Before I'm dead

Шестью годами ранее Октябрь 2008 Манчестер тонул в свете. Яркие баннеры вдоль дорог, сияющая иллюминация витрин, покровительственный свет фонарей… Люди гнали тьму прочь. Оранжевая сеть прожилок пронзала ночь насквозь – вены и артерии города, по которым вяло текла жизнь, словно переняв усталость людей. Этих маленьких телец, завёрнутых в тепло одежд и спрятавшихся за надёжными панцирями автомобилей. Притягиваемые светом и теплом жилищ, они стремились скорее в них укрыться. Шли за этим древним инстинктом, как за путеводным огоньком, что вёл к безопасности. Вопреки общему потоку брела одинокая сгорбленная фигура, удаляющаяся от оживлённых улиц. Даже если было бы возможно собрать сияние всего города, этого не хватило бы, чтобы пробиться сквозь мрак, воцарившийся в том человеке. Как раненное животное, что предчувствует смерть и отползает в тёмный угол, Тео интуитивно искал место, в котором он мог бы спрятаться. Его принял бы любой из знакомых и семьи, но это было последним, в чём он нуждался. Только не чужое сочувствие, не жалостливые взгляды. От этого хотелось бы сдохнуть ещё сильнее. Он помнил тревожные переглядывания друзей, когда всё только начиналось. Связки не смыкались, диапазон уменьшался. Тео превысил свой предел. Каждый день он оттачивал партии, пока остальные совершенствовали треки. Они все работали на износ, ведь впереди был такой важный, решающий рывок, который изменил бы их жизни. На карту было поставлено всё. Возвращаясь в мыслях к тем дням, Тео не мог поверить, что никто из группы не одёрнул его, наблюдая как он рвёт себе горло. Лишь Адам пытался образумить, в самом начале, когда ещё можно было – нужно было! - остановиться. Только что значил его одинокий голос посреди того благословляющего на безумие молчания других? Амбиции Тео и остальных участников затмили доводы Андерсона. Он сам себя уничтожил. Те жалкие часы, что он давал себе отдохнуть, были мелочью. Как и упражнения и лекарства для горла. Слишком мало, чтобы восстановиться. Нужно было прекратить репетиции совсем. Какими иллюзиями он тогда тешил себя?.. В любом случае, их поддерживало всё его окружение. Ведь без него, без своего вокалиста, они уже были не группой. Пришлось бы начинать с самого начала. Обратно к старту не хотел возвращаться никто. Тео попытался найти хоть какую-то рефлексию в окружающем мире, но тот был невозмутимо безразличен к его горю. Жизнь продолжалась как с ним, так и без него. Он был ничем во вселенском масштабе, как и его беда. Улицы становились темнее, проулки всё уже. По земле ползли зловонные потоки нечистот и грязи. Как кишечник какого-то монстра. Вот во что превратилась его жизнь. Парень ускорил шаг, с отчаянием впиваясь в хитросплетения мрачных переходов. Он не знал, куда забрёл. Ему было плевать. Быстрый шаг давал обманчивое ощущение, что он сбегает от боли. Ещё одна ложь. Никуда она не денется. Болезненный зуд, напоминающий о неумелых руках, искалечивших его связки, всё ещё царапал горло. Звёзды когда-то вели путников домой. Для Тео небо завернулось в рваное серое покрывало. А оно и не было ему нужным. Что вело его, пусть всё дальше от жилища, так это горящие вывески пивных и баров. Там можно было найти временное забытьё, разлитое по стаканам. Только оставаться долго не выходило: на языке появлялась горечь, отбивая всякий вкус. Воспоминания всплывали в самом крепком напитке, давили и душили, гоня обратно во тьму. Единственное, чего он желал, так это раствориться в ней. Впереди вспыхнула очередная неоновая вывеска. Темнота вокруг неё окрасилась в красное. То, что нужно. Тео резко остановился, покачнулся и направился к свету. Ещё один бар, ничем не отличающийся от других. Стойка, бармен, кучка людей, топящих свои беды в алкоголе. Одно движение руки, как секретный язык, известный каждому из этой разношёрстной компании, и перед парнем появился стакан со жгучим содержимым. Незнакомцы не раскрывали рта, но каждый взывал к чему-то про себя. Теперь Тео - один из них, и он присоединился к общей молитве. В его душе было пусто. Единственный голос, что звучал в мыслях, был его собственный, обвинительный и жестокий. Из памяти постепенно исчезали друзья, как крысы разбежавшиеся в разные стороны после оглушительного провала на прослушивании. Как крысы... Значит, он тонущий корабль. То, что уже не спасти. Тепло, расползающееся по телу, оттеснило мерзлоту в сердце. Притупилось ощущение надругательства над связками, которые покромсал доктор, убив его последнюю надежду на выздоровление. Тео перестал покашливать, удостоверяясь, что ничего не изменилось. Стало все равно. Ему даже показалось, что произошедшее - сон. Кошмар лишь привиделся. Когда он выплывет из этой тяжёлой дрёмы, то найдёт привычную реальность. Тео с готовностью нырнул в искажённый мир. Он был на грани. За ней жизнь текла иначе, как под водой. Свет и звук проливались на кожу волнами, короткими, как вздохи. Боль там тоже существовала, но с ней проще было мириться, ведь она цедилась такими же небольшими глотками. Казалось невозможным вернуться назад. Не было сил заставить себя сделать это, вспомнить, что было раньше. Обманчивый покой был единственным состоянием, в котором хотелось воспринимать происходящее. Бесцветное содержимое стакана обернулось красным. Чужеродная жидкость раскинула щупальца, насильно внедряясь в напиток. Тео облизал губы и почувствовал привкус крови. Всё вернулось сторицей. Прямо в его заботливо укрытый отрицанием мирок. Сознание помутилось, к горлу подкатила едкая волна. Тео с грохотом отодвинул стул и, шатаясь, бросился к выходу. Он на мгновение ослеп. Темнота не приняла его, пока он не вытеснил остатки света с поверхности глаз. Тео тёр глаза, пытаясь вспомнить, куда бежал. Голова кружилась всё сильнее. Желудочный сок жёг горло, добавляя боли ещё и ещё. Тео чувствовал, что теряет себя. Неужели кто-то услышал его и забирает? Прямо сейчас раздирает на атомы и делает частью холодной ночи? Осознав это, он перестал противиться и, даже с каким-то облегчением, позволил завоевать своё тело. Пусть этот некто забирает остатки. Всё равно его самый ценный дар уже отобрали. Тео стал терять сознание. Вслепую распростёр руки, пытаясь нащупать опору. Ладони упёрлись во что-то. Стена? Она осыпалась под пальцами. Затем удар в спину, такой глухой и безболезненный, как будто нечто уже почти разодрало связь между ним и плотью. Он больше не один. Тео внезапно различил расплывчатые красноватые тени вдали. Что-то не так. Опасность! Нечто приближалось. Одурманенное сознание силилось вернуть контроль, чтобы защититься от неведомого, но было слишком слабо. Руки шарили по земле, хватая лишь пустоту... пока пальцы не нащупали что-то ещё. Красные фигуры беспокойно зашевелились, не смея подобраться ближе. Твёрдое... Острое! Ладонь резануло болью. Это была как пощёчина, прояснившая голову. Слишком поздно. Ночные хищники на мгновение замерли, учуяв кровь, а потом бросились на Тео.