Before I'm dead

Звон колокола обрушился на голову как сокрушительный удар. У Тео подогнулись колени, и он рухнул наземь. Вибрирующий гул дробил сознание на сотни раскалённых осколков. Они вонзались в нервы, рвали плоть. Не в силах вынести это, он закричал, обхватив голову руками. Солнце прожигало узкую колокольню насквозь. Кожа плавилась от соприкосновения с каменным полом. Острые пылинки обжигали носоглотку. Нестерпимо яркий свет умудрялся забраться даже сквозь закрытые веки и ослепить болью. Тео не знал, что было хуже: столкновение языка колокола с краем или вибрация воздуха и непереносимый гул, пока стихал звук перед следующим ударом. Вот в замирающий звон змеёй вкрадывался скрип креплений, скользящих по хомуту, и через мгновение следовал очередной удар. Ещё удар, и ещё. Размеренные, неспешные. Как молотком по крышке гроба. Они посылали мучительную дробь по плоти и костям. Тео колотило от нескончаемой пытки, а конец всё не наступал. Внутренности скрутило в болезненный клубок, дурнота подступила к горлу и выплеснулась наружу. Белый пол окрасился в алый. Тео захлебнулся кровавой пеной и, хрипя, повалился на бок. Скрип становился всё отчётливей, удары — чаще. Чудовищная симфония обретала законченную форму. Тео был частью этого убийственного безумия. Его тело было заодно. Оно гнулось, подчинялось. Умирало. Без сопротивления и без борьбы, как чья-то марионетка, выступающая в последний раз, прежде чем будет убита на глазах ничего не понимающей публики. Гул нарастал, почти гудение приближающегося поезда, разрезающего воздух в узком тоннеле. Быстро, остро, смертельно… Тео с трудом разлепил глаза, чтобы увидеть глыбу, неотвратимо надвигающуюся сверху. Сердце остановилось. Нечто упало на него. Тьма хлынула со всех сторон. Боль послала вдогонку последнюю волну. Девятый вал, сметающий всё на своём пути. Пустоту на миг расцветила вспышка, и всё погасло. Захлёбываясь криком, Тео распахнул глаза и проснулся. Первые секунды реальности ничем не отличались от сна. Он чувствовал боль. Тео согнулся в припадке жуткого кашля. Солнце уже было в зените. Через распахнутые шторы лились тонны тепла. Полоса света припекала голову и грудь. Тео накрыл ладонями горящее лицо. Веки саднило, слёзы застывали на щеках. Разбухший язык с трудом ворочался во рту, в ушах всё ещё звенело — отголосок кошмара упрямо цеплялся за сознание. А может, это и не эхо сна?.. Тео обнаружил, что лежит на полу. Свалился с кровати?.. Она была пуста. Он пришёл домой один. На ковре разбросана мелочь, несколько крупных купюр, свёрнутых трубочкой, и телефон, разрывающийся от звонков. Негнущимися пальцами Тео поймал гаджет и, не глядя, поднёс к уху, чтобы тут же отпрянуть от неё. — Боже! — прохрипел он. — Ты не мог бы потиш… — Куда ты пропал? Я не могу до тебя дозвониться уже сутки! — голос Адама возмущался так громко, что даже отодвинув аппарат от уха, Хатчкрафт всё равно отчётливо слышал каждое слово. — Что случилось? Я просто был… — Да без разницы уже! Собирайся и выходи! Нил скоро подъедет заберёт тебя. У нас выступление через три часа. — Выступление?.. — Тео не успел удивиться внезапным планам, как друг дал отбой. Литровая бутылка воды, аспирин, пакет с новой белоснежной рубашкой, запасная пара солнцезащитных очков. Уж кто-кто, а охранник знал, что может понадобиться Тео после буйного уикэнда. Хатчкрафт залез на заднее сиденье, болезненно морщась от яркого света. Кое-как устроившись, открыл бутылку, глотнул и, в почти блаженном состоянии, откинулся назад. Машина мягко тронулась. Тео поднял голову, Нил перехватил в зеркале