Ещё раз.

Бежать приблизительно пять метров вперед. Отскочить влево, избежав пули, и накинуться тут же на ублюдка, который позже спустит курок и мне пробьет грудь. Сжечь и бежать дальше, пригнув голову. Это похоже на лабиринт. Ты идешь наугад, либо выбирая верный поворот, где встречаешь развилку от которой зависит дальнейшая дорога, либо утыкаешься в тупик, разворачиваясь и выбирая другой путь. Но у меня нет такой роскоши, как просто повернуть назад. Тупик для меня означает смерть, а другой поворот можно выбрать только тогда, когда мое бездыханное тело рухнет на землю, а сам я вернусь в самое начало. В самое начало чертового невидимого лабиринта. Я словно слепой котенок, который тыкается по углам случайным образом. И это раздражает. Чтобы не наткнуться на уже пройденный тупик приходится запоминать, зубрить, заучивать, вдалбливать себе в голову безопасный, хоть и относительно, путь. На нынешний момент я продвинулся с мертвой точки на целых двадцать метров, а дальше глухая стена. Тупик. Я не могу понять в каком направлении мне двигаться, чтобы не словить ни пулю в лоб, ни саблю в сердце. Неужели я выбрал с самого начал ложную дорогу? Взгляд вверх. Палачи продвигались к Луффи. Вот-вот приблизятся прям к ней. Я потерял еще один шанс. Закрываю глаза, замирая на месте. Так делать нельзя, иначе это приведёт к быстрой смерти, я уже понял это, но все же остаюсь без движения. За последние семнадцать раз я прекрасно понял, что лучшей уйти первым, чем после нее. Я называю это благоразумием, хотя на деле это настоящая трусость. Трусость, которую я ненавижу и презираю, но все равно выбираю её. Свист. Боль.

***

В битву врывается новое лицо, точнее лица, а если еще точнее, то они были давно, просто из-за прошлого пути я их не замечал, а теперь прекрасно вижу. Люди в плащах сражаются совсем не уступая Белоусам, а Драгон так и вовсе едва ли не впервые рядах мчится. Папаша, который бросил свою дочь мчится спасать её. Это достаточно удивительно, но не об этом. Я уклоняюсь от летящего в меня топора, а тот в свою очередь прилетает какому-то бедолаге четко в голову. Труп валится на землю и его тут же топчут, не заботясь о том, что это самое тело приходилось и приходится кому-то сыном, мужем и отцом. Братом. Это война, и здесь нет места для жалости и промедления, нет места внешним факторам. Нет места человечности. Мне, как и остальным, все равно на павших. Я тоже их топчу, стараясь прорваться. Меня тоже топчут, когда я не справляюсь. Поворот направо. Присесть, пули свистят над головой. Вскочить, бежать дальше. Взгляд стараюсь не поднимать на нее, в голове отсчитывая минуты до того, как можно перестать прорываться и закончить этот раз, начав новый. Тридцать четыре минуту и восемнадцать секунд. Время поджимает и я вижу, как перед глазами прорисовывается очередной тупик. Блядство, не туда свернул. Забыл. Бежать назад бессмысленно, потому что я не знаю правильного пути отхода. Если уж я чудом могу запомнить, и то забывая через раз, путь вперёд, то назад я даже внимания не обращаю. Нужно закончить поскорее и начать сначала. Нужно... Взгляд цепляется за одну из множества фигур на этом поле. Поле, которое похоже на шахматную доску. Одни съедают других, стараясь занять наилучшие позиции для победы. Но к черту позиции. Я не могу оторвать глаз от этого человека, что мелькает, периодически теряясь в толпе. Не могу поверить. Мне ведь это кажется, да? Я просто начинаю постепенно терять голову, а потому вижу то, чего не может быть. Это все игры моего разума и не более, но все же... - Сабо? - срывается мой хриплый голос с губ, и я вижу, как фигура неизвестного блондина замирает и оборачивается, словно и правда меня услышал, хотя между нами сотня метров. Меня прошибает пот. Холодный и такой раздражительный пот, когда меняется деталь из того дня, который я проживал множество раз. Это и правда он, только взрослый и возмужавший. Это тот самый Сабо, тот самый мальчишка со свалки, только теперь на пол его лица красуется шрам, а эти голубые глаза глядят на меня с толикой холода. Не узнают. А потом я давлюсь воздухом. Опять. На блондина накидывается сразу группа дозорных, а тот не успевает среагировать, отвлеченный мной. Его валят и я не вижу, что происходит. Не вижу, жив тот или мертв. А потом опускается тишина на всю поле брани. Сам не понимаю того, как отрываю от как бы мёртвого, а как бы живого брата глаза на Лу, голова которой падает вниз. Господибожеблять. А потом выстрел и плечо поражает боль. Я смотрю вниз заторможено, прямо на свою руку, что валяется на полу. На бледной коже красуется чернилами двадцать три, а потом еще один выстрел и темнота. Ну спасибо, что со второго раза попал, уебище.

