Я помню что было вчера

      Зима… Большие пушинки быстро падали на землю, застилая её в белые сети снега.       Гул помещения быстро прервали нудные размышления, возвращая в реальность. Что действительно должно его волновать сейчас — так это выбор напитков, которые они сегодня будут пить со своей компанией. А из чего выбирать-то было: коктейли, лимонады, необычные виды вина и редкие смеси джина… Всё привлекало, манило, хотя меньшего он и не ожидал.       Пройдясь жадным взглядом по барной стойке, он сжимает десять тысяч, которые дадут им сегодня чувство опьянения и лёгкости… Утрированно, конечно.       — Бакарди Мохито, — Джон без стеснения говорит с барменом, неестественно для него плавно и с явным понимаем того, что тут несвойственно повышать тон голоса.       Линч выбирает вдумчиво и долго, прежде чем они с Ильёй говорят одно и тоже. Остался лишь он один, кто ещё не определился с выбором…       — Бренди. Тот, что сверху. — палец тыкает на меню, а бармен изучающе смотрит.       — …Александр… — он отворачивается и продолжает шейковать смесь с напитком Линча и Ильи. Невер снова уселся за меню, рассматривая другие варианты.       Время быстро меняет свой ход, доходя до того, как все они вчетвером сидят за столом, а рядом пустые коктейльные бокалы, рюмки и маргариты. Их не так много, как могло показаться на первый взгляд: шестнадцать бокалов на четверых — это ничтожно мало. Но некое опьянение и веселье в их разговорах уже просвечивалось, особенно в том, что кое-кто не имеет сильного сопротивления к алкоголю.       Разговоры от пустяков перешли до историй, которые происходили в реальности и до ужаса были странными.       Шутки, подкаты и простые вопросы друг другу грели душу Невера. Это напоминало далёкое прошлое — такое же приятное и яркое на моменты, как сегодняшний день. Им приносят ещё, то, что было заказано буквально пару минут назад, унося половину пустых стаканов.       Они продолжают, доходя до того, что, разговаривая с Линчем, тот упирается головой о стол.       — Голова раскалывается… — бормотание еле слышное, но Невер несвойственно для себя улыбается на это. Приятные мысли стали прокрадываться в голове, смотря, как такой красивый «журналист» от опьянения приблизился именно к нему.       Приподняв голову Линча, он целует его. Ощущался терпкий вкус спиртного, он мог бы ещё выпить, будь эти губы выпивкой. Укусить? А что будет? И он слегка проводит своими ровными зубами по чужим губам.       Целовать… он умел, даже в полусознательном состоянии. Он останавливается, чувствует, как у него колотится сердце. Выдох.       — Невер, Линч, вы совсем сдурели? — от него оттаскивают «полусонного» и глубоко дышащего Линча.       — И что это было, Невер? — Илья укоризненно смотрел на него.       — Ты что-то сказал? — мысли путались, а то, что он сейчас сделал, было странным… Вкус чужих губ всё ещё остался на языке.       — Иди спать, говорю. — и он встаёт, кладёт деньги, чувствуя, что они точно понадобятся им, а ему… А сейчас он, пожалуй, отдохнёт.       Невер уже не слышит, как Линч говорит с Ильёй, как Джон продолжает выпивать. Как к ним подходят и выписывают чек на семь тысяч, прибавляя ещё три тысячи за отдельные комнаты в заведении. В итоге деньги Невера уходят полностью.       Утро встречается с головной болью и воспоминаниями о ночи. И, чёрт, как же горяч был их недолгий поцелуй. Смущение накатило с запозданием. Если бы их заметили, он точно бы умер на месте. Вставая, единственная мысль, которая у него была, это чтоб Линч ничего не вспомнил…       Джон хитро улыбается, говоря, что они ненадолго, уводя Илью за собой. Невер хмурится, куда этот «умный» человек тащит Илью? Да и оставаться после вчерашнего наедине с Линчем было слегка неловко.       — Итак, ты помнишь, что было вчера? — этот вопрос… Его задают люди чаще всего, когда знают, что было, но он пытается отгонять эту мысль. Линч был слишком пьян, чтоб запомнить это.       — Мистер Линч, чего вы добиваетесь?       — Серьёзно? Вам так трудно сказать, что вчера произошло? — Линч улыбается, приближаясь к Неверу. Тот же покрывается краской, как будто и не понимал, что Линч точно будет знать.       Чмок.       Его целуют в щёку, быстро отстраняясь.       — Если вы реально подумали, что я не вспомню этого, то, Невер, ты реально глуп…-        Линч улыбается, а сам-то такой же красный, смущённый смотрит на него, чувствуя победу за вчерашнее.       — Заткнись. — его облапошили… Закрывая глаза на мгновение, чтоб не видеть издевательский взгляд в его сторону. Невер понимает, что точно или прибьёт его, или заставит быть у своих ног. От странных мыслей он ещё больше покрывается румянцем, выдыхая.       — Я тебя нагну. — тишина, звук хрустящего снега и собственное дыхание.       — Что?.. — Линч смотрит на него с шоком и недоверием. А Невер просто стоит. Теперь он улыбается, и теперь черёд журналиста краснеть, как рак, и смотреть на землю, на белый снег.       — А вот и мы! Линч! — Джон лукаво смотрит на Илью, который держал вино.       — Сегодня мы продолжим наслаждаться выходными, по случаю праздника! — он смеётся, и Линч переключается на него. Говоря, что Джон так уже сопьётся. А Илья с неким облегчением подходит к Неверу, жалуясь, как трудно было не умереть со стыда, когда кассирша сказала, что скидки не будет. Джон так начал её покрывать… Невер похлопал Илью по спине, давая некую поддержку.       Они сделали глинтвейн в доме у Линча. И что Невер мог сказать по этому поводу? Это было классно из понимания того, что они забыли, кто он, и просто стали друзьями.       — Итак. Ты помнишь, что я говорил? — ночь. Они, в принципе, должны были спать после всех своих криков и упрёков, что в настольных играх нельзя жульничать, да и кого это останавливало? Джон как перекидывал кубики, так и делал, да и сам он отличился, заставил Илью принять поражение, сжульничав в картах. Гений.       — То, что ты меня трахнешь? Это звучало угрожающе, даже слишком! — Линч попытался вырваться, что получалось успешно, пока Невер не прилёг к его губам, целуя, маня его отступиться, проиграть. Чужое колено прикасается к штанам, в близь к члену.       — Чёрт, — поцелуй разорван, а их поведение — продолжение пьяного дебоша или реальное траханье на кухне, где впринципе нет ни нормальных стульев, ни тем более кровати.       — Ты реально думаешь, что мы будем тут? — Невер оскалился, слегка прилегая всем телом на Линча, заставляя прогибаться назад… Они что, почти сделали мостик стоя? Спина просто трещит по швам.       — Правильно думаешь, — Невер целует страстно и настойчиво. Кому-то не хватает секса, м? Да. Быстро возвращает их в стоящее положение, перемещая его ближе к столу и прижимая к нему.       — Давай просто поговорим, окей? Ты же знаешь, что Джон любит ночью ходить на кухню? — улыбнувшись, он прислушивается. Уже чувствуя нутром, что этот любитель ночной еды уже идёт сюда, бурча про головокружение от пьянки.       — Не знал. — тишина.       Как же тупо…       Что первое видит при входе на кухню Джон? Сидячие в полной темноте фигуры, которые пили почти пустые стаканы глинтвейна. Хмыкнув, он прошёл до холодильника, быстро беря рандомную еду, и, уходя, высыпается.       — Невер… Прекрати. — то, что Джон вообще не принял во внимание тот факт, что они пьют рядом — это ладно, но не заметить руку старшего, который без стеснения трогает его член…       — Я-то прекращу, а что будет с тобой? — смех, приглушённый смех, и от этого становится неприятно. Он дёргается, когда чужие руки настойчиво давят на головку, вызывая томный вдох.       — Ты чертовски… настойчив. — он смотрит вниз и чересчур громко сглатывает.       — Я знаю. Думаешь, как я до сих пор жив-то? — Невер насмешливо смотрит, продолжая массировать орган, проводя и поглаживая по всей длине, мимолётно трогая набухшие яйца.       — Так… ты так и будешь это дела-а-ть? — тихие вздохи, переходящие в более яркие эмоции в виде закрытых глаз и приоткрытого рта. Чертовски хорошо.       — Ты имеешь ввиду что? Если то, о чём сейчас я думаю, то да. А если другое, то, возможно, мы перейдём на кровать. Но это… — темп надрачивания рукой становится быстрее, показывая полное наслаждение Линча перед эрекцией.        — Ещё не точно, — Невер чувствует, как чужой орган вибрирует, и он с некой издёвкой надавливает на головку, получая болезненный стон. Сперма слегка вылилась наружу, но, в принципе, всё осталось внутри. И, чёрт, когда такое стало его заводить? Когда он перешёл на… такой путь-то?       — Ты… — тяжёлое дыхание, Линч презрительно смотрит на него, мучаясь от зудящей боли внутри члена. — Чёртов… — казалось, он еле как глотает свою же слюну —Садист.       — Не говори ерунду, журналист, — он встаёт, а давящее чувство внизу живота становится всё больше. — Всё завтра утром.       И он уходит, с желанием продолжить. Но… сегодня, казалось, это нечто большее, что он мог сделать на данный момент. А завтра он и насладится, ну или, по крайней мере, обязан.       Вздох. Линч, конечно, не хочет этого признавать, но ему чертовски понравилось. Даже в такой садисткой форме.       — Куда я скатился-то… — Но поцелуй тот, который был в баре — лучший в его жизни. И это пиздецки интриговало.