Байки из Грозового

***

Глава 7. Герда

      Это был сложный день. В тот вечер Арсений, Ира и Оля так и не спустились к ужину, сославшись на головные боли, упадок сил и желание отоспаться. Остальная группа сидела за столом молча, стараясь даже жевать как можно тише, избегая лишнего внимания. Антон думал о несостоявшемся переезде парня, но шестое чувство намекало на то, что, по крайней мере, сегодня тревожить его с этим вопросом не стоит. Мысли о вожатых также не отпускали, и он поймал себя на том, что думает об этом настолько часто, что уже научился принимать это как должное. Участник смирился, что ему нечего им предъявить и делать это всё равно, что обвинять глухого в подслушивании. Да и это не было первостепенной важностью. Его заботил Арсений. Шастун считал себя скептиком, но слова, сказанные парнем накануне, вгрызались в память, и он вновь и вновь возвращался к размышлениям о паранормальном. У него не было оснований не доверять своему мужчине, но здравый смысл подсказывал, что с этим стоит чуть более подробно разобраться. Вероятно, когда Арс переедет, у него будет такая возможность. Так или иначе, осталось два дня, и он хочет, чтобы тот чувствовал себя в безопасности. Ужин тянулся долго, хотелось поскорее закончить и хотя бы одну ночь не видеть никого из присутствующих.       В тот вечер Арсений не спал до тех пор, пока в комнату не вошёл сосед. Ему казалось, что в случае чего, бояться вдвоём всё-таки легче. Антон так к нему и не зашёл, но размышления о нём помогали отвлечься. С Игорем они не разговаривали. Он знал, что тот теперь думает о его человеческой натуре и кем в принципе считает. Попов решил, что это абсолютно заслуженно, и даже прикинул слова извинений на будущее, зная, что его контраргумент будет железным – «мы с Ирой были там вдвоём, и на её месте мог оказаться я». Арсению хотелось бы рассказать, что он успел к нему привязаться и конкретно в его случае, поступать бы так не стал, но едва ли Джабраилов поверит. Услышав, что сотусер засопел, мужчина повернулся к комнате спиной и, накинув одеяло повыше, погрузился в беспокойный сон.

***

      Ира открыла глаза, резко дёрнувшись в постели, повернула голову и почувствовала на коже холодную сырость. Подушка была влажной, а девушка вспомнила ночной кошмар, уже не удивляясь, что снившаяся мерзость из ванной вызвала новую волну слёз даже во сне. Чеснокова села в кровати и выглянула в окно, за которым деревья мотыляло во все стороны, а летающий благодаря ветреным порывам снег, создавал нулевую видимость дальше ворот. Первый за эту зиму буран. Окна завывали, пару веток с придомовых елей периодически стучали по крыше, а Ира подумала, что хочет провести в этом доме как можно меньше времени до отъезда. Прикинув, что у бурана, в отличие от нечисти, чуть меньше шансов её убить, она поднялась с постели и наскоро стала надевать первые попавшиеся вещи.       — И тебе доброе утро, — Зоя поднялась, и оперевшись на локти, с сонным прищуром проследила за подругой. — Далеко собралась?       — Во двор! — девушка резко обернулась и, вспомнив слова Арсения, сказанные ей вчера, решила солгать. — На брёвнах посижу. Хочется свежего воздуха.       Зоя кивнула, откидываясь на спину, и прикрыла глаза, слушая нервозные движения собирающейся Иры. Яровицына лишний раз напомнила себе, что одногруппница уже взрослая личность и в указаниях мамы в её лице не нуждалась. Дверь хлопнула, сигнализируя о том, что Чеснокова вышла, а в тишине раздался голос Вики, всё ещё лежавшей с прикрытыми веками.       — А если попрётся куда? Вызвони Матвиенко, а? Рация под рукой?       — Да перестань. Она не ребёнок. Да, мы, конечно, сказали, что будем приглядывать за ней, но Вик… Я не нанималась в шпионы. Да и стучать на свою – последнее дело. — Зоя закинула руки за голову, постепенно просыпаясь.       — Да ты чё? Вчера ты так не говорила. — она улыбнулась во весь рот, счастливо глядя на сотусершу.       — Вчера мне пришлось выбирать. Это другое. А стучать просто так – это по-сучьи.       — Так, а чё делать, если всё-таки уйдёт и что-то случится? — Вика резво развернулась корпусом к Зое, бодро мотнув головой.       — Если уйдёт и что-то случится, то она виновата в этом сама. А если не хочешь получить за это люлей, сделай вид, что эта мадам упиздовала ещё до того, как мы проснулись. Всё, не мешай. Давай поспим.

***

      Антон неуверенно постучал, и через несколько секунд донеслось едва разборчивое «войдите». Прошмыгнув в комнату и прикрыв за собой дверь, он расплылся в тёплой улыбке, глядя на только проснувшегося Арсения.       — Доброе утро, солнце. Как спалось? — его голос прозвучал тихо, но, глянув на спящего Игоря, он всё же перешёл на шёпот, подходя к любимому ближе, — Прости, что разбудил. — Шастун сел на край кровати, зарылся пальцами в тёмные волосы и, наклонившись, мягко поцеловал в губы.       — Я ещё зубы не чистил, не лезь с языком. — смущенно отвернулся Арс, прикрывая рот рукой.       — Я тоже. — Антон удивлённо уставился, взявшись кончиками пальцев за его подбородок, и опять развернул к себе. — Брезгуешь? — он вновь прильнул к нему, требовательно раздвигая губы и проникая языком глубже, шумно вдыхая.       Арсений усмехнулся в поцелуй, обвивая мужчину за шею, и, тихо промычав, сдался. Вылезая из-под одеяла, оставаясь в жаккардовой пижаме, он прижал Антона плотней, запуская руку под синее худи, ладонью проведя по обнажённой спине. Беспокоясь о чрезмерно активном поведении, Попов приоткрыл глаза, скосив их на соседа, и наткнулся на злющий взгляд Игоря, что лежал к ним лицом, сложив ладони под головой. Дёрнувшись от испуга, он мягко отодвинул Шастуна, поворачиваясь к другу и недовольно поджимая губы. Антон, решив, что он сделал что-то не так, сначала нахмурился, а затем, безотрывно смотря на Арса, улыбнулся, сообразив, в чём дело.       — Блять, Игорь. Издеваешься? — Попов понимал, что злиться не имеет права, но он уже буквально ненавидел то, что их постоянно прерывают. — Ну хоть нахуй бы послал, а не молчал.       — Иди нахуй. — процедил Игорь. — Я сегодня же подниму этот вопрос с Матвиенко. Это и мой отдых тоже, и я не собираюсь вас терпеть.       — Он бесится, что ты его заметил. — хохотнул Шастун. — Вуайеризм — дело тонкое. — парень наконец повернулся к Джабраилову, вопросительно вздёрнув подбородок. — Чё, Игорёк, как мы смотримся? Жаль только, что мы одеты. Но ради тебя готовы исправить. Да, Арсюх?       Игорь молча поднялся с постели, весь красный от недовольства. Напялив домашние штаны и схватив зубную щётку, вышел из комнаты, громко хлопая дверью.       — Ну зачем ты так? — раздосадовано спросил Арс. — Он прав, ты ведь понимаешь?       — Понимаю. — эмоции на лице Антона сменились, сделав его серьёзней. — Но и ты не позволяй так к себе относиться. Твой приятель должен понимать – «нахамил – получай в бубен», и пусть скажет спасибо, что получил он только словесно.       — Я не ребёнок, Шаст. — он тепло улыбнулся, чувствуя в мужчине опору. — Спасибо, конечно, за заботу, но поверь, Джабр не со зла.       — Без разницы. Пиздишь на моего мужика — лови ответку! — парень изобразил крутой голос в духе звучания дворовых цитат и сам же засмеялся от этого.       — Дурак такой, не могу. — Попов прыснул, оставил невесомый поцелуй на щеке и натянул одеяло по макушку, — Выйди, мне надо одеться. — голос прозвучал глухо.       — Я бы настаивал на возможности лицезреть, но ты всё равно меня вышвырнешь, я прав?       — Как никогда. — промурлыкал Арсений, откровенно веселясь. — Проваливай.       — Чувствую себя котом, которого гладят только тогда, когда хочет хозяин. — беззлобно поворчал мужчина, поднимаясь с кровати и театрально вздыхая, — Я пойду умоюсь, а потом, жду тебя в гостевой. Пойдём гулять. Я и так редко бываю с тобой наедине, а теперь у нас вообще появился фанат. — не дожидаясь комментариев, Шастун хлопнул дверью.       Арс выбрался из-под одеяла и, выглянув в окно, от удивления приоткрыл рот.       — Чокнулся.