***

Луффи знала, что с ней что-то не так. Что-то странное, неописуемое и не здоровое. Сперва она списывала это на какую-то болезнь, недосып и даже голод, потому что не знала, что это такое, а спрашивать не собиралась, ведь не нравилось, что ее считают слабой девчонкой. Потому она старалась не думать об этой странности, или уж прямо говорить странностях, когда была рядом с ними. Рядом с ним. Стоило ей увидеть его тогда, в самый первый день, как сердце забилось чаще, а желание, чтобы эти пустые и озлобленные глаза смотрели только на нее пьянили, пусть она и знала лишь отдалено, что значит опьянение и алкоголь в целом. Потому она старалась подружиться с ним, а порой, если честно, когда он снова сбегал и посылал ее, то разозлить, чтобы заполучить хоть толику внимания. Это было похоже на что-то нездоровое, и она знала, что так оно и было, но ничего поделать с собой не могла. Мысль о том, чтобы получить внимание этого мальчишки стала первостепенной и самой важной. Почему? Она не знала. Луффи не понимала, что с ней происходило, когда застала его с блондином. С этим непонятно откуда взявшимся мальчишкой, который так спокойно вел беседу с ним, в то время, как она не могла даже нормально поговорить с черноволосым, ведь тот избегал ее. Но, не смотря на эту детскую глупость, она не позволила себе капризничать и кричать, а даже наоборот - притворилась дурочкой, как иногда (всегда) она делала, чтобы избежать неловкости или чего другого. И кто же знал, что это сработает. Кто же знал, что сработает и после еще не один раз. Кто же знал, что тайная неприязнь к этому самому блондину пропадет, а он станет для нее даже братом. Человеком достаточно близким, но не таким, как Эйс. А последний сам отмёрзнет наконец, и подпустит ее к себе. Ох, как же Луффи была рада, когда ее наконец перестали гнать, а даже звали с собой, защищали и опекали. Точно когда это делал именно он. Луффи знала, что с ней что-то не так с самого начала, но ей было все равно, ведь этот мальчишка был рядом, а больше ей и не нужно было. Но судьба злодейка, и Луффи... Правда ненавидит ее. Она сделала все возможное, чтобы спасти его. Она сделал все, что было в ее силах, чтобы он не оказался здесь, чтобы он жил, чтоб его не убили. Так почему теперь, именно в этот самый момент, когда она думала, что спасла его, он мелькал где-то в этом чертовом, в этом треклятом и таком ненавистном для нее поле сражения? Почему он пришёл? ЗАЧЕМ ОН ПРИШЕЛ? Она ведь так старалась... Она права старалась для него, пусть они и расстались на ужасной ноте… Но… Так почему он не продолжил оставаться на этом злоебучем корабле Белоуса, а сорвался за ней в битву, притащив с особой всех пиратов, и не только? Она не могла найти себе места, находясь закованной