Ещё раз.

Для мужчины сесть было не просто тяжело, а даже сложно. Голова, словно чугунная тянула назад, уперто стараясь опрокинуть человека обратно, глаза жгло, а тело ломило. Портгас опускает взгляд на руку и видит трубку, которая идет от капельницы и качает в его организм жидкость, без которой он бы уже подох несколько раз. Резким движением он вырывает ту из своей руки, под нос шипя от дискомфорта и легкой боли. Еще ниже, у своей ноги, тот видит цельный кусок кайросэки, который соприкасается с его кожей. Найдя одну из причин ломоты в теле, мужчина отшвыривает его от себя, но, что удивительно, лучше ему не становится. Пламя вспыхивает на мгновение, освобожденная от оков морского камня, а после опять прячется в теле владельца. Портгас сидит и хмурится. Он не может вспомнить, что делает в лазарете и какого черта к нему была присобачена капельница. Последнее, что тот может воспроизвести в своей памяти, это как он шел по коридору. На том все. Он уже собирался подняться и выйти, но вот в дверях появляется Марко, еще более хмурый, чем обычно. - Если ты сейчас встанешь, то я клянусь, Портгас, что полностью обмотаю тебя цепями из кайросэки. Мужчина смеряет Феникса взглядом, но на эту реплику никак не реагирует. Ему сейчас интересно совершенно другое. - Что произошло? - Ты произошёл. - ворчит Феникс - Тебя нашли уже без сознания в коридоре. Мне вот одно интересно, Эйс, ты себя угробить хочешь или что? - Конечно нет. - Тогда прекращай. Мы прибудем уже завтра, и я не думаю, что ты сможешь сделать хоть что-то в таком состоянии. - бросив эти слова в лицо веснушчатому, Феникс покидает лазарет, оставив на ближайшей тумбе поднос с легкими закусками. И Портгас остался в комнате совершено один. Живот начинает урчать и Эйс идет за подносом. Еда выглядит аппетитно, да и запах приятен и соблазнителен, но даже кусочек в горло не лезет. Не лезет, как и все дни до этого. Он не смотрит в зеркало, но знает, что вид его дерьмовый. Насколько он помнит, круги под его глазами стали такими большими и темными, что он даже один раз напугал того же самого Феникса. Пожалуй на том и можно закончить, потому что для описания остального нет ни сил, ни желания, ни слов. С того самого дня, как та пернатая дрянь принесла газету о ее казни, Портгас почти ничего не ел. Не мог. Вся еда тут же оказывалась где-нибудь на полу или в уборной. Он не мог спать. Все его сны представляли из себя один сплошной кошмар о том, как ее казнят, а он ничего не может поделать. Потому он решил, что будет лучше и вовсе не спать, чем просыпаться с десяток раз за ночь от собственно крика и слез, да устраивая тем самым переполох среди накам. Потому он и рухнул в коридоре, потому он и смог поспать без сновидений. А завтра... А завтра будет день ее казни. Стоит ли говорить, что Белоусы, как узнали об этой вести, тут же без лишних вопросов приняли одно решение: спасать. Потому что знали, что это важно для Эйса. Потому что знали, что он ее любит и что если они не помогут, то он в одиночку кинется ее вытаскивать. Потому что они семья, а семья должна помогать друг другу. Потому что Белоусы уже приняли ее в семью, пусть то не было сказано прямо и официально. За эти три дня произошло многое. К примеру, они сделали невозможное: за трое суток пересекли пол мира. И завтра... Решится то, было ли это зря или нет. Эйсу кажется, что время специально так долго тянется. Будто оно специально желает сперва помучить его, а после уже показать её смерть. На самом деле ни он, ни другие не знают, как попалась Монки, и почему такой ажиотаж в её казни. Хотя нет, с последним все понятно: та объявила войну мировому правительству не так давно, да и её стремительно растущая награда не даёт покоя Дозорным, а ещё, если учесть кто её отец, то вопрос сам собой отпадает. Но как она попалась? Мугивары вылезали, если судить по её же рассказам и её накам, из таких мест, в которых обычный человек был бы пойман за считанные секунды или убит. А тут... Как? Эйс лишь надеется, что лично спросит это у неё, когда все закончится... Потому что другого исхода не будет и не может быть.

