В ожидании тебя

      Холода уже вступили в свою силу на севере, и местные жители расхваливали принцу Китая снежные зимы. Намджун всё чаще предавался воспоминаниям о путешествии через материк, выдавая всё больше и больше подробностей. Юнджи уже ни раз грозила мужу кулаком, когда он вспоминал о жене Кан Донвона. Мысль о том, что чужая женщина ублажала её мужа, заставляла Юнджи шипеть и щетиниться. Но как только Намджун переходил на повествование о дороге домой, где его бесчувственность к утехам Ильгука и Ёнхва сыграла на руку, самка песца виновато прижималась к своему волку и гладила костяшки его пальцев. Ким всё понимал, потому успокаивающе поглаживал жену по спине. А иногда эти поглаживания становились более активными.       Супруги уже серьёзно обсудили своё решение о четвёртом ребёнке и решили, что отказываться от задумки не будут. В надвигающейся беде Юнджи была бессильна, но зато планировала забрать Сокджина к себе нянчиться с маленьким, если всё же рок пересилить не удастся. Маленькому песцу грозила смерть, но и у Юнджи должен был родиться Мин. Может, удастся новорожденному залечить глубокие раны родительского сердца.       Намджун хмурился, но с женой соглашался. Старшего брата хотелось уберечь от всех бед, потому вожак сам инициировал ритуалы по отмаливанию Юнсона всем кланом серебристых песцов. На молебны приходили обычные олени, а пару раз заглянул сам Верховный шаман.       Подготовка к празднованию дней рождения императорской четы шла полным ходом, и праздник удался. Пожелания, обещания, заверения в дружбе, подарки сыпались на Хёнджина, как из рога изобилия, а он сжимал маленькую ручку Цзыян, окутывая своим запахом. Пандочка в последнее время плохо спала, потому что пугающие видения приходили даже во сне, но лица врага прорицательница не видела, лишь была уверена, что это волк и мужчина. Кимы успокаивали девочку, что их клан защитит старшего сына вожака, а сами с тревогой переглядывались, помня о соседних волчьих семьях.       От тяжёлых раздумий Намджуна отвлёк душистый запах вошедшей в течку жены. Юнджи раскраснелась и пыталась ускользнуть с праздника, но сильные руки мужа сноровисто обхватили её талию, а любопытный нос прошёлся по запаховой железе.       - Пусти, вожак, - дёрнулась женщина, - не позорь при всех.       - Не пущу, - заявил волк. - Сначала Чонгук заберёт детей, а потом уже пойдёшь домой готовиться.       - Готовиться? - подавилась воздухом Юнджи. - Празднества же не на один день.       - Именинница в курсе наших дел, а смотрящий заключил с нами договор на брак. Должны же мы представить белым медведям достойного молодца. И так омега раньше нашего сына родился. Не будем оттягивать.       Во время этой речи сильные руки оглаживали омежье тело, заставляя взгляд Юнджи затягиваться поволокой, а дыхание сбиваться. Земляной запах волка рождал в душе недопёска детскую радость и уверенность, что всё сложится успешно.       Чимин заметил состояние самки Мин и шепнул что-то на ухо Хосоку. Смотрящий перевёл внимательный взгляд на супружескую пару и погрозил кулаком Намджуну. Ким вытянулся по струнке, но жены из рук не выпустил, на что Хосок махнул рукой, будто указывая им направление. Супруги увидели шумную стайку детишек вокруг Чонгука и своих сыновей среди них. Гук кивал с широкой улыбкой, придерживая Соно за капюшон. Юнджи смущённо уткнулась в грудь мужа от сознания того, что все вокруг знают, чем они будут заниматься следующие дни. Пропустят большую часть праздников ради собственного удовольствия...  Но запах Намджуна уже кружил голову самки песца, и она стала усерднее тянуться к благоухающей шее.       - Держись, Юнджи, - гудел Намджун. - Надо дослушать поздравления гостей. Контролируй руки. И зубы. Иначе я за себя не отвечаю.       Последний рык был уже собственническим, подавляющем и манящим, поэтому самка тоненько пискнула и спряталась мужу за спину. Уж больно соблазнительно было прижиматься к нему спереди, где сквозь ткань штанов явно чувствовалось желание вожака.       