в цепях, да так и не шелохнувшись. Каждый раз, когда она теряла его из вида, то сердце готово было остановиться в тот же миг, а сама девушка пасть замертво на месте от стресса и переживания. Но когда она вновь находила его чернявую макушку, его бледное и истощенное лицо, на котором было столько эмоций, и в то же время которое было совершенно бесчувственно, она не знала, что ощущала. Радость за то, что он пришел за ней, пусть и оттолкнул ее тогда, или же гнев за то, что пришел и сломал все, ради чего она так старалась? Сделал напрасными старания ее, хотя она пыталась сделать все, чтобы тот выжил? Она ненавидел его. Ненавидела его за то, что пришел за ней. Она любила его за то, что все же пришёл и прорывался к ней. Пытался спасти, пусть Лу и знала изначально, что живой отсюда ей не выйти. Но даже так, она бы сейчас все отдала, чтобы обнять его. Все бы отдала, чтобы услышать его голос. За эти дни в Импел Дауне она очень сильно устала и сейчас все, что она хотела - это к нему. Это сбежать с ним... А потом девушка давится воздухом и по израненному и грязному лицу текут горячие слезы. Мир замирает, а все, что есть в нем теряет смысл и становится ненавистным. Презираемым. "Почему?.." - думает она, когда он замирает на месте и неотрывно смотрит на нее. "Почему?!" - думает она, когда тот ничего не делает при приближении к нему дозорного, ведь она точно знает, что Эйс прекрасно ведает о его присутствии и намерениях. Тот искоса бросал на того взгляд, возвращая все равно к ней. "ПОЧЕМУ!?" - уже кричит она, но так и не открыв рта, когда тот самый дозорный кидается на того из-за спины, обхватывая ногами чужую талию так крепко, что не отодрать, а Лу в то время готова взвыть лишь одно: "прочь от него!", а после перерезает глотку. О, боже... Ох, боже... Ох, ты, господи, блять... Она хрипит еле слышно, не зная, что именно, когда Эйс покачивается, заливая свою грудь фонтаном крови, да шатаясь. Его руки рефлекторно тянутся к вскрытому горлу, а он неотрывно смотрит на нее, пока на запачканных красной жидкостью губах красуется легкая, еле заметная улыбка. - Эйс... - вырывается из ее горла совсем уж жалкое сипение, которое никто не слышит, даже она сама, когда тело любимого начинает заваливаться на спину. Дозорного на ней уже нет. А потом весь мир перед ее глазами почему-то переворачивается с ног на голову, и все идет ходуном. Она видит собственное тело, что осталось где-то там, на эшафоте, но это не задерживается на долго. Пусть сознание и угасает быстро, но она понимает и видит пустеющие с каждой секундой глаза, легкую, любимую и такую родную улыбку, да непонятные цифры на чужой руке перед тем, как все перестает существовать для нее, как и она сама. Кажется, там было написано тридцать девять.

