Пески

Рассвет застал Ангмара на разворошенной постели. Ночью он так и не сомкнул глаз. Его терзали злость, разочарование и еще какие-то смутные чувства, которых он сам не понимал. Таэс-Эр оказался совсем не таким, каким Ангмар ожидал его увидеть. В его памяти это была неприступная величественная крепость, наследие предков, выдержавшее сотни жесточайших битв и продолжительных осад. Сейчас перед ним предстала лишь тень былой славы, руины, в которых едва теплилась память о давних сражениях. Сердце города – источник, и тот измельчал, грозя вскоре исчезнуть. Ангмар не понимал, как это могло произойти, когда казна выделяла огромные средства на строительство и расширение городов. Эшвар, Кафир, Симай росли едва ли не на глазах, но что происходило в других провинциях? Ангмар просматривал донесения, думал, что знает все, что творится в его стране. Настоящее положение дел оказалось иным, и это злило. Теперь он не был уверен ни в чем. Кто мог поручиться, что разруха коснулась лишь Таэс-Эр? Ангмар не в состоянии побывать в каждом уголке Айша, чтобы убедиться в этом лично. Иллан бросил в лицо, что Ангмару нет до этого дела, и ошибся. Возможно, он сказал это в отместку за Кадая, но его слова прошлись по Ангмару ржавым лезвием и теперь не давали покоя. Что мог знать Проводник о том, как одержать победу в войне, противостоять вражеским кланам, объединить разрозненные племена и управлять страной? Иллан, не способный нести ответственность даже за собственную жизнь, а уж тем более изменить ее. Ангмар не должен бы даже замечать подобное, считать себя выше этого, но мысли роем вертелись в голове, не давая покоя. Он подошел к окну и распахнул створки. В лицо повеяло прохладой, и Ангмар глубоко вдохнул. Утреннее солнце раскрасило небо в причудливые оттенки красного и розового. Лучи-иглы словно пронизывали воздух, освещая рельефный песок и редкую растительность. Серость ночи уступала место новому дню, а это означало только одно, – настала пора действовать. Ангмар не терпел промедлений и сейчас собирался разобраться с тем, что происходило в Таэс-Эр. Чутье подсказывало, что Смотрящий расстанется с головой еще до заката. Приказав Шухаву поднять солдат, Ангмар вышел на улицу. Однако все уже встали. Иллан и Кадай стояли чуть в стороне и о чем-то переговаривались. – Проводникам не спится? – Ангмар сам не понимал, зачем подошел к ним, на извечные пререкания с Илланом все равно не было времени. Ангмар не хотел говорить и с Кадаем. – Простые люди встают рано, – сказал Иллан, кинув на него безразличный взгляд. – А ты разве не говорил, что отличаешься от обычных людей? Необдуманно брошенная фраза тянула за собой еще одну. Так происходило всегда, когда речь заходила об Иллане. – Я не говорил. – Иллан усмехнулся и отвернулся. – Мы ведь и не люди. Демоны. – Демоны... – повторил Ангмар. – Будешь пугать этим детей у вашальских костров. Возвращайся в комнату. – Вы приказываете мне, господин? – удивленно и одновременно с издевкой спросил Иллан. – Мы – не ваши рабы. Еще никто не смел разговаривать с Ангмаром в таком тоне. Никогда, даже в те времена, когда он не был айширом. Иллан с первой встречи испытывал его терпение, но сейчас превзошел самого себя – дошел до края. Он должен поплатиться за свой поступок, и Ангмар проучит его сам. Ангмар в гневе схватился за рукоять кинжала, но холод оружия остудил его пыл. Пески... Без этого «демона» он возвратится в Эшвар ни с чем. Самообладание вернулось к Ангмару в считанные секунды. Он полностью осознавал, что делает, когда потянул кинжал из ножен. Лезвие рассекло воздух и мгновение спустя замерло у шеи Иллана. Едва заметное движение и на коже выступила капля крови. – В комнату. – Нет. Кадай, – Иллан посмотрел на схватившего его за руку мальчишку, – лучше отойди. – Он поднял глаза на Ангмара. – Вам придется поискать другого Проводника, господин. Надеюсь, удача вас не покинет. С этими словами Иллан подался вперед. Пришлось чуть отвести руку, чтобы ненароком не порезать его сильнее, чем задумывал. – Честь умереть от руки айшира еще нужно заслужить, Проводник. – Честь? Пусть