Before I'm dead

Ночь раскинула покрывало, приглашая под своё покровительство всех, кому была по душе тьма. Люди хлынули на улицы, окунаясь в прохладные объятия. Тут их ждал покой, здесь нашлось бы забвение. В оглушающем рокоте музыки или же ласковых руках незнакомца. Безымянное утешение, многоликое, как языческое божество. Любой отыскал бы лекарство. Это был культ Ночи. И она принимала своих детей и их пылкие молитвы. Тео не сразу нашёл это место. Он слышал о нём, но никогда не бывал там прежде. Клуб, чьи стены никогда не слышали музыки. Это показалось ему символичным. Это то, к чему его потянуло изнутри. Пустота внутри довольно всколыхнулась и пожелала. Как какой-то паразит, управляющий им. Он был один. Ларва так и не появилась этим вечером. Тео промаялся несколько часов, пока не понял, что задыхается в стенах. Свежий воздух отрезвил его, но недостаточно. Чего-то всё ещё не хватало. Людей. Концерты собирали многотысячные толпы, исторгающие бесконечный поток восторга и обожания. Тонны энергии, зарядом проходившие по каждой клетке. То, что заставляло сердце выпрыгивать из груди, посылая импульс по всему телу: жив-жив-жив! До этого момента Хатчкрафт и не представлял, как был счастлив в турне. Уже только от того, что имел возможность встречать стольких людей. Ощущать свою значимость в каждом жесте и взгляде, делиться собой с теми, кто дорожил этим. Это ни в какое сравнение не шло с тем, как он прятался от людей сейчас. Даже будучи в оживлённом клубе на пару с Ларвой, Тео держался обособленно, стараясь лишний раз ни с кем не заговаривать. Он боялся навредить окружающим почти так же сильно, как боялся узнать, за кем охотилась чертовка. Тео совсем ослаб к тому моменту, когда понял, что ему нужно. Но, всё же, решительно побрёл в ночь, гонимый желанием выжить. Охранник некоторое время вглядывался в его лицо, прежде чем дозволил войти. Тень вялого удивления проскользнула в мысли. Неужели он так плох?.. Желания проверять это в ближайшем отражении не было. Тео впервые не заботило собственное состояние. Ему было плевать. Достигнув зала, Тео притормозил, вглядываясь в то, что так долго искал. В небольшом зале, озарённым приглушённым светом, в абсолютной тишине танцевали люди. Со стороны они походили на сумасшедших, кружащих с призраками, ютящимися в их же голове. Музыку им напевало поехавшее сознание. Лампы у ног светили вверх тусклым зелёным светом, который превращал дым, ползущий по полу, в болотный дурман. Это добавляло картине ещё больше сумасбродства. Верхняя часть туловищ почти тонула во тьме, скрывая то единственное, что могло объяснить постороннему всё. Тео помедлил, не спеша присоединиться к танцующим. Нужно было ещё мгновение, толчок извне. Покачивая бёдрами в такт беззвучной мелодии, к нему приблизилась девушка. Она улыбнулась и протянула Тео свёрток. Наушники. Нацепив их на голову, Хатчкратфт нырнул в невидимый мир, который выдавала лишь рефлексия людей. Их движения тут же обрели смысл, а музыка обогатилась человеческой экспрессией. Влекомый незнакомкой, Тео ступил на танцпол. Заиграл другой трек, свет прожекторов метнулся вверх, очерчивая контуры тел. Люди сталкивались, нарочито безразлично ластясь друг к другу. Их надёжно укрывал мрак. Тео двигался медленно, осторожно подмечая, как испаряется напряжение. Он всматривался в искажённые игрой света лица и чувствовал облегчение. Он снова был частью людей. И, в тоже время, ничто не связывало его с ними. Тео не только не знал личностей, он даже не видел лиц. Соприкосновение его жизни с их не могло обернуться трагедией. Хатчкрафт почувствовал нечто, что могло быть слабой тенью злорадства. Он нашел выход. Слишком долго он ощущал себя заразным. Боялся причинить вред окружающим лишь своим существованием. Ненавидел себя за вечера с Адамом, за эгоизм, с которым вцепился в него. Отныне он сможет отыскать отдушину. Сможет… Прикосновение. Лёгкое, будто бы даже не реальное. Тёплые руки обвили его торс и сцепились в замочек на животе. Тео мгновенно взмок, подумав о Ларве. Опустил глаза вниз и почувствовал облегчение, разглядев в полумраке короткие пальцы. Ничего общего с его мучительницей. Да и само объятье было таким… человечным. Ласковым. Ларва бы не стала подкрадываться к нему с нежностями, просто ухватилась бы цепкими пальцами и развернула к себе лицом. В следующую секунду к нему прильнуло чужое тело. Тео ощутил биение