***

      Ира накинула капюшон, плотно стянув на нём резинку, и, сунув руки в карманы, спешно вышла за калитку, прикрывая её за собой. Она хотела бежать из этого места как можно дальше, не останавливаясь и не оборачиваясь. Чеснокова окончательно решила, что проветрив мозги и вернувшись назад, у неё состоится разговор с Матвиенко о возможности уехать раньше. И девушка точно знала, что поедет не одна. Как бы ни храбрились остальные, у неё было убеждение, что она понимает, кто есть кто в команде. Кутаясь в лёгкую куртку, участница размышляла о каждом. Джабраилов казался ей тупым, неотёсанным болваном, который чудом оказался в Лунном. Вика была для неё приблизительно из той же оперы — колхозница, что со временем превратится в скандальную бабу с рынка. Позова она уважала как человека, но особенно выдающихся качеств так и не заметила. Зою девушка считала высокомерной, лживой, но при этом очень усердно старающейся быть правильной. Усердно, но неудачно. И чести ей эти попытки не делали. Скорее наоборот. Вожатые были для неё людьми с деревенскими замашками и насквозь пропитанными атмосферой слаборазвитых регионов. Арсений показался ей трусливой сукой, не менее высокомерной, чем Яровицына, и в целом, попытка наладить с ним отношения была провальной, чему она, собственно, не удивилась. Фарфоровая кукла — симпатичная картинка на один раз, не больше. Шастуна участница не воспринимала как личность, от слова совсем. Он был для неё таскающимся за Поповым псом, пускающим слюни на любое его движение. Девушка была уверена, что из этой пары ничего не выйдет, с учётом отталкивающего характера обоих. Как говорится, до первых раздвинутых ног, а дальше, как в море корабли. Она презирала каждого члена группы, воспринимая себя единственной, у кого есть мозги. Нет, разумеется Ира находила его отблески у Димы, у Арсения, и даже у Зои, но то было скорее расчётливостью, нежели подлинными извилинами. Бутафория, которую она ненавидела.       Чеснокова брела по главной тропе и защищала лицо от ветра, не видя ничего дальше своего носа. Снег, чем отдалённей, тем сильнее поднимался с земли. Её это совершенно не смущало, скорее даже бодрило и заставляло чувствовать себя живой. Как только она приехала в Грозовой, удивилась тому, какая компания была ей подобрана. Раздражение и непонимание, почему на целые каникулы несчастной достались именно они. Девушка вспоминала своё детство, окунаясь в прошлое раз за разом всё глубже. В памяти всплывала мама, которая сбежала от неё в десять лет к своему мужчине, оставив девочку на бабушку. Обещала вернуться. Первые полгода изредка звонила, а после, она не слышала её голос ни разу.       Воспитывали её строго, контролировали каждый предмет в школе, лупили за четвёрки и не забывали напоминать, что та обязательно вырастет такой же, как её мать. Бабушка всю жизнь видела в ней свою дочь и страшно боялась в очередной раз разочароваться.       Ира остановилась перевести дыхание от быстрого шага, покрутилась вокруг себя и поняла, что абсолютно не знает, где находится. Не было уверенности даже в том, что она до сих пор идёт по главной тропе. Куда ни посмотри, перед ней была всё та же непроглядная снежная пелена. Приказав себе не паниковать, девушка прощупала карманы и злобно зашипела, вспомнив забытую у выхода рацию. Участница приняла решение не затягивать и сразу идти назад, но в какую сторону ведёт путь обратно, сообразить было сложно. Считая себя вполне стойкой, в особенности после галлюцинаций в ванной, она развернулась, и наобум выбрала направление, прикинув, что если через полчаса не придёт к лагерю, отправится обратно. Тропа не может быть бесконечной, и в этом была сомнительная, но всё-таки, логика. Несколько десятков минут Чеснокова шла, активно перебирая ногами, стараясь не сбавлять скорость. Что-то изредка отвлекало, но особого значения этому она не придала. В голове было ноль мыслей и единственная цель – не заблудиться ещё больше. Ира резко остановилась и прислушалась. Неразборчиво до неё донёсся едва различимый звук. Попытка это игнорировать, увы, не увенчалась успехом. Оценив ситуацию и предположив, что, возможно, шумят лагерные, девушка выдохнула, похвалив себя за сообразительность, и сделала вывод, что наконец пришла. Уверенно двинувшись на звуки, через пару метров журналистка столкнулась с ветками большой сосны, удивившись тому, что всё-таки сошла с главной дороги.       — Блядский лес! — участница громко выругалась, отшвыривая от себя шишку, упавшую на мех куртки.       Идентифицировать шум не удавалось, и Чеснокова, пнув ногой ствол дерева, устало выдохнула, стягивая капюшон. Она притихла и, поддавшись телом вперёд, прислушалась. Чем дольше девушка стояла, тем чаще сердце пропускало удары. По телу пробежало стадо мурашек, а слух распознал едва уловимый плач. Инстинкт подсказывал – «бежать», а здравый рассудок крутил у виска, призывая помочь попавшему в беду.       — Что ж, медаль за спасение я не жду, но если «Лунный вестник» не скажет мне спасибо за ахуенную статью – уволюсь.       