Before I'm dead

Каждый нерв раскалился добела. Боль отравой проскользнула в сон. Не позволила укрыться, находя свою жертву даже за многочисленными покровами беспамятства. Смазанные сюжеты сновидений закручивались в тошнотворную воронку, оплетали Тео всё туже, утаскивая на дно кошмара. Внезапно беспокойный горячечный сон сменился покоем. Он снова был в том переулке. Ощущал поясницей холод влажной земли, слышал журчание воды в стоке и... крики. Не сдержанные всхлипы, а неконтролируемый животный вой, разрывающий горло. Объятое алкоголем и горем сознание слышало в этом адскую симфонию загубленным связкам... и принимало этот неведомый дар. Боль в чужом голосе зашкалила, и он сорвался, растворившись в звенящей тишине. Тео смог продраться сквозь пелену, застилавшую разум, и разлепил веки. Ночь поглотила мир. Единственным светом было красное пятно, в котором он лежал, — отблеск вывески над головой. Тело вяло откликалось на зов, но Тео всё же сумел приподняться на локтях. Труднее всего оказалось удержать голову. Вскоре рука нащупала влажную стену, на которую он смог опереться. Двоившиеся в глазах контуры предметов сходились в одно, как и мучительно медленно возвращалось понимание того, что есть что. Жиденькие облака схлынули с диска луны, позволяя свету пролиться на землю. Первое, что увидел Тео, была фигура. Она стояла вдали от него, купаясь в мертвенном сиянии. Тео моргнул, почти веря, что этот человек пропадёт, настолько нереальным казалось происходящее. Однако, незнакомец никуда не делся. Не сразу, но Тео заметил, что у ног фигуры было что-то ещё. Ему понадобилось несколько напряжённых мгновений, чтобы понять, что это люди. В голове помутилось от толчка, прошедшего по телу. Тео согнулся, даже не представляя, что делает. Дыхание слетало с губ белесым паром. Пальцы скребли по булыжнику, увязали в грязи. На коже выступил пот. Дурнота отхлынула так же резко, как появилась. Холод запоздало пробрался к телу, высасывая остатки тепла. Тео сжал ладони, оттолкнулся от земли и замер, сопротивляясь дрожи в руках. И тут уловил что-то ещё... Множество ручейков струилось по земле, сливаясь в одно. Поток булькал, достигая канализационного стока, поблескивал в темноте, но не казался чем-то неправильным. Пока Тео наконец не сообразил: грязь. Густая. Липкая. Он поднял ладонь вверх, окуная её в тусклый свет. Вода была чёрной. Переведя взгляд на омытые и блестящие камни мостовой, на жидкость, резво сочившуюся между ними — все чёрное, по велению ночи и луны, — Тео попытался постичь мысль, что это под его ногами, на руках... Уже впиталось в одежду, в кожу, проникло внутрь с воздухом и мелкими брызгами. Его снова затошнило. Это была не грязь. По земле бежала кровь. Целые потоки крови. Столько, что даже вода и слякоть не смогли разбавить её. И она была на нём. В нём. Пропитала ночь и всё, что было в ней. Тео вскинул глаза на фигуру в конце переулка. Она всё ещё была там. А под её ногами всё так же мешками лежало несколько человек. Скорчившиеся тела, распластавшиеся по земле, совсем как он. Только они не шевелились. Незнакомец двинулся. Развернулся, переступил через своих жертв и направился к последнему живому человеку. Тео. Внутренности скрутило. Тео отчаянно завозился, утопая в своём бессилии. Он пытался подняться, но напрасно. Пришелец подошел вплотную. Тео затих. Фигура, сгибаясь, приблизила к нему лицо. Белая маска с тёмными пятнами пустоты вместо глаз и рта оказалась совсем рядом. Тео заколотило; тело болезненно вибрировало, приготовившись к ужасному. Вот-вот, сейчас, в любую секунду... Тьма сжалилась над ним, и потянула обратно в бурлящий водоворот. Он не стал сопротивляться. Всё завертелось и померкло.