благодарный взгляд и слабо улыбнулся. Когда авто подъехало к месту назначения, из неё как ни в чём не бывало вышел фронтмен группы Hurts. Застёгнутая на все пуговицы свежая рубашка, строгие линии костюма, блестящая гладь уложенных волос. Тео поправил манжеты и лёгкой походкой направился ко входу. Студия встретила Тео прохладой и приглушённым светом. Он с удовольствием окунулся в приятную атмосферу, ощущая, как остывает разгорячённая кожа. Головная боль уже была где-то на периферии сознания. Пара чашек кофе, и он будет в норме. Помещение кишело рабочими, танцовщицами и другим персоналом. В воздухе витало какое-то непонятное нервное напряжение. Голоса были дёрганными, на высоких нотах. Что происходит?.. Завидев Лаэла, Хатчкрафт направился к нему. Приветственно хлопнул по спине, надеясь, что он прояснит ситуацию. Но тот поспешно настраивал аппаратуру, и они успели обменяться лишь ничего не значащими репликами. — Тео! Хатчкрафт обернулся и наконец увидел Андерсона. Кто-то из рабочих крепил микрофон к воротнику его рубашки. — Мы… сейчас выступаем? Ты же сказал… — Да, я знаю. Программу решили пустить на час раньше, запись пойдёт в прямой эфир. Откуда ты такой свалился? — Адам закончил осматривать напарника и недовольно нахмурился. — Мы ничего не планировали на эту неделю, — вяло отбился Тео, передавая кому-то очки и позволяя нацепить на себя наушник. — Что случилось? Они же отказались от нашего выступления. Взяли какую-то певичку… Ему пришлось умолкнуть: гримёр начал орудовать кисточкой, маскируя последствия прошлой ночи. Он покорно прикрыл веки и замер. — Сегодня обнаружили её тело, — сухо сообщил Адам. — Передозировка. Хатчкратф распахнул глаза, взволнованно уставившись на друга. — Не может быть! Она… была очень молода? — Наша ровесница. Ты должен был видеть её в прошлом году, на вечеринке после модного показа. Её звали Шанталь. Тео медленно кивнул, прежде чем снова отдать себя в распоряжение девушки-гримёрши. В голове роился добрый десяток женских лиц. Он не помнил, как она выглядела. Горечь сжала горло. Как он мог не помнить? Их вроде представляли… Наверняка она была удивительной. Талантливой, целеустремленной. А теперь её нет. Тревожный холодок заструился по венам. Память повела его дальше, к вчерашней ночи. Ларва. Прошлое её появление было ознаменовано смертью. И вот она снова рядом… Нет, не может быть. Он припомнил и другую девушку, ту с которой провел остаток вечера. Как блестели её тёмные глаза, как она смеялась. С какой лёгкостью она проглотила маленькую таблетку, когда они остались наедине. Наркотики не были чем-то диковинным в артистической среде. Многие музыканты свободно принимали их, стимулируя свои и без того одарённые умы. Прятались в дурмане от бед, усталости, одиночества. Добывали идеи в галлюцинациях, отчаявшись дождаться живительной влаги в собственных пересохших источниках вдохновения. Были сотни причин, толкающих людей на эту тропу. Хатчкрафт боялся однажды оказаться там же. В голове всё ещё не укладывалось. Та девушка тоже могла умереть. Это была рулетка. Одной — шанс остановиться, другой — смертельную дозу. — Десять минут, — прозвучал чужой голос. Чья-то рука легла на плечо, мягко направляя куда-то в сторону. Тео послушно шёл вперед, мало понимая, что происходит. Смерть существа подобного ему вышибла почву из-под ног. Ведь на её месте мог быть и он… Если бы голос не вернулся. Если бы он пал ещё ниже. Если бы. Пронзительный крик разрезал воздух. Разговоры, наполняющие зал гулом, моментально смолкли. Сосредоточенность Тео разбилась на мельчайшие осколки. Плач