***

Гул в ушах стоит беспрерывно. Он до конца не знает от чего именно: от прилива крови в мозг из-за резкой смены давления, да от жёсткого стресса, или же от того, что само море гудит от нетерпения битвы? Он не знает. Корабли Белоусов стремительно несутся вверх и вырываются из под воды, наконец показываясь миру и Маринфорду, пугая и вызывая крики Дозорных, что столпились, да ждали казни Луффи. У Эйса сперва темнеет в глазах, а потом светлеет и режет их, но он не старается избавиться от этого. Нет. Он, как умалишенный человек, распахнул их так широко, что некоторые из его семьи отшатнулись. Портгас ищет её сразу, да и сразу находит. Он теряет контроль над эмоциями и фруктом, так что языки пламени резко вырываются из его тела, намереваясь сжечь к хренам все, что есть рядом. Мужчина собирался уже было сигануть вниз и помчался меж толпы Дозорных, которые вытащили свои орудия, но его перехватил за шкирку Марко, как дворового пса, повернул лицом к себе и прошипел: - Успокойся. Ещё рано. Феникса хочется спалить взглядом и сбросит в море, но Портгас сжимает зубы и кулаки, да пытается устоять и не кинуться все же напролом. Эйс помнит, что Отец и Командиры дивизий, где соответственно был и он, обсуждали план. Сперва переговоры, потому что понимали, что крови будет не просто много, само море станет ей, а потом действия. Но Эйсу плевать на это. Он смотрит на нее и у него горло сжимается от удушья. Смотреть на неё больно аж на физическом уровне. Луффи... Выглядит плачевно. Из-за большого расстояния Эйс не видит всех повреждений и деталей, но зато отчётливо видит приподнявшуюся чернявую голову, без фирменной и такой привычной соломенной шляпы, той больше нет у девушки. Чистые участки которого блестят своей белизной на солнце. Видит скованные руки за спиной и то, как Лу пытается выгнуться, чтобы причинять себе меньше боли и дискомфорта от них. Видит и понимает, что пока не спасёт её, то не выйти отсюда ему живым. Он не помнит, как прошли переговоры, когда резко сорвался с кораблями самым первым и оказался на земле после того, как увидел легкое движение в сторону девушки. Вслед за ним ринулись Белоусы, пока Эйс использовал фрукт и сжигал на своём пути вставшего дозорного, а в это же время раздались взрывы. Небо и землю поглотил огонь. Портгас перескакивает сгоревший труп и мчит дальше. Он ничего не видит кроме Лу, которая была для него, словно красная тряпка для быка. У мужчины была лишь одна мыль: спасти. Он ничего не замечал. Ран на его теле появлялось все больше и больше, а его семья гибла поголовно, пока он сломя голову бежал. Чем ближе он был, тем отчётливее видны ее раны. Глубокие порезы и большие синяки сплошь покрывали ее тело, а Портгас словно с ума начинал сходить, когда замечал что-то еще из повреждений. Казнь не совершили сразу из-за того, что палачей оттесняли стрелки с кораблей, не прекращая палить по всем, кто пытался приблизиться к юной Ди. И Эйс видел, как та ищет его взглядом в этой толпе бьющихся с белым, как мел лицом. В ее глазах стоял страх, а не радость того, что за ней пришли. Портгас даже не пытался привлечь внимание, ведь то было зря. Она не увидит его в этом сборище и огне, что бушевали на поле. Потому он бежал и не видел ничего вокруг себя. Потому он видел, как палачи, отыскав откуда-то железные листы, прикрываясь стали продвигаться к Лу. Сердце остановилось и рухнуло куда-то на дно желудка. Зарычав, как самый настоящий пес, Портгас хотел отправить поток пламени в подвигающихся к ней дозорных, но из-за того, что тот перестал обращать внимание на окружение, мужчина не заметил, как к нему подобрался дозорный. - Получай, ублюдок! - как в самой дешевой книжке закричал хранитель моря, который по габаритам был больше веснушчатого раза в два, да замахиваясь швырнул в Эйса цепь из кайросэки. Та обвила ноги мужчины и тот рухнул, так и не запустив поток огня. Все силы мгновенно покинули его, а пустота, которая сменила гневный и неудержимый огонь в его груди, выбила из Командира Дивизии воздух. Портгас отрывает взгляд от земли, после устремляя его на нее, да видит, как палачи приблизились к ней вплотную, прикрываясь все так же железными листами, но мятыми и усеянными патронами. - Нет... - сипит он, потому что ужас сковал горло. Потому что он тянет руку, чтобы пустить пламя, но пламени нет, а кайросэки есть. Потому что на него тут же налетает этот самый дозорный, направляя ему в лоб штык от ружья, видать патроны кончились, и ему приходится перестать смотреть на нее, да руками перехватывать такое устрашающее дуло, пусть и не заряженное. - Нет... - он бросает быстрый взгляд на эшафот, стараясь удержать угрожающий штык перед лбом, зараза силен больно. Палачи достают оружие. Могильный холод бежит по позвоночнику. На него давят сильнее. Отчаянно закричав, Портгас выворачивается из под массивного тела, подгибая к груди скованные ноги, да резко отпинывает дозорного куда-то в сторону. Эйс оборачивается под бешеный стук сердца, когда этот самый дозорный вновь спешит к нему. Палачи уже замахнулись длинными мечами и те уже неслись вниз. Солнце, выглянувшее опять, хотя минутами назад скрывалось, из-за серых туч, что скопились на Маринфордом, озаряли лишь один эшафот, превращая то из места казни в алтарь. Она сидит там, под его светом, как божество, которое принесли так не справедливо в жертву. Сидит, не прекращая попыток найти его, пока над ее головой сверкает смерть. И она находит его. И ее губы вздрагивают в неясной эмоции. А мечи все приближаются. Это была лишь секунда, которая обернулась для старшего Ди вечностью. Секунда, спустя которую Портгас кричит. - НЕТ! - и вслед за его криком наступает мгновенная тишина, пока перед его глазами встает тьма. Волна Королевской Воли охватила всю сушу, не обделив ничего и никого. Секундная тишина и грохот тел. И Дозорные, и пираты валятся с ног, вырубленные волей с пеной у рта. Валится и тот, кто сковал его ноги. Все происходит быстро. Секунда, и его зрение начинает потихоньку возвращаться. Секунда, и он видит палачей, которые пошатнулись, выронив мечи из рук. Которые падают с высокого эшафота на землю, расшибаясь. Видит ее . И ее падающую голову с плеч. Шок настолько силен, что он не может элементарно кричать от того, что случилось. Судорожный вдох. Мир остановился. Напряженные руки расслабились и безвольно повисли вдоль тела. В некогда заполненной мыслями голове образовалась пустота. Треск с боку. Отрешенные и безжизненные глаза смотрят на источник шума. Ранее докучавши дозорный замахнулся. Штык ружья. Свист. Удар. Тьма...