сердца незнакомки. Дыхание волнующе щекотало тонкие волоски шеи. Подбородок упёрся в плечо. Грудь и живот прильнули к спине, бёдра к ягодицам. Не осталось места, до которого не дотянулось бы навязанное ею тепло. Она мягко вела, покачиваясь в такт музыке, звучащей в их наушниках. Почти гипнотическая мелодия, как и ритмичные плавные движения, ввергли его в странное состояние, где-то на границе реальности. Там не было тревоги. Не было одиночества. Сделай шаг — и всё испарится. Утонет в сладостном тепле. Тео колебался на самой грани, удерживая себя от бегства. Мягкие губы коснулись шеи, прямо за ухом, прижигая сомнения и толкая Тео в засасывающую воронку. Пропасть была заполнена тягучим жаром. Он не обжигал, стелясь по коже нежнейшим медом. Желание просочилось в кровь. Девушка уловила это почти сразу. Их тела были настроены на одну волну. Тео едва ли ощутил, как руки отпустили его талию, так вибрировало тело. Он понял это, когда она появилась перед ним. Прожектора плевались вспышками света, на доли секунды высвечивая её лицо. Это было почти так же действенно как маска. Может, даже лучше. Его сознание получало десятки разных кусочков мозаики, из которых можно было бы составить облик, но так быстро, что в голове помутилось. Тео поддался слабости и закрыл глаза. Перед взором кружили цветные пятна. Свет слабо пробивался сквозь прикрытые веки. Уже знакомые по прикосновению руки — невесомые, но уверенные — легли на его грудь и медленно двинулись вверх. Что-то смутное всколыхнулось в памяти. Отголосок воспоминания. Или прикосновения? Руки продолжали скользить по гладкой ткани пиджака. До плеч, после обвились вокруг шеи… Память предугадала следующее движение быстрее, чем Тео сумел сообразить. Ладони обжигали кожу теплом сквозь тонкую ткань рубашки. Женщина обняла его за шею. Вскинула голову, её волосы хлынули назад. На него пахнуло пряным ароматом. Она потянулась к его губам. Тео содрогнулся, высвобождаясь из объятий незнакомки. Он силился вырваться из плена воспоминаний и уцепиться за реальность. Но вокруг были лишь извивающиеся, переплетённые друг с другом тела. Раздражающее мигание ламп, душный воздух и смелые движения девушки. Желание вцепилось в него и заявляло о себе в каждом уголке тела. Он чувствовал, что его загнали в ловушку. Свет дёргался слишком быстро, доводя Тео до полуобморочного состояния. В миллисекунды темноты между вспышками вплетались воспоминания, такие же острые и болезненные, как удары прожекторов. Вспыхивали и гасли, как 25 кадр, заключённый в фильм. Вспышка. Он снова на кладбище. Земля промёрзла насквозь. В неё вгрызаются лопатами. Вспышка. Удар киркой. Вспышка. Ещё удар. Могильщики выдалбливают лед кусок за куском. Вспышка. Тео на самом краю могилы. Вспышка. Свеча на надгробии Шанталь. Вспышка. Она погасла. Сознание меркнет. Вспышка. Он начал заваливаться вперёд, навстречу бездне. Тео замотал головой и сдёрнул наушники. Гудящая тишина сдавила виски. Предательское волнение не отпускало тело. Ощутимый толчок — спина упёрлась в стену. Бежать больше некуда. Раздался полный смятения высокий голос: — Эй, что с тобой? Всё те же руки, только уже поверх его ладоней. Тео не сразу сообразил, что закрыл лицо, спасаясь от света и видений. Под пальцами был липко. Уши улавливали тень мелодии из наушников, свисающих с шеи. Как отзвук другого мира. Хатчкрафт постарался переключиться на эти ощущения, понять, где кончается её тепло и начинается его. Отделить себя от другого человека. Постепенно, жар схлынул, и он смог глубоко вдохнуть. — Тебе плохо? Тел приоткрыл глаза. Девушка стояла рядом. Блики прожекторов очерчивали её силуэт. — Ты в порядке? — наседала она. — Ты меня напугал. Темнота скрывала их друг от друга. Танцпол был в самой середине зала, окружённый по периметру лампами и прожекторами. В углах помещения царствовал мрак и им вовсю пользовались парочки. Здесь не было мигающей подсветки, но воздух и без того был наполнен чем-то искрящимся. Градус накала был выше того, что генерировала неторопливая прелюдия в хаотичном свете софитов. Незнакомка не могла видеть лица Тео, как и не могла понять его состояние. Она снова дотронулась до него, проверяя лоб и щеки. Тео мягко перехватил её руки. — Нет. Извини. Ему лучше уйти. Это была глупая затея. Его неосмотрительность закончится ещё одной могилой в ледяной земле. Тео отпустил её и уже качнулся в сторону, чтобы