Замутнённое сознание лишило Юнджи возможности видеть поздравление старосты Ли Джунки. В этот раз Гималайский пришёл без жены, сославшись на её нездоровье, но искренне приложил край одеяний Хёнджина ко лбу в знак подчинения. Коснуться одежд своей юной жены наследник императора не позволил, и белогрудый приложил ко лбу длинную розовую ленту, что опоясывала Цзыян. За девочкой стоял напряжённый Чимин, а Хосок со своего места сверлил старосту хребта недоверчивым взглядом. Однако Ли спешно раскланялся после поздравлений и ушёл в сопровождении своих слуг. И лишь Тэхён заметил кровавый след на лбу Гималайского у линии роста волос. Младший Ким хитро улыбнулся и склонился у уха свояченицы.       - Цзыян, крошка, не по твоей или вине лоб старосты окрасился красным?       - Кровь за кровь, - вздёрнула носик именинница. - Она взяла кровь моего мужа, я не осталась в долгу.       Тут же шаман снял пояс с девочки и упрятал в стеклянный сосуд. Олени забегали вокруг, переодевая Цзыян, а Хёнджин гордо смотрел на свою супругу. Если пандочка сейчас не спускала обиды врагам, то и в Китае сможет постоять за себя.       Во внутреннем кармане будущей правитель Китая прятал маленький портретик жены, для которого Намджун сладил металлический футляр, чтобы предотвратить от повреждений. Вся конструкция чуть оттягивала карман, но радовала Пака. Пусть супругу ему избрали небеса, но выбор этот был верным. Да, придётся ждать, пока пандочка подрастёт, но за время, проведённое на севере, он сможет узнать повадки жены, чтобы потом увидеть их в оформившемся и преобразившемся характере. Общий язык они нашли, общее дело у них появилось, общий взгляд на вещи формировался старшим поколением Пак. Хотелось оставить девочке что-то на память о себе, но ничего подходящего не приходило в голову. Украшения, как Тэхён, он делать не умел, рудному делу, как Намджун, был не обучен, а от портрета Цзыян отказалась. Сказала, что образ супруга хранит глубоко в сердце и в дополнительных изображениях нет нуждается. Однако, шаман шепнул наследнику императора, что на портреты можно наговорить бед, потому и изображение Цзыян велел беречь пуще глаза. Пак вспомнил, что оставил на равнинах рисунок маленького Соно, которого родичи хотели отмолить от смерти, и мучился догадками: спрятали ли волки столь большую ценность. Невозможность связаться с Кимами без ведома белогрудых давила на всех обитателей севера, и Хёнджин решил двинуться домой ещё зимой. Уж точно волки упросят его остаться пожить до тепла, тогда он сможет наблюдать за всем воочию.       Хосок такой план похвалил, а Чимин предложил разработать секретный код для писем, который ничего бы не говорил Гималайским, но мог донести мысль до жителей севера.       Все коды Китая были отвергнуты Цзыян сразу же. Она предложила закрепить за каждым человеком с равнин событие. Например, если речь шла о Ким Капсу, значит, в основном всё хорошо, если о Юра, значит, навалились болезни, а пугающим сообщением пусть будет упоминание о Сокджине.       Справившийся с течкой жены Намджун примкнул к обсуждению с опозданием и раскритиковал идею. У волков действительно мог кто-то заболеть и без упоминания Юра, а Сокджин свет их клана, сообщение о нём привлечёт внимание белогрудых.       Он предложил использовать время суток. Если в письме будет упоминаться день - всё в порядке, если вечер - надвигается опасность, а если ночь - случилось беда.       - А как же утро? - спросила Цзыян.       - А утро будет означать, что беду удалось преодолеть. Юсони выжил, или Сокджин не потерял веру в лучшее.       Собравшиеся надолго замолчали, думая о своём. Тэхён, пытаясь разрядить напряжённость, предложил императорским наследникам съездить к бурым медведям и насладиться снежной музыкой, которую расхваливал Бого. Хосок довольно хмыкнул, Чимин удивлённо охнул, а младший Ким пояснил, что так Гималайские попривыкнут к путешествиям китайского гостя и снизят бдительность. Пусть Хёнджин пишет письма императору, обязывая белогрудых доставлять их в целости и сохранности. Уже сейчас можно начать вписывать туда дневные и ночные события, чтобы потом в упоминании времени суток шпионы не искали скрытый смысл       Хёнджин расписал отцу церемонию празднования во всей красе, перечислил дары и устные договоры, не преминув описать поединок с Ли Сяо. В тексте он отдал сопернице должное, но победу признал за собой, раз удалось срезать кусок ткани. А ещё специально упомянул, что Сяо очень похожа на воспитанницу бабуинов. Пусть вредители понервничают.       