***

В комнате раздаётся хриплое дыхание. Один. Два. Три. Глубокий, со свистом вздох и молодой мужчина подрывается на постели, лихорадочно оборачиваясь. Все тело в холодном поту и дрожи. Запах медикаментов пробирается в самый нос. - Что... - шепчет Эйс, тяжело дыша и рассматривая лазарет на корабле Белоусов - Что за... Сердце бешено бьется, а глаза все бегают. Эйс в панике, он не соображает. Не может понять, что произошло. Перед глазами до сих пор стоит штык от без патронного оружия, а после боль. Стоит перед глазами тихое поле сражения и... Ее голова, что медленно катится по ступенькам эшафота все ниже и ниже, оставляя после себя красную дорожку, показывающую, откуда она так несправедливо пала. Ее голова с широко открытыми стеклянными глазами, что наблюдали за ним и так печально улыбались. Портгас вскакивает, не зная зачем и куда, вырывая трубку из руки и роняя цельный кусок кайросэки на пол. Пламя, которое глушили так долго, резко вырывается из под его кожи. Оно не тухнет, оно бушует, то становясь больше, то меньше, не понимая, что делать, следуя воли хозяина, который и сам не знает ничего, который на ногах не может удержаться. Доски начинают загораться. В комнату врывается, чуть не выбивая дверь, Марко. В руках у того ничего нет, но вслед за ним видно катящуюся тарелку по полу. - ТЫ ЧТО УСТРОИЛ!? - кричит он, фурией несясь на Портгаса, который продолжает крутиться на месте, поджигая все подряд. Пламя Феникса вырывается вслед за чужим, поглощая огонь настолько, насколько может, чтобы вся каюта, а после и корабль не взлетели на воздух. Мужчина хватает с пола брошенный кусок кайросэки, который не лишает его силы, ведь он натягивает рукава рубашки на руки, да вжимает его прямо в грудь веснушчатого. Пламя тухнет мгновенно. Не соображающего Портгаса толкают на кровать и тот валится на нее. В каюту вбегают медсестры, охая и ахая, да что-то колют ему, от чего паника начинает проходить, а после становится как-то спокойно. - Это что, мать твою, было? - спрашивает Марко, нахмурив брови. Половина каюты подпалена. - Не знаю... - медленно и протяжно отвечает Эйс. В голове перестало бушевать, теперь там была просто каша. Минутами ранее он был в Маринфорде, сражался, проиграл, не спас Луффи и умер, а теперь сидит в лазарете, где находился день назад. Сон? Вероятно... Очень реалистичный сон, хотя, когда люди спят, они разве могут впадать в такое отчаяние? - Сон плохой. Кошмар. - бубнит веснушчатый неуверенно. - Это неудивительно. - Феникс скрещивает руки на груди - Завтра уже прибудем в Маринфорд. И именно поэтому тебе нужно прекратить себя так мучить. Я, если честно, не понимаю чего ты добиваешься. Если продолжишь, то я сомневаюсь, что ты сможешь сделать хоть что-то там. Феникс замолк, увидев побледневшего Портгаса, пускай и спокойного. - Ты чего? Хреново стало? - Да нет. Так... Слушай, меня в коридоре нашли? - Ага, распластался там как черти кто. Веснушчатый бледнеет сильнее. - Портгас, по тебе видно, что стало плохо. Сиди здесь, я за медсестричками. Встанешь - я тебя цепями из кайросэки обмотаю, все ясно? - и он ушел, не дожидаясь ответа. Оставшись один, Ди рухнул на постель, устало прикрыв глаза. - Это что же получается, сон вещий был? - шепчет он себе под нос, дожидаясь прихода Феникса с помощью. Потому что знает, что если ослушается, то пернатый и правда его закует в это морское железо.