покинуть зал, но девушка ухватила его за локоть. — Да ладно тебе! Хатчкрафт замер, сам не понимая, почему. Она озадачила его. Он безмолвно ждал продолжения фразы. Однако незнакомка не торопилась заканчивать мысль. Она сомкнула вторую руку на его коже и медленно повела вниз. — Я не зову тебя к алтарю. Не планирую совместный поход в Икею… Она придвинулась ближе, Тео ощутил, как от тихого смешка колеблется её дыхание на его коже. Ладони девушки вернулись к шее, откуда он так резко сбросил их. Пальцы продолжили перебирать волосы на макушке. От её прикосновений по спине пробежал электрический заряд. Целая свора горячий колких точек очертила позвоночник. — Мне плевать, как тебя зовут. Ещё больше плевать на то, кто ты. Незнакомка коснулась его рта, проводя языком по нижней губе. Легонько, будто бы пробуя на вкус. Осторожно, готовая в любой момент отпрянуть и раствориться во тьме. Она очерчивала руками формы его тела, словно пыталась воссоздать в своём воображении образ Тео, подобно слепцу по шрифту Брайля. Происходящее казалось ирреальным. Темнота была наполнена безымянными шорохами и вздохами несуществующих людей. Когда они выйдут за дверь, эта их ипостась перестанет существовать. Они оставят её, отдадут как плату за мгновения свободы. Если их объятия и могли существовать, то только тут. — Сейчас ты здесь. И я здесь, — пробормотала девушка в неприступные губы и неторопливо потёрлась подбородком о его колючую щеку. — Я уйду и больше никогда не увижу тебя. Рука Тео нерешительно легла на девичью грудь, где под наушниками между ключиц захлёбывался ритмом пульс. — Меня это вполне страивает… А тебя? — темнота продолжала шептать женским голосом. Она и тьма были едины, проникая в каждую пору Тео. С воздухом, с дыханием и жаром тела. Незнакомка не могла знать его страхов, по-своему трактовала его замешательство и панику. И, всё же, она улавливала суть. Тео устал бороться с самим собой. В голове воцарилась пустота. Он позволил мраку вымыть из души тревогу. Он слишком долго был один. Тео не хотел быть резким, но ласки получались грубыми. Он оттолкнул её назад, опрокидывая на стену. Впился в губы с таким отчаянием, словно в ней было спасение. Не временное забытьё, а антидот, вытравивший бы Ларву из его крови и жизни. Тео мял нежное тело, наскоро исследуя партнёршу. Казалось, девушка была ничуть не против, отвечая ему с не меньшим пылом. Они целовались жадно, вырывая друг у друга воздух, торопливо пойманный задыхающимся ртом. Тео уловил глухой звук, с которым голова девушки ударялась об стену во время поцелуя. Если это рычащее столкновение языков, зубов и дыхания можно было так назвать. Он запустил руку в копну влажных волос, протискивая ладонь между ней и стеной. Она мурлыкнула, благодарно потёршись затылком о его ладонь, и вновь потянулась к губам. Тео сжал пальцы в кулак и дёрнул за волосы назад. Часть него сжалась от мысли, что своими прикосновениями он оставляет на ней чёрную метку. Одной рукой он всё так же удерживал её голову, второй нырнул под юбку. Ладонь легла на шершавое кружево чулок, любовно очертила резинку, опоясывающую ножку, скользнула под ткань. Кожа казалась обжигающе горячей по сравнению с едва тёплыми руками; от этого контраста девушку охватила дрожь. Тео неспешно ласкал окружность ягодиц и внутреннюю сторону бёдер, избегая самого сокровенного местечка. Девушка качнулась телом вперед и требовательно вжалась в руку Тео, изнывая от сладостной пытки. Хатчкрафт ухмыльнулся и, дразня, сорвал с её губ быстрый поцелуй. Обособиться от сомнений становилось всё проще. Как если бы был запущен привычный механизм. Спираль начала закручиваться, и уже ничто не могло этого остановить. Одним движением сдвинул бельё в сторону и, всё так же оттягивая желанный момент, медленно повёл палец вдоль кромки жёстких волос. Незнакомка стиснула ладони, сминая плечики его пиджака. Хныкнула и снова потянулась к Тео. Он лишь сжал её волосы сильней, не позволяя касаться своего лица. Он двигался неторопливо, даже чуть медленней, чем следовало бы. Девушка распалялась всё больше, прерывисто дыша и конвульсивно дёргаясь. Он дождался, пока она не начнёт извиваться от нетерпения, и проник пальцем во влажное лоно. Заведённая до предела девушка подалась ему навстречу. Она изгибалась, покачивалась вперёд и назад, насаживаясь на пальцы Тео. Снова задавала им обоим ритм, совсем как в танце, которым