становился то громче, то слабее. Как приливные волны на кого-то накатывало горе. Тео не мог не слышать этого. Кому-то было невыносимо больно. Краем глаза Хатчкрафт уловил движение: двое медиков поспешно расталкивали толпу. Через несколько минут увидел и причину переполоха. Белое полотно лица, безвольные руки, свесившиеся с носилок. Девушку в полубессознательном состоянии вынесли из студии. — Это её сестра, — прошептал кто-то за его спиной. — У Шанталь была сестра? — тот же почтительный тон шёпота. — Они были не разлей вода. Не представляю, каково ей… Постепенно оцепенение спадало. Работа возобновилась. В каждом лице читались разные эмоции, но все они были оттенками одного и того же чувства: страха. Став свидетелями чужого горя, люди не могли не примерять на себя последствия потери близкого человека. И, прежде чем облегчение разлилось по их телам, каждый прошёл через страшные картины, которые недавно терзали Хатчкрафта: «А если бы…» Адам возник из ниоткуда; озабоченное выражение не сходило с его лица. Он протянул Тео сетлист и нахмурился: — Ты в порядке? — Да, — соврал Хатчкрафт, медленно оттягивая воротничок, давящий на горло. — Душно. Кто-то из персонала принёс бутылку воды. Тео с жадностью приник к горлышку. По ощущениям, внутри была пустыня с потрескавшейся землёй. Сердце болезненно ныло. Продержаться бы ещё час. — Это ужасно, — пробормотал Андерсон. — Я мало её знал, но он была так молода. Сколько не прожитых лет… Тео скосил глаза на друга, так и не оторвавшись от бутылки. Неоконченный путь музыканта — горечь, которую может понять только другой музыкант. Понять и безмолвно оплакать в глубине души. — Руководство решило посвятить этот выпуск Шанталь. Я предложил им некоторые изменения в списке песен, если ты не против. Хатчкрафт промычал что-то, что могло сойти за «нет». Эмоциональному раздраю не было предела. Обычно болтливый, он чувствовал, что в нём нет сил выжать из себя и слово. А скоро придётся петь. Он даже не поглядел в бумаги, которые ему отдал Адам. — Опаздываем. Операторы доделывают ролик про неё. — Андерсон как будто и не замечал молчаливости друга. Мыслями он был далеко. Выпадал из реальности, невидящим взглядом наблюдая, как включают мощный студийный свет, а потом ненадолго возвращался, чтобы сказать пару фраз. — А вот и он, — кивок на один из широких экранов, ещё мгновение назад темневших над головой. Голубоватый свет упал на лицо Андерсона, вздёрнувшего голову вверх. Тео вяло перевёл взгляд вслед за ним. Бутылка выскользнула из онемевших пальцев. На экране была та самая девушка, с которой он провёл ночь. — Давай без этого, ладно? — Она мягко улыбнулась и склонила голову. — Обойдёмся без имен. Ты просто мужчина, а я просто женщина. — А это просто виски, — ухмыльнулся Тео, кивнув на бутылку «Джек Дэниэлс», стоящую между ними на стойке. Её улыбка стала шире. Он не мог отделаться от чувства, что уже встречал её. Как это бывает с напитками или блюдами: стоит попробовать — и что-то смутно копошится в памяти. Так и её аромат, манера двигать плечами, изгибать брови и улыбаться… взывали к какому-то далёкому воспоминанию, которое Хатчкрафт был не в состоянии найти. Заинтригованный, он пытался вспомнить, перебирал в уме имена и лица знакомых, но вскоре оставил это. Хроника недолгой жизни Шанталь мелькала калейдоскопом ярких фото и отрывков видео, всё сильнее пригвождая Тео к месту. Он не мог пошевелиться, в потрясении вглядываясь в то, как она пританцовывала у микрофона. Её нет. Вот кто-то из фанатов бросил букет на сцену, она подняла его, посылая воздушный поцелуй. Эти