Письмо к хребту Джунки доставили братья Ким и заметили тревожный взгляд жены старосты. Ссылаясь на срочные дела, братья быстро покинули место встречи, позволяя этим отправить письмо не при них, а предварительно ознакомиться с его содержанием. Даже если Джунки окажется честным, его супружница не применет заглянуть внутрь.       Чуть позже было отправлено послание к Бого, где испрашивалось разрешение на посещение семьи бурых. Смотритель равнин ответил встречным предложением встретить гостей на перевале.       Дочь вызвался сопровождать Чимин, поэтому к Бого шли сразу три панды в сопровождении людей Хосока, среди которых затесалась и пара оленей. Они должны были договориться с волхвами о регулярных церемониях по отслеживанию опасности и отмаливанию маленького серебристого песца.       Ли Сухён встретил и сопроводил путешественников через свой перевал официально, похвастался, что тоже скоро обзаведётся женой, как соседний староста, и пригласил смотрящих на свой праздник. Чимин обещал передать мужу эту новость и пожелал Сухёну кучу потомства.       Вообще-то его волновала предстоящая женитьба. Кого ещё приведут. Сяо оказалось загадочной личностью, да к тому же ещё и вредительницей. Если это был централизованный заговор из самих Гималаев, то следовало предупредить отца. Но о чём? Что белогрудые покушаются на членов царского двора, или что они посягают на местные земли в желании перехватить правление.       Тяжёлые мысли старшего панды развеял Джисон, который узнал Чимина на перевале и бросился обниматься. Большеглазый медвежонок стал приобретать мужественные черты, бархатный голос и... упрямый характер. Чимин пошутил, что Джисону это очень поможет в противостоянии с капризной Ынджи. Племянник местного смотрящего небрежно фыркнул, но потом стал приставать с расспросами о старшей дочери Сокджина. Чимин пожимал плечами и отсылал юношу к Хёнджину, который был у волков несколько месяцев назад. Наследник императора в своём повествовании часто сбивался с основной темы разговора на Сокджина, Юсона и детей Юнджи. Его сбитые фразы заставили Джисона насторожиться, и он умолял панд открыть ему причину их тревог. Цзыян поведала мальчику, что волкам с равнин угрожает беда.       - Всем? -  подобрался медвежонок.       - Всем, - вздохнул Чимин.       - Тогда я пойду к ним и буду охранять, - заявил Джисон..       - Погоди, друг, - удержал паренька за плечо Хёнджин. - Я собираюсь к ним после Нового года. Хочешь, и тебя прихвачу?       - Плохая идея, - прокачал головой Чимин.       - Приемлемая, - возразила ему дочь.       Муж Хосока кивнул и поспешил к Бого на тайный разговор.       Да, Хёнджин с Цзыян были в заветной избушке и даже пробыли там два дня, ведь в первый день ледяной музыкой не позволила насладиться снежная буря. Но после неё на бескрайних снежных просторах под зимним солнцем лёд будто плакал о чём-то ему одному известном. Супруги держались за руки, пока Цзыян не сказала:       - Умереть всё же кому-то придётся, либо нашему малышу, либо надо скормить смерти кого-то вместо него.       - Ли Сяо, - без колебаний решил Хёнджин. - Найди способ отправить её к праотцам.       - Року должно свершится, - произнесла на бабуинском предсказательница, - и лишь потом можно торговаться.       - Когда ожидать беды? - деловито уточнил сын императора.       - Снег ещё не сойдёт.       О ведениях и тревогах дочери рассказали Чимину, и тот поделился с Бого и медвежьими волхвами. Сообщил он и о скрытом вредительстве Гималайских. Бого напомнил соседу, что вместо посланий птицами Ёнхва сам преодолел расстояние до жениха, и предложил использовать зомбирование для обмена новостями в случае крайней необходимости.  Идти медведем по снегам проще, белым так тем более. Чимин прижал руку к сердцу, вспоминая свой переход в юности, но согласился. Дороги шли и мимо перевалов, но их человеку не одолеть, а вот зверю под силу.       