честь, – улыбнулся Иллан, смотря на него с вызовом. – Лучше сейчас, чем потом. Ангмар всматривался в глаза Иллана, пытаясь понять, как далеко тот готов зайти, решил ли всерьез расстаться с жизнью? – Что ж, мои солдаты тебе в этом помогут. Если хочешь, мальчишка разделит твою участь. Как и рассчитывал Ангмар, в глазах Иллана вспыхнула злость. Он сжал кулаки и отступил через мгновение. – Так я и думал, – прошептал он, но Ангмар услышал. Было интересно, что имел в виду Иллан, но спрашивать он не стал. – Шухав, пусть двое солдат останутся охранять Проводника, остальные пойдут со мной. – Господин, – Шухав покосился на Иллана и Кадая, – хотите, чтобы мы… – Он понизил голос. – Не нужно ничего делать, только охраняйте. – Ангмар взглянул на Иллана и улыбнулся. – Одного. Мальчишка пойдет со мной. – Куда? – тут же встрепенулся Иллан. – Ты требуешь ответа у айшира? Кадай, – Ангмар протянул мальчишку ладонь, – идем. – Все будет хорошо, Иллан. – Кадай погладил его по руке. – Не волнуйся. К Иллану подошли солдаты и увели его на постоялый двор. Ангмар посмотрел на Кадая и вздохнул. Он не планировал брать мальчишку, однако пришлось. – Мы навестим местного Смотрящего, не бойся, я ничего тебе не сделаю. – Кадай выглядел испуганным, поэтому Ангмар попытался его успокоить. – А что будет с Илланом? – спросил мальчишка, не спеша подходить. – Ничего, он будет в комнате до нашего возвращения. Шухав подвел илу, и Ангмар забрался в седло. Он обернулся к притихшему Кадаю и вновь протянул ему руку. – Мы ведь не оставим Иллана здесь? – робко спросил Кадай, держась за Ангмара. – Не говори глупостей, мы вернемся, как только я покончу с делами. Возможно, завтра на рассвете мы продолжим путь. Что тебя так беспокоит, Кадай? Мальчишка долго молчал. Они успели проехать целую улицу, пока он снова не заговорил: – Пожалуйста, господин, не наказывайте Иллана. Не знаю, что с ним творится, он не такой, хороший и… Он многое для меня сделал, хотя я не принес ему ничего, кроме неприятностей. Там, на дворе, я думал, вы убьете его… – Тише. – Ангмар успокаивающе погладил Кадая по волосам. Он был похож на ребенка, так же остро переживал из-за любого события или неосторожно брошенного слова. Не воин и не любовник. Ангмар теперь отчетливо осознал, что мальчишка не годится для сераля, ему нужна опека – семья. Возможно, Иллан стал его семьей, поэтому они и держались друг за друга так крепко. – Почему Иллан играет со мной? Что он хочет доказать? Возможно, он и был для кого-то «хорошим», но Ангмару приносил одни неприятности. – Он не выносит, когда кто-то пытается использовать его, – сказал Кадай. – Вы ему не нравитесь, простите, господин. – Я плачу вам так же, как заплатил бы любой, кого бы вы взялись вести через Пески. Ничего сверх этого мне не нужно. Попытайся объяснить это Иллану, и мы избежим многих проблем. – Он знает, – вздохнул Кадай. – Дело не в этом. Иллан живет… не так как другие. У него был наставник, он научил Иллана всему, в том числе что можно, а что нельзя делать Проводнику. Вы, господин, заставляете его идти против этих убеждений. Обычно нас боятся и не любят, а вы… – Кадай осекся. – Вы мне интересны, – закончил за него Ангмар. – Я не собирался всерьез ранить Иллана и угрожал не всерьез, я хотел его успокоить. Хочешь, можешь передать ему это. – Ангмару было все равно, расскажет ли мальчишка об их разговоре. – Вряд ли Иллан поймет. – А ты? Понимаешь или будешь шарахаться от жестокого айшира? – Я понимаю! – с жаром возразил Кадай. – Во всяком случае, думаю, что понимаю… Вы оба по-своему правы. – Знаешь, – Ангмар невольно улыбнулся и погладил мальчишку по плечу, – пожалуй, тебе не место в серале. Придя к этому выводу, он решил, что Кадай тоже должен знать. – Да… И Иллан так сказал. Иллан и не мог сказать ничего другого, хотя бы потому, что никогда бы не согласился отдать Кадая в наложники Ангмару. – В любом случае, если захочешь обосноваться в Эшваре и жить нормальной жизнью, я помогу. Запомнил? – Спасибо, господин. В голосе Кадая не было ни капли уверенности, вряд ли он и