиловать, - впервые подала голос Юнджи, но произнесла это зло и заставила Паков вздрогнуть.       - Твой отец отомстил, - тут же беспокойно пояснил Чимин дочери. - Разорвал насильника собственноручно в шкуре медведя. Он защищает меня. Всегда защищает.       - Я знаю, - отстраненным эхом отозвалась маленькая принцесса. - Я ведь была там. - Чимин охнул, вспомнив, что был на сносях при этих событиях. - Ты это зрелище выдержал... а вот Хёнджин нет, - пожала плечами девочка. - Он не станет за меня никого рвать, - Чимин побледнел как полотно. - Поэтому ему придется использовать ум, а не силу. А мне следует ему помогать, - сосредоточенно сдвинула брови девочка.       - Ты собираешься... - не поверил догадке Чимин.       - Я собираюсь быть жесткой правительницей, - кивнула Цзыян, и косички смешно мелькнули в воздухе. - В Китае по-другому никак. Дедушка уже приучил народ к сильной руке, а если это будет сдобрено провидением без помощи бабуинов, то ждать приговора придется недолго.       - Сама злые дела не верши, - тут же подсказал Чимин. Выступай в роли пророчицы и говори, что боги требуют определенного наказания, а уж окончательный приговор пусть оглашает Хёнджин. Так ты поддержишь его авторитет и припугнешь вредителей. Как строить козни против императрицы, которая видит всю черноту твоей души? - коварно улыбнулся панда.       - Но ты также будешь видеть и тех, кто воспылает к тебе страстью, снова подала голос Юнджи, - и кто боготворит тебя и готов пойти на плаху за тебя. Удобно будет подбирать приближенных, видеть беды людей, даже если они их скрывают, помогать им и получать благодарность подданных. Используй дар провидения, чтобы собрать вокруг себя защитников.       - Раз муж не заступится за тебя, - вздохнул Чимин.       - Я не говорила, что он не заступится. Я сказала, что рвать когтями он за меня никого не будет, - снова демонстративно нахмурилась девочка.       - Яни, крошка, - мялся Чимин, - ты ведь знаешь, что вы с Хёнджином...       - Родственники, - снова подсказала Юнджи.       - Да, - активно кивнула наследная принцесса. - Но не бойся, это не отразится на наших детях.       - Детях, - зажал щеки старший Пак. - У вас будет несколько, - радовался он.       - Надо укреплять императорскую семью, - задрала подбородок Цзыян. - А северная кровь отца даст мне то, чего нет в южной крови мужа.       - Хочешь... - опасливо предложил Чимин, - я научу тебя танцу, чтобы соблазнить своего мужчину. Правда, он исполняется с тяжелыми веерами, - озадачился панда.       - Тэхёна попросим, - влезла Юнджи, - сделает из бересты легкие копии, и размером поменьше. Если этот южный принц будет прилюдно игнорить нашу девочку, хочу, чтоб она заставила его плавится от желания наедине.       - Она ребенок, - толкнул подругу в бок Чимин.       - Она принцесса.       - И я больше не увижу мужа до тех пор, пока не поеду в Китай, - спокойно добавила Цзыян. - Он пришел очень вовремя, - и внезапно затараторила на бабуинском.       Самка Мин удивленно уставилась на старшего Пака, который бледнел все больше.       - Что? - насторожилась она.       - Ребенок Джина, - вышептал Чимин. - И что-то Тэхён, и Гималайские... Она так быстро говорит, перескакивая с одного на другое. - Родитель схватил дочку на руки, прижимая к плечу головой. - Тише, тише! Придет время, и все скажешь. Не трать пока силы на провидение. Раз огонь закрывает эту информацию от шамана, то разглядеть истину не так-то просто. Я помогу. Мы все поможем.       - Па-а-ап, - позвала вдруг девочка, а омега уже рожден.       - Что? Какой омега? - засуетился Чимин.       - Для тети Юнджи.       - Омега для тети? - уставился на подругу панда.       - По договору, - догадалась та. - Цзыян видит омегу для моего нерожденного... да что там! незачатого сына. Супруг ему уже родился.       - Белый медвежонок? Или медведица? - заглянул малышке в глаза Чимин. - Мы пойдем на него смотреть? А большая разница в возрасте? Хорошо ли, что альфа Мин будет младше омеги?       - Намджун младше меня, - чуть усмехнулась Юнджи. - Никаких проблем в этом не вижу. К кому идти свататься? - приосанилась женщина.       - Его родителям придется написать, - сморщила носик девочка, будто пророчества на обычном языке ей давалось с трудом. - Этот медвежонок не здесь.       - А где же еще быть белым медвежатам?.. - начал было Чимин, но подпрыгнул от осознания: - Чон Ёнхва!       - Тот, что в лесах, - поддакнула дочка. - Его сынишка.       - Заберем омежку на север, да? - будто выпрашивала Юнджи. - Чон к нам придет? Нам же не нужно будет отправлять туда сына? - волновалась она.       - Омега придет в дом мужа, - успокоила тетку Цзыян. - Его место здесь, рядом со смотрящим.       - С Хосоком? - недоверчиво скривился Чимин.       - С Ёнуном, - отчеканила девочка, и старшие тревожно переглянулись.       Пытаясь отвлечь друга от тяжких раздумий, Юнджи попросила:       - Ты спроси у Ёнхва, согласен он отдать нам сына? Намджуна он видел, по нему будет судить о женихе. Если даст принципиальное согласие, подарков с Хённи сватам передадим. Родниться будем. Надо уж.       Цзыян противненько засмеялась в кулак.       - А тетя Юнджи будет того омежку много руга-а-а-ать.       - Учить уму-разуму? - уточнил Чимин у дочери.       - Ругать за то, что слишком громкий, когда песец будет его... - девочка озадаченно споткнулась. - Насиловать? Как называется, если не силой?       - Ласкать, любить, нежить, покрывать, - тихо перечислил Чимин. - Тетушка Юнджи всегда была излишне чувствительна. А само-то... - фыркнул панда.       - Я в первую брачную ночь не орала на весь дом, - набычилась самка песца, упирая руки в бока. - Я не Сокджин!       - Зять будет тебе исправно напоминать о старшем брате мужа, - ехидно поддел Пак.       - Сокджин... - грустно повторила Цзыян, и Чимин тут же прижал дочку сильней.       Подумаешь, почти семь лет. Подумаешь, наследная принцесса. Подумаешь, видит то, что скрыто от шамана. Зато эта маленькая пророчица очень грустит от увиденного в отличие от вожака оленей. Папа поможет относиться более отстраненно и отвлекаться на повседневные детские радости.       Теперь Чимин без стеснения забирал Цзыян из рук Хёнджина, ревностно прижимая к себе, на что младший Пак покорно склонял голову и просил прощения. Родительское поведение он мог объяснить, но не понять. Однако, наследный принц сдержанно улыбался, вспоминая, как маленькая жена ему шепотом рассказала, что нарожает потомков императорского дома. Хёнджин знал, что отцовство - это ответственность. Он помнил, как император общался с беременным Чимином, и как относился к нему самому. Если у них с Цзыян будут и альфы, и омеги, надо присмотреться к опыту остальных родителей. Благо пар с детишками на севере было достаточно, и они все были рады приветствовать китайца в своих домах.       Лишь один раз Хёнджин из смиренного панды превратился в ревностного защитника. Когда в поселение нагрядул староста Ли со своей женой. Омеги всех семей бросились к Цзыян, будто Гималайские направили на девочку смертоносное оружие. Чимин подхватил на руки, Чонгук обхватил родителя с ношей, а Юнджи встала рядом с родственниками, как хищник перед прыжком. Поддавшись минутному порыву, будущий император закрыл омег своей спиной, положив руку на рукоять меча. Оба Ли подобострастно склонились перед наследником императорского дома, но улыбка женщины была уж больно жеманной, ехидной даже.       