Джисон, который теперь постоянно шпионил за взрослыми, заявил, что готов быть посланником к Кимам. Получив от дяди звонкую затрещину, со слезами на глазах выкрикнул, что всё равно будет сопровождать императора, и увернулся от следующего удара.       - Позвольте ему, - просяще улыбнулся Чимин. - Мальчик сможет увидеть Ынджи, глядишь, и сладится у них чего.       Упоминание о родстве с семьёй Капсу задобрило Бого, и он дал своё согласие на авантюру.       Хёнджин отписал письмо отцу и послал гонца к Кимам, чтобы ждали его месяца полтора спустя. Возвращались они взвинченные и настороженные, поэтому даже обрадовались, что в этот раз Сухён не почтил их общением.       Хосок, с трудом сдерживающий всё это время желание броситься за родными, сгрёб мужа и дочь в охапку и долго не отпускал. Ни ласковый голос Чимина, ни весёлый Цзыян не успокаивали его сердца. Беда стучалась в дверь и стояла на пороге.       Вокруг Хёнджина до самого отъезда крутились люди. То Намджун с Юнджи приносили подарки для Ёнхва с мужем, рассказывая о том, как примут маленького медвежонка. Просили передать весточку от имени будущего зятя, потому как вороном посылать запрос не решались. За детей сейчас переживали больше всего, а в лесах Ильгука и раньше не стеснялись шпионить.       Цзыян приходила и одна, и с папой, тогда панды уже погружались в обсуждение дворцового этикета. Девочка разрешила повесить свой портрет на обозрение подданным, чтобы за 10 лет привыкли к мысли, что придёт их правительница и посмотрит врагам мужа в глаза. Позволила и расписывать свои способности, но просила прислать ей знак власти, по которому её смог бы опознать каждый китаец. Чимин вспомнил о рубинах своей матери. Они должны были храниться в дворцовой сокровищнице, но посылать их надлежало с очень надёжной охраной. Хёнджин обещал озаботиться этим вопросом и уверял, что за 10 лет изыщет способ переслать драгоценности. Цзыян советовала мужу не принимать без бабуинов посланников из Индии. Раз их главный враг нашёл себе там убежище, то мог оттуда руководить и заговорами против смотрящих. Велела доверять волкам и другой родне Кимов, дружеским договором с соседями и бабуинам. А вот Мико доверять не следует, и пусть их сопровождают стражи по территории дворца.       Хёнджин исправно записывал все наставления и пророчества, но вместе с Чимином они боялись спросить, как скоро придётся сменить старого императора. Девочка будто чуяла страх родственников и о деде практически не говорила, упоминала лишь в контексте законов, которые стоило провозгласить или отменить.       А вот о беде, что витала над крошкой Мином, прорицательница вообще перестала говорить. Только пожимала плечами, что ничего не видит, как и Верховный шаман, будто кто-то закрыл Юсона от них плотной плёнкой. Вожак оленей всё также возжигал костры и приглашал дочь смотрящего, но боги открывали ему лишь обыденные проблемы жителей севера. Он смог известить Наджуна, что новый ребёнок зачат и пора подбирать имя. Он разрешил сыну Бан Шихёка искать спутника жизни среди росомах, а ещё велел Хосоку поменьше плескаться в ледяном океане.       Ярость от бессилия иногда накрывала смотрящего и, когда он сваливал огромную кучу испорченной рыбы, возле неё всегда ожидал Чимин. С тёплой одеждой и виноватым взглядом, с заверениями, что всё образуется, и с готовностью согреть мужа своим теплом. Хосок был ему благодарен, потому извинялся за срыв, на что Чимин виновато целовал шрамы на ладонях Чона и шептал, что сам виноват не меньше.       Порой возникали противники межвидовых браков, но их отправляли на перевоспитание к тюленям. Местные девушки могли соблазнить и айсберг, потому возмущённые становились потише, узнавая, что ждут потомка от представительницы другого племени. Хёнджин посмеивался над этим решением Хосока, но подумывал и у себя внедрить подобное перевоспитание. Никак не удавалось определиться с родом. Цзыян умоляла "только не Мико", Чимин досадовал, что дома никому верить нельзя, а Намджун вспомнил о помощи Кан Юнсо - Атласской медведицы, что жила среди слуг, не зная о своём роде. Именно Намджун предложил собрать таких благодарных сирот во дворце и науськивать на противников смешанных браков, так, глядишь, и сами девушки семьёй обзаведутся. Паки усмехнулись таким словам, но Хёнджин покивал своим мыслям.       