вправду попросит о помощи. Ангмар понимал, что мальчишка всецело зависит от Иллана и вряд ли решится бросить его одного. Их многое связывало, но самым удивительным было то, что они не тяготились этими отношениями. Кадаю выпал шанс устроить свою жизнь, возможно, единственный, но он даже не думал об этом. Ангмару не с чем было сравнивать, но он почти наверняка знал, что другие Проводники отличались от Иллана и Кадая. Задумавшись, он не сразу заметил, что Шухав и остальные солдаты остановились. – Приехали, господин. – Шухав спешился и сделал шаг навстречу Ангмару. – Пусть откроют ворота, – сказал Ангмар, осматриваясь. Перед ним возвышалась каменная ограда, тянувшаяся много сотен шагов. Кладка была новой, как и мостовая на подъездной дороге. Хотелось взглянуть на то, что пряталось за глухими стенами. У ворот вышла заминка – стража не пустила Шухава внутрь. Ангмар подъехал ближе и, сняв перчатку, показал стражнику перстень. – Если ты сейчас же не откроешь ворота правителю, останешься без головы. Стражник переменился в лице и, не медля, кинулся отворять. Ворота со скрипом разъехались в стороны. То, что предстало взору, заставило Ангмара на минуту усомниться, где он находится. Он увидел дворец, утопающий в зелени. Мрамор сверкал в лучах солнца, колоннам с узорными капителями не было числа. Купола, башни, террасы с фонтанами – владения Смотрящего уступали собственному дворцу Ангмара лишь размахом. Он знал, чего стоит вырастить на лишенной жизни земле хоть одно деревце, здесь же разбили целый сад с причудливыми растениями. Стало очевидно, куда шли выделяемые из айширской казны средства. – Наверное, так выглядят Небесные Пределы, – благоговейным голосом сказал Кадай. – Так выглядят владения нечистых на руку Смотрящих, – процедил Ангмар сквозь зубы. – Все, что выделила казна Таэс-Эр, здесь. Шухав! Помоги мальчишке слезть с седла. И приведите мне Смотрящего, быстро! Шухав ссадил Кадая на землю и, прихватив одного из солдат, направился во дворец. Прошло не меньше четверти часа, прежде чем он вернулся вместе со Смотрящим – не молодым уже вашалом. Он тяжело переваливался с ноги на ногу, то и дело вытирая блестящую лысину платком. Расшитый камнями шелковый халат распахнулся, обнажив складки на шее, пояс перетягивал отвисший живот. Мужчина явно не жаловал спешку, он запыхался и покраснел от натуги. – Саил Райш, господин, – сказал Шухав. – Смотрящий Таэс-Эр. Смотрящий бросился на колени и обхватил ноги Ангмара. – Господин, – забормотал он, – прошу… Смилуйтесь, господин… Ангмар брезгливо оттолкнул его и отступил, чтобы Смотрящий не вцепился в него снова. – Я хочу знать, – сказал Ангмар, – почему город превратился в руины и откуда у Смотрящего средства на роскошный дворец. Глаза распростертого перед Ангмаром Смотрящего забегали, словно он уже обдумывал пути отступления. – Господин, только не сердитесь, господин. – Он посмотрел на Ангмара и снова опустил взгляд. – Засуха, голод… В храме давно не оставляли пожертвований… Господин, если бы вы предупредили, я бы приготовил комнаты, а сейчас, конечно, слуги не поспеют… – Меня не интересуют комнаты! – Ангмар вышел из себя. – Голод? Вижу, тебя он не коснулся. Спрашиваю еще раз: на какие средства построен этот дворец? Смотрящий снова забормотал, и Шухаву пришлось встряхнуть его так, что клацнули зубы. – Подарки паломников, господин, – выдавил Смотрящий, кашлянув. Он вскрикнул, когда хлыст Ангмара прошелся по его спине. – Подарков не хватило, чтобы ухаживать за источником? – Еще один удар пришелся по плечам. – Кто дал тебе право обкрадывать правителя?! – Господин! – завизжал Смотрящий. Он упал на плиты двора и, ползя, попытался поцеловать ноги Ангмара. – Прости недостойного, господин! Пощади! – Я не прощаю предателей. – Ангмар перевел взгляд на Шухава. – Связать его, вывести на площадь и дать десять плетей, потом обезглавить. Сегодня же. – Господин!.. – Оплеуха от Шухава заставила Смотрящего замолчать. Солдаты скрутили его и утащили со двора. Вопль Саила Райша затих через несколько минут. Ангмар только сейчас повернулся к притихшему