Ира без энтузиазма продолжила пробираться сквозь ветви и сугробы, проклиная этот день, а до ушей доносились уже вполне отчётливые и отчаянные рыдания. Замерев, она поняла, что этот плач был похожим на детский. Внутри всё сжалось, а мозг настойчиво проводил аналогию между уже выросшей ней и брошенным ребёнком, которого она пытается спасти.       Выйдя на небольшой луг, Чеснокова прищурилась в поисках чего-то отличительного. Повертев головой и сделав пару бессмысленных движений руками для привлечения внимания, девушка прислонила ладони ко рту ребром и крикнула, выпуская тёплый пар:       — Э-э-эй! Девоч… — она задумалась. — Мальчик? — приподняв бровь и посовещавшись с тараканами в голове, кивнула самой себе, с чем-то соглашаясь. — Ребёнок младше восемнадцати лет, выходи, я пришла тебе помочь! Ау! Не бойся меня. Я шарю за мемы! — Ира заправила локоны за уши и скривилась, вытягивая губы уточкой, вновь прислушиваясь.       Заметив крохотную возвышенность поодаль высокого дуба, участница решила, что, вероятнее всего, ребёнок прячется за ней, и подумав, шагнула в этом направлении. Сугробы становились выше, идти было сложно, но желание помочь подогревалось адреналином и придавало сил. Приблизившись, она заметила каменную кладку и небольшой выступ, присыпанный сухими ветками.       — Да ну нахрен… — единственное, что Ира понимала отчётливо, так это то, что рыдания действительно принадлежал ребёнку, а эхо, что его разносило, похоже, доносилось из колодца. — Эй, ты там?       Девушка не решалась подойти, но умом понимала, что назад дороги нет. Она знала, что не сможет бросить человека умирать, даже если внутренние страхи сильнее.       — Я тут, тётенька. — послышался детский голос, тут же сорвавшийся на всхлип, — Помогите! — малыш горько заплакал.       Тело напряглось, а взгляд вцепился в источник шума. Сделав пару неуверенных шагов, она опёрлась руками о выступ и, вдохнув полной грудью, наклонилась. В колодце царил полумрак и ледяной воздух. Воды оказалось совсем немного, а на самом его дне, в футболке и шортах, поджав колени к груди, сидел мальчик. Увидев незнакомку, он вытер лицо от слёз и бросил очень осознанный и совершенно взрослый взгляд.       — Здравствуйте... — сдавленно проговорил ребёнок. — Где моя мама?       — Боже… — Чеснокова вытаращилась на мальчишку и, не до конца веря увиденному, потёрла глаза. — Ты как там оказался? — она бегло осмотрелась вокруг, в поисках того, что могло бы помочь. — Э-э-э… Где твои родители? Где вы остановились? Я позову на помощь.       — Мама с папой уехали. — пацан захныкал и поднялся на ноги, запрокидывая голову наверх.       — Что? — сначала девушка не поверила своим ушам, но по опыту своей журналистской деятельности приходилось беседовать с разными семьями, и семьи алкоголиков, которым были не нужны их отпрыски, не исключение.       — А мой братик убежал… — ребёнок не сводил взгляд с Иры, некоторое время наблюдая молча, а затем его голос изменился, став грубее, и кажется, будто зазвучал в её голове. — А потом я умер.       Она знала. Понимала всё с самого начала, но не могла не подойти. Не смогла бы себе простить. Участница отпрянула, глубоко задышав. Ноги не слушались, ощущались тяжёлыми, словно бетон. Бежать бессмысленно. И всё, на что она была способна в этом момент — закрыть глаза.       Чеснокова слушала скрежет, что с каждой секундой приближался. Тварь поднималась наружу и, чувствуя своё абсолютное бессилие, она упала на колени. Зажмурившись так крепко, как только умела, девушка затаила дыхание.       Её лица коснулась маленькая ручка и нежно провела ладонью по щеке, смахивая непроизвольно скатывающиеся слёзы. Малыш засмеялся, а затем несильно ткнул пальцем в закрытое веко, приговаривая детскую потешку-щипалку.       — Точка, точка, два крючочка, — он провёл по бровям, заботливо укладывая сбившиеся волоски, — Носик, ротик, оборотик. Палки, палки, — ребёнок опустил взгляд на руки и ноги, и сделал паузу, останавливаясь на туловище, — Огуречик… Вот и вышел человечек! — звонко рассмеявшись, пацан взял её за подбородок ледяными руками. — Всё, можешь открывать глазки.       Иру трясло. От холода, от ужаса, от осознания и от всего того, что могло произойти дальше. Ощущать мёртвые пальцы на лице и слышать просьбу открыть глаза пугало даже не так сильно, как последовавшая за этим тишина. Оно смотрит на неё и ждёт. Она слышала натужное, свистящее дыхание и кожей чувствовала, как он близко. Девушка бессознательно распахнула глаза. Над ней нависало вздутое от воды лицо, выеденные червями глаза, местами отсутствовала кожа, а с него самого, стекала вода, позеленевшая от тины. Ира не дышала, не плакала, больше не тряслась, лишь чувствовала ступор, из которого была не в состоянии выйти.       — У меня есть кое-что блестящее, пойдём покажу.       В следующую секунду, не выражая никаких эмоций на лице, ребёнок открыл рот и по всей округе разнёсся невероятно громкий звук, похожий на пение горбатых китов. Животный страх пробрал до костей, а мальчик, грубо схватил Иру за плечи и одним рывком утянул в колодец, вырывая из неё сдавленный крик.