Хосок, чтобы разрядить напряженность, пригласил посетителей в зал для аудиенций, а омегам махнул в сторону дома Юнджи. Белые медведи обступили своего вожака, а Кимы отвели омег в безопасное место. Цзыян трясло мелкой дрожью, но ни слова не срывалось с ее губ.       - Что? - схватил холодные ладошки супруги Хёнджин. - Что? - повторил он требовательнее на бабуинском.       И девочка зашлась в непонятной речи для большинства присутствующих. Намджун с Тэхёном низко заворчали, чуя в голосе пророчицы истеричные нотки. Их омеги шикнули на волков, а Чимин побледнел, как снег. Он не лез к дочери с объятиями, просто разжимал и сжимал кулаки.       - Нам кто-то переведет иноземную речь? - деловито поинтересовался Намджун, видя, что словопоток маленькой панды не иссякает, заставляя предсказательницу чуть ли не захлебываться.       - Сяо не из семейства Ли, - нервно отозвался Чимин. - Она взяла фамилию мужа, и Цзыян не видит ее истинный род.       - А еще, - продолжил перевод брата Хёнджин, - Ли Сяо была на обучении у монахов.       - Мико? - округлила рот Юнджи.       - Да, - кивнул Хёнджин. - Но ее практически изгнали, потому что вместо того, чтобы помогать бабуинам, она пыталась творить заклинания сама.       - Мне нужна ее вещь! - вдруг взвизгнула девочка на понятном для всех языке. - Она охотится за тем же. Мы должны уметь противостоять.       - Я достану тебе это, - поднялся Хёнджин и шагнул к двери.       - Будь осторожен, - наставлял Чимин. - Не позволь ей взять что-то твое. Если она творит неправильные заклинания, то получает искаженные результаты.       - Я верю жене, - подобрался китайский принц. - Она справится и с этой Сяо, и с ее кознями.       - Мы, - шагнул за ним Тэхён.       - Мы, - поддержал Намджун.       - Мы все справимся, - примирительно махнула мужчинам Юнджи. - Если эта "ли-не ли" угрожает моей семье, то скормлю ее смотрящему в звериной шкуре.       - Идея хорошая, - обрадовался Намджун. - Хосок может узнать истинную сущность жены старосты. Пока мы путешествовали в Китай, он часто выделывал этот фортель. Даже я попал.       - Для столь мощного воздействия нужны серьезные причины, - уговаривал брата Тэхён, покидая дом.        Чимин в это время обнял дочку и что-то шепнул на бабуинском.       - Пап? - настрожено позвал Чонгук.       - Чимин, - недовольно присоединилась Юнджи.       - Я виновата, - ответила вместо родителя Цзыян. - Я много болтаю. Думала, никто не понимает.       - Стоп, - выставила руки вперед самка песца. - А теперь разжевать так, чтобы мы поняли.       - Не говори, - попросил дочку Чимин. - Раз нашлись одни уши, что расслышали в бабуинском, услышит кто-нибудь и сейчас.       Чонгук и Юнджи удивленно переглянулись. Девочка успокаивающе погладила Чимина по руке и сказала:       - Я учусь дворцовым интригам, но проигрываю Сяо. - Потом обернулась к супругам Кимов, виновато вздохнув: - Это из-за меня пострадает Юсон. Я сболтнула... что не нужно, в разговоре с Хёнджином, а у Ли Сяо есть шпионы, которые понимают язык китайских монахов... и они ей доложили. Я приблизила конец... собственного брата.       - О боги! - сжал щеки ладонями Чонгук.       - Крошка Юсон-и, - заволновалась самка Мин. - Надо предупредить об опасности.       - Воронов белогрудые контролируют, - досадливо хмыкнул Чимин. - Путь на равнины тоже через их перевалы. Ли Сяо все будет знать. Еще убыстрит расправу над ребенком. Надо ее отказатся от этой мысли. Или разоблачить ее в глазах мужа, чтоб лишил покровительства. Чтобы Гималайские сами с ней расправились.       - Мне нужна ее вещь, - снова повторила Цзыян, притопнув ногой. - Я все испортила, я попытаюсь и исправить. И мне нужна помощь шамана.       - Пусть уйдут Ли из селения, - предложила Юнджи, отслеживая в окно передвижения перед домом. - Тогда и поговоришь. А охранять тебя я сама буду, - недобро усмехнулась женщина, - пусть кто-нибудь отважится подслушать.       - Мы с мужем поможем, - тут же кивнул Чонгук.       - Спорить с богами сложно, - задумчиво выдал Чимин, - но святой монах учил, что их можно упросить. Я велю шаману жечь костры с молитвами, и мы с Хённи тоже попросим своих... Но сынишка Сокджини... песец...       Юнджи вздрогнула так, будто страшную судьбу предвещали ей. Она поспешно бросилась в детскую и осмотрела сыновей. Девятилетний Ушик держал на руках четырехлетнего Соно и послушно протянул его матери, увидев ее встревоженный взгляд. Однако женщина упала на колени и притянула к груди обоих детей.       - Все будем богов молить, - отчеканила самка Мин. - Все песцы будут просить за маленького Юсон-и. Если уж не отмолим мальчика, то хотя бы попытаемся облегчить его судьбу.       В этот момент в дом вошел Субин и недовольно сообщил:       - Медведи Ли отбыли восвояси. Если бы не царское положение Хёнджина, то его выходку можно было бы классифицировать, как издевательство над Сяо Ли.       - А что произошло? - заволновался Чонгук с Цзыян на руках, которую перехватил у папы, приготовившегося бежать в дом смотрящего.       - Он предложил этой чужеземке состязание на мечах, якобы, чтобы проверить их преданность в соответствии с договором императора.       Цзыян победно выкрикнула:       - Муж победил!       - Вот ты ребенок, - потер переносицу старший Мин. - Видишь только то, что тебе интересно. Хорошо, хоть шаман видит глубже.       - Пап, - вскрикнула Юнджи, словно приказывая объясниться.       - Бой был недолгим, - вздохнул Субин. - Хёнджин срезал ей подол выше колен, открыв взору изуродованную кривую правую ногу, - поморщился песец.       - У меня будет ее вещь! - запрыгала на руках брата маленькая принцесса.       - Она нужна тебе? - скосился на девочку песец. - Значит, будет. Только твой муж лишь порезал одежду соперницы, а вот коварная Ли Сяо ранила Хёнджина, - Ушик на эти слова зарычал, - и унесла на острие меча его кровь. И верховный шаман сказал, что это опасно.       Чимин испуганно обернулся к дочери, но девочка не была напугана. Дергая себя за косичку, маленькая панда смотрела сквозь людей, а потом произнесла:       - Мужа можно защитить без труда. В нем императорская кровь. Боги на его стороне. Он сам, кого хочешь, защитит. А вот для маленького Сони придется сделать невозможное, - нахмурилась она.       Старшим прорицательница показалась вмиг повзрослевшей, отчего не возникало желание схватить ребенка на руки, а вот желание склонить голову было очень явственным.       - Надо убить Ли Сяо? - деловито поинтересовалась Юнджи.       - Нужно сделать так, чтоб ее убил муж, - вынесла вердикт Цзыян. - Так он избавит нас от опасности и докажет свою верность договору с медвежьими семьями.       - Догнать этих Ли? - решил уточнить Чимин, чтобы передать просьбу Хосоку.       - Еще рано, - покачала головой пандочка. - Сначала умилостивим богов, как и собирались. Они должны быть на нашей стороне.       В дом вбежал счастливый Хёнджин, держа в руке кусок яркой красной ткани с золотой вышивкой, но, увидев серьезность собравшихся, вмиг подобрался.       - Я сделал что-то не то?       - Ты сделал только первый шаг, - кивнула ему Цзыян. Один из многих. Борьба будет долгой.