Ло'ак

Лесные на'ви казались Ао’нунгу нелепыми. У них были слишком слабые руки, слишком тонкие хвосты, беззащитные перед водой глаза. Они не могли долго продержаться под водой, барахтались в ней, как неопытные дети, и с трудом запоминали язык жестов. Цирея терпеливо возилась с ними, Ао’нунгу надоело очень быстро, но ослушаться отца, который приказал всему обучить, он не мог. И если с Нетейамом было легко – он внимательно слушал, был вежливым и спокойным, то с его братом приходилось действительно возиться. Ао’нунг был рад, что практически всё взяла на себя Цирея, но он не отказывал себе в удовольствии иногда наблюдать и смеяться над этими попытками. Ло'ак и Кири были странными. Мама называла их полукровками, Ао’нунг как-то назвал уродами – поплатился за это неслабо, потому что и старший, и младший сыновья Торук Макто били больно и точно. Но больше всего было обидно, и когда Ло'ак пришёл извиняться, решение подшутить над ним выросло именно из этой обиды. Они не собирались подвергать его смертельной опасности, просто хотели, чтобы он немного поволновался, испугался, может быть, понял, что он не такой сильный и смелый, каким хотел казаться. Они не хотели, чтобы он пострадал. Ао’нунг никогда не забудет, как возвращался в деревню, после того, как они не смогли найти Ло'ака, но нашли очевидные следы разрушений и лежащий на дне нож. Ао’нунг думал, как он сейчас расскажет об этом своим родителям, а потом – как будет смотреть в глаза родителям Ло'ака. Что он им скажет, как объяснит, как будет оправдываться – да и имел ли он вообще на это право? Они были гостями клана, а он – сын вождя, который должен был их обучить, а не отправить на опасную охоту. В одиночку, потому что решил пошутить. Родителям он всё рассказал сразу, а потом стоял рядом с ними, когда они объясняли ситуацию семье Ло'ака. Смотреть прямо было… не страшно, но невозможно. Внутри всё сжалось ещё на яростном крике Нейтири, а когда Джейк резко и отрывисто потребовал – именно потребовал, а не попросил – показать нужное место, Ао’нунг был готов первым прыгнуть в воду и вести их куда необходимо. Только тяжёлая рука отца на плече остановила его от этого. Именно тогда, когда Джейк отправлялся искать младшего сына, Нейтири прижимала к себе Тук, а Нетейам обнимал за плечи Кири, Ао’нунг поймал взгляд собственной сестры. Взгляд, полный беспокойства и непонимания. Именно тогда Ао’нунгу впервые стало страшно, что из-за его шутки действительно мог кто-то погибнуть. В месте, где великий воин Торук Макто просил убежища для своей семьи, мог погибнуть их сын из-за глупой шутки. Ао’нунг долгие часы мог думать только об этом. Никто не подходил к нему, не спрашивал, что случилось, не пытался заговорить – и Ао’нунг всё это время мысленно просил Эйву быть благосклонной и не дать никому погибнуть. Чувство вины, казалось, можно было ощутить в воздухе, и оно ширилось с каждой минутой ожидания. Ао’нунг был готов принять какое угодно наказание, если все останутся живы. Ло'ак – уставший, но живой и здоровый – посмотрел на Ао’нунга без обиды, но с разочарованием. Это был заслуженный взгляд, и Ао’нунг действительно согласен был принять наказание – любое, какое отец или Джейк Салли, или даже сам Ло'ак сочтут нужным. Чего он не ожидал, так это того, что Ло'ак возьмёт вину на себя. Он мог умереть из-за Ао’нунга, но всё равно вступился за него, хотя мог бы сказать правду. Ао’нунг не знал, что сказать, не знал, что ответить родителям, а ещё не знал, как извиниться перед Ло'аком, поэтому просто догнал его и пошёл рядом, ожидая, на самом деле, что его прогонят. Не прогнали. А на следующее утро Ло'ак вёл себя так, будто вообще ничего не было – с воодушевлением рассказывал, что с ним приключилось. Ао’нунг не слышал в его голосе обвинений или обиды, но сам всё ещё чувствовал вину, особенно когда Ло'ак говорил о том, что едва не погиб. Появление Паякана – и непонятно в данном случае, хороший это знак или нет – спасло ему жизнь, но ведь всё могло бы закончится совсем по-другому. И тогда они не сидели бы здесь. Ао’нунгу сложно было поверить, что тулкун-изгой помог, но и не верить он тоже не мог – вряд ли Ло'ак смог сочинить подобную историю. Ао’нунг хотел бы сказать, что верит, но он всё ещё не знал, как себя вести. Он всё ещё не знал, примет ли Ло'ак его дружбу и нужна ли она ему после всего. Ао’нунг хотел – вот теперь точно хотел – стать ему другом. За свои прошлые слова, за смешки и обзывательства было стыдно. Ло'ак был резким и порывистым, но благородным и отходчивым. А ещё он был достаточно безрассудным, чтобы установить связь с тулкуном-изгоем, даже не зная, к чему это приведёт, и достаточно смелым, чтобы, глядя в глаза вождю клана, не согласиться с его словами. Ао’нунг не посмел возразить родителям, и не посмел поддержать Ло'ака при них, но после, видя как тот уходит из дома к океану, лишь кивнул и улыбнулся, быстро проведя рукой от головы к груди. «Oel ngati kamei»