***

Когда у меня получается найти самый быстрый и более безопасный путь к Сабо, то на руке моей выведено резким и дерганым подчерком сорок пять. Я не был уверен, что это именно тот блондин, которого я знал, потому что издалека поверить было трудно, а приблизиться впритык я смог только сейчас. Если это правда тот светлый черт, то я влип еще больше. Теперь мне нужно вытащить не только Лу, но и его, хотя она все равно была, есть и будет на первом месте. Фигура в плаще и в цилиндре оказывается резко развернутой за руку, а я сам утираю другой рукой кровь из разбитой брови, что не дает четко видеть. На меня смотрят достаточно осуждающе, злобно и не понимающе. Агрессивно даже можно сказать. - Сабо?.. - Я знаю, что не время и не место для встречи братьев, пока их сестру... МояЛу и сестра этого блондина в прямом смысле казнят, но а когда будет время? Блять, я застрял в этой херне, о которой нет абсолютно никакой информации, и из которой я не могу выбраться, точнее даже не пытался, ведь Лу из раза в раз казнят. - Знакомы? Если нет, то не самое лучшее время. - рычат мне в лицо, а я поджимаю губу. Какого черта? Он не узнает меня? - Сабо, ты ведь Сабо, да? - я не знаю зачем продолжаю допрашивать, если и сам прекрасно знаю ответ. Мне просто необходимо знать точно. Знать наверняка. Блять, я даже не могу понять рад ли тому, что этот сукин сын правда жив, или зол на него за это. - Да. – звучит ответ более агрессивно и раздражённо, чем могло бы быть и чем было. Мне не даже не дают сказать и слова, ведь эта собака резко вырывает свою руку из моей, и срывает с места, порываясь к Эшафоту. - Сабо, блять! - кричу ему вслед, глупо срываясь с места за ним. У меня вопрос. Нет, у меня много вопросов, но самый главный - это то, где их можно найти до самой битвы в Маринфорде. Где ЕГО можно найти. Если только я смогу поговорить с ним, то мы обязательно вместе найдем выход из этой западни, в которую мы попали. В которую я попал. Потому что Сабо всегда был головой в нашей группе. Потому что он знал все и всегда, потому что он мог придумать то, что не мог ни я, ни Луффи. Потому что я чувствую и понимаю, что уже не вывожу. Я морально ломаюсь и совсем скоро... Не хочу думать о том, что будет совсем скоро. Но догнать я его не успеваю. Плавильный путь в этой части лабиринта я знал только до того момента, как догоняю его, а дальше для меня неизвестность. Потому я даже не удивляюсь, когда резко получаю чем-то тяжелым в голову, и валюсь на теплую от крови землю, а после подрываюсь на койке в столь привычном и столь ненавистном для меня лазарете. - Блядство.

***

- Просто скажи, как вы прибыли в Маринфорд! Скажи, каким образом добрались сюда, Сабо! - кричу я ему в лицо, прижимая к земле так сильно, как могу, чтобы не вырвался. Он дергается, рычит на меня и сверкает зло глазами, не понимая, кого хера мне от него надо и что я творю посреди битвы. А надо мне ответ. Всего пара слов и я больше не буду его вылавливать, опрокидывать и допрашивать. Пару раз даже приходилось ему отвешивать оплеухи, чтобы переставал упрямиться и просто дал ответ, но то не работало. Мы умирали вместе. Было ли мне жаль? Нет. Так нужно. Но даже в этот раз он упрямо поджимает губы, а после мы оба помрем. Совсем скоро. Минуты три и не больше. Я должен выяснить где он с другими находился до Маринфорда, чтобы встретиться с ним, привести в чувства, ведь этот чертила меня не помнил, а после создать план... План по тому, как выбраться из этого дерьма. А этот утырок все молчит и вырывается. - Сабо, пожалуйста! - кричу ему в лицо, пока меня колотит. Блять, ну давай же, Сабо... Тот на мгновение замирает, пялясь на меня, а после тихо хрипит, потому что на горло тому так давить я и не перестал. - Мы были... На соседнем острове... Готовились там... У него нет названия... - Господи, ну наконец-то! - воскликнул я, быстрым движением доставая револьвер и подставляя к своему виску. Хорошо, что я успел его подобрать с земли. - Что ты... - шепчет братец, а я спускаю курок, смотря на обалдевшее лицо блондина. Следом за мной голова Луффи падает вниз.

