В ожидании тебя

      Если можно было бы броситься домой зверем, Тэхён бы это сделал. И без всякого зомбирования. Но четырехлетний Кибом нуждался в защите отца, продвигаясь к перевалу под защитой бурых медведей.       Гималайские низко склоняли перед путниками головы и не навязывали своих услуг, пока Аны передавали путешественников росомахам. Красноволосые Баны так скалились на белогрудых, что волку тоже захотелось продемонстрировать клыки, и только запрет Великого шамана сдерживал открытую вражду.       Олень и правда сдал после того, как вытащил душу маленького Мина с того света. Что он там видел, за чертой, никто у него спросить не отваживался, но теперь силы прибавилось в жестах шамана, во взгляде и в голосе, зато ноги и тело подводили своего владельца. Медведи везли глашатая богов до перевала в телеге вместе с Кибомом, а вот карабкаться по горному хребту оленю пришлось самому. Тэхён подставлял сильное плечо и отвлекал старшего разговорами, так как явственно чувствовал недовольство шамана собой.       Равнины, которые они покидали, уже дышали весной, а вот за горным перевалом снега было по колено. Баны пришли на снегоступах, но быстро осознали, что Великому шаману нужно иное средство передвижения. Один из росомах метнулся красной шкуркой к ближайшему поселку, а путников устроили во временном палаточном лагере.       На вопросы Тэхёна Баны охотно отвечали по всем людям, кроме смотрящего. У Юнджи уже была заметна беременность, и она истрепала все нервы родственникам своими переживаниями. Именно ей лично или в ее присутствии советовали рассказывать новости. Хотя Цзыян убеждала родственницу, что на равнинах все благополучно, самка песца не находила себе места. Тэхён пошутил, что надо было подкинуть Юнджи мысли о сватовстве тюленей и переключить внимание женщины, на что росомахи закатили глаза, уверив, что все перепробовали. Маленький Кибом звонко пообещал, что успокоит тетушку Юнджи и вызвал одобрительные смешки старших.       Про Ли Джунки Баны говорили даже с сожалением. Белогрудый траура не носил, но чувствовался потерянным и обо всех посланиях смотрящего Гималаев докладывал напрямую Хосоку, пытаясь доказать, что не таит камня за пазухой.       Уверяли, что вся семья смотрящего держится молодцом и помогает ему, но, когда Кимы спрашивали, а в чем немощь главы севера, поглядывали на шамана и избегали ответов.       - Говори, - жестко приказал Тэхён оленю, когда они остались у костра одни.       - Как кто ты мне приказываешь? – со смешком вопрошал глашатай богов.       - Как тот, кого ты взял с собой спасать ребенка от смерти, - окрысился волк. – Из всех выбрал меня и Кибома.       - Боги выбрали, - многозначительно протянул олень. – И Хосока они выбрали. Не забывай, что именно с него началась вся эта история со смешанными браками, и его омега сейчас рядом с ним.       - Ты не можешь ничем помочь? – вдруг осознал Тэхён. – Что же с ним случилось?       - Увидим и поймем, - кивнул олень.       - Ты не знаешь средства для его излечения? – испугался Ким.       - Знаю, но лекарство находится не у меня. – И вдруг шаман пронзительно посмотрел на собеседника. – А ведь ты прав… - протянул он, - ты можешь повлиять на ту, в чьих руках лекарство.       - Ту? – лихорадочно соображал Тэхён. Только одна женщина могла бы не подчиниться мужчинам. – Юнджи, - выдохнул он. – Беременная Юнджи, - взволнованно уточнил волк. – Только не говори мне, что опять хочешь играть жизнями людей. Я жизнью еще одного племянника рисковать не готов.       - Ради жизни одного твоего племянника рискнули и Хосок, и другие люди, а ты ради главы севера родичами не дашь рисковать, - разочарованно проговорил олень. – Странные выборы у богов. Ну, что ж, - поднялся мужчина, - буду разговаривать непосредственно с ней.       - Погодите, - пристыженно остановил Тэхён. – А что… Ну, как помочь? Что требуется от Юнджи?       Шаман долго буравил взглядом волка, а потом выдал:       - Родить на руки Хосоку.       Ошарашенное выражение застыло маской на лице волка, он шумно вдыхал носом и беззвучно хлопал губами. Олень пожал плечами и подкинул дров в костер. Тишина так и повисла между мужчинами.       