В ожидании тебя

      Неожиданно шаман начал с Капсу. Дал ему точные указания по освоению земель Джу: что уничтожить, что сохранить, кого переселить, и когда это делать. Волхвы старательно записывали даты и ритуалы. Глаза Ынчжон горели от желания участвовать в тайных действах. Джисон настороженно поглядывал на девочку, но для верности шагнул к ней ближе. Он еще не вошел в пору гона и не мог подавлять феромоном омег, но мог подарить ощущение своего присутствия и заботы. Девочка опустила глаза, но позволила взять свою руку в плен теплых рукавиц.       Закономерно было бы, чтобы после вожака олень перешел к Юра, но шаман обратился к Ан Бого. Как строить отношения с Гималайскими, какие дороги охранять, каким способом отсылать послания другим смотрящим. Медведь скалился, и собратья его поддерживали, а волхвы записывали предсказания и для главы равнин.       Потом северный олень внезапно перешел к Минджи. Девочке следовало соблюдать годовой траур по истребленному племени, постясь и воздерживаясь от участия в праздниках. За этот год жена вожака должна передать маленькой волчице знания устоев стаи Ким. Хичолю было дано разрешение заключить сговор о браке лишь по истечении этого года. До той поры Минджи будет числиться Джу, а если ответит согласием наследнику вожака, то станет полноценной Ким, и может вовлекаться в семейные праздники.       Хичоль погладил маленькую ручку предполагаемой невесты и уверенно заявил:       - Она примет мое предложение. – Взрослые отозвались на его слова снисходительными смешками. – А если еще кто будет ее добиваться, то выйду на состязания в ночь полнолуния. И отстою, - нахмурился мальчик.       Тут уж улыбки пропали с лиц старшего поколения, а Минджи испуганно помотала головой и прижалась ближе к сыну Намджуна.       - Достойный ответ для вожака, - одобрительно кивнул внуку Капсу и погладил малышку Джу по голове. – Будь его достойна.       Минджи нашла глазами Юра, и женщина успокаивающе кивнула ей.       Желание Ынчжон прислуживать волхвам Великий шаман велел подвергнуть испытанию. Она должна была провести первую течку с глашатаями богов, если не разочарует волхвов, то может пойти к ним в услужение. А вот Джисону олень сказал наставительно:       - Ты поосторожней с ней. У нее на роду написано рожать только двойняшек. Каждый раз после удачной вязки будет приносить по двое. Это в два раза больше забот, и помощь постоянно нужна. Твоя помощь. Если будешь добивать равновесия в количестве потомков разных родов, то измучаешь жену беременностями, что ухудшит ее характер.       - А жениться, значит, можно? – расплылся в улыбке Джисон.       - Можно, - хмыкнул олень, - коль семьи договорятся.       - А не видно, потомков какого рода будет больше? – поинтересовался Капсу       - Количество беременностей разве не видно в этот раз? – вторила ему Юра. – Как у… Джини… - смутилась она.       - Молодая волчица Ынчжон благословлена богами, - торжественно возвестил шаман, - и сможет приносить потомство долгое время. Также, как Пак Чимин родил уже в достаточно зрелом возрасте. Поэтому они с мужем могут планировать сцепки в течку сами. Но пока я вижу перевес в сторону волков: четверо волчат и два медвежонка. Аны могут захотеть еще потомства, но тогда здоровье волчицы окажется под угрозой, - хмурился олень.       - Ох, боги, - заволновалась Юра. – И все двойни, видимо наследственность Минов, ведь Субин двоих родил. Пока, выходит, три беременности, - умоляюще посмотрела она на смотрящего. – Может… достаточно для девочки?       - Волков на равнинах убыло, - задумчиво ответил Бого. – Может, боги задумали восстанавливать их поголовье через Ынчжон. Мы на равном количестве медведей и волков настаивать не будем, - заверил смотрящий равнин. – Это вон, все от него зависит, - с ухмылкой кивнул он на племянника. – Если решит повязать супругу, как Хосок тогда Чимина, то с него и спрос. А так заверяю, что с ребятишками мы Ынчжон поможем. Медведицы рады будут понянчиться. Сестра внукам будет рада, - тепло улыбнулся вожак бурых. – А если Кимам людей не будет хватать, - спохватился он, - то мы готовы волчат отправить в племя деда. Это же не север, родители и дети всегда смогут увидеться. Между нами нет хребтов Гималайских вредителей, - рыкнул он.       - Это что же, - подала недовольный голос Ынчжон, - хоть с волхвами, хоть без них, мне все равно рожать целую стаю?       Взрослые засмеялись, а Джисон поспешно заверил свою избранницу:       - Я люблю детей, они нам не будут в тягость. В доме твоего папы ведь тоже полно малышни, и все они младше тебя. Ты сможешь справиться.       - Я обязана справиться, - распрямила спину девочка, - чтобы не посрамить племя Ким в глазах семьи смотрящего. Моя прозрачная бусина ничуть не хуже твоей коричневой.       Бого посмеивался таким высказываниям, а сам подмигивал Капсу и жал ему руку. Видимо, вопрос о сватовстве решился положительно.       Великий же шаман повернулся к Тэхёну, и тот покрепче прижал сына к себе.       - Грусти не грусти, младший сын Капсу, - вздохнул олень, - а Кибому не жить на севере. Уже и сейчас на твоего альфочку засматриваются родители омежек. Будут потом слать сватов в огромных количествах, и на одно из них вы согласитесь. Ким Кибому суждено жить на равнинах и быть помощником брату Хичолю, как будущему вожаку стаи.       Маленький волчонок восторженно ахнул и стал выдираться из отцовских объятий. Он подбежал к кузену и Минджи и схватил обоих за руки.       - Я буду жить с вами! Когда вырасту, - прыгал он. – Вы меня дождетесь?       - Конечно, брат, - покровительственно ответил Хичоль. – Отцы наши ушли на север, значит, для равновесия, мы переселимся на равнины. У нас сейчас каждый волк на счету.       Тэхён беспомощно развел руками и в притворных рыданиях уткнулся Капсу в плечо. Кибом подбежал к отцу и успокоил:       - Ты не плачь, я же сейчас с тобой пойду, а, когда вырасту, уйду к дедушке. Взрослым мне будет проще преодолевать большие расстояния. Буду, как тетя Юнджи, туда-сюда путешествовать.       - Ох, ты успокоил мое родительское сердце, - подхватил отпрыска на руки Тэхён. – Надо только папу предупредить.       - Он сын смотрящего, - гордо изрек волчонок, - он все поймет.       Бого одобрительно кивал, а Юра с опаской поглядывала на шамана, который старательно обходил предсказаниями Юсона, которого она держала на руках.              Неожиданно олень развернулся к Хёнджину, который тихо стоял в сторонке, и произнес со вздохом:       - Портрет маленькой Цзыян в Китае лучше не светить. Простой народ не в силах поклоняться девочке семи лет. Но боги дозволяют тебе нарисовать портрет жены во взрослом возрасте по воображению. Вот его надо повесить в зале приемов прямо над троном, чтобы подданные привыкли к своей правительнице и ждали ее с благоговением. Главное, отразить разный цвет волос наследницы и родинки. Схожести в лице не обязательны. Ну, и облачить ее в рубиновое ожерелье правящего дома Пак, которое перешлете жене из Китая. В будущем ее узнают по нему еще на подступах к столице. А мы постараемся сложить песни о деяниях наследной принцессы и передать их остальным смотрящим.       - А я… - тихо начал Хёнджин. – Мы с Цзыян уже не увидимся?       - Нет, - покачал головой шаман. – Ваш путь лежит отсюда прямо в Китай, где вы и будете ждать свою супругу до ее шестнадцатилетия.       - Девять лет ждать, - буркнул племяннику Бого, толкнув его в плечо, - и настоящий мужчина не ропщет, а тебе несколько лет надо провести в ожидании, и все равно не терпится.       - Мы с Ынчжон ближе, - также шепотом ответил медвежонок, - чем принц с Цзыян.       - Не балуй, - нахмурился Капсу. – Мы в нашей семье омег в обиду не даем. Уши тебе, хоть человечьи, хоть медвежьи оттреплю, надумаешь творить непотребства.       - А ей, значит, можно? – обиделся Джисон.       - А она… омега, - вздохнул вожак Ким, - которая родит тебе шестерых минимум, так что уж побереги ее от своей прыти. Ребенок еще, пусть наиграется, - нежно улыбнулся волк. – Джини лишь в двадцать…              И тут вожак замолчал, увидев, как Юнги тянет за собой понурого Сокджина к костру. Глаза у старшего сына были красные, видимо, плакал, но шел за мужем смиренно, боясь поднять глаза. Однако шаман обрадовался их появлению и изрек:       - Ким Сокджин не утерял своего священного дара, но его удача заблокирована до тех пор, пока он не вознесет покаянные жертвы богам на месте, где пожелал гибели врагов. – Джин испуганно вздрогнул. – Следующую течку ему предстоит провести там же, одному, а забрать омегу после окончания течки должен его муж, предварительно повязав.       - Узел? – заволновался Юнги.       - Опасения напрасны, - повел руками шаман. – Лоно Сокджина отныне закрыто, он больше не понесет. - Омега безразлично пожал плечами. – А теперь о младших детях этой супружеской пары, - Юра застыла. – Намгиль… - женщина громко выдохнула. – Намгиль слишком наивный для своего предназначения, - Сокджин взволнованно шагнул к альфочке. – Раз Ёнхва отдаст своего сынишку в семью Намджуна, то Намгиль должен будет отправиться в леса Сон Ильгука, - взрослые слаженно ахнули. – А там совсем близко до степей, где неспокойно, и Гималаи там ближе, да и до Китая несколько дней пути…       - Что же мне внука хитрости учить? – обиделся за Намгиля Капсу.       - Сердцем пусть остается чист, - изрек олень, - а вот силы пусть набирается, чтобы противостоять врагам. Да и Гризли кого попадя не примут.       - Сына, - подхватил ребенка на руки Сокджин, - в леса? Это же далеко! Одного на север отдал, второго в леса…       - Тебе было суждено остаться рядом с двумя детьми из четырех, - грозно прервал его шаман, - а раз ты младшего у смерти выторговал, то должен отослать Намгиля. Ынчжон с равнин никуда не денется, и Юсон будет рядом, - Сокджин виновато всхлипнул. – Если готов отдать в чужие края омежку…       - Нет, - забрала внука Юра, прижимая к груди.       - Нет, - грустным эхом вторил ей Сокджин.       - Нет, - рыкнул Юнги, закрывая спиной домочадцев.       - Тогда дорога в леса лежит Намгилю, - резюмировал олень. – К тому же, раз судьба Юсона изменчива, может, он сам захочет сменить место жительства, и тогда Намгиль с семьей сможет вернуться на равнины.       - Как это «сменить»? – нахохлилась Юра.       - Не запрещайте мальчику, - предостерег ее глашатай богов. – Теперь сами боги ведут его, открывают дороги и направляют. Пока вижу, что до 14 лет омежка будет с папой, потом для меня его будущее туманно. Полагаю, дальнейшие события будут зависеть от того, как мальчик проживет следующие десять лет. Если я до того времени не доживу, то своих волхвов попросите обозреть будущее мальчика, а если буду жив-здоров, ко мне за пророчествами приходите. Сам я после таких путешествий больше к походам годен не буду, - грустно вздохнул олень, - но волю богов могу излагать всем обратившимся. Этого у меня не отнять.       - Что-то еще сказали боги о Юсоне? – вмешался в монолог оленя Ан Бого.       - Вижу, что чрево его будет закрыто до тридцати лет. Может даже не стараться зачать раньше. По свадьбам и женихам сами думайте, - отмахнулся шаман. – И что-то случится с ним в тридцать, что позволит ему зачать. Будет ли это его единственный ребенок или нет, не ведомо. Все подвижно в жизни этого мальчика, даже не вижу сколько проживет.       - Тридцать точно проживет, - уверенно кивнул Юнги, - а это немало. Нам с Джини уже за шестьдесят будет, нарадуемся на младшенького.       - Радуйтесь, - сосредоточенно кивнул олень, - только не скрывайте от него правду. Мальчик должен быть готов к неожиданностям, если его случайные поступки повлекут за собой последствия.       - Я помогу брату, - подала голос Ынчжон. – И после смерти родителей тоже, - тише добавила она.       Все дети стянулись к Сокджину, обнимая его. Юнги перехватил из рук Юра беловолосого песца и пообещал сыну:       - Мы с тобой посмотрим этот мир. И на север сходим, пусть дед Субин обзавидуется твоей шубке. Главное, Юсони, помни, у тебя большая родня, и все тебе помогут. Смешанными браками никого теперь не удивишь.       - Вот только Гималайским хвосты повыдергаем, чтоб не мешали, - рыкнул смотрящий равнин, возвращаясь к делам насущным.       - Да, нам нужен безопасный путь на север, - поддакнул Тэхён. – Больше зомбироваться не хочу. – Вожак бурых медведей хмыкнул. – Дождемся, когда шаман разрешит, и домой отправимся.       - Сначала с будущими сватами познакомься, - поддел сына Капсу. – Сказали же тебе, Кибом в нашем племени найдет себе пару.       Люди двинулись по домам, позволяя волхвам закончить ритуал предсказаний. У костра задержался только Хёнджин, долго и внимательно рассматривал свои руки, а потом перекинулся парой фраз с оленем.       - Как там… Хосок? Сильно… пострадал?       - Цзыян рядом с ним, - заверил шаман, - а как я вернусь, то возьму его лечение на себя. Твоя задача найти старосте Ли Джунки новую жену, а то вдовцом он будет беспомощен. Хоть меняй совсем…       - Отыщем, - заверил панда. – Бабуинов привлеку.       - Пусть будет по воле богов, - вымолвил олень на бабуинском.       - Пусть будет, - кивнул Хёнджин.       И пусть было приятно смотреть на краснеющую Ынчдон от ухаживаний Джисона, любоваться на старшего брата Соджина и советовать сынишке, как строить отношения с волчьим кланом, Тэхён безудержно хотел на север. «Домой», так он думал. Рядом с одноплеменниками было тревожно, сердце звало к белому медведю с синей бусиной в волосах, который подарил ему троих детишек. Грешным делом, младший сын Капсу мечтал повязать супруга, как только вернется, ведь они тоже уже принесли всех детей, что нагадал им шаман, а значит вязка пройдет без последствий.       Пока задерживался ответ с севера на послание Ан Бого, шаман обсуждал дела со смотрящим равнин и утверждал долговременный план освоения земель Джу. Остальные волчьи кланы признали притязания Кимов на эти земли. Слушок о том, что Минджи обещана в жены будущему вожаку племени, облетела равнины и, наверное, даже вышел за их пределы, поэтому все женщины помогали девочке охотно, а Сокджин от себя ее не отпускал. Та послушно следовала за старшим сыном вожака и проходила обучение под руководством Юра. Поскольку Юсон хвостиком бегал за бабушкой, Сокджин часто общался с ожившим омежкой, осознавая, что все случившееся не сон.       Спустя пару дней Юра первая заметила слабость Сокджина. Быстрой тенью она метнулась к мужу, и предтечного омегу доставили на санях в землянку, где он врачевал над Джинмо и молил богов об истреблении всего племени. Омега принял свою судьбу безропотно. Взял все корешки, что приготовила ему мать, виновато погладил по голове Минджи и умоляюще посмотрел на мужа. Юнги хотел охранять истинного, но шаман строго-настрого запретил, поэтому нести караул вызвался Тэхён. Он бежал рядом с санями в шкуре волка, желая занять себя делом, пока нельзя вернуться домой. К тому же Кибома действительно с энтузиазмом привечали родители омежек. Тэхён посмеивался и велел соплеменникам хорошенько принимать сына, чтобы он не забыл о предполагаемых сватах, взрослея на севере.       И Кибома баловали. Кормили зимними заготовками, дарили шкуры, втягивали в детские забавы, что позволило Тэхёну неделю рыскать по бывшим землям Джу, охраняя течного брата. Он снова вспомнил его омежий аромат, прислушиваясь к хныканью и плачу Сокджина, и иногда подвывал ему. Конечно же, он заскучал по своему омеге, и по Хосоку, и по Намджуну, и даже по своевольной Юнджи. Постепенно пришло осознание, что и он сам прошел дорогой, прочерченной для него богами, хотя по молодости считал, что сам принял решение о переселении на север. Шевельнулась тревога за старшего сына Ёнуна, которому надлежало заменить деда на посту смотрящего, а Хосок все время комментировал эту смену двояко и неохотно. Вспомнилось, что Хёнджин что-то говорил о том, что ради Юсони Хосок принес жертву. Чем? Не приведет ли это к ухудшению здоровья смотрящего севера?       Чем больше дней проходило, тем нервознее становился Тэхён, отчего метил когтями стволы берез и выл на луну по зову волчьего инстинкта.       Увидев, мелькнувшую шерстку серебристого зятя, Ким встревоженно осмотрелся. Вдалеке он увидел Хёнджина, который, посмеиваясь, выдал: «Можно-можно», и поманил Тэхёна к себе.       