рядом Кадаю. Мальчишка выглядел так, словно собирался сбежать. – Что с тобой? – Ничего, господин. – Мальчишка отвел взгляд, переминаясь с ноги на ногу. – Мне… Мне нужно смотреть на казнь? – Нет, если не хочешь. Ты чем-то обеспокоен, что случилось? – Я хочу вернуться к Иллану. – У меня нет времени потакать твоим капризам, – отрезал Ангмар. – Шухав, пусть Проводника приведут сюда, и присмотрите за мальчишкой. Смотрящего допросить. Мне нужны имена тех, кто его покрывал. – Хорошо, господин. – Еще мне нужен почтовый голубь. – Ангмар не торопился его отпускать. – И собери всех жителей города здесь. У тебя полдня на все. Ангмар не сомневался, что его приказы будут исполнены в точности. Шухав уже много лет служил ему верой и правдой. Простой наемный солдат, безродный вашал, такой же как сотни других, но Шухаву удалось обратить на себя внимание. Он отличился еще во времена межклановых войн и с тех пор всегда находился подле Ангмара. Неразговорчивый, внешне суровый и даже устрашающий из-за шрамов над правым глазом, Шухав всегда был готов обнажить меч и умереть за своего господина. Ангмар ценил преданность и платил за нее благосклонностью. После войны он возвысил Шухава, сделав его командиром личной охраны. Его сыну, Амалу, было десять лет, и он во всем старался походить на отца, мечтая служить айширу. Через два часа у Ангмара было все необходимое. Кабинет Райша, в котором он временно обосновался, почтовые голуби и имена тех, кто закрывал глаза на проделки Смотрящего здесь, в Таэс-Эр, и Эшваре. Иллана привели во дворец и оставили вместе с Кадаем под надзором Шухава. У Ангмара не было времени возиться с ними. На площади собирались люди, а ему еще предстояло написать обстоятельное письмо Сафиру. Он приказал Советнику разобраться со всеми, кто имел отношение к краже средств из казны. Ангмар так же хотел, чтобы Сафир проверил положение дел в других городах и провинциях Айша, – он не собирался допускать повторения того, что случилось в Таэс-Эр, пусть для этого и понадобится снести несколько десятков голов. Птица унесла письмо, прежде чем в кабинет постучались. – Айшир. – Шухав поклонился. – Все в городе оповещены, что правитель желает их видеть. Люди бросают дела и торопятся во дворец. – Хорошо, через два часа я выйду к ним. Вскоре под окнами собралась внушительная толпа. Двор гудел от гомона взрослых и плача детей. Белоснежные плиты истоптали пыльными башмаками. Ангмар усмехнулся, представив, какое впечатление это произведет на Смотрящего, хотя… Вряд ли сейчас его беспокоила судьба владений. В назначенный час Ангмар вышел на улицу, чтобы произнести речь. Обведя взглядом первые ряды, он встретился глазами с Илланом. Оба Проводника стояли на площади. Ангмар не давал указаний на их счет, и Шухав, видимо, решил, что они должны присутствовать на казни. Кадай просил об обратном, но сейчас было не до желаний мальчишки. – Я помнил Таэс-Эр неприступной крепостью, – громко сказал Ангмар. – Ваши предки проливали кровь ради того, чтобы защитить свой дом и то, во что верили. Они сложили головы, но отстояли город, защитили источник! Они отдали жизни, чтобы у вас было будущее. Но что сделали вы? Каждый из вас? По толпе прокатилось эхо голосов – кто-то оправдывался, другие говорили, что ничего нельзя сделать. – Вы в ответе за город, – повысил голос Ангмар. – Именно вы на протяжении нескольких лет позволяли Смотрящему бесчинствовать! Я, как айшир, доверился вам, теперь же разочарован. Мне больно видеть, как жадность растоптала гордость, трусость победила веру. Веру, помогавшую выживать перед лицом врагов. Теперь она лежит в пыли на площади крепости. Она разбита словно хрупкая статуя и вряд ли восстановится, пока вам не будет до этого дела! Ангмар подал знак Шухаву и Смотрящего вывели вперед. Расшитый камнями халат сверкал в лучах солнца, Саил будто вышел на праздник, но бледное лицо и губы, кривящиеся в немом крике, говорили, что он был бы рад оказаться где угодно, только не здесь. – Смотрящий поплатится за предательство, – сказал Ангмар. – Вы все это увидите, но прежде... Пусть покается. Он