губы… всего несколько часов назад он ощущал их вкус. Его пиджак всё ещё пахнет её духами… Её больше нет. Тень её присутствия — это всё, что осталось. Нарезка продолжалась, добивая Хатчкрафта. Ласковый взгляд из-под ресниц, совсем как тот, которым она наградила его в баре. Случайно пойманная на камеру в концертном турне грусть. Это он тоже видел. Она и не пыталась скрывать давящую усталость. Каждое движение, каждый вдох казался вынужденным, не окрашенным и тенью наслаждения или довольства. Смех, забавные рожицы на камеру, фанаты, сходящие с ума у барьера. Это тоже была она. Такая, какую он даже не сумел представить. Счастливая, умиротворённая. Умиротворённая… — Не уходи… Хотя бы пока я не усну. Не хочу оставаться одна, — тихий усталый голос, из которого пропала сочность. Выдержка и элегантность слетали с её образа как позолота. Она становилась всё реальнее. Не было сил удерживать маску. Девушка, лежащая на кровати, была не той, что он встретил у стойки. Они выпили в ночном клубе. Потом поехали в более тихое место, просидев там до закрытия. Пили, говорили… Только о чем? К своему стыду, Тео не помнил. Ему нравилось слушать её голос, быть в её ореоле, не более. Ей был нужен кто-то рядом, как и ему. Выслушать. Дотронуться. Пусть даже всего лишь сжать плечо. Потом они поехали к ней. Девушка предложила, а Хатчкрафт не стал отказываться. Не хотелось возвращаться домой, где ещё были свежи воспоминания о Ларве. Она поцеловала его, нежно и целомудренно касаясь губ. Он обнял её, заключая женский стан в кольцо сильных рук. Между ними ничего не было. Это не было нужно ни ему, ни ей. — Не уходи… Тео опустился рядом с ней на кровать, приобнял, чтобы она чувствовала тепло чужого тела. Она сползла по подушке ниже, его дыхание теперь скользило по её лицу. — Спасибо, — пробормотала она, проваливаясь в сон. Выступление прошло как в трансе. Тео едва ли осознавал, что делает, на автомате отрабатывая привычные действия. Какие бы изменения не внёс Андерсон, сэтлист был именно таким, как нужно. Лишь тихие, скорбящие треки. Акустика, в которой гитара Адама сплеталась с голосом Тео, безнадежно зовущим того, кого уже нет. В какой-то момент его голос надломился, кажется на Unspoken. Никакой наигранности или фальши. В мыслях была уставшая, беззащитная девушка, задрёмывающая… умирающая в его объятиях. — Тебе не обязательно оставаться. Её руки, ещё секунду назад обвивавшие его шею, спали. Она отодвинулась, давая ему возможность уйти. Тео молча подошел, вновь заключая её в объятия, зарываясь носом в копну тёмных волос. Девушка мягко выскользнула из его рук. Подняла с пола сумочку и достала маленький прозрачный пакетик с таблетками. — Хочешь? — Нет. Она положила на язык желтоватую пилюлю размером не больше Тик-Така. Потом скользнула на кровать, свернулась клубочком поверх покрывала и смежила веки. Через мгновение приоткрыла их, наблюдая за Тео. Наверняка она ждала, что он развернётся и уйдет. Как и тот, кто сделал это в последний раз. Тот, кто сделал это с ней. Тео снял пиджак и лёг рядом, притягивая девушку к себе. Он должен был что-то сделать. Должен был! Но был так эгоистичен, зациклен на собственной беде. Стоило отобрать те таблетки. Выслушать, действительно слушая, что она говорит. Он мог спасти её. Тео прокручивал последние мгновения снова и снова, казня себя каждой деталью, что ещё помнил. Её дыхание замедлилось. Рука, которой она обнимала его, обмякла и упала на одеяло. Он был уверен, что она уснула. А в это время утекали последние минуты. Тогда ещё можно было что-то сделать! А он? Ушёл! Укрыл