они были поглощены недавно. Тяжёлый стук сердца, таранящий грудь почти как басы концертных колонок. Приглушённый шёпот музыки из забытых наушников. Перемигивания ламп, выхватывающие в потоке мгновений длинную гибкую шею, запрокинутую голову и распахнутый рот. Хриплый голос, шепчущий ему в ухо. Исступлённо, запинаясь, будто она уже давно утратила понятие о том, что выстанывают её губы… Всё это казалось частью чего-то большего. Как будто не они управляли происходящим. Может, они были заведёнными куклами, маленькими винтиками, движущимися по незнакомым им законам?.. Молекулами, вынужденными дрожать вот так, умирать от вожделения здесь и возрождаться. Сейчас. Тео ощутил знакомое головокружение. Лёгкое, почти как хмельное. Его повело. Сознание засасывало в водоворот. Сопротивляться он больше не мог. В брюках стало тесно. Пульсация, прожигающая грудную клетку, раздвоилась. Он добавил второй палец; девушка судорожно ухватилась за ворот его пиджака и оттянула в сторону, ухватываясь крепче. Она шире раздвинула бёдра и закинула ногу на партнера, следуя за ускорением ритма, который отбивали по плоти его пальцы. Быть среди толпы, не видящей лихорадочных ласк, не слышащей стоны, которые он извлекал из незнакомки… было живительно. Он стоял на самом краю лезвия, ощущая, как острый край впивается в ступни. Это возбуждало ещё больше. Он нашёл лазейку. Он сумеет обмануть смерть. Жар превратился в едва выносимое жжение. Тео издал тихий полурык и дёрнул девушку за волосы к себе, терзая пухлые губы. Женская рука соскользнула с его плеча на живот, сгребая рубашку в кулак. У неё получилось вытащить полы сорочки из брюк, прежде чем Тео усилил напор и прижался ртом к разгорячённой коже шеи. Ему хотелось укусить. Оставить след, с которой она сегодня покинет его. И он сделал это. Стон, едва сорвавшийся с её губ, обратился в тихий вскрик. Рука, борющаяся с пряжкой, дрогнула и спала. Тео отпустил её волосы и нетерпеливо рванул ремень в сторону. Зубчики молнии на ширинке оцарапали пальцы. Её рука проникла под плотную ткань джинс и легко прошлась по гладкой ткани белья, обтянувшей напряжённый член. Накал достиг наивысшей точки, ярко пульсирующей и болезненной. Влажные от смазки пальцы сомкнулись кольцом вокруг возбуждённой плоти и, переняв его же ритм, заскользили по всей длине, заражая каждую клетку тела истомой. Рука Тео дрожала от возбуждения, но он не останавливался, доводя девушку до желанного конца. Её ноги подгибались. Она вцепилась в лацканы его пиджака, почти повисла на нём. Это походило на сражение. Кто первый доведёт другого до края и столкнёт в бездну. Незнакомка нашла его губы, Тео не стал уворачиваться. Её настойчивый язык проник к нему в рот. Пот, стекающий по их разгорячённым лицам, сделал поцелуй соленым. Огни прожекторов мелькали так быстро, что стали смазываться. Ритм убыстрялся, выбивая дух. Глухие уколы боли в груди — сердце пропускало удары, пытаясь поспеть в этой сумасшедшей гонке за наслаждением. Движения становились отрывистей, грубее. Тела теряли чувствительность, тяжелели, наливаясь приближающимся блаженством. Разрядка наступила внезапно. Ударила как молния — стремительная и сокрушающая. Под руками Тео содрогалось чужое тело, захлёстываемое волнами удовольствия. Девушка спрыгнула в пропасть первой, оставляя партнера одного на самой вершине девятого вала. Тео же от оргазма отделяло еще несколько фрикций. После на глаза упала багровая пелена, и приливная волна подхватила сознание. Тео уткнулся лбом в прохладную стену, приходя в себя. Неосознанно прижал к себе обессиленное женское тело. До него доносилось её поверхностное дыхание и слабый запах парфюма. А ещё пот и слабая нотка их единения, отпечатавшаяся на пальцах. Он не чувствовал ни радости, ни облегчения. Опустела лишь полость внизу живота, где, как пружина, обычно закручивалось желание. Тео ощущал прострацию. Этот акт ничего не изменил. Он по-прежнему был заложником страха. Привычное чувство — колючая проволока, обвивавшая сердце — возвращалось на место. Пульсация в паху постепенно сходила на нет, сердцебиение успокаивалось. Как будто ничего и не произошло. Девушка вывернулась из его объятий. Ослабевший Тео даже не попытался остановить её. Он был уверен, что она устала от жаркой липкой кожи чужого человека и устроилась рядом. Но когда он вытянул ладонь в сторону, то не обнаружил ничего, кроме пустоты.