***

Никогда бы не подумал, что буду врываться на временную базу революционеров для поисков одного ублюдка с амнезией. Как хорошо, что на корабле Отца была небольшая лодка с двигателем, что была покрыта пузырем. Как запасной вариант для... Чего-то там. Удивительно было то, что я с первого раза нашел этот самый остров, когда поднялся со дна, пусть на то и ушло достаточно много времени. Так что сейчас я опрокидываю какого-то революционера на пол, а сам несусь дальше, пытаясь выхватить глазами этого блондинистого ублюдка. Искать долго не пришлось, он сам на меня вышел, точнее налетел. - Ну наконец-то! - кричу я, пытаясь того впечатать во что-нибудь, чтобы он перестал меня отковать - Разве так ты должен встречать своего брата!? На злом лице отображается недоумение. - У меня нет брата! - словно плюется ядом. - Нет брата? Да прям, вспоминай, - я встряхиваю его и он удаляется головой об пол, жмурится от боли даже - чертов ублюдок, вспоминай! - опять встряхиваю, а к нам бегут уж другие революционеры, но я создаю круг из пламени, который не подпускает к нам никого. - Вспоминай, Сабо! Вспоминай, кому я сказал! А он все дёргается и вырывается, но я держу крепко. Я столько раз подыхал не для того, чтобы отпустить его, и дать меня прибить на месте. - Отцепись, сумасшедший! - кричит он, пытаясь меня скинуть, но когда я его припечатываю в очередной раз к полу, то он немного сбавляет свой пыл. Видать и правда достаточно больно. Пусть так. Я теряю терпение. - Вспомни меня я Эйс, слышишь? Брат названный твой, блять! Ты мне нужен. Прямо сейчас ты мне нужен, Сабо! Слышишь!? - и я встряхиваю его опять, но в это раз сильнее. Не рассчитал немного. Тот дергается и ударяется головой об пол... Сильно ударяется. Очень. Блондин передо мной жмурится, моргает и встряхивает головой, а после морщится, как от серьёзного ранения. Он судорожно вдыхает, а потом приоткрывает глаза, смотря на меня расфокусировано. - Эйс?.. - шепчет он, а я улыбаюсь. Ну наконец-то. - Да!.. - а после он закатывает глаза и обмякает в моих рук - Блять, нет! Трясу его вновь, а тот ни в какую. - Сабо, черт бы тебя морской побрал! Не смей терять сознание! Сабо! Но времени на то, чтобы приводить в чувства больше нет. Какой-то слишком умный утырок использовал волю вооружения, и пробился сквозь пламенную стену. Я подхватываю на руки бессознательную тушу брата и срываюсь с места, убегая куда-то вглубь острова, на последок запуская в революционера огненный шар, от которого и он, и другие бегут в ужасе. Мне плевать на то, что кто-то может погибнуть, потому что смерть... Дело не окончательное, как бы глупо это не звучало. Потому что я не собираюсь задерживаться здесь надолго. Как только мы с Сабо что-нибудь придумаем, а я уверен, что мы сможет это сделать… Что он сможет это сделать, то я... Вернусь в начало. Потому что по-другому и быть не может.