***

Пробуждение не стало освобождением: лишь переходом из одного ада в другой. Кошмар проник из забытья в реальность. Боль была повсюду. В каждой мышце, каждой мысли, каждом вздохе. Казалось, что она была всегда. До неё ничего не существовало, а после — уже никогда не будет. Время остановилось, кто-то жестокий зациклил происходящее. Был только этот миг, выдранный из пространства. И в нём, раз за разом, захлёбывался и тонул Тео. Он мучительно умирал, чтобы потом, в самый последний момент, на пике, быть вырванным и водворённым обратно, к самому началу. Кровь медленно обращалась в кислоту, циркулировала по телу, заражая каждый капилляр. Отравленный воздух щипал носоглотку. Вскоре всё было объято пламенем. Мысли бились в голове, как израненные, обезумевшие от звери. Сгорали, сплавляясь в одно, пока не оставалось единственное, самое живучее слово. Оно пульсировало в каждом очаге боли и взывало к милости: «умереть, умереть». Иногда менялось, как будто некто, контролирующий муки, слышал этот призыв и смаковал его на языке. Это эхом отзывалось в голове. «Умираю? Я умираю, умираю… Умереть, умереть, скорей бы умереть». Люди так часто молят о смерти, жаждут её, загибаясь в своих страданиях. Бездумно обращаются к страшным словам, следуя единственному желанию, — чтобы боль прекратилась. Был ли хоть один человек, кто воспротивился этому инстинкту?.. Кто ни разу не поддался и упрямо твердил себе: «Я хочу жить»?.. Может, и был. Но не Тео. Он терял последние крупицы разума, неосознанно склоняя это проклятое слово про себя. Пока не померкло и оно. Не убежать, не спрятаться. Оставалось лишь тлеть, вновь и вновь, пока неведомая сила не потревожит пепел и не возвратит для новой пытки. Тео не знал, сколько прошло времени. Не уловил, в какой момент пришло облегчение. Слишком туго боль запеленала его в свой саван. Понадобилось время, чтобы прийти в себя. Первые несмелые движения, только диктуемые уже осознанно, разумом, а не страдающим телом. Осторожные попытки понять, чтó происходит. Потолок, серый в темноте. Тёмная лампочка, висящая на толстом проводе. На стенах танцуют полосы света — игра занавесок, колышущихся от ночного ветерка. Он дома? Тео попытался перевернуться, однако это оказалось не так просто. Всё существо будто было начинено раскалёнными углями. Под боком что-то скрипнуло, парень долго вдумывался в этот звук и путался в мыслях, пока не нашёл объяснение. Кожа. Куртка... Он так её и не снял. Обувь тоже оказалась на месте. Сам ли он дошёл или кто-то свалил его на кровать как есть? Тео с трудом восстанавливал в памяти вечер. Стоило оно того? Стоило ли?.. Он вопрошал себя, отчасти всё ещё пребывая во власти спасительного забвения, а на горизонте сознания уже медленно вырастало то, от чего он бежал. Воспоминание о том, что голос потерян навсегда. Новая волна захлестнула сердце. Нет, он не хотел этого, не мог вынести. Пока нет. Нужно было отсрочить смерть ещё хоть на чуть-чуть. Ведь когда он признает, что его карьера — по сути жизнь — кончена, то пути назад уже не будет. Но если сейчас укрыться от боли, отвернуться от неё, то он успеет отдышаться, успеет приготовиться. Ведь выход наверняка есть!.. Курок взведён, его очередь подносить револьвер к виску. Одно движение пальца — и вокалиста Тео не существует. Останется просто Тео. Никто. Он понимал, что невозможно вечно скрываться за отрицанием, только не мог ничего с собой поделать. Не мог! Он не хотел умирать. Движимый этим инстинктом, Тео скатился с матраса. Ноги едва держали его, а вот в голове, не смотря на боль, прояснилось. Он помнил, что в кухне ещё оставалось что-то из спиртного. Пережить хотя бы эту ночь... А дальше он что-нибудь придумает. Сейчас важнее всего осознание поражения, всё ближе подступающее из тёмного угла сознания. Не смей. Убирайся. Он поднялся слишком резко. Кровь тяжело застучала в висках, пригибая обратно к земле. Тео прислонился к стене и тяжело задышал. Ночной ветерок колыхал шторы. Они надувались, впускали порцию света в комнату и опадали, приникая к окнам, совсем как лёгкие какого-то