Как Юнги вязал супруга после течки, слышали Джисон и Ынчжон. Что уж они там забыли, в той стороне, не ясно, но подростки были выдворены с присоединенных земель Джу дозорными Кимов. Смущенные они сидели перед Капсу, алея и щеками, и ушами.       - Еще и подглядывали что ли? – уточнил у дозорных вожак.       - Нет, - доложил подчиненный, - мы их в ельнике унюхали, недалеко от землянки.       Вожак племени так посмотрел на родственника смотрящего, что тот усиленно стал кланяться и клясться, что они ничего не видели. Просто Ынчжон беспокоилась о папе, вот и решили проведать.       - А если она тебе завтра предложит первую течку с собой провести? – вскинул бровь Капсу. – Это тоже очень страшно и тревожно. А у тебя и гона не было ни разу. Подумаешь, потыкаешь девственную омегу своим хозяйством, - указал на ширинку собеседника волк, - и всего делов. Это же ее успокоит. – Джисон сидел краснее рассветного зимнего солнца. – Зять Юнги заменил мне сыновей, - задумчиво посмотрел в окно Капсу, - и он по слову шамана сдержался в течку законного мужа. И сам Джини безропотно принял свою судьбу. И только омега Ким Ынчжон уговорила бурого медвежонка Ан Джисона подслушивать или подглядывать за родителями, - недовольно вздохнул мужчина. – И ты еще говоришь, что тебе можно доверить Юсона и Минджи? – гневно выкрикнул дед внучке.       Юра заламывала руки, боясь вклиниваться в разговор, а вот Тэхён негромко заметил:       - Видать, медвежонок считает, что раз был сговор на брак, то он может делать с этой омегой все, что пожелается. Помню, как я Гуки обихаживал: бусы из ягод, прогулки по лесу… Я не без греха, конечно, - откашлялся младший сын Капсу, - но Гуки было суждено в 16 стать моим мужем и родить будущего смотрящего в столь раннем возрасте. Предлагаю, отец, тогда обручить этих двоих, - внезапно выдал Тэхён. – Если чего и наделают, то ответственны будут сами. Раз омега себя не блюдет, а у альфы нет ответственности, надо на них эту самую ответственность свалить.       - Я не… - начала было Ынчжон.       - Слышал я, - поморщившись, махнул на нее вожак. – Из всех умений: готовить и рожать. Мужу твоему, может, и хватит, а мне, чтоб от позора спастись, маловато.       - Уходи, - вдруг сурово оттолкнула Джисона девочка. – К себе уходи. И не возвращайся, пока не решишь сосватать на самом деле.       Тэхён одобрительно закивал, Капсу выжидательно вскинул бровь, глядя на молодого Ана, а Юра суетливо выскользнула на улицу.       Разговор со смотрящим равнин был предметным и коротким. Бого отвесил племяннику увесистого леща, извинился перед волками и отправил Джисона восвояси с сопровождающими. Сам он еще задержался до отбытия Хёнджина, с которым передал послания Ильгуку в леса, Донвону в степи, и китайскому императору. Тэхён к лесному посланию приложил от себя весточку для Ёнхва, что одного из его близняшек примет семья Намджуна, а к другому пришлют подросшего Намгиля.       Юнги и Сокджин не могли понять причин перемены в старшей дочери, пока Юра им тишком не нашептала о случившемся скандале. Джин испуганно схватился за сердце, уставился на мужа, а потом утопал в комнату Ынчжон. Стало быть, пришла пора вести серьезные разговоры с омежкой о партнерских отношениях и признаться в своей сверхчувствительности.       Сокджин шептал дочери признания, что от его криков при первой вязке страдали все вокруг, поэтому потом они с Юнги старались подобное не афишировать перед детьми. Он не ругался, что подростки подслушивали, зато описал, как омеги чувствуют возбуждение и желание к альфе. Девочка честно созналась, что ничего подобного к Джисону не испытывала, просто было безумно стыдно, что и она такая же громкая.       Сокджин со смешком поведал, что даже тетя Юнджи кричит под Намджуном, и сын Ёнхва будет верещать под их сыном Ушиком. Темперамент омеги не передается по наследству, а раскрывается стараниями альфы. Потому посоветовал быть не слишком суровой к Джисону, когда тот снова появиться.       - Посмотрю еще, - скрывая улыбку, буркнула Ынчжон.