В ожидании тебя

      Сокджин ничего не говорил дочери, хотя Ынчжон слышала, как бабушка рассказала ему о своих угрозах в адрес девочки. Папа четырех детей, который младшего не спускал с рук, хмурился, будто выговаривали ему, а не дочери. И за длинный язык, и за вредный характер, и за склочный нрав, и за стыд перед другими. Омега молчал и смотрел в пол, чем тревожил своего мужа. Юнги даже шепнул тишком шаману и Хёнджину, что сам Юсон после смерти нравом не изменился, а Джина будто подменили.       Северный глашатай богов пошел выспрашивать у местных волхвов древесины для костра и увидел, как Хичоль тренирует пятилетнюю Минджи. Та бегала в шкуре волка и поднимала запахи, как ищейка. Порой старший сын Намджуна хвалил ее, а иногда грозил пальцем.       Забыв, куда шел, олень бросился к вожаку Кимов, и вскоре детей окружили родственники. Минджи испуганно застыла рядом с одиннадцатилетним Хичолем, но тот уверенно приобнял волчицу за шею и расправил грудь.       - Обучаю ее, - доложил он, глядя только на деда, - границы наших земель и тропы показываю.       - Границы наши теперь расширились, - негромко сказал Капсу, - но вторую часть тропинок она нам обязана показать. Семья Джу владела значительной территорией, и Джу Минджи…       - Она Ким, - перебил вожака Хичоль.       - Ким… Ким… - наперебой поддержали дети, подходя к брату.       - Она станет Ким после брака с волком из нашей семьи, - чуть поморщился Капсу.       - Тогда я возьму ее в жены, - отчетливо проговорил Хичоль, и волчица уставилась на него единственным глазом. – Тогда ее никто не посмеет обидеть, раз она обещана будущему вожаку, и примут как миленькие. А дороги в их землях она мне и так покажет, - чуть поглаживал загривок волчицы мальчик. – Надо укреплять границы.       Капсу испытующе уставился на шамана, на что тот пожевал губу и неопределенно пожал плечами.       - Костра еще не жег. Задам вопрос позже, - пообещал олень. – Но девочку действительно должен взять в жены волк из племени. Если это будет Хичоль… то Минджи когда-нибудь займет место Юра.       Родственники уставились на целительницу.       - Если боги одобрят, то стану обучать ее врачеванию, - решила жена вожака. – Сокджину помощь не повредит, а племя привыкнет обращаться к Минджи за помощью. Слово за богами.       - Вот именно, - потащил шамана с поляны Юнги. – Все так ждут, пока вы принесете нам высшую волю и ответы на вопросы. Поторопитесь, будьте добры.       Супруги Ким смотрели на девочку-волчонка настороженно.       - Вроде еще молода, чтобы плести сети коварства, - хмурился Капсу. – Но так легко отказаться от своей фамилии…       - Что она видела хорошего в старой стае? – вступилась за крошку Юра. – Отец убил мать, ее искалечил, хорошо хоть характер в ребенке воспитали, - довольно кивнула женщина. – Научить ее правилам поведения, и чем не жена для вожака.       - Научила ты уже одного омегу, - буркнул Капсу, и Джин вздрогнул, - а он свою научил, - потер лицо вожак, и теперь уже ссутулилась Ынчжон.       - Я что ли первенца баловала? – подалась вперед Юра. – Я охраняла его сон и пылинки с него сдувала? – женщина стала как будто больше. – Я учила его готовить, он готовит идеально. Я учила его врачеванию, эту науку он знает на зубок, только вот дочери передать не смог. Так что, если отдашь мне на воспитание Минджи и не будешь вмешиваться со своим сюсюканьем, я выращу достойную смену для себя, - она крутнулась и уставилась на волчонка.       Минджи испуганно отступила за спину Хичоля, наблюдая единственным глазом за ссорой старших. Джин поспешно подошел к новому члену стаи и погладил серую холку со ловами:       - Мама, девочку я могу помочь воспитать, а Юсона отдам в твое полное ведение, - пресек он возмущения родительницы внезапным заявлением. – У тебя много обязанностей в стае, а с девочкой я вроде справился, - глянул на дочь омега. – Да, не целитель, да, строптивая, но именно она позвала смотрящего во время резни и пожертвовала собой ради брата. Если она останется без мужа, то для стаи все равно будет полезна, - Ынчжон испуганно обернулась на братьев. – А вот если я что-то упущу в воспитании Юсона, которому боги дали второй шанс, никогда себе не прощу, - стиснул зубы старший сын Капсу. – В воспитании Минджи обещаю не доминировать, - склонил он голову перед матерью и надавил на холку волчонка, призывая последовать своему примеру, - но могу и травам обучать, и готовке, и медицинским инструментам. В моральные и этические основы не полезу. Характером не вышел, - усмехнулся сам над собой Сокджин. – Придется тебе самой прививать Минжи принципы морали. За Ынчжон прошу прощения, - тут он уже склонился перед отцом. – Я постараюсь обучить девушку чему-нибудь полезному для стаи, помимо кулинарии. В швеи отдам или на сельскохозяйственные работы…       - Не хочу, - надулась девочка-подросток.       - Граница владений моего отца там, - стальным голосом произнес Джин и вытянул руку в нужном направлении. – Я не хотел выполнять, что должен был, и оказался за пределами земель стаи. Теперь они расширились, но дорогу ты знаешь.       - Ты что? – зашипела Юра, хлопая по выставленной руке сына. – Никто никого не выгоняет.       - И на том спасибо, - низко поклонился Джин и ушел в сторону дома.       Юнги с Юсоном на руках растерянно оглядел родственников и спросил:       - Кто-то говорил Джини, что он нам больше не нужен? – все активно замотали головами. – А кто-нибудь сказал, что рад его возвращению?       - Я, - опасливо подняла руку Ынчжон.       - Пойдем, сынок, - развернулся к дому серебристый песец. – Нам надо внушить твоему папе, что мы рады его возвращению не меньше, чем твоему. Ты же любишь папу?       Юсон запрыгал на руках отца и закивал белой макушкой. Ынчжон потянула Намгиля за руку следом за дядей Тэхёном с Кибомом на руках, который догонял зятя чуть ли не бегом. Хичоль посмотрел на деда с бабушкой, неопределенно качнул головой и потянул волчонка следом за остальными.       - Вот тебе и правящая семья, - вздохнул Капсу. – Обидели сына, который столько лет приносил удачу нашему племени. А как только он эту удачу потерял…       - С чего ты взял, что Сокджин лишился своего дара? – встрепенулась Юра.       - Его присутствие на территории Джу не принесло им удачи, - пояснил вожак. – Их полностью… Почти полностью вырезали медведи. А когда Джини вернулся домой, то мы все переругались. Раньше такого не было. Был бы здесь Намджун, упрекнул бы нас за такое отношение к его старшему брату, и совершенно справедливо. Он любил его не опосредованно, а просто любил. А я как маньяк лишь защищал наш счастливый талисман. Плохой я отец, - мужчина сгорбился.       - Погоди, - заволновалась Юра. – Мы просто повздорили и можем помириться.       - Ты его видела? Он нас не считает за родственников. За вожака и его жену – да, а за маму и папу – нет. Официально кланяется, голову склоняет, обещает быть послушным, будто мы его взяли из чужой стаи, а не Минджи. Когда ты его последний раз обнимала? – глаза Юра забегали. – А Тэхёна?       - У костра, - тихо вышептала целительница.       - Я не омега, Юра, - голос Капсу не содержал упрека, но веял грустью, - но если бы моя мать не обрадовалась, что я остался жив, хотя вся моя семья погибла, я бы ушел из дома. Или одиночкой стал, или к чужой стае прибился бы. Может, ушел бы, как Чимин, за тысячу верст от дома. Джини сейчас на этой земле держат только дети. Ты можешь исправить ситуацию, я – нет. И не удивляйся, если он с Тэхёном станет на север проситься. Значит, мы всех трех сыновей выживем из своего дома.       Оставшись одна, женщина испуганно оглянулась. В попытке успокоиться самой, она лишила покоя всех вокруг. Действительно, Юсони целовали все, даже не волки, а Джина, кажется, не целовал даже Юнги.       Нервными движениями Юра отковыряла от ствола березы бересты и побежала догонять своих.       У дома Сокджина переминался с ноги на ногу Джисон и, когда увидел волчье семейство, поспешил подбежать к Ынчжон, перехватив с ее рук Намгиля. Девочка тут же утянула Минджи в шкуре зверя для оборота.       Юнги вошел внутрь дома, а за ним дружной толпой вбежали дети, и Сокджин тут же отложил сумку с медицинскими инструментами.       - Кушать? – слабо улыбнулся он. – Сейчас, подождите минут десять.       - Нет, мы… Нет, я хочу извиниться перед тобой, - вытянулся по струнке серебристый песец.       - И мы.. И мы тоже, - подхватило младшее поколение.       - Плохо говорили обо мне при вожаке? – незаинтересованным тоном отозвался омега, переставляя чугунки. – Все правильно сказали, я не обижен.       - Нет, я просто… плохой муж, - опустил голову Мин.       - Я плохой брат, - с надрывом произнес Тэхён.       - Я плохой племянник… и будущий вожак, - хмуро присоединил свой голос к старшим Хичоль.       - Руки мойте, - повелительно бросил Джин, а потом осекся: - Вымойте пожалуйста руки перед едой. Тэхёни, Юнги, помогите детям.       Никто не двинулся с места. Омега со вздохом остановился перед шеренгой родственников.       - Ну что?       - Мы тебя любим, - первым подал голос Тэхён, и дети стали ему поддакивать.       - Я вас тоже люблю, - помахал на них Сокджин, - но за стол с грязными руками не пущу.       Кибом вырвался из рук отца и обхватил коленки высокого дяди. Рука Джина опасливо опустилась на черную макушку и прочесала прядки.       - Отец и дядя Намджун говорят, ты красиво поешь, - улыбнулся мальчик. – Споешь мне, чтобы не бояться?       - Что? – побледнел Джин. – Спеть?       - Да, папа поет, когда готовит, когда убирается, когда нас одевает, а иногда просто смотрит в окно и поет. Это так успокаивает, - объяснял маленький волчонок.       - У Чонгука очень красивый голос, - согласился Сокджин. – Мое пение хуже.       - Пение не может быть хуже или лучше, - подала голос Минджи, появившись в людской ипостаси. – Оно может быть искренним или нет. Мне… раньше… практически не пели, - поделилась девочка. – Я бы послушала вас…       - Говори мне «ты», - тут же велел старший омега. – Мы оба члены этой стаи.       - Только у вас другой статус, - Минджи провела рукой по своим коротким волосам.       Джин повторил ее жест и наткнулся на бусину правящего рода Ким. Юнги осторожно обнял мужа и сказал:       - Я съем все, что дашь, выслушаю все, что споешь, но пусть мой волк будет со мной честен. Выскажешь все, что накопилось, наедине… или покажешь, - чуть ехидно шепнул он.       - Нечего мне тебе высказывать, - оттолкнул супруга Джин. – Ты постарался на славу. Исправил мои ошибки, вернул нам Юсони. Теперь вся семья в сборе, так что мыть руки, - капризно приказал омега.       В дом ввалились вожак со смотрящим, а из-за их спин выглядывала Ынчжон.       - А нам можно к общему столу? – забасил Бого.       - Я не знаю, хватит ли еды, - растерялся хозяин.       - Я к бабушке сбегаю, - вызвалась Ынчжон. – Она много готовила.       А тут и Юра вошла внутрь. Подтолкнув Хичоля к девочке, она дала указания, какие блюда нести из дома, а сама подошла к печке, помогая с утварью.       - От бессонницы хорошо бы коры березовой потолочь, - тихо учила она, - но сначала обжарить. Я набрала тут немного…       - Я знаю, мама, - послушно кивнул Сокджин. – Сделаю…       - Сама сделаю, - отодвинула его целительница. – Ты меда достань из погреба. Аны, они же любители…       - Я достану, - вызвался Тэхён.       - Ты не знаешь где, - придержал зятя Юнги. – Лучше посвети мне, пока я вниз полезу.       Сокджин смотрел на привычную суету в доме и с трудом сдерживал слезы. Кибом вместе с Намгилем таскали столовые приборы к столу, а Джисон все оборачивался на дверь. Смотрящий хохотнул от очевидности подростка и нараспев начал:       - Ким Сокджин, Мин Юнги, хочу просить вас отдать старшую дочь в мою семью. Если ее сердца уже кто-то добивается, то Джисон готов соревноваться с ним в полнолуние…       - Погодите, - замахал руками Сокджин. – Мы же выяснили, что Ынчжон не годится в невестки смотрящему.       - Джисон никогда не будет смотрящим, - поправил его Бого. – У меня своих сыновей двое. Он будет при них… как Юнги при Капсу, - нашелся медведь. – Или как Намджун при Хосоке. Рядом, но не властитель.       - Она… своевольная, - покраснел Сокджин. – Какой с нее прок Джисону?       Бого ткнул племянника в бок.       - А что женятся только из-за выгоды? – подал голос тот, вызвав дружный смех старшего поколения.       - Правильно, - поддакнул смотрящий. – Если нарожает ему выводок детишек, вот и прок будет.       - Кто нарожает? – поинтересовалась вернувшаяся Ынчжон.       - Ты, - улыбнулась Юра.       - Кому?       - Джисону, - презентовала жениха женщина, будто они были не знакомы.       - Я ему не подойду, - насупилась девочка. – Я к волхвам решила податься…       - Куда? – ахнул Джин       - Куда?.. Куда?.. подхватили остальные.       - Шить я не хочу, сельское хозяйство все понемногу знают, без меня справятся, - отмахнулась Ынчжон, - а вот помощь глашатаям богов всегда нужна. Высшую волю мне не прозреть, зато на подхвате могу быть. Бабушка с папой мне все уши травами прожужжали. Неужто с подготовкой костра не справлюсь? – пожала плечами она. – Такая тебе внучка подойдет? – с вызовом развернулась девочка к Капсу.       - Пойдет вам в невестки такая фифа? – переадресовал вопрос вожак Кимов смотрящему.       - Ему решать, - кивнул на племянника Бого. – На равнинах заметно убавилось жителей, - нахмурился он, - поэтому потомство в приоритете. Хоть медведей, хоть волков надо. Если готова рожать, то пусть и с волхвами крутиться.       - Я воспитала всех младших братьев, - задрала нос Ынчжон.       - Это вообще-то я их воспитал, - напомнил Джин.       - Но я знаю, как обращаться с детьми, - обиженно надула губы девочка, - и готовить умею.       - Нас с тобой обвиняют не в том, что рожать не умеем, а что не умеем воспитывать. Растить достойных членов стаи, - назидательно проговорил родитель девочки.       - Дядя Джин, ты ж меня воспитал, - вступился за родственника Хичоль, - а я стану следующим вожаком.       - Ты с дедом много времени проводил, а он мудрый альфа, авторитетный. Твои таланты его заслуга, - парировал омега.       - Разладилось в семье? – почему-то Бого обратился именно к Капсу, и тот грустно пожал плечами. – Я скажу так, - хлопнул по столу ладонью смотрящий: - Своевольничать Ынчжон среди медведей никто не даст. Слово моей жены, моей сестры и Джисона всегда будет выше ее слов. Как бы не получилось, что она прибежит обратно со слезами, прося принять ее в отчий дом, - Юра испуганно притянула внучку к груди. – Если хотите, медведихи устроят эй проверку на пригодность в невестки. У нас таких давно не проводилось, но устроить можно.       - А может… проще… Верховного шамана спросить? – попытался облегчить участь дочери Юнги. – Все, что олень говорил прежде, сбылось. Пусть и младшему поколению выдаст свои предсказания.       - Как бы не сболтнул чего опять… - нахмурился Капсу.       И тут в дом шагнул Хёнджин, осмотрел всех, как строгий учитель, и широко махнул рукой в сторону двери.       - Ритуальный костер готов. Кто не трусит, может присутствовать.       Вожаки стай тут же поднялись из-за стола, остальные опасливо подались за ними, и только Сокджин ухватил мать за рукав. Сунув в ее руки белоголового сынишку, он зачастил:       - Первыми не ходите, может, и скрыта от глашатаев богов дорога жизни Юсони. Но если шаман позовет вас, идите.       - А ты? – опешила Юра с внуком на руках.       - Нечего мне там делать, - отступил Джин, ссутулившись. – Я предначертанное исполнил, и даже с лихвой. А ты… береги внука. И от плохих слов тоже береги.       Юнги настороженно замер на пороге, придержал дверь для свекрови и остался в опустевшей горнице.       - А ты не пойдешь? – удивился омега.       - Мы оба свои предсказания выполнили, - фыркнул серебристый песец, чуть обнажая один клык. – Ты мне лучше плечо помассируй… и расскажи, что с тобой происходило в плену.       Сокджин испуганно огляделся, будто в попытке убежать, но Юнги, похлопывающий по лавке рядом с собой, был непоколебим.       - Я… что я… - мямлил омега.       - Ты пережил похищение, издевательства, унижения, страх, - глухо перечислял Мин, - ты нашел тело бездыханного сына и практически не понимал, что происходит на ритуале. Но ты со всем справился, - улыбнулся мужу песец, - и я горжусь тобою. Я выслушаю тебя и отвечу на все твои вопросы. Ты достоин намного большего, чем может дать тебе приемыш со стороны, такой, как я. Но ты не хуже своего отца, - уверенно кивнул Юнги. – Он принял меня, как родного, а ты приветливо распахнул объятия Минджи. Капсу повлиял на характер всех своих детей, а строптивость… - песец довольно улыбнулся, - мне твоя строптивость даже нравится. До сих пор кусаешься в течку.       - Юнги, - зажал покрасневшие щеки Сокджин, подходя к супругу мелкими шажками.       - А если Джисон такой же любитель строптивых омег, как я, - хитро щурился Мин, - то наша Ынчжон придется ему очень даже по душе. И она не сможет мыслить своей жизни без него, как я не могу без тебя, - прижал Джина покрепче альфа.       - Но мы истинные, - вроде как оправдывался сын Капсу.       - Потому трижды прошу у тебя прощения за то, что позволил другим тебя обидеть, - стал серьезным Юнги. – Пусть и родичам, но мог же дать отпор. Я просто…       - Испугался за Юсони, - подсказал ему Сокджин.       - Я до сих пор не верю, что он жив, - эмоционально выдохнул песец. – И он белый! Ты понимаешь, он абсолютно белый! Все будут тыкать в него, в нашего омежку, а он такой ранимый. И если он не найдет спутника жизни…       - Защитим, - твердо заявил Сокджин.       - Защитим, - согласно кивнул Юнги, обнимая мужа. – И тут я больше всего надеюсь на тебя.       - Но мама… - растерялся омега.       - Пусть воспитывает, пусть учит, - отмахнулся Мин, - но если заметишь, что кто-то насмехается, злословит…       - Не пощажу, - зашипел в гневе омега. – Мои проклятья пали на голову целого племени, так что и другим от них не уйти.       - Ты о чем? – чуть отстранился альфа.       Джин побледнел и прошептал, заикаясь:       - Я молился… чтобы всех Джу вырезали… Ну, я надеялся на Кимов… Хотя вам не до того было, конечно… Но мои молитвы были услышаны. Я виноват перед соседями, - признал омега, - но я постараюсь обезопасить жизнь Минджи, как искупление своей вины. А наказание приму любое, и от отца, и от смотрящего. Если теперь лишь мои злые мысли реализуются, я стану обузой для стаи. Ты следи за мной и не позволяй злословить, - попросил Джин супруга. – Хотя у Джу я молился мысленно… и сработало.       - Я просил Великого шамана узнать о твоей судьбе, - сознался Юнги.       - Тогда иди и напомни о себе, - стал толкать альфу Ким.       - Я приму тебя любым, - помотал головой Мин и сильнее прижал истинного. – Забудет о нас, будем действовать по ситуации, спросит – и после костра даст мне ответ.       - Я подумал… - сжимал свои пальцы Сокджин в тревоге, - что земли Джу должен же кто-то заселять. Можно было бы туда переселиться. Со временем.       - Там снег пропитан кровью, и хаты надо спалить. Потом заново отстроить жилища, - рассуждал вслух песец.       - Да и Минджи будет там трудно сейчас, - поддакнул омега. – Но когда все подзабудется, дети будут пристроены…       - Посмотрим, Джини, - чмокнул его в щеку Мин. – Может, дети заселят те районы, а нам с тобой будет тише тут. Подстроимся.       - Я бы к твоим сходил, - опасливо шепнул омега, - на север.       - Там и твои есть тоже, - напомнил песец.       - Ну да, ну да, - закивал Ким, ковыряя столешницу.       - Ешь, - вдруг подвинул ему тарелку супруг. – Других ты кормить горазд, а самому кушать?       Как ни сопротивлялся Джин, а пришлось и поесть, и рассказать о своих злоключениях, и выплакать свои страхи, и успокоится на покалеченном когда-то плече мужа. Этим двоим все было по силам, пока они вместе.       Волхвы суетились у костра, и Ынчжон цепко следила за теми, к кому хотела податься в услужение. Но главным персонажем был сейчас Великий шаман, волосы которого были увешаны кореньями, ветками и плодами. Выглядел он более собранным, чем во время ритуала воскрешения Юсона, и бабуинский язык больше не использовал. Хёнджин вообще к костру не лез. Его связь с супругой оборвалась, когда погас столп белого света, и теперь он был обычным пандой, наследным принцем Китая, который знал бабуинский, но предвидеть ничего не мог.       Дети жались к Капсу и Юра, волнуясь, что им придется услышать свою судьбу из уст северного глашатая богов. Старшее поколение волнения не выказывало. И медведи, и волки уже многое слышали от прорицателей и видели реализацию этих пророчеств, потому волнение присутствовало, но и смирение с волей богов тоже. И плохие, и хорошие слова дадут свои плоды, но перекроить их будет сложно. Это символизировал белокурый мальчик, восседавший на руках бабушки. Значит, можно поторговаться и с судьбой, что обнадеживало младшее поколение. Малыши Кибом, Минджи, Юсон и Намгиль смогут осознать свои предсказания не сразу, а вот подросткам это поможет скорректировать свои притязания, поведение, обдумывать поступки и слова.       Никто не лез вперед, пусть шаман сам выбирает. Боги укажут ему последовательность.