***

      Буран постепенно стихал, ветер уже не сдувал порывами верхние слои сугробов, а переждавшие капризную погоду парни, закрыли за собой входную дверь и сделав шаг, ощутили под ногами приятный хруст свежего снега.       — Удивительная красота. — Арсений выставил ладонь, ловя крупную снежинку.       — Я не особый ценитель, но… Думаю да. Тебе идёт зима. — Антон расплылся в улыбке, подходя ближе и выставляя согнутый локоть в приглашении взяться за него. — Давай пройдёмся.       — А давай! — мужчина лихо дёрнул кистью и схватился за предложенную руку, прижимаясь ближе.       Выйдя за калитку, они прикинули, что прогуляться лучше в ту сторону, которая им знакома и неспешно побрели по главной тропе.       — Хотел бы себе такой загородный дом? — Шастун дёрнул плечом, с любопытством изучая реакцию парня. — Или может, на следующий год приедем? А? Как думаешь, Матвиенко сразу повесится, как увидит нашу заявку или жажда денег окажется сильнее?       — Даже не знаю, — Арс прыснул, воображая себе реакцию вожатых. — Думаю, он будет в истерике жать кнопку «Отклонить заявку», у него будет иронично зависать ноут, а когда всё-таки удастся, то разрыдается.       — Однозначно. — хохотнул Антон и какое-то время любуясь собеседником, решил поднять волнующую его тему. — Я рад, что разрешилось с Ирой. Тебе Игорь рассказал про длинный язык Поза?       — Нет, он не говорит со мной. В некотором роде, я даже могу его понять. Мне сказала Зоя. Встретились на лестнице, ещё вчера.       — И что думаешь? — Шастун поджал губы, пытаясь уводить в другую сторону, дабы оттянуть разговор, который начал сам. — Наверняка мы кажемся Чесноковой монстрами. Ну, а с Викиных приколов я вообще охренел. Надо же было ляпнуть такое.       — Мне помнится, ты активно поддержал этот бред. Всё хотелось спросить, почему.       — А ты прям хочешь услышать, да? — Антон заёрничал, звонко хохотнув. — Я сейчас по всем канонам должен остановиться, томно посмотреть тебе в глаза и, прижав за талию, сказать что-нибудь пафосное, типа – «Детка, я до конца своих дней буду прикрывать твою спину, словно воин!»       — Анто-о-он! — громко возмутился Арс, но затем, сдавшись, рассмеялся. — Заменим воина на тигра, и считай, я повёлся на эту чушь.       — Ты забирал фонари из того дома? — внезапно, совершенно не по теме спросил Шастун, стирая настроение со своего лица.       — Э-э-э… Не знаю… Не помню. Вроде нет. — он отрицательно помотал головой. — Точно нет. Я бы запомнил, куда убрал. Я уже и забыл про них. Надеюсь, уедем до того, как Матвиенко их хватится. А что? Почему ты спрашиваешь?       — Они в гараже. — Антон остановился и, взяв любимого за обе руки, внимательно посмотрел в глаза. — Я не хотел говорить изначально, но будет безопаснее, если ты окажешься в курсе.       — Ты уверен, что это именно те? — проговорил Арсений после продолжительного молчания и напряжённого взгляда в ответ. — У ребят спрашивал? Может забрал кто-то из своих?       — А это было возможно в тех обстоятельствах? — с нажимом проговорил парень и, прижимая Попова к груди, крепко обнял, — Я тоже очень хочу придумать этому оправдание, но мне тупо нечем крыть. Я ни в коем случае не вешаю ярлыки, но… — он задумался лишь на секунду, а затем, скривившись и устало выдохнув, выпалил: — Насрать. Вешаю. Я не доверяю Матвиенко и его подружке. Там что-то не так, Арсюх, и я схожу с ума, не имея возможности выяснить. Они что-то делают, что-то… Ни малейшего понятия что. Кроме фонарей доказательств нет. Но прошу тебя, по возможности не оставайся с ними наедине. — видя замешательство на его лице, Шастун отодвинул парня и, взяв за плечи, чуть наклонился, пристально на него посмотрев. — Ответь мне. Почему он не орал, когда узнал правду? Почему о них нет никакой информации в интернете? Почему, видя умалишённую Чеснокову, он не торопится вызывать скорую? Репутация? Бред собачий. А если она покончит с собой, решив, что за ней охотятся все приведения мира? Нахуй такую репутацию. Почему он больше не пытается нас завлечь тупыми развлекухами вроде саней и тюбингов, а? Почему, Арс? Открой глаза. Рядом с нами есть кое-кто живой, что будет пострашнее любых мёртвых.       — Пожалуйста, успокойся… — Арсений мягко убрал его руки с плеч и, слегка приподнявшись на носочках, прижался губами к щеке, зажмурив глаза.       Антон обречённо выдохнул и приобнял его за талию, опуская голову.       — Прости меня. Правда. — Арс коротко поцеловал парня в кончик носа и с сожалением на лице, ласково проговорил: — Из этого всего, я нахожу странным только фонари… Мы не знаем, что с Ирой. Возможно, она вообще со справкой. Никто не проверял, ведь так? Что, если это такой рецидив болезни после пережитого стресса? Сергей боится рисковать, и поверь, я могу встать на его место. О каких развлечениях может идти речь? Ты вспомни обстановку дома и поймёшь, что всё, чего вожатые хотят, это поскорее от нас избавиться. Только прямо они об этом не говорят. Ну, а что до информации в сети… Родной, ну ты же понимаешь, что это за местность? Грозовой — сраный колхоз. Они до сих пор размещают рекламу в газетах, так неужели ты думаешь, что у «Тусы» есть прошаренный эсэмэмщик?       Антон слушал. Внимал и не соглашался. Он одобрительно кивал на его аргументы, понимая, что тому намного легче верить в мнимых призраков, чем осознавать реальную опасность. Миллион раз жалея о сказанном, парень думал о том, что ещё никогда в жизни его чувства к человеку не делились на две равные части. Раздражение и влюблённость. Шастуна бесило, что Арс не видит очевидных, на его взгляд, вещей, но ориентируясь на внутреннюю потребность оберегать любимого человека, он растянул губы в улыбке, в последний раз удовлетворительно кивнув.       — Я лишь предположил, лягушонок. Поделился опасениями. Что ж, я очень надеюсь, что ты прав. — оставшись при своём мнении, Антон ещё крепче прижал его к себе, и хитро прищурившись, сменил тему. — Кое-кто, кажется, ещё недавно болтал о переезде в мою комнату? Считаю, план надёжный. Не передумал?       — Скорее наоборот. Убедился в правильности своего решения.       — В таком случае, сегодня мечта Джабраилова сбудется.       Внезапно парни услышали оглушающий звук откуда-то слева. Он был громким и необычным настолько, что пробирало до костей, заставляя всё внутри сжиматься в узел. Синхронно обернувшись и рефлекторно вжавшись друг в друга, они замерли.       — Что это такое, Антон? — он говорил шёпотом, словно боялся, что их услышат.       — Идём домой. — строго отозвался Шастун, схватив мужчину под локоть и уверенно потянув в противоположную сторону.       — Это… — Арс вытянул руку назад, останавливаясь. — Да подожди ты. Это может быть кто-то из местных. Что, если у нас есть возможность узнать о Матвиенко побольше? Вряд ли о нём не слышали. Ну же?       — Я больше не поведусь на это. Мы уже один раз сходили. Нет.       — Принимается. — Попов безразлично кивнул, будто ждал этого ответа и бодро развернувшись, с энтузиазмом зашагал в сторону леса.       — Блять… — он устало захныкал, свешивая руки, и, болезненно скривившись, смотрел вслед удаляющемуся Арсению. — Бестолочь… — Антон выдохнул, и покорно свесив голову, исподлобья поглядывал на парня. Почти теряя его из виду, Шастун гордо показал тому средний палец в затылок, а затем крикнул: — Да подожди ты, блять! Иду я!       Пробираясь через ветки, царапающие лицо, и спотыкаясь о земляные выступы, он нагнал Арса, хватая за руку и оттягивая назад. Тот, едва не упав, вцепился ему в рукав и недовольно уставился.       — Ополоумел? — шикнул Попов, ладонью шлёпая мужчину по руке.       — У тебя есть план? — уповая лишь на надежду, поинтересовался он.       — Конечно нет. — Арсений лишь гоготнул, легко толкнув его кулаком в плечо и, развернувшись, уверенно ушуршал вперёд, прикрикнув вдогонку: — Слабоумие и отвага! Идём!       — Пиздец. — Шастун потёр переносицу и ринулся за своим отважным бурундуком, боясь снова потерять из виду.       Парни вышли на небольшой луг и почти сразу поодаль заметили что-то чёрное.       