***

Он приходит в себя не быстро. Прошло пару часов, как я его "выкрал", и если судить по часам, то бой на Маринфорде начнется совсем скоро. Кажется через час. Все революционеры уже отплыли с острова давно, оставив позади блондина. Возможно они были уверены, что тот сможет спастись от "похитителя" или что-то в этом роде, но факт оставался фактом - его кинули. По-крайней мере я так считаю. Сидя земле я заметил, как блондин дернулся, а после зашевелился. - Да неужели. - ворчу себе под нос, ожидая, пока тот откроет глаза и сфокусирует взгляд. На мое ворчание он оборачивается не сразу, но все же делает это, а после голубые глаза наполняются влагой и этот парень налетает на меня, снося ко всем чертям, да душа в объятиях. - Черт возьми, Эйс... - всхлипывает он, пряча лицо, а я бледнею и замираю. Честно, не знаю от чего у меня такая реакция... Возможно, потому, что Сабо плачет. Возможно, потому, что я вдруг понимаю, что за все время происходящего дерьма я сам ни разу не плакал, не зная почему точно... Наверно потому, что слезы для меня - это слишком большая роскошь. Вот как смогу положить конец этому дерьму, так и поплачу... Долго. Вдоволь. И один. Буду плакать об этом не отпускающем меня до сих по страхе, об переживании и боли. Об усталости. А сейчас я встряхиваю Сабо и смотрю ему в раскрасневшееся лицо. Я не успеваю начать говорить, как он делает это первым. - Мне так жаль, Эйс... Я не хотел вот так пропадать, правда не хотел... Я был вынужден... И меня подорвали, и я потерял память, и я забыл все... Я б никогда, Эйс, не бросил вас, правда, мне так жаль, я... - он собирался еще что-то сказать, но я останавливаю его. Потом... Это все потом. Сейчас важно другое. Совсем другое. - Я тоже очень рад видеть тебя, Сабо, - пусть и это уже который раз по счету - но сейчас не время. Ты мне нужен, Сабо. Мне нужна твоя помощь...Я... Я в полном дерьме... Он вздрагивает от моего надломанного, хотя я пытался сделать его твердым, голоса, утирает рукой слезы и смотрит на меня со всей серьёзностью и готовностью. Блять, вот это тот самый Сабо которого я помню. Который мне так нужен. Я открываю рот... А меня словно прорвало. Я правда не хотел все это рассказывать, правда хотел обрисовать лишь суть проблемы, потому что кто в здравом уме поверит, что я умираю и умираю, проживая один и тот же день снова и снова. Что никто этого не помнит, и что я застрял? И вот, когда я продолжаю выливать всю правду на моего бедного брата, у которого с каждым словом рот все больше и больше открывается, то понимаю, как я устал. Как я пиздецки устал... Я просто не справляюсь... Не могу заставить себя плюнуть на все и продолжать бороться. Просто бороться, не обращая внимания ни на что другое. Но я не могу. Вера и надежа быстро гаснут и уходят, когда наблюдаешь одни и те же смерти не единожды, а десятки раз. Они рушатся быстро, когда сам умираешь и порой забываешь то, что нужно, как с путями в лабиринте. Когда понимаешь, что подводишь ее постоянно. А еще... - Я не справляюсь Сабо... - делаю короткий, но глубокий вдох, одно рукой сжимая другую, ту, на которой чернилами выведено шестьдесят один. - Я ни хрена не продвинулся... Понимаешь, ни хрена! Шестьдесят одна моя смерть и ее. Шестьдесят одна попытка и все к четам, и я... - признавать это вслух сложно, но я говорю, не в силах заставить заткнуться себя. Блять, мне нужна помощь. Очень сильно нужна помощь - Я не помню... Как звучит ее голос... - шепчу на грани слышимости, сам не понимая до конца, что сказал... Я не думал даже толком об этом, просто... Оно вырвалось само и... Страшно... Пиздец как страшно... Я ведь и правда... Не помню... Ох, боже, не помню! Это открытие подкосило меня пуще прежнего. Выбило воздух из лёгких и землю из под ног. БлятьблятьблятьблятьБЛЯТЬ! Меня начинает колотить, а сам непроизвольно хватаюсь за руку Сабо. Тот осмотрит на меня со страхом и паникой. Он не понимает ни хрена. Конечно, я б сам ни черта не понимал, если бы на меня такое вылили. - Что мне делать... Скажи, что мне делать... Я не помню, как звучит ее голос.. Не помню, понимаешь, не помню! Это похоже на полнейший абсурд... Почему... Почему я не помню.. Госопдибожеблять только не это.. Только не это, пожалуйста... Пожалуйста! Чужие руки обхватывают меня и прижимают к себе, чужой голос шепчет что-то успокаивающее, пока я продолжаю трястись. Нет, я не плачу. Слезы для меня - это роскошь. Я просто не могу справится с ужасом, в котором я тону. Заберите у меня все. Заберите у меня мою команду, заберите мою жизнь целиком и полностью, заберите даже Сабо, по которому я так скучал, заберите все, оставьте мне совершенно ничего, но только прошу... Пожалуйста, не забирайте у меня память о ней... Не забирайте у меня ее... Только не ее… Не ее... Я не справляюсь. Помогите. Я в отчаянии.