На утро Тэхён пошел домой волком, так как животное чутье позволяло осознать свое состояние и отношение к проблеме. Кибом радостно перекидывался из ипостаси в ипостась, полаивая и звучно смеясь. Для него это путешествие было впечатляющим, многозначительным и полным эмоций. Ребенок щебетал о сестре и братьях, о своих приключениях, и о том, что смотрящий равнин и в человеческом теле очень внушительный. Шаман шикнул на волчонка, заявив, что мощь смотрящего не в человеческом теле, а в силе разума. Поучительные истории про предателя Ли Донука заставили мальчика перебраться к оленю в сани и задавать уточняющие вопросы. Взрослые прислушивались и порой хмыкали, но многозначительно молчали. Тех, кто раскрыл заговор белогрудых, среди них не было, так что не следовало пустословить.       Чуть округлившаяся Юнджи стояла в окружении ребятишек, пока Намджун официально встречал путников, однако потом волк поспешил к жене и позволил ей опереться о свою сильную руку. Из семьи смотрящего среди детей был только Пак Донхэ. Омежка бросился на руки к отцу и тихонечко заплакал, отчего сердце Тэхёна тревожно сжалось, пока он укачивал своего пандочку и шептал, что Паки не сдаются невзгодам. Кибом тревожно замер возле отца и брата, но был поспешно уведен Субином в сторону поселения песцов. Мужчина говорил о том, что хочет знать о самочувствии Юсона из первых уст, отчего ребенок гордо расправил плечи и начал щебетать.       Тэхён шагал за братом со средним сыном на руках, будто его вели на эшафот, словно там закончится его жизнь, а рядом прихрамывал Великий шаман, опираясь на руку молодого белого медведя, который был послан смотрящим для встречи.       Хосок сидел на своем троне в зале приемов и улыбнулся вошедшим, как всегда. Когда он приветливо поднял руку, дыхание Тэхёна сбилось, (ладони владыки севера украшали белые шрамы), но сильнее настораживал боевой порядок, которым родственники окружали Хосока. Омеги – Чимин, Чонгук и Цзыян – стояли сзади, будто главе Чонов угрожала опасность со спины, Ёнун стоял рядом с дедом, будто тому может понадобиться помощь, когда он будет вставать, а медведи-охранники подозрительно смотрели даже на своих. Тэхён шагнул вперед с сынишкой на руках, и Донхэ вырвался из хватки отца, чтобы взобраться смотрящему на колени и прильнуть щекой к дедовской груди. Намджун застыл чуть сзади, поэтому Тэхён прошел до трона один, преклонил колено и официально доложил:       - Мы справились, глава севера. Ваши и наши родственники теперь в безопасности, и мы принесли несколько договоров на курирование и исполнение.       Тихий шепот коснулся слуха волка, и он удивленно поднял голову.       - Подробнее рассказывай, - еле слышно вышептал вновь Хосок, и Ёнун громко повторил слова деда.       - Нет, - подал голос шаман, медленно приближаясь к трону, - сначала ты рассказывай, Чон Хосок.       Голос его звенел призывно, отчего смотрящий виновато ссутулился и коснулся своего горла. Тэхён переводил растерянный взгляд с одного родственника на другого, пока Чимин бодро не предложил:       - Дорогой, все же вернулись наши родственники и друзья. Может, примем их в неформальной обстановке?       - Здесь акустика лучше, - тихо пояснил смотрящий.       - Я, Чонгук, Ёнун и Цзыян станем твоими голосами, - уговаривал омега. – В кругу семьи тебе всегда лучше. Вот и Кибом вернулся. Неужели не хочешь посадить его на колени, как и Донхэ? С детишками тебе полегче.       «Кибом?» одними губами прошептал Хосок, и Тэхён усиленно закивал.       - С ним все в порядке, равнинные волки от него без ума, все хотят видеть его своим зятем. А еще оказалось, что они с Юсони очень похожи, только маленький песец обрел белоснежный волос после воскрешения, а Кибом остался брюнетом.       - Воскрес, - прошептал Хосок, счастливо улыбнулся, и кинулся с объятиями к подошедшему глашатаю богов.       - Мы и твой голос воскресим, Хосоки, - сочувственно выдал олень. – Я знаю способ, и я добьюсь, чтобы он реализовался. Пусть против воли, но твои подданные помогут тебе.       - Они согласятся, - тут же раздался звонкий голосок Цзыян. – Они слишком многим обязаны смотрящему, так что согласятся.       - Благодарю, провидица, - мягко улыбнулся старый олень и протянул вперед ладонь, под которую китайская принцесса сноровисто поднырнула, разрешая огладить свои разноцветные косички.       - Что… - Тэхён гулко сглотнул. – Что тут у вас случилось, пока нас не было?       - Вот соберемся за общим столом и все расскажем, - обнял зятя Чимин. – Только Кибома надо подготовить к тому, что дедушка… не совсем здоров, - кашлянул панда.       - Кибом слышал и видел такое, что не испугается, - уверенно заявил волк. – Он стоял перед ритуальным огнем у трупа брата.       - Он сильный Ким, - поддакнул шаман. – Жаль, что жить будет у Бого на равнинах. Но этот волчонок уже знает пути и ему понравилось быть зомбированным, так что сможет быть надежным посланником в случае чего.       В этот момент олень посмотрел на Ёнуна, а не на действующего смотрящего севера. Двенадцатилетний внук испуганно обернулся на родителей, но Чонгук опустил свою ладонь на плечо первенца, отчего тот весь подобрался и деловито кивнул глашатаю богов. Раз информация для него, то он ее запомнит и использует.       Кибом не отлипал от дедушки и все тараторил, что Великий шаман очень силен, сильнее смерти, а значит, он поразит недуг Хосока, отчего смотрящий ласково улыбался младшему внуку и кивал. В гвалте голосов собравшихся за столом родственников его было не слышно, однако Чимин внимательно следил за супругом и всегда склонялся, стоило альфе пошевелить губами.       Рассказ на себя взял Намджун, как участник событий. Его голос обволакивал не только присутствующих Минов, у которых он был вожаком, но и всех остальных тоже. Перебить рассказчика в голос никто не осмеливался, а шаман слушал молча, глядя в сторону, будто видя случившееся наяву.       - Цзыян нам постоянно сообщала о событиях на равнинах, - сразу предупреди Ким, - поэтому общая канва нам известна и интересуют только подробности. Но активизировалось все однажды ночью. Девочка подняла на ноги всю семью, Хосок призвал меня и Банов и заявил, что мы выступаем в сторону горного хребта, и успеть нужно до рассвета, иначе Юсони воскресить не удастся. Весть поразила, как удар молнии, - нахмурился Намджун. – Я еле уговорил жену остаться с детьми, потому как Чонгук рвался с нами, Цзыян тоже не допускался мысли остаться, а Чимин пошел вслед за детьми, хотя смертельной опасности им не грозило. Кто же знал… - волк виновато посмотрел на Хосока.       - Я подозревала, - вклинилась китайская принцесса, - потому и настаивала на своем присутствии. Одно дело просто бороться с людьми, а другое – совершить обмен душами. Ли Сяо тоже не дура, знала, что мы придем.       - Верно, - кивнул Намджун. – Дорога в горы нам далась нелегко, будто кто пытался преградить путь.       - У нас тоже лютовала погода, - задумчиво проронил шаман, - пока мы шли к волкам, а потом все стихло. У смерти была богатая жатва.       На вопросительный взгляд старшего брата Тэхён помотал головой и жестом призвал продолжить рассказ.       - Барсы и пумы скалились на нас, но отступали перед мощью смотрящего. Хосок шел в звериной шкуре, - пояснил Ким слушателям. – Цзыян на спине отца была как владычица небес, что несет божью волю, - чуть улыбнулся мужчина. – Да почти так и было, - кивнул он сам себе. – Наша малышка тогда источала власть ничуть не меньшую, чем отец, потому Ли Джунки слушал, как завороженный, хотя жена и шипела ему, что это заговор. Цзыян и Сяо даже сразились, но без всяких вспышек молний, - потупился Намджун, - просто медведица оказалась на коленях перед нашей принцессой.       - Было видно, что ей больно травмированные ноги, - поспешно добавил Чимин, - но головы она поднять не смела.       - Потому что была виновата, - поморщилась Цзыян. – Потому что предала даже свой род, даже мужа, пусть и нелюбимого.       - Рассказ о ее заговоре наша китайская принцесса, - кивнул на девчушку Намджун, - вела в присутствии Джунки и смотрящего. Хосок уже обратился человеком и взял оружие в руки. Выбор был небольшой, либо муж сам убьет изменницу, либо это сделает смотрящий, - слушатели понимающе кивнули. – И тут из рук Хосока ударил белый свет, - округлил глаза рассказчик.       - Это, наверное, в тот момент, когда открылась дверь в потусторонний мир, - негромко заметил шаман, и присутствующие опасливо обернулись в его сторону.       - Выглядело жутко, - нахмурился Намджун. – Будто оружие Хосока – это меч судьбы. Цзыян еще предупредила, что если жизнь Сяо заберет смотрящий, то не будет душе изменницы покоя. Думаю, именно это и повлияло на старосту Ли. – Тэхён однобоко ухмыльнулся. – Хосок кричал, дико кричал, занеся меч, - голос Намджуна даже сорвался на хрип, и волку пришлось откашляться. – Было похоже, что его зверь ревет человеческим горлом. И плюс светящийся меч был занесен над головой Ли Сяо… - слушатели, вернувшиеся с равнин, переглянулись. – Но Джунки успел раньше, и крови медведицы нет на руках смотрящего севера. Однако голос он тогда потерял и шрамы на ладонях от магического огня стали больше.       Хосок замахал на рассказчика, а Чимин пояснил за мужа.       - За шрамы мы не переживаем, но править целым краем без голоса… - Хосок любовно погладил Ёнуна по голове, но старший Пак нервно зашипел: - Мал он еще в смотрящие.       Чонгук чуть придвинулся к старшему сыну в попытке защитить. Но Ёнун бойким голосом выдал:       - Цзыян обещала, что к деду вернется голос. Придет Великий шаман, и все станет хорошо. Они уже пришли… - чуть просительно осмотрел родственников подросток.       - Песцам и волкам надлежит отдать свои долги и помочь вернуть голос смотрящему, - величественно поднялся с места вожак оленей.       Субин испуганно подтянул к себе младшего сынишку и внука Соно, а Юнджи расправила плечи и сложила руки на животе, будто принимая вызов. Братья же Ким переглянулись. Намджун заметил недовольство в глазах Тэхёна и негромко спросил:       - Ты знаешь?       Младший кивнул и пытливо посмотрел на Юнджи, а потом опустил взгляд на живот женщины. Инстинктивно Намджун дернулся к жене в попытке обнять со спины, но женщина сбросила руки мужа движением плеч.       - Говори, Великий шаман, - изрекла она, - что нам следует делать.       - Производя обмен душами Ли Сяо и Мин Юсона, я принудительно открыл дверь в потусторонний мир, и это отняло у меня много сил, - вздохнул олень. – Однако, при появлении новой жизни дверь в скрытый от нас мир тоже приоткрывается, а значит, я смогу вернуть то, что Ли Сяо унесла с собой. – Слушатели разинули рты, а шаман повелительно закончил: - Мин Юнджи, ты должна родить на руки смотрящему севера Чон Хосоку.       Возглас удивления прошел по слушателям. Беременная замерла, обхватив живот, а потом щеки ее стали краснеть.       - Я думала… чтобы принял Намджун, он же сейчас вождь серебристых песцов. Чтобы у мальчика была счастливая судьба… - лепетала она.       - Чон Хосок вожак белых медведей и смотрящий всего северного края, - нахмурился шаман. – Его руки тоже могут благословить новорожденного песца.       - Мин? – с улыбкой переспросила Юнджи. – Родится еще один Мин?       - Родится, - кивнул олень. – И сможет порадовать не только ближайших родственников, но и семью смотрящего.       - Но если… - женщина отпрянула, - Чон Хосок будет рядом, то и вы, и еще кто-то будет там…       - Верно, - согласился шаман, - мне придется проводить ритуал, пока ты рожаешь, и мне понадобится помощь.       Юнджи испуганно прильнула к Намджуну и умоляюще на него посмотрела. Ким задумчиво нахмурился, обдумывая сказанное, и негромко успокаивал супругу:       - Ты не бойся, я тоже там буду и возьму ребенка сразу после Хосока.       - Имя сыну будет давать Намджун, - упрямо выкрикнула беременная, чем вызвала довольную улыбку шамана.       Раз торгуется, значит, неистового отторжения нет, просто надо найти условия, которые устроят всех. И тут Тэхён подал голос, который веял тревогой и виной.       - Когда на равнинах воскрешали умершего песца, Джин сам принес бездыханного сына к ритуальному костру. На шамане привез, - махнул он в сторону оленя. – Он нашел сына уже мертвого, - омеги заохали, альфы оскалились, - держал у сердца и понимал, что сам виноват во всем… И в то же время не виноват ни в чем. Таковы нити судьбы, - вздохнул волк. – Юсон был брюнетом до смерти, что несвойственно для серебристых песцов, зато это делало его близнецом моего сына Кибома. Тот огонь, что здесь обжег смотрящему руки, поразил многих на равнинах. Под удар подставился Пак Хёнджин, - Цзыян гордо расправила плечи при упоминании действий мужа. – Он стоял спиной к голодному огню, который тянул свои горячие руки к трупу ребенка. Великий шаман и Ан Бого перетягивали внимание пламени на себя, но в