Прищурившись и подавшись вперёд, они переглянулись, а после, рванули вперёд, распознав знакомого им человека. Перегоняя друг друга, нутром чувствуя плохое, мужчины боялись не успеть, видя, что девушка не шевелится.       Приблизившись, они с двух сторон окружили Иру, сидящую у колодца, прижимающую колени к груди и обхватившую их руками. Её взгляд был пустым, отрешённым, а она сама, кажется, и вовсе их не замечала. Арсений грубо взял девушку за подбородок, и повернув к себе, сдвинул брови.       — Ира? Эй! Ты меня слышишь? — он перевёл взгляд на парня. — Антон, она не понимает меня…       — Щас поймёт. — Шастун присел на корточки напротив неё и, безразлично посмотрев, понимая необходимость следующих действий, с размаху отвесил хлёсткую пощёчину. — Доброе утро, леди.       Лицо участницы оживилось эмоциями и, упав на колени, она, словно очнувшись, стала быстро перебираться по снегу вперёд, а кое-как поднявшись на ноги, попыталась бежать. Парни кинулись за ней почти сразу, и далеко уйти не удалось. Девушка вновь упала и, вложив два пальца глубоко в рот, вызвала рвоту. Она едва слышно плакала, снова и снова засовывая пальцы дальше. Антон одним движением одёрнул её руку и заставил сесть на снег, потянув за капюшон. Ира сжала кулаки и изо всех сил закричала, высвобождая все эмоции, что она держала в себе.       Арсений присел рядом, испуганно вглядываясь в соучастницу. Он знал, что необходимо задать вопрос, но последнее, что ему хотелось бы узнать, было именно это. Громко сглотнув слюну, парень открыл было рот, но его опередили.       — Скажи, что ты хочешь уехать, и мы прямо сейчас идём к Матвиенко. Если он откажется, клянусь, я буду бить ему морду, пока не передумает. — Антон был как никогда серьёзен, и оставалось лишь надеяться, что он играет роль во благо ментального здоровья подруги.       — Я хочу. Пожалуйста… — Ира была абсолютно обессилена и даже говорить могла с трудом. — Пожалуйста, Антон.       — Я помогу подняться. — Арс обошёл девушку сзади и, взяв под руки, рывком поставил её на ноги. Та пошатнулась, но удержалась, опираясь на мужчин. — Наверное будет лучше, если мы тебя донесём.       — Не надо. — она сделала пару неуверенных шагов, после чего мотнула головой, стараясь прийти в себя, и не спеша двинулась дальше. — Я могу идти, всё в порядке.       Обратный путь они не разговаривали. Ира старалась ни о чём не думать, погружаясь в некий транс. Арсений в очередной раз отгонял назойливые мысли и планировал настаивать на отбытии пораньше. А Антон… Антон был в бешенстве. Он шёл медленно, подстраиваясь под одногруппников, но хотелось бежать. Нестись в лагерь изо всех сил и, выбив дверь с ноги, долго, методично и яростно лупить вожатых, выплёскивая всё, что накопилось внутри. Ему хотелось, чтобы они ответили за все переживания и за каждый потраченный нерв за эту неделю. Никогда прежде он не кипел такой ненавистью к людям. Между тем, буран вновь начал набирать обороты, бросаясь колючим снегом в глаза.       Добравшись до дома, Шастун пропустил в калитку ребят и, убедившись, что те находятся в пределах двора, рванул ко входу. Наскоро поковырявшись ключом, он оставил дверь открытой, а переступив порог, набрал полные лёгкие воздуха и резко выдохнув, заорал:       — Матвиенко! — стоя посреди гостиной, парень слышал, как хлопнуло несколько дверей на втором этаже, а затем звук скрипучей лестницы. Он усмехнулся тому, насколько быстро любопытство пересилило одногруппников.       На пороге показались бледная Ира и уставший от происходящего Арс. Усадив девушку на небольшой пуф, он встал возле Антона, приготовившись к непростому разговору. На крик спустились Дима и Игорь, а вскоре из своей комнаты вышли вожатые. Взгляд Сергея был напряжённым. Он привык не ждать от группы адекватности, но если её проявлял Шастун, то для него это было высшей степенью абсурда и сильной головной болью на сдачу. Вожатый скрестил на груди руки и, остановившись в паре метров от парней, вопросительно кивнул. Картункова старалась держаться рядом, взволнованно поглядывая на пострадавшую.       — Я не хочу снова услышать, что ваша компания что-то вытворила в тысячный раз. — Матвиенко пытался говорить уверенно, но нездоровую энергию Антона, что чувствовалась на расстоянии, перебить было сложно.       — Сергей Борисыч, привет. — он наигранно улыбнулся с прищуром и указал ладонью на сотусершу, бодро проговорив: — Тут кое-кто хочет с тобой поболтать. — парень обернулся на Чеснокову и, видя, что та приготовилась рыдать, развёл руки в стороны и артистично продолжил: — Ну, нет так нет. Одногруппникам надо помогать, и я, как самый находчивый, знаю, как решить проблему. Есть у меня в загашнике одна идея… — внезапно оборвав клоунаду, его взгляд стал серьёзным, а улыбка сползла с лица. — Мы уезжаем, козёл.       — Вот как? — Сергей не сразу нашёл, что сказать, но терять лицо он явно не собирался. — Причина? Это мой бизнес, и я, если хочешь, собираю отзывы, чтобы ты потом их нашёл.       — Можешь мне не верить, но в ебучем лесу водится нечисть. — всхлипнула Ира, и соображая, как это звучит, прикрыла веки, помотав головой. — Я не знаю, что тут происходит, но клянусь чем угодно, это чистая правда. — она говорила надрывно, сбиваясь, и стыдливо уводила глаза в сторону, чувствуя, как пристально в неё вцепился владелец.       — И вы в это верите? Серьёзно? — сверху спустились девушки, и первой голос подала Зоя. — Она же чокнутая.       — Заткнись! — вдруг вызверился Попов, указав на неё пальцем. Сдали нервы и всё, что он мог сейчас делать — обороняться. — Заткни свою пасть, Яровицына. Какого хрена эта дура вообще делала в лесу? За ней сказано следить, так почему никто не в курсе, что её нет в доме? Я ей верю, представь, даже более того, я на своём опыте понимаю, о чём она говорит.       — Арсений, ты извини, но за всё время здесь, я ничего подобного не замечала. — Вика сожалеюще покачала головой, демонстрируя свою лояльность.       — Эта тварь бросается выборочно. — спокойно произнесла Ира, обращаясь ко всем. — Ей совершенно плевать на вожатых, на Антона и на девчонок.       — Я не могу сказать, что… — начал Дима, но Арс его тут же перебил, процедив слова.       — Не пизди. Мы помним, как ты вёл себя после вылазки. Ты знаешь, о чём мы, и прекрасно понимаешь, что это ненормально.       Позов умолк, а Антон и Сергей словно не слышали никого, сверля друг друга взглядом, выжидая, кто же первый начнёт говорить.       — От нас вы чего ждёте? — Оля была в боевом настрое, и от её былого радушия не осталось и следа. — Вам, блять, русским языком сказано, что Стас приедет в понедельник утром. Заберёт вас и валите на все четыре стороны. Сколько можно уже мозги нам делать, не пойму никак? Серый, ты на кой хрен таких неадекватов набрал? Где ты вообще их откопал?       — Мы уедем сегодня. Делай чё хочешь. Звони в ноль три семь, садись в «Буран» и пиздуй вызывать подмогу, запускай воздушный шар, если угодно. Мне плевать. — Антон подошёл ближе к владельцу, и угрожающе приподнял подбородок, смотря на него сверху вниз.       — Исключено. Я вам не мамаша, чтобы потакать любым прихотям. — из-за внутреннего напряжения чувствовалось, как тяжело даются Сергею слова. Он был в ярости, и чем больше старался это скрыть, тем заметней она становилась.       — Кто за то, чтобы уехать? — Шастун осмотрел окружающих и поднял руку.       Повторили движение все, кроме вожатых. Зоя и Вика, которых пару минут назад всё устраивало, стыдливо опустили глаза. Нет, разумеется, они не верили в сказки о приведениях, но общая негативная атмосфера вынудила принять именно такое решение.       — Что будешь делать, Серёг? — Антон подошёл вплотную, напрягая каждую мышцу лица. — Повтори, что это исключено, и я клянусь, по возвращению в Грозовой мы всей нашей дружной компанией накатаем на тебя заяву. Незаконное лишение свободы, умышленное оставление в опасности, неоказание помощи пострадавшей участнице, и в целом, как ты уже понял, у нас очень богатая фантазия. Ты сядешь, Матвиенко.       — В таком случае… — владелец слегка приподнялся на цыпочках, придвинувшись к лицу оппонента, и чётко проговорил каждое слово. — Пошёл нахуй, ссыкливая мразь.       Антон был готов к чему-то подобному и в ту же секунду сделал шаг назад, сжал кулак, и не задумываясь, наотмашь ударил вожатого по лицу. Послышался громкий хруст, от которого завизжали Вика и Зоя. Оля бросилась к едва не упавшему другу, что тыльной стороной ладони вытер кровь с разбитой губы и рывком вправил челюсть. Шастун рванул на повторный заход, но подбежавшие сокомандники стали его оттаскивать. Началась неразбериха, какофония из звуков, и лишь Ира продолжала сидеть на своём месте, вытирая скатывающиеся градом слёзы. Матвиенко кивнул вожатой, как бы говоря, что всё в порядке, и, развернувшись, в два шага преодолел расстояние до обидчика, с размаху крепко приложившись тому по носу. Кровь тут же хлынула на ковёр. Арсений подбежал к Антону, испуганно оценивая травму и собираясь оказать помощь, но тот, не дав даже прикоснуться, отодвинул его в сторону, зажал нос рукой и слегка опрокинул голову назад. Теперь держали уже обоих. Им хватило пары секунд для того, чтобы вновь обозлиться и яростно кинуться друг на друга, не забывая поливать грязью. Оля умоляла владельца остановиться, а Дима от безысходности стал заламывать другу руки, лишь бы угомонить.       — Мне надо умыться. — сухо констатировал Шастун, вырываясь из хватки Позова.       — Уже сдаешься? — ухмыльнулся мужчина, смахивая стёкшую на подбородок кровь. — Ну, я не сомневался.       Антон стремительно вышел из гостиной, а Матвиенко осмотрел перепуганных окружающих. Он заговорил тоном, какого не слышали от него раньше. Это был громкий басистый голос, почти переходящий на крик и обращался он к каждому.       — Значит так. Щас посмотрели все на меня. Никто никуда не поедет. Вы закроете свои истеричные рты и рассосётесь по комнатам. И если хоть одна сука обмолвится об уезде раньше понедельника, я выставлю за дверь, на мороз. Сюда некому ехать. Здесь нет связи. Здесь вообще нихуя нет, вы чё такие тупые то все? Кого я вам вызову? Нет тут сети, нет вышек, понимаете? Экстренную службу вызвать нельзя. Вышки, блять. С чего я позвоню, с рации? Да это кирпичи, ни на что не годные!       Оля, до этого стоявшая лицом к вожатому, скосила взгляд ему за спину и закричала, приложив ладонь ко рту. Позади послышался щелчок закрытия откидного ствола. Сергей знал этот звук и на ватных ногах развернулся. Группа затихла, остолбенев от страха, а кто-то, даже поднял ладони в сдающемся жесте. Антон прижал приклад к плечу и положил палец на спусковой крючок, целясь в вожатого.       — У тебя есть минута, чтобы придумать, как вывезти нас, или клянусь, я вышибу тебе мозги. — его голос был уверенным, стойким и спокойным.       Воцарилась тишина. Арсений стоял недалеко от Матвиенко и глядя своему мужчине прямо в глаза, не понимал, как реагировать. Умолять остановиться? Он его слишком мало знает и неизвестно, что взбредёт тому в голову. Молчать, позволяя совершить непоправимое, тоже казалось невозможным. Сотни мыслей крутилось в голове, но каждую вытеснял страх, вынуждая не делать резких движений, а ещё лучше, не шевелиться.       — Я понял тебя. — Сергею было страшно, это чувствовалось в изменившемся тоне и прерывистом дыхании. — Давай договоримся? Сейчас я иду в гараж, завожу снегоход и еду до ближайшей попутки. Останавливаю машину и прошу нам помочь, телефоном или же личным автомобилем. Идёт? Прошу тебя, успокойся. Опусти ружьё.       — Иди сейчас. — он указал стволом на тулуп, висевший у входа, а затем на дверь и вновь прицелился в мужчину.       Владелец кивнул и аккуратными шагами подошёл к вешалке, бросая взгляд на трясущуюся Олю. Та посмотрела в ответ и заплакала, закрывая лицо руками.       — Ты можешь поехать с ним. — строго добавил Антон.       Вожатая молча кинулась надевать свою рабочую куртку, в которой ещё недавно выметала снег, и всучив другу шапку-ушанку, отошла в сторону, выпуская того вперёд, прикрывая своим телом. Дверь захлопнулась, а комнате повисла напряжённая тишина. Никто не двигался до тех пор, пока не послышался звук открывающейся калитки и рёв «Бурана». Все повернули головы к окнам, молча наблюдая. Как только звук мотора стал отдаляться, они снова замерли, выжидая дальнейших действия парня. Антон одним щелчком открыл ствол и, перевернув, тряхнул им в воздухе, демонстрируя пустой патронник. Затем с треском закрыл, и ногой ударил по прикладу, откидывая ружьё в сторону.       — Я в душе не ебу как его заряжать и где он хранит патроны. Это блеф. По-вашему, я действительно настолько отбитый? — он устало сел в кресло и дотронувшись до носа, болезненно сморщился, — Не за что. — тихо пробубнил Шастун, а команда наконец вспомнила как дышать.       Арсений присел на подлокотник, поправил сбившиеся кудряшки парня и устало выдохнул, разглядывая его лицо.       — Как ты? Испугался? — Антон вымученно улыбнулся, прислоняясь щекой к его груди.       — Ты делал это для всех нас. — тихо отозвался мужчина, прижимая любимого ближе.       Дима открыл старый сервант, достал оттуда литровый графин и, поставив его на стол, полез обратно за рюмками, негромко приговаривая:       — Полагаю, нам всем нужно немного расслабиться.       Он разлил алкоголь доверху и подняв стопку, опрокинул её залпом. Ира приблизилась к столу и взяв три рюмки, подошла к парням, протянув пару.       — Отважным рыцарям, что сражались как львы. — и немного помедлив, она с облегчением, издала смешок. — Нет, правда. Спасибо.       — Я особо не участвовал. — Арс взял лафитник в руку и понюхав, поморщился, — Благодари только одного льва. — он повернул сотусера к себе и, взявшись за подбородок, коротко поцеловал.       — Он называет меня Кай. — усмехнулся Антон, одним глотком осушив рюмку. — Я не против, но по-прежнему не вижу никакого сходства.       — Что ж, выходит, ты та самая Герда, что растопила его ледяное сердце? — Попов выпил свою стопку и отставил в сторону, — Твой перепуганный вид и бесконечный поток слёз заставил его поверить. — он растянул губы в улыбке, а внутри что-то неприятно кольнуло. — Сколько бы я не пытался ему объяснить, всё без толку.       — Ира была лишь последней каплей. Какая разница во что верить, когда люди вокруг тебя страдают. — Шастун безразлично пожал плечами и прижал к себе парня плотнее.       — Наверное, мне стоит извиниться за своё поведение? — Чеснокова опустила голову вниз, исподлобья взглянув на Арсения, но тот лишь отрицательно покачал головой, моментально сдвинув брови.       — Не стоит. Это будет означать, что и мне придётся просить прощения в ответ. Есть за что, и мы все это знаем. Так что, пожалуйста, избавь меня от этого. Ещё не хватало извиняться перед тобой.       Они засмеялись достаточно громко для этой гнетущей атмосферы, но сейчас, меньше всего хотелось скандалить, в очередной раз насилуя свою психику. Антон был героем–лгуном. Водка моментально влияла на мозг и подкидывала сухих дров в разгорающиеся фантазии. Герда, Кай, Снежная Королева и прочие… Это была сказка Арсения, и Шастун не имел к ней никакого отношения. У него всё было гораздо проще. И если бы они только знали, что он так и не поверил ни единому их слову, то вероятнее всего, ружьё было бы направлено уже на него. Антон искренне считал, что всё происходящее, дело рук вожатых. Уверенность в том, что это было для чего-то подстроено, лишь крепла с каждым днём. Призраки не возвращают имущество на место, призраки не провоцируют сны и призраки не дают наводку на свою собственность. Эксперимент? Извращённое развлечение? Маньяки? А может, всё сразу. Ему необходимо было сделать вид, что он верил им. Для общей безопасности. Арсений слишком долго умалчивал о своём состоянии и как только появилась дополнительная единица, готовая отстаивать их интересы, он набрался смелости признаться в том, что сам считал чушью. И если Антону придётся использовать их веру как инструмент для вывода владельцев на чистую воду, то он продолжит водить за нос друзей, близких, и даже своего мужчину, но только для того, чтобы защитить.