гиганта. Постепенно, боль перетекала из висков в затылок. Тео уткнулся лбом в стену, силясь переключиться на что-то ещё. Ему показалось, что это помогает. Провёл рукой вдоль обоев, прислушиваясь к ощущению шероховатости под пальцами. Он явственно ощущал, как стук молотков перемещается из одной части головы в другую. Теперь это можно было терпеть. Он открыл глаза, чтобы продолжить продвижение к кухне, и тут увидел свои руки. Желание добраться до початой бутылки забылось, как и страх быть пойманным вчерашними страхами. Что-то тревожное закопошилось в сознании, пытаясь пробиться к нему. Он чувствовал это. Ощущал панику, пронзающую те воспоминания; ужас, скребущийся откуда-то из застенок памяти. Кисти рук были покрыты тёмными засохшими пятнами. Парень покачнулся от того, с какой силой в голову хлынули образы. Чёткие и слабые, болезненные и безвредные. Они хлынули в его сознание все разом, мешая разобраться в себе. Сырость в воздухе. Вода, стекающая по шее за шиворот. Ледяные руки. Бары, шипение пива. Отполированные локтями стойки. Приятное жжение во рту. Боль, душащая каждую секунду. Очередной стакан, который чуть глушил это ощущение. Сердце забилось так быстро, что стало больно. Было что-то ещё! Тео пытался нащупать это что-то, утонувшее во тьме. Он не знал что там, но часть его смутно помнила и боялась... Чего? Он перекапывал память, та отзывалась неохотно. Слишком медленно!.. Тут Тео сообразил, что стоит в мокрой одежде. Ткань уже переняла тепло его тела, но так и не высохла… Новое воспоминание возникло вспышкой, ярко и неожиданно. Переулок. Тео снова посмотрел на перепачканные ладони. Наконец он неловко спустил с плеч косуху. Тео сжал влажную ткань футболки и безотчётно потянул к лицу. Нос уловил слабый запах. Это был как спусковой крючок, запустивший механизм. Металлический привкус на языке и в воздухе. Чёрная кровавая река. Трупы на земле. Руки и ноги, изогнутые под невозможным, страшным углом. Обрывки прошедшей ночи выныривали из ниоткуда, полоснув как автоматной очередью. Колени подогнулись, и Тео сполз на пол. Теперь он вспомнил. Тени, подступавшие к нему, были людьми... Неужели он их..? В лёгких резко закончился кислород, парень задохнулся. Он не мог, не мог... Только кровь на его руках и одежде твердила обратное. Ещё несколько часов назад она текла в чьём-то теле… а теперь она на нём. Из глаз брызнули слёзы, смазывая кошмар, происходящий наяву. Тео тихо заскулил, подтягивая ноги к подбородку и сворачиваясь в клубок, как будто это могло защитить его. Он зажмурился, инстинктивно, по-детски, пытаясь убежать от происходящего. Убийца, — прошипел безжалостный голосок в голове. Тео распахнул глаза и встретился взглядом со своим безумием. Его затрясло. Он с трудом вскочил, схватился за край футболки и принялся яростно стирать пятна с рук. Он тёр так сильно, что вскоре кожа полыхнула болью. Сквозь запёкшуюся чужую кровь проступила свежая. Луна, немой свидетель чёрных людских деяний, светила ему в лицо, надменно наблюдая за его трепыханиями. — Это не взаправду, не взаправду… — твердил себе Тео как заведённый, едва дыша от потрясения. Сознание немело от шока, пригвождая его к полу. — Ты не убивал, - внезапно прозвучал чей-то голос. Первобытный ужас ударил в грудь, оборвав дыхание. Острая боль стегнула позвоночник — он врезался спиной в стену. В глазах потемнело. Когда Тео снова открыл их, ничего не изменилось. Это была не игра воображения. В дальнем углу комнаты кто-то был. Старое кресло скрипнуло продавленным сидением: незнакомец поднялся. Тео почувствовал дрожь в ослабевших ногах, по спине заструился холодок. Все чувства, что ещё работали в его измученном полупьяном существе, встрепенулись. Чужак медленно шагал, приближаясь к нему. Луна с каждым шагом снимала с него тьму как покрывала. — Ты этого не делал… — повторил голос. Он был тихим, легче ветерка, запутавшегося в тюле. Один лишь его звук гнал по телу волну мурашек, до судороги напрягая мышцы. Последний шаг — и некто вошёл в полосу света. Тео поднял глаза и обмер. Белое лицо с чёрными пятнами глаз и рта. — … Я сделала.