Пару раз Наследник императорского трона был на кострах Верховного шамана, где получал инструкции по поведению в час опасности. И всё время олень повторял: "слушай меня... слушай меня..." Хёнджин кивал головой, хотя чётких инструкций, как от Цзыян, ему не давали.       Наконец китаец отбыл вместе со свитой под покровительство Ан Бого. Метели даже на равнинах в этот год зверствовали, так что Кимы конечно же предложили родственнику задержаться у них до весны, не понимая, что действует согласно составленному плану.       Хёнджин внимательно вслушивался в голоса местных и в рассказы о соседних волчьих семьях. Пока провокации со стороны соседей не наблюдалось, но и в непогоду нейтральную полосу Кимов строго охраняли.       Сам крошка Юсон, к которому скоро должно было исполниться четыре, рассказывал какие-то небылицы. То ему во сне снилось красивая бабочка, а потом она к нему прилетела в реальной жизни, и размахивал какими-то сушёными листьями на манер крыльев; то с малышом разговаривала сама Великая Волчица. Юнги на такие рассказы хмурился, а Хёнджин старательно строчил письма на север, шифруя их по установленной договоренности.       Читая, что днём всё было хорошо, а вот вечером происходили странные вещи, семья смотрящего становилась всё тревожнее. Даже Цзыян в бессилии заламывала руки и о чём-то молила высшие силы на бабуинском. "Вечером" заволокло уже и Сокджина, и Юнги, и самого Хёнджина, а вот крошка Юсон говорил о своих ночных снах без умолку.       Нервы сдали даже у Гука, ведь его младший сын был всего на месяц моложе незадачливого брата. Чонгук помнил, что Верховный шаман велел Тэхёну взять Кибома с собой на равнины, когда волк предложил Юнги помощь в мести за сына, и понимание, что волчонок не будет в безопасности, ввело младшего Чона в истерику. Тэхён укачивал мужа у груди и успокаивал, что их детям предрекли великое будущее, и Кибому ничего не угрожает. А Верховный шаман зрящего не скажет, раз велел взять, значит, надо взять. Гук сумбурно рассказывал сынишке о всех родственниках, что живут на равнинах, рисовал их словесные портреты, описывая особенности характера. Деду Капсу надлежало повиноваться беспрекословно - он вождь Кимов, бабке Юра показывать малейшую царапину, дядьку Сокджина не расстраивать пустыми словами, а вот за дядькой Юнги наблюдать внимательно. Подчиняться даже жестам, потому как Мин был немногословным. И конечно, всегда держаться рядом со взрослыми.       Тэхён как-то застал мужа за тайнами сборами котомки для сынишки и стал демонстративно собирать и свой заплечный мешок. Чонгук воровато поглядывал на мужа и утирал слёзы. "Судьбу надо прожить", -часто говорила Цзыян, -«позволить случиться предрешённому и потом уже исправлять ситуацию».       Когда Тэхён запихнул в свой мешок склянку с поясом предсказательницы, обернув её в ткань, срезанную у Ли Сяо, Чонгук положил на котомку нож для чистки рыбы. Ножны для него давным-давно сделал сам Тэхён из бересты, поэтому альфа сосредоточено кивнул на манипуляции мужа и полез за оружием для себя.       Образ Шамана над собой в предрассветной полутьме стал логическим завершением предшествующей лихорадки.       - Вставай, бери волчонка, - велел олень, - а то можем не успеть.       - Что? - вскочил Гук. - Сейчас? Уже?       - Все пойдём, - кивнул вожак оленей, держа объёмный мешок.       - И вы? - сонно моргнул Ким. - Как же смотрящий без вас?       - Цзыян пока заменит меня здесь, а я заменю её там, - кивнул он на светлеющий горизонт через стекло окна. - Торопитесь, пора на зомбирование к смотрящему. Идти будем зверями, практически без остановок. Питаться тоже будем в шкурах. Ослабевать нам нельзя, нагрянем в самый пик событий и должны сработать на ура.       Тэхён уже волком придерживал сынишку, следя за тем, как Цзыян порезала свой палец и палец шамана, скрестила их раны и велела "слушаться крови". И вот рядом с ними встал олень с застарелой раной на крупе, и сработала настройка - бежать за оленем.       Странное трио исчезло с первыми лучами рассвета.