***

      Сергей вёл «Буран» молча. Также неподвижно рядом сидела взвинченная Оля. В лесу смеркалось, птицы затихали, и только шумных ворон не мог перебить даже рёв мотора. Каждый думал о своём, переваривая экстренную ситуацию, вынудившую играть по чужим правилам. Злость сменялась отчаянием и наоборот. Они проехали километра два на небольшой скорости, а впереди показалось что-то необычное. Подъехав ближе, Матвиенко заглушил мотор, зажмурился, сжав грипсу руля, и опустил голову.       — Чё делать теперь? — проговорил он, за шёпотом скрывая эмоции.       Погода, бушевавшая весь день, не смогла пройти бесследно. За пару километров от трассы поперёк тропы лежали два крупных дерева, вырванные потоком ветра с корнями. «Буран» не переедет стволы диаметром в метр ни при каких условиях. Оля, вытянувшись как струна, смотрела перед собой, оставаясь в гордом молчании. Впервые ей действительно было нечего сказать.       Сергей слез со снегохода и прошёл чуть дальше, осматривая преграду. Стоя спиной к женщине, он некоторое время не шевелился, а затем, дёрнувшись, со всей ненавистью пнул по дереву, наклонился вниз и, сжав кулаки, заорал из последних сил. Совожатая неспешно вылезла из люльки, и подойдя к другу, молча обняла, по-матерински прижимая его к себе. Владелец шмыгнул носом и в первый раз за неделю нервотрёпки и скандалов, разрыдался. Громко, отчаянно, не стесняясь своих эмоций. Картункова гладила его по спине, по рукам и тихо приговаривала, что совсем скоро это закончится, а вся вымотавшая их наглая шайка уедет раз и навсегда, и надо лишь потерпеть.       Сергею было больно. Он старался быть другом, товарищем, возможно, даже наставником, но ему ответили плевком в душу. Ему действительно хотелось показать красоту Тихого Леса, дать понять, что порой простое человеческое общение в разы лучше, чем тыкать по сенсору экрана, не видя живых эмоций собеседника. А ещё, он устал. Невероятно сильно устал. Он искренне не понимал, чего от него хотят и когда этому придёт конец. Когда можно будет уехать? Когда приедет Стас? Что будет дальше с ним? Вожатый вытер пальцами нос, тыльной стороной ладони смахнул слёзы и внимательно посмотрел на подругу.       — Оль, а, Оль? Чё будет дальше, скажи?       — Надо было сразу говорить им, что у нас были только пробные гости, которые на пару дней приезжали, и вопросов было бы меньше. Я понимаю, ты хотел создать мнимую репутацию, но Серёж, они не тупые. Молодёжь сейчас продвинутая. У нас нет отзывов, нет оценок… Ничего. Шастун пытался под нас копать, но сам понимаешь, интернета нема. Нам наоборот надо было говорить, мол, так и так, вы первопроходцы, не будьте слишком строги и прочее. Туда гляди, полояльнее бы вели себя. Хотя… Им, вон, чудится всякое. Я так же, как и ты, думаю, что они того… Ну… Наркоманы, прости Господи!       — Ага. — безэмоционально ответил вожатый. — Думаю, что да.       — Серёж… Можно задать вопрос? — Оля опустила глаза.       — Да?       — Почему именно они? По какому принципу ты выбирал первых участников? Ты не подумай, я не сомневаюсь в твоей чуйке, но не могу не спросить после таких закидонов.       — Рандом. — сухо ответил Матвиенко и сконцентрировавшись, наконец осознанно взглянул на совладелицу. — Скажем им как есть. Если не верят, то пусть берут «Буран» и едут сами. У меня как раз до приезда Шеминова, топлива на один раз.       Развернувшись, он направился к снегоходу и, подняв глаза на ухнувшую на дереве сову, рывком завёл мотор, дожидаясь Олю.       Предстоял разговор.       Около пяти минут заняла дорога назад. В лесу уже совсем стемнело, и подъехав к калитке, они закатили железного коня во двор, решая временно оставить его там, с помыслом перегнать с наступлением ночи. Сейчас были вещи поважнее. Сергей подходил к дому и, поймав себя на размышлении – «А не перестреляли ли они друг друга?», грустно усмехнулся. Пропустив Картункову вперёд, он захлопнул дверь и безразлично посмотрел на вцепившихся в него взглядом участников.       — На тропе, в паре километров отсюда, бураном повалило деревья. Не проедем. Я проверил. — вожатый развёл руки в стороны, ловя саркастические полуулыбки, — У снегохода топлива хватит на скататься туда и обратно. Кто не верит — пожалуйста, «Буран» во дворе. Клянусь, я говорю правду.       — Откуда нам знать? Вдруг вы их и свалили? — захмелевший Дима опрокинул очередную рюмку и уставился на Матвиенко.       — С корнями. — чётко проговорил Сергей и устремив взгляд на Антона, равнодушно добавил. — Будет ахуенно, если вы сегодня отдохнёте, а завтра обсудим, если захотите. Дай своим отмашку, пусть проваливают в комнаты.       — Если голодные… — несмело начала Оля, по-прежнему проявляя заботу, — Можете брать в холодильнике что захотите. Там я ещё холодец сделала… И три куры запекла… — моментально погрустнев, она разочарованно вздохнула и направилась к себе. — Спокойной ночи, «Туса».       — Приятно, что ты считаешь меня главным, но здесь так не работает. Мы все взрослые люди и каждый решает за себя. — Шастун поднялся с кресла и потянул за собой Арсения. — Я пойду умоюсь, кровь уже не течёт. А ты собирай вещи и дуй ко мне.       — Спокойной ночи. — тихо пробубнил Матвиенко и ушёл в комнату.       Проследив за тем, что Арс действительно пошёл к себе, он жестом подозвал Позова, выдавив слабую улыбку.       — Чё, Шаст?       — Переедешь на остаток каникул к Джабру? Поз, пожалуйста! Я видел сегодня полную невменяемость Иры и я не хочу, чтобы что-то подобное случилось с ним.       — Ну… — Дима хлопнул друга по плечу и добродушно ответил: — Совет да любовь, братан.       — Ты напился, козлина. — хохотнул Шастун и крепко обнял его. — Спасибо.       — Давайте там потише. — он подмигнул и, пошатнувшись, схватился за Вику. — Привет, Складчикова. Идём расскажешь про свой Сарайск.       — Сарташ, Позов, Сарташ.       Антон рассмеялся, а резкие движения мышц лица, заставили вновь зашипеть от боли. Мысленно выматерив Матвиенко, он зашёл в ванную и, закрыв за собой дверь, выдохнул.       — С ума сойти…