её, поднял пиджак с пола и вышел, захлопнув дверь. Оставил её умирать. Отпустив Нила, Тео пешком побрёл к ближайшему бару. Боль и вина затмили всё. И Ларву, и незнакомца — друга? знакомого? — которого ему придется отдать ей на растерзание. Осталась лишь она, Шанталь. Он даже не знал тогда её имени… Не хотел знать. За это она поплатилась жизнью. Купив у бармена целую бутылку виски, того самого, которое он пил с девушкой меньше суток назад, Тео вышел на улицу. На город уже опустились сумерки, как будто пытаясь прикрыть сгущающейся тьмой его стыд. Такое не укроешь, не смоешь и вряд ли забудешь. Ведь это целая жизнь, развеянная по ветру. И те жизни, которым дала бы начало она сама. Им не суждено быть. Тео отпил прямо из горлышка и поперхнулся. Сознание поплыло, безропотно покоряясь алкоголю. Ноги сами собой вели к дому. Так он и шёл, избегая оживлённых главных улиц и петляя по окольным дорожкам. Совсем как несколько лет назад, когда пытался убежать от собственной боли. Зачем он это делает? Внезапно, Хатчкрафт ощутил омерзение ещё большее, чем прежде. Она умерла, наглотавшись таблеток, а он пьёт. Эта отрава ни чуть не лучше той, что отняла жизнь Шанталь. Лишь делает это дольше. Выпитое плескалось где-то у горла и невыносимо жгло горло. Он добрался до дома. В бесконечной тьме ночи, где даже звёзды были укрыты от глаз пеленой облаков, единственным источником света был фонарь над дверью в подъезд. Горящие окна не давали света, скорее обозначали очертания здания. Тошнота становилась всё сильнее. Тео повис на перилах, пытаясь отдышаться. Бутылка, уже почти пустая, всё так же была в его руке. Он не знал, почему. — Выглядишь паршиво, — раздался голос позади. Это был как удар в живот. Хатчкрафт согнулся ещё больше, пережидая приступ дурноты. Наконец, он смог обернуться. Прислонившись к капоту, у его машины стояла Ларва. — Получил мой сюрприз? — Твой… что? — сумел выдавить из себя Тео, цепляясь за поручни и стараясь устоять на ногах. Он едва ли понимал, о чём идет речь. — Девушка. — Ларва улыбнулась так, как будто Тео был сорванцом, лгавшим ей, что не ел конфет. Он почувствовал, что ему становится хуже. — Я не понима… Ты?! — осознание пришло внезапно, молнией пройдясь по всем воспоминаниям. Ларва, заставляющая его ехать в клуб. Ларва, оставляющая его одного у стойки в определенный момент. Шанталь, появляющаяся сразу после её ухода. Она подстроила их встречу? — Зачем? — От обилия эмоций голос сел, он едва ли сам слышал, что говорит. — Знаешь, если бы не встреча с тобой, она прожила бы ещё полтора года. Забавно, не так ли? Ваши судьбы и то, как вы влияете на другие. Что это в её голосе? Злорадство? — Зачем?! — на волне ярости и боли, свежей, пульсирующей, Хатчкрафт сумел разогнуться и швырнул в Ларву бутылку. Девица даже не шелохнулась. Бутылка влетела в одну из припаркованных машин, правее Ларвы. Зазвенело стекло, взвизгнула сигнализация… Силы покинули Тео, и он сполз на землю. Ларва двинулась к нему. Блики фар судорожно дёргались позади, подсвечивая фигуру, приближающуюся к бессильному Тео. Она грубо ухватила его за подбородок и потянула вверх, заставляя посмотреть на себя. Лицо утратило надменность. Ушло безразличие. Ожили все краски, как и эмоции. Как будто смерть невинного человека пролилась на неё благодатным нектаром. Жестокая ухмылка растянула тонкие губы. — Это мой тебе подарок. В честь нашего воссоединения. Внезапно она нагнулась, резко дёрнув Тео на себя, и запечатлела на его губах мимолётный поцелуй. — До встречи, — выдохнула Ларва ему в лицо и отпустила, позволяя упасть обратно.