***

Все пугающе повторяется. Сон и правда был вещим. Вот только вещие сны разве не показывает, как предположительно должно произойти? Если да, то почему все выглядит в прямом смысле так же, как там? В ушах гудело, а после корабль вырывается из под толщи воды, как и другие. Глаза тут же метнулись к ней, а дыхание сперло. Перед взором стоит картина ее падающей головы, с раскрытыми глазами, что наблюдали за ним. Дернув головой, Эйс прогоняет картинку из сна. Теперь он видит только Лу и ее повреждения, что были идентичны тем, которые он наблюдал там. И это пугает. Не дожидаясь окончания переговоров, Эйс срывается вниз, зная наперед, что те провалятся. Взрывы, крики и бой - все повторялось, а потому Портгас так и не обращает на все это внимание. Он бежит с удвоенными усердием, то и дело используя силу фрукта, который утомляет его. Чем больше пользуешься - тем больше усталость и голод. Но ему все равно. Он знает, что она умрет, если он не поспешит, а потому он бежит. Вот палачи тащатся уже с железными листами. От начала боя, кажется, прошло пару десятков минут. Продвигаться так же тяжело, как и во сне. Ему просто не дают этого делать, постоянно вставая на пути. Портгас использует силу и оказывается в небе именно тогда, когда тот самый надоедливый дозорный, как и в его сне, использует цепи. Дрожь по телу и холодок заставляют его тяжело сглотнуть. Поток огня и тот дозорный горит заживо. Находясь еще в небе, веснушчатый глядит на нее и видит поднятые вверх мечи. Шар огня образовывается в его руке. "Успею!" - время словно замедлилось. Пламя вот-вот должно было сорваться с руки, как выстрел оглушает его. Боль в виске и он мажет. Пламя летит совершенно в противоположную сторону, а он падает на землю, не успевая сгруппироваться. Удар заставляет пропасть зрение. Немного придя в себя, Эйс прикасается к виску и после видит кровь. Много крови. По нему попали, но пуля лишь задела. Поднимает взгляд вверх и... Отрубленная голова с перекошенным от ужаса лицом катится вниз по лестнице эшафота. Падает вниз, окрашивая собой дорогу. Падает, скрываясь среди тел замерших людей. Воздух встает комом. Эйс не знает плакать ему или смеяться. Потому что... Потому что это кажется настоящим сумасшествием. Кажется, что все это не по настоящему, но увы. А потом мир резко тухнет, после очередного выстрела. Последнее, что он видит - это разлетевшиеся собственные мозги по уже кровавой земле... Все повторилось…

***

Он вскакивает с тяжёлым дыханием, едва ли не крича. Глаза метаются по лазарету, останавливаясь на трубке, что присоединена к его руке. Пламя рвется наружу. Его бьет дрожью. В каюту, как по сценарию, влетает Марко. За его спиной, прямо перед дверью, катится еда. На лице Ди появляется нервная улыбка, граничившая с оскалом. Он вернулся назад. ОПЯТЬ.