***

      Ира выпила очередную рюмку, и неуверенно стоя на ногах, подошла к вешалке, выкрав из куртки Складчиковой сигарету. Порывшись в карманах у остальных, спёрла у кого-то зажигалку и, накинув пуховик, вышла во двор. Подкурив, она крепко затянулась и на выдохе, повернула голову влево, заметив стоящую поодаль Зою.       — «Игнорируй. Ты выше этого». — девушка тут же отвернулась, делая очередную затяжку, но пьяный разум не позволил пройти мимо оскорблений. — «Ну и хуй с ним».       Чеснокова развернулась корпусом к соседке и, тряхнув волосами, гордо выпрямила спину.       — Слышь, ты? Тебе не надоело строить из себя правильную суку? — тусерша нервно покусывала губы, переминаясь с пятки на носок. — Я к тебе обращаюсь, овца. Прежде чем ставить диагнозы другим, сначала сама проверься. — Яровицына отвечала игнором и лишь тлеющая сигарета, которую она держала во рту, говорила о том, что Зоя не уснула на ходу. — Ты со мной не разговариваешь? У тебя слишком белое пальто, что ж, похоже ты и впрямь овца. Слышишь меня? Сюда иди, поговорим! — Ира распалялась с каждой секундой всё больше, внутренне приготовившись к драке. В действительности, её злила не одногруппница, а скорее собственная невозможность выразить негатив. Душа требовала оторваться хоть на ком-то.       Зоя отвернулась от неё и скрылась из виду, завернув за угол дома. Чеснокова чувствовала, как кровь приливает к голове и теперь она по-настоящему взбесилась.       — Да ты чё, блять! — девушка скорым шагом двинулась за ней, и выйдя на то место, где открывался обзор стены за которую зашла тусерша, остановилась. — Шутки шутишь? Ну и пизда тебе тогда. — сжав кулаки, она побежала на заднюю часть двора и неподалёку увидела Зою, стоявшую лицом к ней. Её губы растягивались в широкой неестественной улыбке, а сама Яровицына стояла насквозь мокрая. Настолько, что с её одежды капало.       Ира не решалась подойти, но совершенно привычно для неё, тело стало покрываться мурашками. Сглотнув слюну, она дрожащим голосом, и, кажется, абсолютно протрезвев за секунду, позвала её по имени. Девушка некоторое время простояла молча, а после, механическим движением вытащила из кармана зажигалку и поднеся к лицу, чиркнула колесо.       Это была не вода.       Тело моментально вспыхнуло и по всей округе разнёсся душераздирающий крик. Она тряслась, постепенно оседала на колени, а голос становился тише, вскоре смолкая навсегда.       Чеснокова довольно быстро вышла из ступора, привыкая к подобным событиям, но выдерживать этот кошмар стойко, всё ещё не научилась. Слёзы медленно стекали по щекам и, потрясывающейся рукой вытерев их, она резко развернулась и ринулась бежать. Ирой руководили эмоции и, выскочив на центральную часть двора, на глаза попал «Буран». Теплилась надежда на то, что Матвиенко и в самом деле говнюк, который всего-навсего боится проблем. Ей хотелось верить, что никаких деревьев нет, а тот просто хочет за оставшиеся выходные сгладить накалившуюся ситуацию. Вскочив на снегоход, она легко сумела его завести, ориентируясь на урок вождения от Сергея пару дней назад и, снеся калитку корпусом, быстро набрала скорость. Через каких-то пару минут, с едва горящими фарами, ей удалось добраться до деревьев и не глуша мотор, участница огляделась по сторонам, чертыхнувшись. Несколько раз она ударила по рулю и, закрыв лицо руками, заплакала навзрыд. Пережитый ужас в скопе с алкоголем давали о себе знать и вскоре, плач перешёл в вой. Отчаянный и беспомощный.       В стороне леса девушка услышала треск ломающихся веток, и вглядываясь вглубь загнанным зверем, вжалась в плечи. Наученная горьким опытом, она быстро сдала назад, и, на этот раз не выясняя что там, развернулась, выжимая из снегохода всю мощь, рванула вперёд. Чеснокова старалась не думать, ничего не вспоминать. И если бы не светящиеся фонари дома вдали, то и вовсе бы отключилась.       Подъезжая, тусерша сбавила скорость и к её собственному удивлению, заехала довольно тихо. Спрыгнув с железного коня, она поборола желание узнать, насколько реальна была Зоя и бесшумно вошла в дом. Пришло осознание, что окна их комнаты выходят на ту часть двора, где горела соседка. Выбирая между: контролировать Яровицыну в комнате, но заснуть там, откуда видно место самоубийства, и кинув на другую часть весов приятный сон в гостиной, Ира камнем упала на диван, накрываясь тонким пледом.       — Я тебя ненавижу, но надеюсь, ты в порядке... — шёпотом произнесла девушка.

***

      Арсений без стука вошёл в комнату.       Осмотревшись, он понял, что Дима забрал лишь постельное бельё, оставив вещи в комоде. Прокатив свой чемодан к стенке и расстегнув его на половину, Попов вытащил привычную полосатую пижаму и, подбежав к двери, прислушался. Убедившись, что в коридоре тихо, он шмыгнул к кровати и скинул свитер на стул. Стянув джинсы и отшвырнув их в сторону, парень наскоро накинул штаны и усевшись на кровать, принялся устало стаскивать носки. Дверь распахнулась, и такой же раздетый по пояс Шастун, влетел в комнату, резко остановившись, увидев Арсения. Тот, первым порывом хотел прикрыться ночной рубашкой, но решив, что это абсолютно точно будет выглядеть глупо, оставил идею, принимая ситуацию как есть.       — Ой… Ты уже… Мне стоило постучаться? — Антон умилительно делал вид, что смущён, но на самом деле он любовался. Конечно же, он любовался им. Его выдавала улыбка и довольно неприличный прищур, с которым тот осматривал мужчину, в то время как он сам, нисколько не смущался собственного оголённого торса.       — Да нет, не думаю. Это ведь твоя спальня. — заметив осуждающий взгляд, Попов закатил глаза, тут же исправившись. — Наша. Наша спальня.       — Дима завтра заберёт свой шмот. — он вальяжно прошёл к себе и присел на кровать. — Чем займёшься?       — Надо разобрать постельное и укладываться… День был сумасшедший. — Арсений устало опустил плечи, прикрывая глаза. — Невозможно хочу спать.       — Арс, слушай, я не буду ходить вокруг да около. Я тоже сегодня безумно устал, а потому скажу прямо. Ты можешь разобрать свою постель, а можешь лечь со мной. Я пиздец как хочу тебя обнимать. Серьёзно. Вот думай, что хочешь. И нет, я не полезу к тебе в штаны, пока не захочешь сам. Вот такая неромантичная конкретика. Добро пожаловать.       Арсений некоторое время пристально смотрел мужчине в глаза, обдумывая сказанное. Кивнув, он поднялся на ноги и, быстро преодолев расстояние между ними, пихнул Антона в плечо.       — Двигайся, Кай. Пока очередная Герда не выдумала топить твоё сердце, я воспользуюсь предложением.       — Оно растоплено и занято. — хохотнул Шастун и придвинулся к краю, предлагая парню поселиться с другой стороны.       Арсений лёг рядом, впечатавшись в стенку. Места было катастрофически мало, но ему почему-то казалось, что нагло жаться к Антону — вульгарщина. Немного поколебавшись, он неуклюже отвернулся от него, утыкаясь носом в обои. Сотусер повернул голову и, увидев это недоразумение, тихо рассмеялся. Шастун лёг на бок, обхватив талию Арса и одним рывком прижал его к себе, вырывая сдавленный вздох. Зарывшись в макушку, он согнул ноги в коленях, вынуждая Попова повторить движение.       Арсений старался дышать как можно тише, боясь показать своё волнение. Он благодарил всех, в кого не верил, за то, что тот сейчас не видит его покрасневшего лица, которое выдаёт все самые откровенные внутренние желания. Ощущение руки любимого мужчины у себя на животе, вызвало очередной взрыв эмоций, а когда тот стал поглаживать его большим пальцем, он больно прикусил щёку изнутри, усмиряя разыгравшуюся фантазию. Любое его движение отдавалось эхом и всё, о чём Попов мечтал — поскорее уснуть. Антон чуть приподнялся и прижался губами к виску, замирая и блаженно прикрывая веки.       — Не пойму, что сводит меня с ума больше. Эта неделя или ты. — прошептал он, проводя травмированным кончиком носа по месту поцелуя.       — Я думаю… — начал Арс, но резко распахнул глаза, не узнавая собственный захрипевший голос. Разумеется, от Антона не укрылись такие изменения, и Попов почувствовал, как его губы, касающиеся виска, растягиваются в улыбке. — Смотря какой смысл вкладывать…       — Я не лезу, но на разговоры вроде бы не было никаких табу? — Шастун потянулся вперёд, целуя мужчину в уголок губ. — Я ведь могу рассказывать, как сильно я хочу тебя?       — Боже… — умоляюще простонал Арсений, зарываясь лицом в подушку и приглушённо пробубнив. — Пожалуйста, прекрати. Я сейчас сам с ума сойду…       Антон хитро улыбнулся, опустил руку на бедро и довольно пошло поцеловал того в шею, мазнув по коже языком.       — Расслабься, лягушка. Я всего лишь болтаю, не слушай меня. — он улёгся в прежней позе, всё также крепко прижимая Арса к себе. — Спокойной ночи, Арсюх. — шёпотом.       — Спокойной ночи, любимый. — Попов вернул руку мужчины на свой живот и прижался спиной к телу, демонстрируя свои чувства.       Антон привык заканчивать день с сигаретой в зубах. Абсолютно каждый. Но сегодня, он выбрал не вдыхать едкий дым, предпочитая ему запах кожи любимого мужчины, который упорно делает вид, что не влюбился в ответ.

***