отступил, уступая место Смотрящему и солдатам, ведшим его под руки. Вместо того чтобы что-то объяснить, Саил просил Ангмара о пощаде. Голос временами срывался, он что-то лепетал, всхлипывал, заламывая руки. С каждой минутой Ангмар презирал этого человека все больше. Саил был не из тех, кто принимал смерть с достоинством, он унижал себя и, казалось, всех вокруг. Хотелось покончить с этим, вымыть руки и забыть. «Довольно», – решил про себя Ангмар и приказал: – Плети. Солдаты подняли Саила на ноги и привязали к мраморной колонне. Секунду спустя плеть со свистом рассекла воздух и опустилась на спину Смотрящего. Раздался вопль и следом – удовлетворенные возгласы толпы. Ангмар не вслушивался, его больше интересовал разговор Иллана и Кадая, который он, стоя рядом, случайно услышал. – …все равно это слишком, – сказал Кадай. – Его же убьют? – Волей всепрощающего айшира, – отозвался Иллан. – Главное, чтобы видел весь город, как голова Смотрящего полетит с плеч. Чтобы никто больше и не помышлял пойти против айшира. Ангмар посмотрел на Иллана и встретился с ним глазами. Слова предназначались именно ему, в этом не осталось сомнений. – Некоторые проступки караются смертью, – ответил Ангмар, подойдя ближе. – Так повелось задолго до меня. Никто не заставлял Смотрящего обкрадывать вверенный ему город. – Похоже на часть правды, но казнь преследует и другие цели, так ведь? – Ты прав, Проводник. Казнь учит других не допускать тех же ошибок. Тебе, например, захочется красть, если будешь знать, что за это грозит смерть? – Не всегда кража – преступление, – упрямо сказал Иллан. – В Айше рубят ладони за попытку украсть, рубят даже мальчишкам, позарившимся на буханку хлеба. Это справедливо? Он говорил о привычных вещах так, что Ангмар не сразу нашелся с ответом. Иллан обвинял его, вынуждая оправдываться, но Ангмар не чувствовал себя виноватым. Иллану легко говорить, он отвечал лишь за себя и мог рассуждать о жалости и сострадании, когда жизнь Ангмара проходила в несколько иной плоскости. Он не позволял себе необдуманных поступков, не имел права давать слабину, потому что последствия не заставили бы ждать. – Закон един для всех, – сказал Ангмар. – Ты первый обвинишь меня в предвзятости, если я буду выбирать, кого карать, а кого миловать. Что касается мальчишек... В Айше строятся приюты для бедняков, им будет, где достать хлеб. – Мера устрашения, – поморщился Иллан. – Все это увидят дети, а ты… – Он замолчал, посмотрев на Кадая, который схватил его за руку. – Благородный демон, – зло выплюнул Ангмар. – Хочешь, чтобы я сохранил ему жизнь? Чем он тебе так приглянулся? Ангмара бесила манера Иллана выставлять его виноватым во всем. Он не слышал доводов, не желал ничего понимать. Упрямый, твердолобый, его хотелось ударить, чтобы сбить спесь и гордыню. – Не в моих силах карать и миловать. – Иллан отвернулся, когда под ударом плети Смотрящий закричал особенно громко. Как и предполагалось, Иллан ушел от ответственности. Что ж, весьма удобно, но зачем было затевать весь этот спор? – А ты что скажешь? – Ангмар спросил Кадая. Мальчишка, все еще цепляясь за Иллана, опустил взгляд. Они оба обвиняли Ангмара, один молчаливо, другой кинул в лицо. Иллан и Кадай были единственными, кто сочувствовал Саилу и осуждал Ангмара. Они не думали, что Смотрящий без промедлений отправил бы их на виселицу вместо себя. – Еще десять ударов, – приказал Ангмар, когда солдат опустил плеть. – Смотрящий будет навсегда изгнан из Таэс-Эр. По площади прокатилась волна негодования – люди требовали расправы. Ангмар следил за всем с каким-то странным удовлетворением. Иллан должен понять, что его взгляды никто не разделяет. – Изгнание. – Ангмар поднял руку, успокаивая людей. – Саил Райш не заслуживает быстрой смерти, он будет навсегда изгнан из города и предоставлен сам себе. Пусть пустыня решает, позволять ли ему жить дальше. Его слова поддержали одобрительными криками. Даже Иллан удостоил Ангмара удивленным взглядом. – Можешь гордиться собой, Проводник. Его жизнь принадлежит тебе. – Сказав это, Ангмар ушел с площади.