силу своей духовной силы, шаман успел отдернуть руки, а смотрящий равнин получил такие же ожоги, как и Хосок. Мой отец и Мин Юнги встали под удар, как главные в племени и семье. Их руки тоже обожжены, но дед и отец готовы были отдать за мальчика и больше. Однако огонь не принимал жертву, пока в обряд не вступили дети. Глупышка Ынчжон и племянник Ана Джисон помогли реализоваться обмену. Именно тогда ударил столп белого света и появилась оскаленная морда медведя над костром. – Хосок удивленно положил руку себе на грудь. Тэхён кивнул и продолжил: - Душа Ли Сяо ушла с дружным рыком медведей, а вот душа Мин Юсона вернулась с волчьим воем. Великий шаман выбрал проводником его души маленькую девочку, племя которой было полностью вырезано по желанию Сокджина. Джу Минджи потеряла всех, и души ее соплеменников тоже явились выкупом за воскрешение Мин Юсона, а сама девочка лишилась волос. – Чонгук и Юнджи испуганно схватились за головы. – Правда, Хичоль у нас достойный волк и наследник вожака, - загадочно улыбнулся Тэхён, зыркая на брата, - и он избрал Минджи своей будущей супругой. – Родители упомянутого волчонка охнули и уставились друг на друга. – Через год Минджи сможет стать Ким, если ответит согласием на предложение Хичоля, и тогда мятежное племя Джу исчезнет с лица земли, как и желал мой старший брат. Теперь Джини сам занимается с девочкой, понимая, какую высокую цену заплатил за исполнение своих проклятий. Оттого мне думается, если Кибом, Ынчжон, Хичоль внесли свою лепту за воскрешение брата, то и новорожденный может оказать посильную помощь смотрящему. Глава медведей Чон вернул нам ребенка, взамен он не просит ничьей жизни, просит только помочь вернуть голос. Юнджи, - он пронзительно глянул на невестку, - мы все будем рядом, мы защитим тебя и ребенка, мы встанем неприступной стеной против опасности… Но лишь тебе решать, доверишься ли ты родственникам, как это сделал Джини.       Обхватив руками живот, самка песца уставилась себе под ноги и чуть нахмурилась. Намджун взял жену за плечи и легкими движениями помассировал напряженные мышцы. Семья смотрящего стянулась к Хосоку, младшие внуки взобрались ему на колени, поглаживая грудь Чона и заверяя в своей любви.       Грозный голос Юнджи заставил всех вздрогнуть, хотя слова ее были обращены только к супругу.       - Ты сказал, чтобы я остановилась на четырех беременностях. Но, если с этим ребенком что-нибудь случится, ты разрешишь мне понести еще раз и повяжешь, - сталь в голосе женщины заставила Намджуна послушно закивать. – И придумай имя, чтобы оно полнилось силой. Для еще одного песца, для соратника будущего вождя моего племени, твоего наследника.       Беременная любовно огладила вихры племянника Ханыля, который при рассказе о злоключениях своей семьи безмолвно замер, разинув рот. В свои одиннадцать лет мальчик настолько привык, что все друг другу помогают, что раздор между старшими испугал его. Ведь и они – дети – смогут также пререкаться в будущем, и это будет борьба между кланами. Потому, ощутив руки тети на своей голове, он бросился к ней в объятия и иступлено забормотал:       - Не ссорьтесь… не ссорьтесь…       - Это не ссора, - поучала его Юнджи. – Это особенности взаимоотношений между смотрящим и подвластными ему кланами. Он мог бы потребовать, но он просит, а поскольку в нашей родне уже не менее четырех смотрящих, мы общаемся по-родственному. А родственники должны помогать друг другу. Поэтому я согласна, - возвестила она собравшимся, - но под защитой волков.       - Раз шаман выбрал нас с Кимобом, мы чего-нибудь да стоим, - гордо улыбнулся Тэхён.       - Мы с Ушиком тоже волки, - обидчиво напомнил брату Намджун.       - Ты будешь внутри, а мы с детьми снаружи, - подобрался младший брат. – Докажем, что Кимы достойны доверия и уважения.       - Конечно же, милый, вы достойны, - ласково проворковал Чонгук, шагнув к мужу.       Юнджи синхронно потянулась к своему волку и порывисто втянула запах весенней земли, который окутывал и успокаивал. Было страшно, но женщина не хотела быть трусливее своего брата-близнеца, поэтому тоже решила не отступать перед трудностями. К тому же, если Мины окажут неоценимую услугу смотрящему, то смогут занять более высокое положение в северных землях.